Барон Дубов 13

Глава 10

— Полагаю, это ваш Тарантиус? — прохрипел Тарасов. Кожа на его шее судорожно дёргалась.

— Ты получишь её только через мой труп! — выкрикнул я, собираясь сейчас же разрубить топором пришельца.

В следующий миг, словно считав мои намерения, Тарантиус, а я думаю, это был именно он, взмахнул рукой. От его фигуры отделились две чёрные бесформенные тени и буквально выстрелили собой в меня. Огромная сила подняла моё тело в воздух и впечатала в стену позади. Тени прижали руки, не давая ими пошевелить. Я попытался освободиться, но меня словно клеем приклеили! Всё моё тело вжимало в стену, словно на него давило несколько тонн.

— Это можно устроить… Но не сейчас, — елейно отвечал Тарантиус.

Как и почему? Я не понимал! Ведь был уверен, что Тарасов и есть Тарантиус! Если только их не двое… Нет… Тогда бы я увидел два больших узла, когда вторгся в сеть Роя неделю назад. Тогда кто это? Неужели я ошибся? Нет, это невозможно! Я просто чего-то ещё не знаю, вот и всё. Значит, нужно узнать!

Напрягая все свои способности, духовные и магические, я стал всматриваться в фигуру пришельца.

— Ну же, милая моя! — нетерпеливо повторил Тарантиус. — Неси её ко мне!

От Вдовиной в этот момент я уловил буквально эмоциональный шторм. В ней свирепствовала такая внутренняя борьба, которую трудно даже представить. Словно две личности сошлись в бою внутри рыжей девушки. Одна, глубинная, до этого незаметная, требовала слепого подчинения, а вторая… Вторая хотела другого. Свободы, простого человеческая тепла и понимания. А ещё… секса? Ну да, точно, обычного такого секса. Хм! Кажется, я плохо на людей влияю…

Первая личность Кати давила на неё и причиняла физическую боль. Лицо девушки исказила болезненная судорога. Она сделала шаг. Потом ещё один. С отчаянием взглянула на меня и одними губами прошептала:

— Прости…

— Нет! — громко сказал я. — Не прощу!

В её взгляде появился немой вопрос. И отчаяние.

— Разве ты забыла, как пришла в мой дом тогда, во время осады аула? — торопливо говорил я, видя, как девушка делает ещё один шаг. Параллельно я искал. Искал способ ей помочь. — Ты пришла не для того, чтобы показать свои прелести или доказать мне, что ты не такая, как все, а наполовину являешься Саранчой. Нет, Катя… Ты пришла вовсе не для этого.

— Ч-ч-что? — переспросила она с трудом, делая ещё один шаг.

Тарасов прислушивался, а Тарантиус будто наслаждался моими бесплодными попытками повлиять на девушку. Как же он ошибался насчёт их бесплодности… Почему? Да потому что я в неё верил!

— Ты пришла, потому что знала, чего хочешь. Но не могла это получить.

— О… чём ты? — занесла ногу для нового шага Вдовина.

— Ты пришла ради секса! — хлёстко сказал я, будто пригвождая девушку к месту своими словами.

— Что⁈ — возопил Тарасов, всё так же прикованный к креслу, позабыв о манерах. — Да что ты несёшь, Дубов⁈

— Вы, люди, просто жалкие безумцы, — процедил из-под капюшона Тарантиус. — Даже перед смертью думаете о похоти!

— Я… не понимаю, — мотнула рыжими кудрями Катя и остановилась. В глазах её плескались страх и шок.

— Всё ты понимаешь, — упрямо твердил я. — Просто не осознаёшь. Ты не просто ради секса пришла…

— Да в смысле? — продолжал недоумевать Тарасов.

— Ты пришла, Катя, потому что сделала выбор, кто ты такая. Помнишь, что я тебе пообещал, когда мы разберёмся с твоей проблемой?

— Что будешь у меня первым? — переспросила Вдовина, а её брови уползли вверх.

— Да какое это имеет значение⁈ — выкрикнул пришелец в балахоне. — Давай сюда девку, шлюха! Я уже жалею, что наделил тебя сраной свободой воли!

Мои руки дёрнулись в сумасшедшей жажде съездить кулаком по этому чёртовому капюшону, попытались вырваться из хватки теней, налились кровью и маной, вены набухли, и… Ничего не получилось. Тени держали слишком крепко. По крайней мере пока.

— Помни о своём выборе, — рыкнул я графине. — И о моём.

— Давай сюда девку! — упорствовал Тарантиус.

— Какого чёрта тут происходит? — качал головой Тарасов. — Я в цирк попал?

