Беглецы

Разрушители пророчеств

Книга первая

Беглецы

Пролог

Она еще раз проверила лежавшие перед ней предметы, и убедилась, что все они долговечны. Тянуть дальше было нельзя, звуки битвы раздавались уже в лагере - объединенное войско врагов рвалось к её шатру. Женщина склонила голову к пергаменту, копна черных тяжелых волос упала вниз, закрыв безупречно красивое белое лицо с необычными кроваво-красными губами. Даже сейчас, когда она сидела, было видно, что она гораздо выше обычных людей. Несмотря на высокий рост все пропорции тела были абсолютно правильны, словно это не живой человек, а статуя, высеченная из мрамора мастером, пытавшимся изобразить идеал.

Иногда, когда она, при особо сильных взрывах и криках снаружи, отрывалась от письма, можно было увидеть её глаза - однако, простым смертным, лучше было не заглядывать в эти пронзительные черные колодцы. На их дне гнездилась смерть.

Женщина прекратила писать, взяла пергамент и поднесла его к свече, какое-то время она вглядывалась в то, что написала. Было непонятно перечитывает она или просто разглядывает. Наконец, видимо, удовлетворившись увиденным, она положила пергамент к тем предметам, что уже лежали на черной коже, которой был обтянут походный столик. Стол был целиком выточен из бивня огромного животного, водящегося где-то далеко за морями.

Потом взяла со стола нож из стекла, которое подземные огненные боги делают в своих подземельях, и, не задумываясь, полоснула по предплечью левой руки. Кровь сначала закапала, а потом тонкой струйкой потекла на стол.

Женщина быстро подставила под струю странную вазу-кружку с двумя ручками, подождала, когда в сосуде наберется необходимое количество крови, потом произнесла заклинание и провела ладонью правой руки по ране. Кровь сразу остановилась, а порез затянулся. Через секунду от раны не осталось и следа.

Женщина поднялась, пляшущие тени от нескольких свечей выросли и начали кривляться на стенках шатра. Она опять взяла ритуальный нож и повернулась к неосвещенному углу.

- Давайте их сюда, - красивым звучным голосом приказала она.

Два омерзительных создания - гоблины из пещер Запретных Гор - подтащили к женщине сопротивлявшегося, и выкрикивавшего угрозы, малыша-эльфа.

- Смелый мальчик, - равнодушно отметила колдунья. - Вот ты и пригодился.

Она схватила ребенка за длинные локоны и легко взрезала ему горло. Подставила под струю крови свою кружку и немного набрав, оттолкнула переставшее биться тело. Следующей жертвой оказался ребенок-человек, маленькая девочка. Она плакала и просила не убивать её, но это не остановило женщину. Процедура повторилась.

Так же жертвами колдуньи стали еще два ребенка - рвущийся, визжащий маленький орк и девочка-гном. После того как, кружка была наполнена, женщина вернулась к столу. Поочередно она лила смешавшуюся кровь из сосуда на разложенные на коже вещи и сразу выкрикивала заклинание. Сила заклятья была столь сильна, что окружающий мир на мгновения терял очертания, стены становились размытыми, а предметы, политые кровью, на секунду вспыхивали ярким белым пламенем, не приносящим им вреда.

Кровь мгновенно впитывалась, не оставляя никакого следа. Когда все четыре предмета, включая саму кружечку, получили свою порцию колдовства, женщина громко позвала еще кого-то.

На этот раз это не был гоблин, в шатер ввалился запыленный окровавленный Вогал в серебристом доспехе. При появлении огромного воина просторный шатер как будто уменьшился.

- Великая, - начал он. - Надо срочно уходить. Мы не сможем их сдержать. Их слишком много, и с ними наши. Люди из нашего народа.

- Замолчи, Голанд, - не стала слушать его та, кого он назвал Великой. - В этот раз мы никуда не уйдем. Мы будем биться до смерти!

Как ни странно, было видно, что это известие обрадовало Голанда.

- Это будет лучшая битва в нашей жизни! - пророкотал он, и спросил: - Зачем ты звала меня Великая?

- Возьми вот это, - она подала ему кружку и обсидиановый кинжал.

- Зачем мне это? - искренне удивился воин.

- Не спрашивай ни о чем, просто возьми их и сохрани.

- Хорошо, я сделаю это.

- А теперь выйди и жди меня у шатра, скоро мы вступим в битву.

- Слушаюсь, Великая, - он коротко поклонился и вышел.

Оставшись одна, женщина занялась оставшимися двумя вещами. Сначала она взяла пергамент - ни кровь, ни огонь ничего ему не сделали, однако текст на нем был уже совсем не тот, что написала она. Те буквы впитались в тонкую кожу и исчезли, а вместо них проявились другие. Черноволосая красавица, просто вложила пергамент в книгу с подшитыми другими такими же и поставила книгу на походную полку, рядом с другими толстыми фолиантами.

После этого она взяла со столика красный, горящий тревожным светом, крупный рубин и поднесла его ко рту. Женщина дохнула на камень и тот в несколько секунд покрылся невзрачной глиняной оболочкой. Из глины торчала петля из простой тонкой кожи - теперь на вид это был обычный оберег какого-нибудь воина. Она надела амулет на шею и огляделась.

- Ну теперь можно и умереть, - удовлетворенно сказала она и крикнула в темноту:

- Эй, вы, подайте мой меч!

Из темноты опять выскользнули два гоблина, один из них держал обнаженный Вогалский меч, величиной почти в его рост. Женщина забрала оружие, легко вскинула его на плечо и направилась к выходу. Уже откинув полог, она обернулась и приказала:

- Когда уйду, уберитесь тут. Тела уничтожьте, чтобы никто ни о чем не догадался.

Когда полог опустился, снаружи раздались громовые крики и боевой клич Вогалов - подданные приветствовали Великую Зерги, идущую в последний бой.

***

История первая

Беглецы. Лесная. Схватка в лесу.

Эльфенок был один! Этого не может быть! Девочка присела за куст, и со страхом огляделась. Вечно ей не везет. Вот теперь ещё и это.

Вечнозеленые папоротники своими рублеными листьями прикрывали её от маленького светлорождённого. Она тихонько стала осматриваться - как бы выбраться отсюда, пока он её не заметил. Девочка уже совсем было собралась уползти, но странный звук заставил её остановиться. Маленький эльф плакал! Это было уже слишком!

Все последние дни - почти неделю - её жизнь становилась только всё хуже и хуже. Хотя, сначала она думала, что ей повезло. Когда ночью на их маленький караван напали, и не разбираясь начали всех убивать, она тихонько выползла из-под телеги, где спала и змейкой скользнула в лес. Чутье подсказало ей, что не надо убегать. Недалеко от дороги наткнулась на полусгнившую колоду. С трудом втиснувшись под неё, так и пролежала до рассвета. Сырая земля быстро забрала тепло, но даже когда стихли последние звуки скоротечной расправы, она не пошевелилась.

Рассвет наполнил лес кустами, деревьями, травой и птичьим посвистом. С трудом заставляя застывшее тело двигаться, девочка выбралась из-под бревна. Некоторое время она соображала, где находится дорога, потом неверными застывшими шагами двинулась туда. На лесной дороге всё было вытоптано. Человеческие и лошадиные следы взрыхлили даже сырые обочины. Валялись обрывки какой-то одежды. На кусте - на длинных стрельчатых листьях - она заметила бурые пятна крови. И все - ни людей, ни лошадей, ни телег.

Заплакав, она пошла в ту сторону откуда они приехали. Хотя, наверное, там откуда они сбежали несколько дней назад, не осталось уже ни знакомых домов, ни отцовской кузницы, ничего из того, что составляло её жизнь в предыдущие двенадцать лет.

Их деревне не повезло - она оказалась на пути сначала отступающего войска людей, а через день - два должна была оказаться на пути наступающей армии орков. После того, как вначале войны отец ушел с дружиной их князя, они с бабкой - матерью отца, вели хозяйство вдвоем. Каждый раз, когда через село проходила воинская колонна, Марианна выходила к забору и вглядывалась в лица проходящих мимо ратников. Понимая, что не может отец проходить мимо дома, и не зайти, она все равно ждала, а вдруг появится родное лицо. Вдруг грозный князь просто не разрешает ему выйти из строя.

