Беги, ведьмочка, беги

Глава 17. Облом

Олих был зол, как черт.

Этот день не задался еще с самого утра. Вернее, даже с ночи.

Рассчитывая на горячее свидание, он терпел весь день. Разыгравшееся не на шутку воображение не давало ему покоя. А когда добрался уже поздно ночью до своего шатра, обнаружил, что ведьма его продинамила. Не по своей воле, конечно. После тех сетей, из которых он ее вызволил, она еще долго будет болеть. И даже так вовремя оказанная им помощь не особенно поможет. Вся надежда у него была на Урласа, в совершенстве владевшем магией. Но при мысли, что тот будет касаться его ведьмочки, глухая ярость закипала в нем. Он уже свое получил от нее. А теперь его, Олиха, черед.

Но не повезло. Заснула и не проснулась, несмотря ни на его поцелуи, ни на его ласки. Мог бы взять ее сонной, но не взял. Оправдывал себя тем, что хочет видеть ее глаза. Когда будет входить в нее. Когда будет долбиться в нее, наплевав на всхлипы и на мольбу. Хочет видеть ее глаза, когда кончит. Сначала она. А за ней и он. Не даст ей пощады, пока не станет орать от удовольствия, пока не упадет совершенно обессиленной. Будет знать, как динамить своего господина!

Он ждал утра, так толком и не заснув.

Но и утром случился облом. Не дождавшись, когда слуги приготовят горячую воду, искупался прямо в реке и уже направлялся в ее шатер, но ему помешали. Прибыл едва живой гонец, сообщивший, что на обоз его среднего брата ночью совершено нападение. Всего-то в нескольких часах езды от того места, где они должны были встретиться. Нападение было наглым и неслыханно дерзким. Если бы речь шла о плененных ведьмах, он даже не переживал бы. Еще наловят. Но Кейден, его средний брат по отцу, вез ценный груз. Повелитель Темного мира, как он себя громко называл, присягнул на верность его отцу. Вместе с ключами от Темной столицы они передали ценные дары — ларец с редкими артефактами. Именно этот ларец и заветный ключик от города, Кейден и должен был доставить. Не желая привлекать к этому обозу слишком много внимания, брат не взял много воинов, а рассчитывал справиться всего лишь со своей охраной.

Олих его ни в коем случае не осуждал. Он и сам поступил бы также. Но провести врагов не получилось, и на ценный обоз было совершено нападение. Вскочив на своих коней, Олих и Урлас, тотчас отправились на помощь Кейдену. Построив портал, они через несколько мгновений уже мчались к месту битвы. Вокруг валялись перевернутые телеги, тела убитых охранников.

А его брат в гордом одиночестве, обернувшись драконом, испепелял врагов своим огнем, рубил шипастым хвостом, поднимал на рога тех, кто все же умудрялся подойти слишком близко. К ларцу же нападавшим так и не удалось подобраться, Кейден стоял над ним и разил нападавших налево и направо. Соскочив с коня, Олих еще не успел коснуться земли, как уже обратился в дракона. Стоя с братом плечом к плечу, они вскоре одержали победу. Тех же врагов, которые не погибли в этой битве, добивал Урлас, швыряя в них огненные молнии и силки.

В лагерь они возвращались через портал втроем, если не считать нескольких выживших пленных. Никто, кроме Кейдена, из этого обоза не уцелел. А в пустых телегах ценности было мало.

Воины и слуги с почтением кланялись братьям, медленно ехавшим по лагерю.

Олих и Кейден были родными братьями по отцу. Матерью его младшего брата была женщина- драконица, которую их отец вышвырнул из своей жизни так же, как и других матерей своих детей. Кейден долго не мог простить отца и отказывался возвращаться в Золотой дворец. Но старый змий был хитер, и в свое последнее посещение взял с собой Олиха, чье присутствие и убедило брата отправиться с отцом.

Разница в возрасте у братьев была всего несколько месяцев. Но глядя на них, мало кто мог бы догадаться, что они дети разных матерей. Они внешне были невероятно похожи. Высокие, крепкие, черноволосые. Лицами тоже были похожи, будто близнецы-братья. Даже драконы их были почти одинаковы — огромные и черные. Только у Олиха чешуя была оторочена золотистой каемкой, а дракон Кейдена был черный, как смоль. И глаза у них были разные. У Олиха черные, у Кейдена — словно темное грозовое небо.

Братья долго притирались друг к другу. Не один раз они навешивали друг другу тумаки. Но, в конце концов, примирились. Золотой дракон мог гордиться своими сыновьями. Сильные и дружные, они были очень опасны для их врагов.

Едва вернувшись в лагерь, Олих обнаружил, что его планы немедленно уединиться с ведьмочкой снова накрылись медным тазом. Сидя на своих неподъемных сундуках, посреди лагеря восседала только что прибывшая по его зову мадам Сесиль. Теперь ему пришлось выкручиваться и объяснять Кейдену, с какой целью явилась эта мадам. Узнав, что в шатре у братца поселилась женщина, Кейден совсем не удивился. Они были молоды и горячи и так же, как и их отец, женщин меняли, как перчатки.