— Нет… — вдруг тихо, но с необыкновенной твёрдостью произнесла графиня Вдовина.

— Не в цирк? — с сумасшедшими нотками хохотнул князь.

Грудь девушки тяжело вздымалась, и я видел, как в ней разгорается необыкновенный фиолетовый огонь, словно рождается новая звезда. Никогда не видел ничего подобного. По её щекам, что очерчивали мои духовные импульсы, вдруг побежали злые серебристые дорожки слёз.

— Нет, — громче сказала рыжая. — Я не отдам тебе мою подругу. Потому что… я сделала свой выбор.

— Какой ещё выбор, девка? Нет у тебя выбора! Ты часть Роя, ты его лучший агент и привела сюда самую главную добычу!

— Я выбрала… — медленно, словно борясь с собственным языком, упорствовала Катя. — Дубов будет у меня первым.

— Что⁈ — хором воскликнули я, Тарасов и Тарантиус.

— Дубов будет у меня первым! — злобно топнула она ножкой, а затем сделала шаг назад и опустила Миту возле упавшего шкафа. После, явно испытывая дикую боль, шагнула в сторону Тарантиуса. — Дубов будет у меня первым!

Если бы я мог сейчас вытереть слёзы умиления! Моя ты девочка… Но вообще-то, я не это имел в виду. Только какая теперь разница?

Вдруг огонь в груди девушки вспыхнул, заполняя всё её тело и выходя за пределы его, и окатил меня волной жара. Она сама словно стала этим пламенем, что вспыхнуло до высокого потолка и начало стремительно лизать его. Будто газовую трубу прорвало, настолько был сильный огонь. Вот только был он духовным. Невидимым для простого глаза.

— ДУБОВ БУДЕТ У МЕНЯ ПЕРВЫМ! — прокричала девушка так громко, что задрожали стены, а в помещении из ниоткуда появился сильный ветер.

Её сила стала столь значительной, что начала прорываться в реальность всполохами молний и бегать электрическими разрядами. От них у меня волосы на голове зашевелились.

— Нет, ты пойдёшь ко мне! — упрямился, как заевшая пластинка, Тарантиус. Или лже-Тарантиус?

Вот оно! Я увидел тончайшую, словно шёлк, красную нить, которая шла от затылка Тарантиуса в глубокую тьму за его спиной. Всем своим естеством я потянул к этой красной нити. И смог её ухватить духовной энергией, словно рукой. Прилагая невероятные усилия, потянул её на себя.

— Это ТЫ пойдёшь ко мне! — завопил я.

Словно плохая марионетка, неловко взмахивая руками, Лже-Тарантиус пошёл в мою сторону. Потому что им управляли извне, а я теперь перехватил управление.

Графиня же взорвалась духовной бомбой столь сильной, что все предметы в комнате пришли в движение, а её энергия чистым потоком ударила… по Тарасову.

— ХВАТИТ! — его голос прозвучал, как упавшее лезвие гильотины.

Мгновенно сотни ярких красных нитей выстрелили из его тела и опутали графиню. Они подняли её в воздух, и девушка затрепетала, словно пойманная бабочка.

— Давно надо было это сделать. — Тарасов легко разорвал путы, связывавшие его, и встал.

Затем от его тела протянулось ещё несколько красных нитей и перехватили управление пустышкой обратно. Тот подошёл к Мите и взял её на руки.

— Я знал, что ты вычислишь Нас рано или поздно, Дубов, — снова заговорил настоящий Тарантиус. — Но не рассчитывал, что так скоро. Как тебе это удалось? Род Кан мёртв, а старик, который выжил, отказал адъютанту Деникина в его просьбе. Зато его сын всегда отличался строптивым характером. Это он вычислил Нас по нашей крови. Но умер раньше, чем ты добрался до него.

— Чёрт возьми… — изумлённо проговорил цесаревич Алексей, всё так же лежавший под моим молотом. — Так Тарасов и есть Тарантиус⁈ Боже… Боже-боже-боже… Что я натворил? — причитал он. — Я думал… смогу перехитрить Врага… а он… Тарасов! Мммхм! — простонал в конце цесаревич, словно от дикой зубной боли, но на самом деле от осознания, что он с самого начала играл под чужую дудку.

— Да тебя любой дурак уже мог вычислить только за один этот вечер, — ответил я, следя за каждым движением пустышки. Пока что оно покорно стояло в стороне. А графиня ничего не могла сделать. Как и я. Пока что. Надо тянуть время. — Я не говорил, как назывался тот род, но ты сам произнёс его имя. Одного этого достаточно. А потом ты видишь. Сомневаюсь, что обычные люди, пусть даже аристократы, могут видеть без глаз.