Приходя после этого домой, она тихо садилась в уголок и плакала, так, чтобы не увидела старая. Бабка, ждала также, как и внучка, но не показывала этого. В очередной раз увидев, что надежды не оправдались, она начинала кричать на девочку, что нечего шляться, когда дома дел невпроворот. Марианна не обижалась. Бабка ругалась не со зла, а из-за того, из-за чего плакала она сама.

В этот раз отступавшие были особенно злые. Они приказали всем бросать хозяйство и уходить пока не поздно. Придут орки - они никого не пожалеют. Старуха помнила ещё прошлую войну, и сразу начала собираться.

- Не дай тебе бог, увидеть то, что видела я во время прошлого нашествия. Что творят они, такое человеку и придумать не под силу. А ихним колдунам, завсегда для колдовства дети нужны. Сразу тебя заберут. Нет, запрягаем мерина и уезжаем. Переждем где-нито, а там глядишь, соберутся наконец князья, да и прогонят нелюдей. Отец вернется, и мы вернемся.

Так и оказались они в небольшой колонне, отставшей от основного потока беженцев. Кто напал на них ночью, Марианна не поняла. Да и какая разница. Только бабку жалко. Девочка опять всхлипнула. Это была единственная родственница, кроме пропавшего в вихре войны отца. Соседи говорили, что где-то есть родственники умершей при её рождении матери; говорили, что они чуть ли не князья, но ни отец, ни бабка никогда не вспоминали о них.

Прошагав пару часов по лесной дороге, девочка почувствовала, что желудок все больше начинает заявлять о своих правах. Справа в лесу слышалось слабое журчание. Продравшись через кусты, особенно плотно разросшиеся на обочине, она вышла к небольшому лесному ручью. Наклонившись, расчистила от сухих колючих веток берег и легла. Девочка долго пила, отрывалась, подняв голову, переводила дыхание и снова пила. Когда она встала, в животе булькало, но голод на время отступил. Наученная горьким опытом, она знала, что это ненадолго.

Выйдя на дорогу, она снова зашагала. Иногда девочка узнавала места, по которым проехала вчера. Она стремилась к ночи добраться до крохотной - в несколько домов - деревушки, которая стояла на границе между лесом и степью, и которую вчера проехали не останавливаясь. Марианна помнила, что из трубы одной избы тогда шел дым. Значит там кто-то живет, и может она раздобудет, что-нибудь поесть.

Но надеждам не суждено было сбыться. Когда к вечеру, солнце за её спиной скатилось за лес, и между деревьев начали сгущаться тени, лес неожиданно кончился. Марианна вышла на открытое место, но тут же в страхе забежала обратно под прикрытие деревьев. Деревни не было. На месте домов чадили, догорая, черно-серые кострища. Если бы не ветер, гнавший тучки с леса на степь, она давно бы почуяла запах дыма.

Мгновенно обессилив от потери надежды, она прислонилась спиной к березе и медленно сползая, присела у дерева. От усталости не хотелось даже плакать. Бездумный взгляд скользил по сожженной деревне, не в силах за что-нибудь зацепиться.

Жизнь с отцом и бабкой приучила её к самостоятельности. Если хочешь вовремя поесть, значит будь добра, растопи печь и наноси воды. Поэтому, посидев и успокоившись, она поднялась и пошла к сгоревшим избам. Раз уж, всё равно здесь, надо использовать даже маленький шанс. Может, найдется что-нибудь, что можно съесть. Боги, за что-то наказывавшие её, смилостивились: за сгоревшим домом - тем самым, из трубы которого шел дым; за сломанным забором, плетеным из рубленного ольшаника; вытоптанный лошадьми, но не разграбленный, нашелся маленький огородик.

Разрывая голыми руками холодную землю, она наковыряла несколько некрупных реп и хорошую охапку моркови. На хворостинах заваленного забора засыхали изорванные плети гороха. Марианна набрала в подол сарафана кучу подсохших желтых стручков. Сложив все это богатство на берегу пробегающего по краю бывшей деревни ручья, она быстро прополоскала несколько морковок и с жадностью захрустела. Держа пучок за зеленые хвосты, девочка ещё раз пошла в обход сгоревших домов. Высматривая теперь не только еду.

На тропе, ближе к лесу, она наткнулась на целое богатство. В траве валялась сшитая из грубой холстины сумка. Такую же, только новую, она видела недавно на проезжавшем через деревню гонце.

Ещё подходя, и разглядев раздувшиеся серые бока, девочка поняла, что в сумке, что-то есть. Подхватив за широкую наплечную лямку, и оторвав от земли, почувствовала тяжесть. Опять поставив на землю, присела на корточки и откинула язык-закрывашку. Сверху выпирал небольшой медный котелок. Девочка вытащила посудину, и покрутив - вроде целый - положила рядом на траву. Потом расчистила место на тропе и осторожно высыпала содержимое сумки.

Нос уловил запах хлеба. Дрожащими руками она схватила завернутый в серую тонкую тряпицу небольшой круглый каравай. Рот мгновенно наполнился слюной. Торопясь, Марианна развернула хлеб и откусила прямо от буханки. Хлеб был черствый, видно не один день провисел под притолокой. Но, девочке он показался необыкновенно вкусным.

Когда-то они с бабкой ходили осенью за ягодой и обедали на берегу лесного ручья. Вся еда состояла из хлеба и свежесорванной ягоды. Запивали водой, которую черпали ладошкой прямо из ручья. Вкус этого каравая напомнил те счастливые минуты. Еще раз откусив, она с сожалением осмотрела буханку, вздохнула, и решительно завернула обратно в ткань - надо есть понемногу, когда ещё ей так повезет? А сейчас есть морковка и репа. Отложив каравай, она начала разбирать находку дальше.

Кто-то из жителей, хотел скрыться в лесу. В куче вещей нашлось все, чтобы прожить несколько дней: Нож, с простой деревянной ручкой, со сточенным лезвием - некрасивый, но острый, и, из хорошего металла. Дочь кузнеца в этом разбиралась. Огниво, кресало и хороший сухой трут - все завернуто в тонкую старую кожу. Целое богатство - мешочек с солью. Горсти две - надолго хватит. Кружка - медная, помятая, чтобы не обжечься, зашита берестой. И ложка, тоже старая, но вполне годная. 'Кто бы, ты не был, если жив, удачи тебе, - с благодарностью подумала девочка. - Твоя сумка, это просто дар богов'.

Вечер всё больше переходил в ночь. В сумраке она аккуратно сложила всё обратно в сумку. Накинула ремень на плечо, и пошла туда, где оставила накопанные овощи. Надо искать место для ночлега, пока совсем не стемнело.

Переночевала Марианна в лесу. Чуть отойдя от опушки, она нашла чистое место. Наломала кустов, сделав лежанку. Под голову положила сумку. Костер разводить побоялась. Как ни странно, заснула она сразу. Усталость и молодой организм брали своё. Разбудил её холод. Хотя летние ночи, в этих краях теплые, но спать в одном сарафане, почти на голой земле, не прикрывшись даже тоненькой тряпочкой - это то еще удовольствие.

Девочка вскочила, немного походила вокруг, чтобы согреться. Потом сбегала к ручью, умылась - бабкина выучка - девочка всегда должна быть чистенькой, и решив, что горячее будет делать один раз в день, съела кусочек хлеба и морковку, запивая водой. Сложила в сумку столько овощей, сколько вошло, попробовала на вес - нормально, унесу. Огляделась. Начинающийся день, обещал быть солнечным. Мелкие облачка, протянувшиеся длинными клочками по низу небосклона, исчезали по мере того, как их доставали лучи встающего солнца. Надо идти.

Выйдя на дорогу, Марианна немного постояла, решая в какую сторону. 'Что тут думать, - рассердилась она на себя за нерешительность. - Не пойду же я навстречу оркам'. Бросив последний взгляд на сожженную деревушку, она развернулась и зашагала по дороге, углубляясь в лес.