Вконец разозлившийся Олих повел мадам к своему лагерю. Но и тут рыжая чертовка здорово заставила его понервничать. Она вдруг исчезла. Никто из слуг не мог объяснить ему, куда же она подевалась. Понадеявшись на свой нюх, он очень скоро нагнад девчонку. К его облегчению, она вовсе и не собиралась убегать. Гербарий, видите ли, собирала. Небось, зелье какое-то мерзкое будет варить.

И опять ему не удалось с ней потешиться. Эта модистка так не вовремя появилась! Он дал ей время до вечера. Пусть справляется, как хочет. Но ведьмочка сегодня без него не заснет.

Злой и неудовлетворенный, он вернулся к братьям. Они осушили целый бочонок хмельного артавийского вина из погреба их отца, поужинали жареным на вертеле оленем. А хмельная легкость так и не поселилась в его голове, настроение так и не улучшилось.

— Я не понимаю, Олих, что с тобой происходит? — внезапно спросил Кейден.

Урлас только тихо посмеивался, глядя на своего сводного брата.

— У него бессонница вот уже вторую ночь.

— Что, такая сладкая девочка? — понимающе хмыкнул Кейден.

— Девочка-то сладкая, да только он ее еще не попробовал, — засмеялся Урлас. — Кстати, не хочешь с ней познакомиться?

Еще громче заржал, когда Олих выбил из-под него стул.

— Нет, я пасс, — хмыкнул Кейден. — Извращенцы конченные.

— Много ты понимаешь, — Урлас поднялся на ноги. — Кстати, Олих, пора и честь знать. Скоро солнце сядет, как бы кошечка твоя снова не заснула.

Кейден так и не понял, почему веселился Урлас, и почему сидел темный, как туча, Олих. Потянувшись так, что хрустнули кости, он подхватил за талию пробегавшую мимо молоденькую служанку и что-то замурлыкал ей на ушко.

А Олих с Урласом отправились к порталу. В лагере было тихо. Лишь кое-где бряцала упряжью скотина, да вдалеке воины тянули заунывную песню. Всех очень измотал этот поход. До родного дома им оставалось всего несколько дней пути, так что вскоре они уже будут петь песни у своих родных очагов.

— Ты повезешь ведьму в Золотой дворец?

— Зачем я буду дразнить отца и Бастиана? Я оставлю ее у себя.

— А если надоест раньше, чем закончится договор?

— Там будет видно. Может, и отпущу. А ведь, может, и не надоест.

— Да ладно, Олих. Тебя то уж точно надолго не хватит. То есть, ты намерен нарушить приказ повелителя?

— Я с ним договорюсь, не переживай.

Как и сегодня утром, в груди у Олиха странной змеей зашевелилось недовольство.

— Много, кстати, себе позволяешь, Урлас.

В голосе зазвучали стальные нотки, и Урлас предпочел в этот раз промолчать.

Они молча направили уставших коней в воронку портала.

Выйдя же из него, они застыли в изумлении, как вкопанные.

На них, высоко задрав пышные юбки, неслась модистка. Прическа ее была в полнейшем беспорядке, шляпа-башня съехала на бок. Вместо пышного пера из шляпы торчал дымившейся фазаний остов. Она прыгала из стороны в сторону, убегая от сыпавшихся ей вслед огней, как заяц. Мужчинам ничего не осталось сделать, как поспешно уступить ей дорогу, задержав на мгновение дыхание. Дымившееся фазанье перо жутко воняло. Она рыбкой нырнула в портал, а шаровая молния, посланная ей в спину, зашипела у ног лошадей.

— Какого черта? — Урлас ошарашенно посмотрел вслед исчезнувшей мадам. А Олих, с загадочной улыбкой на губах, глаз не мог отвести от открывшейся перед ним картины.

По дорожке, будто фурия, неслась его ведьмочка. Босая. завернутая в какую-то простынь с завязанным узлом на груди, она швыряла вслед Сесиль один за другим пучки молний. Рыжие волосы, казалось, зависли в вакууме вокруг ее головы, глаза гневно сверкали изумрудами. Белоснежное тело, то и дело мелькавшее из-за распахивавшейся накидки, светилось перламутром.

В паху сразу стало тесно, нестерпимо жестко.

Она была в такой ярости, что даже не сразу обратила внимание на мужчин.

— Она что, загнала тебе иглу под хвост? — не удержался дракон.

— Не смешно, — дерзко отрезала девчонка и вдруг замерла.

Глаза, направленные на него, медленно наливались ужасом. А после того, как она перевела взгляд на Урласа, побледнела так, будто собралась тут же, на этом месте, отдать богу душу. Но нет, развернулась и что есть сил рванула в лес. Только пятки ее и засверкали.

— Какого черта? — в который раз чертыхнулся Олих. — Ну тебя-то ясно, почему испугалась. А меня-то почему?

— Может, ты без чешуи ей не нравишься?