— Но у тебя-то это получается… — хмыкнул Тарасов.

— Я особый случай. Всегда им был.

— Именно. Рад, что хоть это вы понимаете. Жаль, что нам, похоже, не суждено оказаться на одной стороне. По крайней мере, по доброй воле. — Тарасов кивнул в сторону Миты. — Вас ждёт такая же судьба.

— Ага, мечтай в одну руку, сри — в другую, Тарантиус. И посмотри, какая быстрее наполнится. Стоит мне выйти отсюда, как все люди узнают, кто ты такой на самом деле.

— Ха-ха-ха! — засмеялся он. — Да кто тебе поверит? Ведь у тебя даже свидетелей… — он вдруг коротко взмахнул рукой, и я услышал отчётливый хруст, а причитания цесаревича смолкли на полуслове, — нет. Люди превратят твою жизнь в ад, но мы, Рой, можем всё это исправить. Дать вечную жизнь и силу, которой ты заслуживаешь. Если приведёшь к Нам своих подруг, то та же участь будет ждать и их. Вы целую вечность будете вместе! Разве ты не об этом мечтаешь, Дубов?

— Бр-р-р! Ужас какой! — передёрнуло меня. — Где тебя завлекать вообще учили? Никакого понимания своих клиентов. Всё время мимо…

Тарасов полыхнул чистой, ничем неприкрытой злобой.

— Тогда попрощайся со своей подружкой! — Ещё один взмах руки, и пустышка понесла Миту в тёмный портал.

— Хрен ты у меня её заберёшь! — рыкнул я и плюнул в него.

Попал прямо в глаз, и тут же раздалось шипение плоти.

— А-а-а! — закричал от боли не ожидавший подобного Тарантиус. — Сволочь!

Хватка теней на миг ослабла, я вырвался из их плена и бросился наперерез пустышке. Но… не успел. Тени снова схватили меня, а та исчезла в портале. Вместе с фиолетовой инопланетянкой. И портал закрылся. От осознания произошедшего у меня заложило уши. В них громко зазвенело. Я не успел. А наша духовная связь вдруг прервалась, оставив меня с ощущением гнетущей пустоты в груди.

Тарасов шмыгнул носом.

— Так-то лучше, — сказал он. — Теперь дни людей сочтены. Благодарите за это графиню Вдовину, Дубов, и её замечательную актёрскую игру. А теперь, с вашего позволения, Мы с ней попрощаемся и вернём в Рой. Больше она Нам не нужна.

Красные нити, видимые только мне, натянулись, заставляя Катю содрогаться от боли и душераздирающе кричать.

Зря он это сделал. Я только что потерял одну подругу из-за предательства второй, но даже так вторую терять не собирался!

В груди словно снова раздули угли, и они превратились в бушующее пламя. Гнев захлестнул моё сознание, и оно сузилось до одного желания. Заставить Тарантиуса страдать.

Мои руки были заняты, но они мне были не нужны. Я сосредоточил в маленьком шаре в груди всю духовную энергию, что у меня была, и принялся стрелять из него сотнями и тысячами духовных игл в секунду. Большая часть из них поражала и рвала красные нити, а другая ливнем обрушилась на Тарантиуса.

Под такой плотной атакой он на несколько секунд потерял контроль, а я истратил почти все духовные силы, но освободил Вдовину. Девушка упала, глухо стукнувшись о пол, а тени, продырявленные тысячей игл, испарились. Ноги мягко спружинили на пол, и я повернул свои всё ещё слепые глаза к князю Тарасову.

— Разминай своё лицо, Рой, потому что я иду его начистить! — выкрикнул и выстрелил из руки молнией по Тарасову.

— Арарара! — забилось его тело в конвульсиях от мощных электрических разрядов.

А я вложил в удар всю ману, потому что знал: так просто мне всё равно его не убить. Молнии скользили по его телу, прожигая целые борозды на лице и не только.

Затем вдруг случилось странное. Тарантиус захохотал и перестал дёргаться. Я добавил силы в разряд, но увидел, как гад просто аккумулирует мою молнию. Непонятно, как он это делает, но, похоже, кое-каким духовным трюкам Рой успел его обучить.

— Мы пожрём этот мир! А потом пожрём следующий! — кричал он, а окно дребезжало от мощи его голоса. — И получим…

Тарантиус разрядил молнию в меня. Даже Инсект, в который я успел буквально запрыгнуть в последний миг, не спас меня. Электрический разряд пробил морёную плоть и поджарил мне мозги. Сознание плавилось, всё вокруг плыло и дёргалось, а тело трясло. Уши услышали крик Тарантиуса:

— АБСОЛЮТНУЮ ВЛА-А-А-А-АСТЬ!!!