Так начались её странствия.

Много ли может пройти двенадцатилетняя девчонка с тяжелой сумкой на плече, за один день? Как оказалось порядочно. Когда солнце скатилось за полдень, девочка ушла с дороги в лес. Не ручья, не реки рядом не было. Пришлось поплутать, пока блеснуло зеркальце малюсенького озерка. Тут же на берегу, она, порядком намучившись, развела костер. Дома, чтобы разжечь печь, обычно пользовались угольком из постоянно горевшей отцовской кузни. Когда отец ушел воевать, угольки из прогоревшей печи хранили в специальном горшочке. Лишь изредка приходилось разводить огонь снова. Да, и то, тогда это делала бабушка. У неё все получалось быстро и красиво.

Марианна, как не старалась, искра у неё получалась мелкая и трут никак не мог заняться. Но, упорства ей было не занимать. Закусив губу, она снова и снова чиркала кресалом по поблескивающему царапинами огниву. Наконец длинная и жаркая искра упала на распушенный трут. Девочка раздула красную точку, до жаркого ровного кругляка и сунула в комочек сухой травы. Опять дунула. Маленький огонек побежал по соломинкам. Она сразу подкормила пламя тоненьким кусочком сворачивающейся в трубку бересты. Когда береста загорелась, коптя жирным черным дымом, девочка успокоено вздохнула. Теперь можно было подкладывать дрова - сухие сучья, собранные заранее.

Похлебка из репы, морковки и гороха, да еще с кусочком хлеба, это был роскошный пир. Единственное, что она не учла, это то, что варить надо столько, сколько сможешь съесть за один раз. Выругав себя, она прикинула, сможет ли нести остатки супа в котелке - нет, расплескает все через десять шагов. Аккуратно вылила суп под куст - лесные зверушки съедят. Помыла котелок и ложку. Посидела. Опять надо идти.

Так и шел день за днем. Однажды её настиг дождь, и пришлось полдня сидеть, пережидая, под деревом. Несколько раз ей встречались небольшие отряды всадников. Но, услышав вдали стук копыт, Марианна бежала в лес, подальше от дороги, и там в кустах сидела, сжимая в руках сумку и стараясь успокоить бьющееся сердечко, пока все не стихало. После ночного нападения все всадники на этой дороге казались ей убийцами.

Она почти не разрешала себе плакать. Только иногда, когда становилось совсем невмоготу. И ночами, когда странные страшные звуки леса будили и заставляли в ужасе вжиматься в землю. Она плохо представляла, куда и зачем идет. Ей все казалось, что однажды за поворотом она увидит знакомую телегу, и бабка закричит, что это она шляется, когда вся работа не тронута. Но поворот за поворотом сменяли друг друга, а дорога оставалась пустой. Девочка убедила себя, что идет к отцу, и шагая, представляла себе, как они встретятся.

В последние дни конные стали попадаться всё чаще. Так, что идти приходилось больше по лесу, чем по дороге.

И вот теперь это - эльфёнок! Никто никогда не рассказывал, что видел ребенка эльфов. Слишком редко они рождались, и светлорождённые берегли их как самую главную свою драгоценность. Поэтому, Марианна сразу поняла, что всё - в этот раз ей не отвертеться. Остроухие без колебаний убьют её, увидев в такой близости от своего ребенка. То, что она их не видит, вовсе не означает, что их нет рядом. Все эльфы ходят по лесу, как бабочки летают, ни звука ни услышишь. Про это знают даже малые дети. Но вот, про то, что в лесу можно встретить маленького плачущего эльфёнка - это точно сказка.

Она тихо приподнялась и опять поглядела на одетого в светло-зеленый наряд ребенка. Сомнений не было. Белокурый, светлокожий малыш - на людской возраст, лет шесть, но кто его знает, сколько ему на самом деле. Он совсем как обычный ребенок, уткнулся лицом в сложенные на коленях руки и шмыгал носом, тихонечко подвывая. Если бы не острые треугольные уши, то даже при всей белизне кожи она бы приняла его за человека. Слишком уж вел он себя по-детски.

Надо было уходить, но она никак не могла заставить себя сделать первый шаг. Жалость, подкатывавшая слезками к глазам, не позволяла бросить малыша в лесу. 'Все-таки он один, эльфы давно бы схватили меня, будь они рядом'. С этой мыслью она решительно поднялась и пошла к эльфёнку. Хрустнула под ногой ветка, и маленький эльф мгновенно вскочил. В руках у него, словно ниоткуда появился маленький лук. Стрела нацелилась в лицо девочке. Даже испугавшись, она отметила необыкновенную красоту личика эльфенка. Словно нарисованный, подумала Марианна. Вид портили только размазанные по лицу слезы.

- Стой! - крикнул он. Потом добавил, что-тона эльфийском, она не поняла.

- Не стреляй, - девочка показала пустые руки. - Я одна.

Эльф опять что-токрикнул по-своему.

- Ты не бойся. Я совсем одна. Всех убили...- Марианна почувствовала, что сейчас тоже заревет. Ну и пусть. Пусть этот эльф убьет её, все равно уже жить сил никаких нет. Предательские слезы сами потекли по щекам. Она села на землю, и не скрываясь, и не пытаясь удержаться, заревела. Маленький эльф расстерянно опустил лук, и уставился на неё.

- Что смотришь? Стреляй, - сквозь слезы выговорила она. Тот, не двигаясь, спросил правильно выговаривая слова:

- Как ты здесь оказалась?

Похоже, лет ему все-таки было больше, чем шесть.

- А ты? - ответила вопросом на вопрос, Марианна.

- Я спросил первый.

- Ишь ты какой умный, - сквозь слезы, усмехнулась девочка. - Я от войны убегала, да не убежала. Убили всех. Теперь вот одна по лесу шастаю.

В еще поблескивающих влагой, зеленых глазах ребенка, промелькнуло сочувствие.

- Я тоже, - вдруг признался он. - Тоже один. Все умерли.

- Как все могли умереть? - удивилась Марианна.

- Ты, что - дура? - бесцеремонно спросил он. Тоненький, нежный как серебряный колокольчик, голосок совсем не подходил для этих слов. - Так же как у тебя. Убили.

- Кто?

- Или ваши, - глаза эльфенка зло блеснули. - Или орки. Я не смог разобраться.

- И я не разобралась, - пропустив обиду мимо ушей, горестно вздохнула девочка. - Темно было.

- На нас тоже ночью напали. Хаарквинен меня на коня забросил и хлестнул. Он меня и вынес. Потом, днем, конь сам на место вернулся, - ребенок замолчал, снова переживая тот ужас. - Всех! Мама, сестра, слуги. Всем горло...

Голосок задрожал и смолк. Девочка поднялась, и подошла к эльфенку.

- Из родных никого не осталось? - она тихонечко обняла его за плечи. Тот дернулся, но вырываться не стал. 'Все-таки маленький, - подумала Марианна. - Только разговаривает как взрослый'.

- Отец. Но он на войне.

- И у меня отец. Тоже вою..- она осеклась. Отцы могли сейчас биться друг с другом. Поговаривали что эльфы нынче тоже выступят против людей. Эльф видимо, не услышал оговорки.

- Ты, наверное, есть хочешь? У меня есть кусочек хлеба.

Эльфенок сглотнул слюну. Попытался сделать гордый вид, но губы прошептали:

- Хочу.

Уже несколько дней девочка ела жидкую похлебку без хлеба. Берегла кусочек, на последний, самый голодный день. Помогала поспевшая черника. Её она ела прямо с кустов. Другая ягода - брусника, была еще белобокой, но и с неё получался хороший отвар. Раскрыв свою похудевшую сумку, она вытащила заветную тряпицу.

Развернув, вынула кусочек серого подсохшего хлеба. С сожалением посмотрела - делить тут нечего, и побыстрее отдала малышу. Тот с жадностью откусил кусок, проглотил не разжевывая, но вдруг выпрямился и стал аккуратно откусывать маленькие куски, и медленно жевать. 'Смотри,

маленький, а гордый. Не хочет показать, что голодный' - Марианна и сама бы сейчас проглотила этот хлеб одним глотком.

- Я хочу пить...- чуть слышно сказал маленький эльф. Было видно, что он не привык просить. Девочка подскочила:

- Вот я действительно дура! Идти сможешь? Я тут недалеко видела родничок.

- Смогу, - с готовностью согласился тот. Поднявшись, он подобрал свой маленький лук и стрелу - всего одну, но красивую, словно игрушка. Больше вещей у него не было. Марианна довела его до журчащего среди редколесья маленького родника. Шел он по лесу как настоящий эльф. Не треснула не одна палочка. Казалось, трава не сминается. Девочка даже немного позавидовала.

Ключик бил прямо из-под земли. Берега заросли буйной травой, почти спрятавшей небольшую ямку с промытым галечником. Ручеек, выплескивавшийся из этого корытца, полностью пропадал в траве. Проходя здесь час назад, Марианна заметила это чудо только по веселому журчанию.

Напившись, эльфенок с достоинством вернул девочке кружку.

- Как тебя зовут? Меня Марианна.

- Леонойль. Это если коротко.

- Ты давно один?

- Два дня.

- А где твой конь.

Леонойль замялся:

- Он убежал.

- Ну и ладно, - успокоила девочка. - Пойдем пешком. Все равно когда-нибудь выйдем к людям. Сейчас вон черника поспела. Скоро другие ягоды подойдут. Да и грибы начали попадаться. Не пропадем.

- Эльф никогда не пропадет в лесу! - гордо ответил светлорожденный. - И скоро меня найдут.

- Конечно, конечно, - согласилась она. - Но кто найдет? Ты же сказал, что все погибли?

Остроухий малыш гордо сказал:

- Мой отец Леонойвелин.

Он произнес это так, словно признавался, что он король эльфов. Девочка чуть не засмеялась, но вовремя сдержалась.

- Ты, меня прости, Леонойль, но я это имя никогда не слышала.

Он вскинулся:

- Он правитель Леса у Синей горы.

Ничего себе! Про Синюю гору и про тот Лес Марианна конечно же знала.

- Это же древний Лес?! Значит и эльфы, и ты..?

- Да, - довольный произведенным эффектом, ответил малыш. - И лес изначальный, и мы первородные.

Теперь понятно. Конечно, его уже ищут.

- Как же вы оказались в наших лесах?

- Леса не ваши, - важно поправил он. - Они принадлежат клану Хаарк. Это мой дядя. Отец отправил нас к нему, потому что на Синюю напало слишком много врагов. И нам - матери, сестрам и мне надо некоторое время пожить у дяди. Так сказал мой отец.

'Кругом война' - вздохнула Марианна.

- Но ты не думай, я не буду здесь отсиживаться, когда идет война. Отец сказал, что отправляет меня только потому, что рядом с женщинами в пути, должен находиться воин. Я должен был присмотреть за сестрами и мамой.

Зеленые глаза маленького эльфа опять заблестели. Он быстро наклонил голову, чтобы скрыть слезы. 'Значит эльфы, так же врут своим детям, чтобы спасти их, как и люди' - подумала девочка, а вслух сказала:

- Ты ничего не мог сделать. Ты не виноват.

- Нет виноват! Я должен был биться с врагами. Я мужчина! - уже не скрывая слез крикнул эльфенок. - Проклятый конь. Он так быстро мчался!

- Знаешь, как я стреляю? Смотри!

Он вдруг подхватил лук, в один момент наложил стрелу на тетиву, и, как будто, совсем не целясь, выстрелил. Стрела ушла в заросли, и там что-то забилось и зашуршало. Леонойль побежал туда. Вскоре он вышел. На стреле, роняя капли алой крови, была насажена тушка рябчика.

- Видела? - по-мальчишески похвалился он.

- Какой ты молодец! - искренне похвалила она. В голове у неё вертелась совсем другая мысль. Больше они не будут голодать. Он же эльф, хоть и маленький. Значит в лесу как дома. А она даже не видела и не слышала этого рябчика. Всё, сегодня у них будет суп с мясом.

- Давай сегодня никуда не пойдем. Заночуем у родника. Я сварю эту птицу, и мы по нормальному поедим. А завтра с утра двинемся.

Услышав про еду, мальчик сразу согласился:

- Только подожди, сейчас я принесу ещё одного. Рябчики всегда стаей живут.

Действительно, не успела Марианна ощипать птицу, малыш вернулся. На стреле висела ещё одна тушка. Он подошел, и как заправский охотник стал учить девочку:

- Не надо его ощипывать - это не курица. Смотри.

Маленькими пальчиками он надорвал кожу птицы у хвоста и словно вывернул тушку из перьев. Потом запустил пальцы внутрь, вытащил оттуда и стряхнул в траву комочек внутренностей.

'Нет, ему точно не шесть, и не семь лет, - снова подумала девочка. - Только ведет себя иногда как настоящий ребенок'.

Впервые за много дней она наелась досыта. Горячий бульон, в котором плавали кусочки последней морковки, нежное мясо, которое Марианна немного подсаливала (эльфенок от соли отказался) - пировать, так пировать. После такой еды их разморило, и они заснули. Ночью она проснулась от того, что сонный эльфенок подполз к ней и не открывая глаз приткнулся спиной к её животу. Марианна улыбнулась, обняла и прижала мальчишку к себе. 'Почему у меня не было братика?' - засыпая подумала она.

Утренняя свежесть холодила спину. Надо было вставать. Но девочка не двигалась. Малыш-эльфенок пригрелся, прижавшись к ней, и она не хотела его тревожить. От него пахло чем-то неуловимо приятным. Марианна никак не могла вспомнить этот запах. Он навевал воспоминания о чем-то детском и очень хорошем. Наконец всплыло: вечером, перед праздником смены года, когда за стенами волшебным ковром, в свете луны, серебрится снег; отец заносит в дом большую корзину. Клуб морозного воздуха, отсеченный закрытой дверью, катится через всю избу к печи. Не добежав, тает. Печь весело потрескивает, съедая березовые поленья и играя зайчиками на полу.

Отец ставит корзину на лавку, шарит рукой в соломе, которой до верху набита плетенка, и вдруг вытаскивает яблоко! Оно словно с яблони. На обломанном черенке два засохших зеленых листочка. Отец обтирает его рукавом и подает Марианне. Она смеется от счастья. Нюхает яблоко. Среди волшебного зимнего вечера оно пахнет летом.

Девочка, отогнала видение. Ненароком расплачешься. Больше нельзя себе это позволять. Теперь она не одна, на ней забота об этом малыше. Осторожно, стараясь не разбудить эльфенка, она отодвинулась. Тихонько выдернула из-под ребенка край сарафана, и хотела встать. Малыш что-то пробормотал на эльфийском. 'Словно колокольчик дзинькнул', - подумала девочка. Он открыл глаза, мгновение соображал, потом улыбнулся:

- Ты? Я думал мне всё приснилось...

Зажегшись от солнечной улыбки маленького эльфа, Марианна тоже заулыбалась.

- Вставай, соня. Надо в путь.

Тот легко вскочил, и тут до него дошло, что они спали вместе:

- Ты зачем ко мне подлезла? - нахмурился он.

- Это ты подлез, - засмеялась девочка.

- Не ври, я бы никогда не стал спать с девчонкой! - надулся мальчик.

Марианна, смеясь, махнула рукой, и весело сказала:

- Хватит болтать, герой. Пойдем мыться, потом сварим морс, и в путь.

Эльфенок обмакнул руки в ручеек, протер глаза и встал перед Марианной, дескать я готов.

- Слушай, ты случайно не человеческий малыш? Я думала только наши мальчишки не любят мыться. Ну ка, давай мой мордочку как положено.

- Зачем? Никто же не видит, мы в лесу.

- Зачем? Потому что грязью зарастешь. Подумай, чтобы сказала твоя мама.