Не знаю, сколько это всё продолжалось. Само время будто исчезло. Когда всё кончилось, непослушные губы сами произнесли:

— Пупок…

— Что? — переспросил Тарантиус.

— Я говорю… пупок…

— Что «пупок»? — всплеснул он руками в нетерпении.

— Пупок развяжется.

— С-с-с… — шумно втянул Тарасов-Тарантиус воздух через зубы и склонился надо мной. — Ваша рыжая подруга всё равно скоро умрёт. Вы даже предательницу не в силах спасти. Остальные тоже умрут очень скоро. А вы… вас Мы оставим в живых, Дубов. Чтобы вы видели гибель вашего мира, которую вы же и приблизили.

— Зубы… — шепнул я, чувствуя, что лежу на полу.

Ну… Хоть чувство пространства вернулось, а то будто висел в пустоте.

— Ох, я пожалею об этом, но… что «зубы»?

— Зубы… почисти.

— Р-р-р! — зарычал от злости лживый князь. Но вдруг башню особенно сильно тряхнуло, большое окно разбилось, внутрь ворвался горячий ветер, а Тарасов чуть не потерял равновесие. — Скоро увидимся! — бросил он мне и исчез в новом портале. Тот сразу же закрылся за ним.

Не чувствуя ни рук, ни ног, я подошёл, точнее дополз до тела Кати Вдовиной. Она была ещё жива, но из неё будто выдернули энергокристалл, как из старого доспеха, и теперь силы медленно покидали её. Похоже, Тарантиус разорвал какую-то её связь с Роем, раз она действительно агент, а вовсе не полукровка. Или это сделал я. Сейчас это уже не имело значения.

Моё зрение стало чуть лучше, но я видел лишь мутные цветные пятна. И сейчас смотрел на розовое с красным пятно внутри рыжей кляксы.

Собрав всю волю в кулак, я поднялся сам, а затем поднял тело Кати и направился к выходу из башни. Тарасов наверняка будет меня ждать. Но это мне и нужно.

— Прости, что врала… — вдруг прошептала девушка на моих руках. — Я не могла… сказать правду…

— Не трать силы… они тебе ещё в постели со мной понадобятся.

— Ха… — я скорее ощутил, чем увидел, как рыжая попыталась улыбнуться, а после этого у неё изо рта потекла кровь. Я ускорился.

Духовных сил у меня осталось мало, поэтому импульсы запускал редко. Но все защитники города сейчас сражались на улицах или пытались бежать. Наверняка поняли, что цесаревич, скорее всего, мёртв, раз барьер пал.

Поэтому на пути мы никого не встретили.

Некоторое время спустя

Главный лагерь войск лоялистов

В нескольких километра от лагеря гремели орудия и шли бои за Китежград. Предатели знали, что это их бесславный конец, и потому дрались отчаянно. Либо так же отчаянно улепётывали.

Сам лагерь, в котором остались небольшие боевые части и раненые, опустел. Как и несколько других, его окружали теперь непроходимые леса, выращенные дриадами во главе с Марией, подругой Дубова. Эти деревья и ростки травы, зелёные даже под снегом, пожирали Саранчу и за счёт жизненных соков становились сильнее и продолжали рост. А Саранчи было много. Но недостаточно, чтобы пробиться через леса, которые, чем больше Враг атаковал, тем сильнее становились.

Маша на таких делах вместе с Дубовым не одну собаку… или кое-кого другого съела. Но странная, сгорбленная и изувеченная фигура появилась сразу внутри лесного кольца — в небольшой ложбине в тени корней перевёрнутого дерева. Она выбралась на открытое пространство и направилась к главным воротам.

Вскоре её заметили. Несколько человек выбежали навстречу и узнали в изуродованном ожогами от молний лице князя Тарасова.

— Лекаря сюда, скорее! — завопил один из них.

Тарасова проводили в лазарет, где тут же собрались те офицеры, что не участвовали в бою. Также пришли несколько телохранителей самого Тарасова.

— Кто это сделал, Ваше Сиятельство? — спросил главный целитель, безуспешно пытаясь исцелить ожоги.

— Предатель, — слабым голосом ответил князь Тарасов.

— Цесаревич Алексей? Он мёртв? Как вам удалось бежать?

— Я спасся лишь чудом. А сотворил со мной такое отнюдь не Алексей…

— Но кто же?

— Князь Дубов.