Упоминание о матери было лишним. Она поняла это, когда улыбка сползла с беленького лица эльфа. Он молча вернулся к роднику, как следует вымыл лицо и даже шею. Повернувшись к девочке, он пообещал:

- Я отомщу за их смерть!

Марианна не стала ничего говорить на это. Пусть. Может, успокоится. Сейчас у них совсем другая проблема - как бы самим выжить.

- Слушай, Леонойль, а можно я буду звать тебя Лео?

Малыш удивленно взглянул на неё:

- Почему?

- Слишком длинно. А ты можешь звать меня Мари, меня так отец звал.

- Ладно, зови, - великодушно разрешил мальчик. - Только это и так мое короткое имя, длинное ты вообще не выговоришь.

- Лео, что мы будем делать? Куда пойдем?

Марианна, раздула костер и приладила на угли котелок, с небольшим количеством - на две кружки - воды.

- Пойдем к моему дяде. Он и тебе поможет, - гордый тем, что у него спрашивают совета, важно ответил Леонойль.

Со стенок котелка наверх побежали мелкие пузырьки. Девочка высыпала в воду горсть заранее набранной брусники.

- Сейчас попьем горячего, - она ничего не ответила на его предложение. Эльфенок вдруг вскочил:

- Подожди, сейчас кое-что принесу.

Он пошел по прячущемуся в траве ручейку. Шагов через десять присел, и раздвинув траву, начал копать.

- Есть! - он победно покрутил над головой мясистым серым корнем. Прополосканный корень, был похож на морковку в серой чешуйчатой коре.

- Что это?

- Сейчас узнаешь. Дай нож.

Мальчик быстро снял с корня кожуру и нарезал на куски. На срезе корень был золотым.

- Какой красивый!

- Ты понюхай, - он сунул кусочек ей под нос. - По-нашему это Саллюмель - золотой корень, не знаю, как зовут люди. Он прибавит нам сил. Кидай это в воду, пусть покипит.

Пахло растение приятно. И от котелка потянуло сладковатым необычным ароматом.

- Откуда ты все знаешь?

- Я, лесной эльф! - гордо ответил польщенный мальчишка. 'Знает и умеет всё как взрослый, а ведет себя как ребёнок', - в очередной раз подумала Марианна. Она так и не определилась в его возрасте.

Когда они выпили по кружке горячего морса, девочка решила предложить свой вариант их похода.

- Ты знаешь, как идти к твоему дяде? - для начала спросила она.

Мальчик недоуменно посмотрел на неё. Наконец до него дошло.

- Ну, надо идти в лес...- нерешительно выговорил он.

- Так я и знала. Теперь послушай меня. Я уже давно иду, и похоже, заблудилась.

Она, еще несколько дней назад начала подозревать, что дорога, к которой она время от времени выходила, и вдоль которой, как она считала, всё время шла, - это не та, на которой она начинала свое путешествие. За неделю ей не встретилось ни одной деревни, ни одного городка. А так не бывает. Видимо, выходя из леса она каждый раз двигалась вдоль первой попавшейся. Таким образом крутилась по лесу. Ненамного уйдя туда, куда хотела - на запад.

- Чтобы выбраться куда-нибудь надо идти по дороге. Но это опасно. Мы с тобой легкая добыча для любых бандитов.

Эльфенок вскочил, и протестующе заявил:

- Ничего не легкая! Пусть попробуют!

Девочка примиряюще продолжила:

- Да, ты молодец, метко стреляешь из лука. Но у тебя всего одна стрела.

Мальчик хотел ещё что-то сказать, но махнул рукой и снова сел у костра.

- Я предлагаю идти к реке. Где-то недалеко течет Белая. У реки всегда живут люди.

Заметив, что он хочет возразить, она быстро добавила:

- А пока мы будем идти через лес к реке, мы скорей всего встретим ваших. И, самое главное - орки боятся воды! Значит к реке они не сунутся!

Мальчик помолчал, показывая, что он обдумывает её предложение, потом серьезно сказал:

- Ладно, давай пойдем к Белой. А ты знаешь в какую это сторону?

- Нет. Но я думала в лесу есть какие-то приметы, чтобы узнать в какой стороне будет река.

- А точно! - повеселел, что-то вспомнив, маленький эльф. - Я знаю. Мы найдем реку!

Марианна закинула на плечо сумку, Лео одел через плечо свой маленький лук и помахивая стрелой, пошел первым.

Ранняя осень только начала вступать в свои права и, если, не приглядываться, казалось, что еще продолжается лето. Солнце, пробивавшееся через листву, ласково грело землю. Эльфенок с ходу нашел тропу.

- Звери тоже ходят к речке, - объяснил он.

Сначала тропку было почти не видно, за кустиками голубики и высокой травой, но постепенно Марианна пригляделась. Теперь она уже не останавливалась, и не смотрела с вопросом на отошедшего в кусты маленького следопыта, когда тропинка исчезала в зелени. Осмотрев лес впереди, она замечала разрыв в кустиках и смело шла туда. 'Так я и по лесу научусь ходить как эльф' - самонадеянно думала девочка.

Маленький светлорожденный постоянно уходил в лес, что-то высматривая. Отойдя на несколько метров в сторону от тропы, он в своем зеленом наряде растворялся между стволов. Сначала она пугалась, и один раз даже начала кричать.

Мгновенно вынырнувший из кустов малыш, скорчил недовольное лицо и погрозил ей пальцем:

- Ты, что? Лес не любит, когда шумят.

- Я думала, ты меня бросил, - виновато ответила Марианна.

- Не бойся, - покровительственно сказал мальчик. - Я всегда рядом. Никто тебя здесь не тронет.

В одну из таких отлучек и произошло это. Тропка вышла к ручью. Это был уже настоящий лесной ручей. Он весело гремел перекатами и маленькими водопадами, зажатый между поросших ивняком берегов. Пучки прошлогодней травы, застрявшие в кустах на высоте роста Марианны, говорили о том, что весной ручей превращается в маленькую реку.

Тропа здесь была хорошо набита, видно зверье часто путешествовало по ручью. Слева начали подыматься небольшие, сплошь покрытые брусничником, взлобки. Деревья словно не желая лезть на них, расступились. Девочка заметила вывалившиеся на тропу гроздья ягод, и наклонилась. У неё захватило дух. Все взлобки были усыпаны крупной красной брусникой. Она еще не набрала настоящей спелой темноты, но белые бока уже исчезли. Возле своей деревни девочка никогда не видела такого. Она хотела позвать эльфа, чтобы он тоже полюбовался, но прикусила язык, вспомнив его наставление.

И вовремя. Подняв голову, она обомлела. Шагах в тридцати, на краю горки, почти у самого леса пасся медведь. Он запускал пасть в самую гущу ягодника, и словно гребнем, прочесывал зубами кустики. От страха зверь показался Марианне огромным. Не зная, что делать она застыла на четвереньках.

Эльфенок появился вовремя. Словно ниоткуда он возник ниже по тропе. Приложив палец к губам, он показал девочке, чтобы она молчала. Сам же сошел с тропы, и вдруг пошел прямо на медведя. Тот наконец заметил пришельцев. Поднял голову и уставился на малыша маленькими злыми глазками. 'Что он делает?!' - ужаснулась Марианна.

Медленно приближаясь, эльф заговорил на своем певучем языке. Медведь наклонил голову, вслушиваясь в речь мальчика. Глаза его посоловели, он присел на задние ноги, и вдруг уронил голову и закрыл глаза. Зверь спал.

Эльфенок подошел к мгновенно обессилевшей девочке, и улыбнулся:

- Я же говорил, ничего не бойся. Лес - это мой дом. Пойдем, пусть поспит.

Когда они отошли на порядочное расстояние, к Марианне вернулся дар речи:

- Я уже думала, все, конец. Что ты с ним сделал?

- Да, ничего. Заговорил. Сказал, что он хочет спать. Медведь глупый, поверил мне. Вообще он сам виноват. Пасется себе, по сторонам не смотрит. А если бы охотник?

- А правда, почему он нас не учуял?

- Ручей сильно шумит, - начал важно объяснять эльфенок. - И ветерок дул от него на нас.

Днем они погрызли холодного мяса, оставшегося от вчерашних рябчиков. На сладкое была ягода. Напились прозрачной холодной воды из ручья, и двинулись дальше. Вечером остановились у маленькой лесной заводи. Ручеек здесь разливался, образуя небольшое озерко. Мальчик прошел к перекату выше по течению и вернувшись объявил, что на ужин у них будет жаренная рыба. Марианна уже так уверовала в его таланты, что ни капли не засомневалась.

- А как мы её пожарим? У нас не сковородки, ни масла?

- Увидишь, - опять заважничал эльфенок. Ему нравилось удивлять девочку.

- Можно я посмотрю, как ты будешь рыбу ловить?

- Хорошо, только с далека, а то спугнешь.

Он забрел в воду ниже переката. Ручей здесь растекался и было мелко. Наклонившись, мальчик опустил в воду руки. Марианна сидела шагах в десяти на берегу, и не видела, что там в воде. Вдруг Лео дернулся и, выпрямившись, выкинул на берег серебристую продолговатую рыбину. Выгибаясь, та запрыгала в траве. Побоявшись, что она ускачет обратно в воду, девочка подбежала и схватив рыбу за хвост унесла выше. Выбросив еще пять рыбин, мальчик вышел из воды, и, с трудом шевеля посиневшими губами, попросил:

- Иди разведи костер. Будем жарить.

- Слушаюсь, князь! - засмеялась Марианна. Собрав рыбу, они вернулись к лагерю. Эльф срезал шесть палочек из прибрежного ивняка. Насадив на них непотрошеную рыбу, он воткнул палочки вокруг костра.

- Теперь надо только смотреть, чтобы не сгорела, поворачивай, как пожелтеет.

Сам он присел к костру и выставил ладони к огню. Девочка вспомнила, рассказы о том, что эльфы плохо переносят зимние морозы. Значит это правда. Сама она очень любила зиму. Ну, вот, хоть в чем-тоя крепче его, подумала она.

Скоро вдоль ручья потянулся умопомрачительный запах рыбы, готовящейся на открытом огне. Сняв пожелтевшую и даже чуть начавшую чернеть рыбу с прутиков, мальчик ловко ободрал ломкую шкуру. Оголилась белая парящая мякоть.

- А кишки? - на всякий случай, спросила Марианна.

- Смотри.

Он зацепил двумя пальцами и выдернул из рыбы внутренности. Они вышли целиком в побелевшем, заварившемся пузыре.

- Откуда ты все это знаешь? Ты же сын правителя? Неужели тебя этому учили?

- Нет, конечно. У нас все это делали слуги. Я не знаю, откуда я это знаю. Знаю и все! - закончил он запутанное объяснение.

Съев по две рыбы и попив брусничного морса, они легли. Теперь эльфенок всегда ложился с другой стороны костра. Он ничего не объяснял, но девочка догадывалась, что он опасается, как бы опять не приползти к ней под бок. Смешной - подумала она, засыпая.

Погода держалась. С утра на траве и ягоднике лежала обильная роса, и ноги у них промокли через несколько шагов. Но солнышко, поднявшись над лесом, быстро согнало искрящиеся капли. Скоро подсохла и отсыревшая обувь. Идти было легко. Марианна, уже так привыкла к полупустой сумке, что почти не замечала её. Эльфенок, как всегда, начал внезапно пропадать в кустах. Потом вдруг появлялся впереди по тропе.

Однажды он исчез надолго. Девочка, не видя знакомой фигурки, забеспокоилась и начала сбавлять шаг. Эльфенок прятался за деревом. Когда она заметила его, Лео пальцем поманил к себе.

- Там, дальше, был бой, - прошептал он. - Много убитых в кустах.

Марианна задрожала.

- Лео, давай убежим.

- Нет! - решительно сказал он. - Ты сейчас спрячешься здесь и будешь сидеть тихо-тихо, а я пойду еще погляжу.

Девочке опять показалось, что перед ней взрослый человек.

- Только, пожалуйста, недолго. И осторожнее, не лезь никуда.

- Иди вон в те кусты, - он показал на густые переплетения орешника. - Я тебя найду.

Прижав к животу сумку, она сжалась в комочек. Воспоминания о ночном нападении, когда она потеряла бабушку, непрошено лезли в голову.

- Хоть бы все хорошо, хоть бы все хорошо...- не замечая, шептала девочка.

В стороне куда ушел светлорожденный, раздался крик боли. Девочка болезненно сморщилась и постаралась стать совсем незаметной. 'Что там такое?' Крик повторился. Кричал явно не эльфенок. Голос был грубый, с незнакомыми нотками. Опять раздались крики на лающем непонятном языке. В ответ прозвучал серебристый голосок эльфенка. На эльфийском.

'Может его убивают там?' Сама, не понимая, что она делает, Марианна сунула руку в сумку и вытащила нож. Скинув ношу, бросилась в сторону криков.

- Леонойль! Где ты? - забыв про все наставления закричала она.

- Я здесь! - Эльф выскочил ей навстречу. - Иди сюда, я тут кое-кого нашел.

В голосе мальчика слышалось злорадство.

Сквозь редеющие деревья виднелась большая поляна. Пестрели какие-то вещи, разобрать что это, было трудно. Эльфенок посмотрел на нож в руке девочки, перевел взгляд на её решительное лицо, глаза его восхищенно заблестели, но ничего не сказал. Он повел её в сторону, в, окаймлявшие открытое место, кусты.

Сначала она подумала - это зверь. Что-то серое, меховое ворчало в глубине разросшегося ольхового куста.

- Попался, гад! - торжествующе заявил остроухий.

Только теперь девочка разглядела очертания человеческого тела.

- Кто там?

- Орк!

Марианну хлестануло, словно бичом. С малолетства, этим страшным словом пугали детей. Она испуганно выставила вперед нож.

- Что с ним?

- Не бойся, - покровительственно сказал эльфенок. - Раненный.

- Тогда давай скорее уйдем отсюда.

- Не-ет, надо его убить! - кровожадно заявил малыш.

Лежавший в кустах заворочался и скороговоркой забормотал что-тона своем зверском языке. Присмотревшись, девочка поняла, что ей показалось необычным. Это был подросток. 'О, мать-земля, в этом мире, что - остались только дети?'

- Ругается. Грозит убить нас.

- Ты, что, понимаешь?

- Да. Понимаю, - признался эльф.

- Ты видишь, что это не взрослый?

- Ну, и, что? Все равно его надо прикончить. Он бы, нас не пожалел.

Раненный застонал и затих.

- Почему он кричал?

- А это я палкой его тыкал.

Она вдруг сунула нож эльфенку и решительно полезла в кусты.

- Ты, что? Ты куда?

- Посмотрю, - коротко ответила она.

В гуще ольховника стоял сумрак. Скрутившийся калачом маленький орк, затравленно глядел на приближавшуюся Марианну. Не подымаясь, он попробовал отползти, но лишь сильнее уперся спиной в разбегавшиеся стволы куста. Видимо, он пролежал тут не один день. Пахло испражнениями и протухшим мясом. Орк опять быстро заговорил на своем языке.

- Успокойся, - ласково заговорила девочка. - Я только посмотрю. Где ты ранен?

- Не-льзя...Ты...- вдруг по-человечески прохрипел раненный. Он попытался схватить протянутую руку, но силы совсем оставили его. Отвернув голову в землю, он тихо заскулил. Как побитая собачонка, подумала девочка. Преодолевая брезгливость, она приподняла шкуру которой был накрыт мальчик. Ароматы стали совершенно невыносимы. Откинув вонючую накидку, она тихонько коснулась затылка орка. Того била мелкая дрожь. От тела шел жар.

- Да он умирает.

- Туда ему и дорога, - отозвался эльфенок. - Убийцы проклятые.

- Ну-ка замолчи! Иди сюда и помоги мне!

Эльф вытаращил глаза, не ожидая такого от, всегда послушной, Марианны.