Эти два слова тяжёлыми камнями упали в палатке. Кое-кому прямо на голову. Многие просто не могли поверить в подобное и переглядывались, ища поддержки друг у друга или молча вопрошая, правда ли это. Но живое доказательство сидело прямо перед ними и кривилось от боли.

Вскоре бои за Китежград начали стихать. Зачищались последние здания, и Светлейшие князья с царевичами, что возглавили последнюю атаку, начали возвращаться в лагерь.

С удивлением и непониманием слушали подруги Дубова, князья Онежский и Джугашвили ужасные подробности рассказа о предательстве Дубова. Всё звучало одновременно правдоподобно и как ночной кошмар, от которого хочется немедленно проснуться.

— Враньё! — безапелляционно заявила зелёная гоблинша Агнес. — Коля никогда бы не совершил подобного!

— Эй, полегче! Ты говоришь с Его Сиятельством князем! — резко выкрикнул один из людей Тарасова.

— А ты попробуй меня заткнуть! — не осталась в долгу девушка, и её сторону тут же заняли все подруги.

Атмосфера в палатке начала быстро накаляться.

— Остановитесь, — попросил Тарасов, слепо водя лицом с пустыми глазницами. — Скоро вы сами всё увидите. Перед тем как потерять глаза от его молний, я узрел доказательства, что князь Дубов переметнулся на сторону врага.

Разговоры на время стихли, но лагерь ощутимо разделился на сторонников Тарасова и Дубова. Начались стычки и вспыхнуло даже несколько драк. А вскоре появился сам Дубов.

Он вышел, держа на вытянутых руках тело девушки с рыжими волосами. Когда он вошёл в ворота лагеря, его сразу окружили и взяли на прицел. Словно не замечая наставленных на него ружей, Дубов произнёс:

— Никон! Где ты?

— Я здесь, господин! — растолкав солдат из сторонников Тарасова и уронив мордой в снег одного из полковников, в круг вышел сотник.

— Возьми её на дирижабль и немедленно летите в поместье. Доставь её прямо к дереву в архиве. Всё понял?

— А как же вы?

— Вперёд, Никон, а то без пенсии останешься!

— Но я и так на пенс…

— Вперёд, говорю! — рявкнул Дубов. — Времени нет!

— Есть! — Сотник схватил девушку и бросился к дирижаблю.

Солдаты попытались его остановить, но он так посмотрел на них, что они тут же отступили, а один вовсе бросил ружьё и заявил, что никого здесь не знает и вообще «они не со мной!»

Дубов оглядел толпу тяжёлым взглядом слепых глаз. Но все каким-то шестым чувством понимали, что князь их видит. И видит насквозь.

Рябой полковник наконец встал и вытер лицо от снега.

— Князь Дубов, вы арестованы по обвинению в государственной измене! В потворстве врагу! В сговоре с предателем и Саранчой! За все эти обвинения вам грозит низложение и последующая смертная казнь!

— Ага, ты меня ещё в повышении цен на апельсиновый сок обвини. Или в том, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе. Такая же бессмыслица, — сказал Дубов так, что у многих похолодело внутри.

— У-у-у м-м-меня приказ князя Тарасова! — проблеял полковник.

Через кордон солдат кто-то прорывался. Причём с нескольких направлений. Первыми пробились девушки Дубова и заняли позиции вокруг него, готовые рвать, метать и замораживать каждого, кто косо посмотрит.

Лакросса крутанула копьё, чиркнув по утоптанному снегу, со стуком поставила его и твёрдо заявила:

— Первый, кто пересечёт эту линию, умрёт!

Все, кто услышал её, поняли, что храбрец, решившийся на это, действительно умрёт.

— Мне вот этот особенно не нравится, — кивнула Агнес на одного солдата.

Княжна проследила за её взглядом и увидела бойца лет двадцати пяти. Обычного, темноволосого и гладковыбритого.

— Да, — кивнула она зловеще, — мне он тоже не нравится.

Солдат неуверенно улыбнулся, а через пару секунд незаметно растворился среди товарищей. Затем и вовсе сбежал.

Весть о возвращении Дубова быстро облетела лагерь, и к главным воротам стянулись все, кто мог стоять на ногах. Князья Онежский и Джугашвили, все трое царевичей, граф Маститов, их войска и дружины и все те, кто присягнул вчера Дубову, встали подле него. Кордону пришлось разорвать кольцо и отступить. Особенно когда на зов хозяина явились два зверя, один взгляд на которых повергал в ужас: гигантский Лютоволк и такой же немаленький паук.

Подкатили князя Тарасова на кресле-каталке. Рядом с ним оказались почти все лояльные ему генералы и аристократы. Лагерь разделился… на два лагеря.