- Еще чего? - ощетинился он.

- Он такой-же как мы! - голос девочки был непреклонен. - Всех убили, и он умирает. Если не поможешь, можешь уходить один.

Не ожидавший такого напора, эльфенок сдался. Продолжая, что-тобурчать про себя, он пробрался в куст. Объединенными усилиями, они кое-как вытащили раненного из чащи.

Орк стонал, но не сопротивлялся.

- Как же он воняет, - эльфенок скорчил презрительную мину и демонстративно отвернулся.

- Посмотри, какой ужас!

На ноге выше колена кожаные грязные штаны были разорваны. Выглядывало почерневшее, разлагающееся мясо. Рана была полна червей. Они копошились в гнойном месиве. Марианна зажала рукой рот, стараясь удержать подступившую тошноту.

- До ручья мы его не донесем, беги за водой. Я пока разведу костер. Сумка там, где я сидела.

Под впечатлением от увиденного, эльфенок молча убежал. Вернулся с котелком и сумкой. Наблюдавший за ними блестящими лихорадочными глазами орк, заметил воду. Не в силах сдержаться он умоляюще протянул руки. Из горла вырвался хрип.

- Он же пить хочет!

Марианна достала кружку и набрав воды, поднесла к потрескавшимся губам маленького орка. Он дернулся к кружке и чуть не пролил. Помогая себе рукой, он начал жадно глотать. Верхние клыки, выглядывавшие из-под губы, неприятно скребли по краю посудины. Эльфенок укоризненно покачал головой:

- Кружку теперь выкидывать придется.

Не отвечая на это, девочка пристроила котелок на костер и попросила:

- Там я видела что-то валяется. Сходи, может найдешь какие-нибудь тряпки.

Когда эльф ушел, она взяла нож и разрезала штаны вокруг раны. Стараясь ни о чем не думать, она полила подогревшейся водой на рану. Потом сорвала пучок травы.

- Ну, терпи.

Осторожно стала убирать травой жижу из раны. Раненый даже не дернулся. Похоже он не чувствовал омертвевшую плоть. Опять подкатила тошнота. Человек бы давно умер, подумала девочка. Вернувшийся эльфенок, бросил возле неё комок тряпок. Боясь ответа, она не стала спрашивать откуда это.

- Принеси котелок, вода кипит.

Леонойль принес кипяток. Постоял, глядя на её возню, и вдруг сорвался.

- Я сейчас!

Отсутствовал он долго. Она уже забеспокоилась. Девочка успела вычистить рану. Теперь было видно, что посредине торчит обломленная круглая деревяшка. Стрела - догадалась она.

- Ты что, отломил её что ли? - спросила она орченка, не отводившего от неё глаз. - Дурачок, вытаскивать надо было. Не понимаешь? Ладно, сейчас придет Лео, он у нас специалист по стрелам.

Осторожно промывая выгнившую ямку вокруг торчавшего древка, она думала, что же делать дальше. Она никогда не видела, как лечат настоящие раны. Тем более такие запущенные. Наконец появился эльфенок. Вид у него был довольный.

- Ты, что такой радостный? Вроде нечему?

- Смотри!

Он раскрыл кулак. На ладони лежали несколько невзрачных кусочков какой-то коры с потеками смолы.

- Что это?

- Это поможет твоему дружку. Галейнерия. Еле нашел.

Услышав название чудодейственного эльфийского средства, якобы помогающего от всего, она по-новому взглянула на серо-коричневые кусочки.

- А, я думала это сказка. Это правда, что оно вылечивает всё? - не дожидаясь ответа, строго добавила. - Запомни, он не мой дружок! Я тоже ненавижу орков. А он просто умирающий мальчишка.

- Ты смотри, он понимает тебя!

При словах про орков, раненный попытался отодвинуться.

- Ничего он не понимает. Иди лучше сюда и посмотри. Тут, похоже, стрела. И расскажи, что с лекарством твоим делать?

Услышав про стрелу, мальчик заинтересованно пододвинулся.

- Точно. Только, чья, пока не разберу. Надо вырезать. Я видел, как.

- Ну и как?

- Как, как... - ножом! Нож надо нагреть и разрезать ногу, чтобы наконечник выдернуть. А потом Галейнерию в горячей воде растворить и прикладывать. Поняла?

- Поняла. Умный какой. Резать ты будешь?

- Нет. Я к нему не прикоснусь. Пусть лучше умрет.

- Тогда не мешай. Иди готовь лекарство.

Марианна долго примерялась, и наконец решилась. Нагретым кончиком ножа, она резко резанула с двух сторон от обломка. Орченок молчал. Тогда она протерла тряпкой деревяшку, и ухватившись пальцами, попробовала вытащить. Раненный закрыл глаза и застонал. Торопясь, девочка потянула. Стрела чуть поддалась и остановилась. Чуть не плача, Марианна повторила попытку. Хлюпнуло, и кусочек древка с почерневшим наконечником вырвался из плоти. Хлынула черная кровь, вперемешку с гноем. Орк закричал. Вытащив обломок, она насмелилась и кончиком ножа убрала побелевшее мясо. Потом тщательно промыла рану и ногу вокруг. Выбрала обрывок почище, намочила в приготовленном эльфом лекарстве и привязала к ране. Орк затих.

Уставшая Марианна присела у костра. Провозившись с раненным, она не заметила, как пролетело время. 'Надо бы поесть. Куда опять делся Лео?' Незаметно она задремала.

- Эй, соня! Царство проспишь...- эльфенок несильно толкнул её в плечо. - Посмотри, чего я насобирал.

- Это, оттуда? - она уставилась на разноцветную кучку вещей, лежавших у её ног. - С побоища?

- Да. Не бойся, с мертвых я ничего не брал. Их уже без меня, воронье и звери...

- Ладно, потом посмотрим. Давай немножко перекусим. Вчерашняя рыба, там в тряпочке.

- Хорошо, я тоже хочу.

Как только он достал и развернул рыбу, орк открыл глаза. Нюх у него был звериный. Он опять ничего не говорил, но во взгляде сквозил голод.

- Ну, вот, поели...- протянул Лео, увидев, что Марианна поднялась и отнесла свою рыбу орченку. Тот мгновенно съел её целиком, вместе с костями и головой. Эльф, пытавшийся есть, не выдержал, и тоже отдал свою порцию.

- Подавись, - не удержался он.

- Придется сегодня опять здесь ночевать. И рыбы надо побольше наловить.

Девочка сказала это спокойно, как о свершившемся факте.

- Ты, что? Лечить его собралась?

- Не можем же мы его бросить, - не желая больше говорить на эту тему, она предложила. - Давай посмотрим, что ты там принес.

- Пошли, - буркнул недовольный Лео.

- Где ты это так разжился? - девочка удивленно рассматривала кучу.

- Там еще много всего. Их убивали, но грабить не стали. Тебе надо самой глянуть. Я быстро схватил, что на глаза попалось.

На земле лежал небольшой арсенал. Боевой нож - девочка сразу узнала его характерный хищный вид - отцу часто такие заказывали; непонятный маленький топорик с подвязанными разноцветными косичками из кожи; простой колчан с торчащими разнокалиберными стрелами; и совсем не подходящая к этой куче, красивая серебряная кружечка, отделанная рогом. У нее было почему-то две ручки, с двух сторон. Эльф поднял её и протянул Марианне:

- Это тебе. Видишь какая красивая. А то твоя совсем старая.

- Спасибо, Лео! - улыбнулась она, покрутила странную кружку, разглядывая нанесенные на ней непонятные знаки, ничего не поняла и отставила в сторону. Тряпок было немного - две нательных рубахи и кусок материи для утирания.

- Это-то ты где взял? - подозрительно посмотрела она на эльфенка.

- Не с мертвых! Я уже говорил. Сама увидишь. Там телега разбитая. Не орочья, человеческая. Полная тряпок. Наверное, они награбленное везли.

Девочка посмотрела на орка. Глаза закрыты. Спит.

- Пойдем, покажешь. Может и ему, что-нибудь найдем. А то его одежду вши скоро унесут.

Стараясь не смотреть на обглоданные трупы, Марианна шла следом за Лео. На поле находились только мертвые тела орков. Похоже, те кто на них напал, забрали своих погибших с собой. Среди грубо сделанных массивных телег орков попадались человеческие, более аккуратные и легкие. И те, и другие были разбиты. Некоторые были обожжены. За одной из перевернутых повозок лежала куча тряпья. Все новое. Звери порылись в куче, но не найдя съестного оставили её.

- Да, не одно село разграбили, - вздохнула девочка.

- Смотри, что надо, а я пойду еще стрелы поищу.

Детского в куче не нашлось. Выбрав пару мужских рубах поменьше, она задумалась, разглядывая штаны. Бесполезно - все до горла. Взяв на всякий случай одни покрепче, она с удовольствием отложила в сторону три плаща. Их было много - целая кипа. Наверное, торговца ограбили. Она расправила один - добротный шерстяной плащ - хоть солдату, хоть охотнику, хоть пастуху. Вот это повезло. Просто как по заказу. В здешних лесных местах, таких не делали, такие привозили с равнины. Оттуда, где паслись овечьи стада. Большеваты, но это не страшно, нож есть - обрежем. И на вес не тяжелые, орки знали, что брать.

Неплохо бы еще посуды найти, подумала она. Нас больше становится. Незаметно для себя, она включила раненного орка, в свои, в те, о ком надо думать и заботиться.

Когда они вернулись к костру, там их ждал сюрприз. Раненый умирающий орк, уже не выглядел таким. Он сидел, прислонившись к сосне, и держал в одной руке нож, а в другой тот маленький непонятный топорик. Взгляд был осмысленным и ожесточенным. Видно, решил воевать до конца.

- Он, что - совсем с ума сошел? Мы его лечим, кормим, а он на нас с топором?

- А, я тебе говорил, - торжествующе заметил эльф. - Убийцы они. Ничего не понимают.

Глядя на них, орченок что-то пролаял на своем языке, постоянно задирая губу и показывая свои страшные клыки. Марианна повернулась к Лео.

- Что говорит?

- Все тоже, - усмехнулся тот. - Что не сдастся, и не боится наших чар. Совсем похоже, рехнулся.

Поняв, что подняться он все равно не сможет, девочка сказала:

- Ну и пусть сидит, может поумнеет. Нам надо что-то приготовить поесть. Давай пока хоть морсу сделаем. Все ж меньше есть будет хотеться.

По-быстрому заварив брусники, они разлили морс по кружкам и присели. Вдруг орк бросил оружие, что-то опять забормотал и попробовал встать на колени. Это ему не удалось, раненая нога плохо слушалась. Он упал, но не отводил глаз от рук девочки. Та держала в руках кружку с письменами.

- Что с ним?

- Не знаю!

Они изумленно разглядывали раненного. Тот, все-таки умудрился встать на одно колено, отодвинув раненную ногу в сторону. После этого начал усердно кланяться девочке, повторяя:

- Горосаар! Каххум!

Отставив кружку, она бросилась к нему. Не сопротивляясь, он позволил уложить себя. На Марианну он теперь смотрел по-новому. Словно на какое-то чудо. Обожание и страх застыли в его взгляде.

Ловить рыбу эльфенок отказался.

- Я пойду, может, что-нибудь подстрелю. Мяса поедим.

- Хорошо бы.

Голод все больше давал себя знать. 'Хочу хлеба, - подумала девочка. - И сладкого'. Выбрав из колчана несколько стрел, мальчик ушел. Марианна подбросила в костер сучьев и поставила котелок, чтобы развести новую порцию Галейнерии. 'Надо посмотреть рану'. Орк с готовностью подставил ногу. То, что она увидела, подтвердило слухи о легендарном лекарстве. Рана не только очистилась, но и уже начала затягиваться. Да и по раненному было видно, что ему стало намного лучше. Жар спал и его не трясло. Взгляд прояснился. 'Так дело пойдет, он завтра сможет ходить. Не зря эта смола такая дорогая. Его надо мыть, и переодевать, пока он зверем смотреть перестал' - решила она.

- Ого, что это?! - Марианна побежала на встречу эльфенку. Тот волок на плече какую-то огромную птицу, держа её за длинную шею. Черно-красная голова с кривым клювом свешивалась на грудь. Распрямившиеся крылья тащились по земле.

- Грайверс, - сбрасывая птицу возле костра ответил тот. - По-вашему глухарь.

Лео вел себя так, словно каждый день приносит такую добычу. Но сквозь деланное равнодушие, проскальзывала мальчишеская гордость за трофей. На радостях Марианна, чмокнула эльфенка в щеку.

- Ты, что?! - смущенно отшатнулся тот, и быстро вытер щеку рукавом.

- Ты, заслужил, молодец!

Про глухарей она слышала, хотя ни разу не видела. Рассказывали, что эта птица осторожная и добыть её с луком можно только весной, когда они теряют голову от любви.

- Молодец, - повторила она. - Нам не на один день хватит.

Проснувшийся орченок, тоже расширил глаза. Он переводил взгляд с птицы на эльфа, и впервые в нем не было вражды. Он, что-то удивленно пробормотал.

- Что он сказал?

- Да, так, - махнул рукой Лео, но вид у него был очень довольный.

- Ну, что?

- Говорит, что у них редкий взрослый добывал такую птицу.

- Он правильно говорит. У нас говорят то же самое.

- Слушай, - девочка осмотрелась. - Давай все-таки переберемся поближе к ручью. Не хочу я ночевать рядом с мертвыми. Да и воды нам много надо.

Зачем нужна вода, она открывать не стала. Вещей было не так много, и перенесли они все быстро, хотя, ручей был не так уж близко. Главной проблемой стал раненный. Хотя он теперь не сопротивлялся и сам старался помочь, смотря преданными глазами на Марианну. Взяв его под руки, они понемногу перевели его к новой стоянке. Когда он с облегчением присел под дерево, остальные занялись по хозяйству.

Девочка принесла головешку со старого костра и развела новый. Эльф занялся птицей. Сидевший под деревом орченок, окликнул его и они обменялись короткими репликами.

- Что? - подняла от костра голову Марианна.

- Да помочь хочет, птицу разделать.

- Ну так пусть поможет, - обрадовалась она. Отношения налаживались.

- Нет, пусть сначала вымоется.

- Вот и я хочу его сегодня помыть и переодеть. Пора его в нормальный вид приводить.

Правда, как все это проделать она еще не придумала. Эльфенок заканчивал с глухарем. У его ног лежала куча перьев, лапы и голова птицы. Тушка птицы оказалась меньше, чем ожидала девочка. Но все равно внушительной, им хватит на три раза. После того как он помыл и разделал мясо на куски, Марианна позвала его:

- Леонойль, иди сюда, надо поговорить с орком.

С видимой неохотой эльф подошел к ней. Орк вопросительно уставился на них.

- Спроси сначала как его зовут.

Выслушав вопрос, орченок повернулся к девочке:

- Горзах.

Эльфенок засмеялся.

- Что смешного? - Марианна строго посмотрела на него.

- По-ихнему, это дикий кабан.

Она постаралась скрыть улыбку. Худой мальчишка никак не походил на кабана. Скорей бурундук.

- Скажи, что ему надо помыться. Вода уже подогрелась.

Когда орк ответил, Лео опять засмеялся. На вопросительный взгляд Марианны, он перевел.

- Он говорит, что воин не должен мыться до конца похода. Иначе он смоет свою удачу. Но если этого хочет Великая Каххум, то он исполнит её волю.

- Кто это - Каххум?

- Да это выходит ты, - глаза мальчика блестели весельем. - Он тебя считает великой.

'Ладно, потом разберемся, за кого он меня принимает, - решила девочка. - А сейчас надо воспользоваться этим'.

- Скажи ему, что Каххум хочет, чтобы он помылся.

Раненный заметно погрустнел, но согласно кивнул. Однако, когда увидел, что Марианна взяла с костра котелок с подогретой водой, отрицательно замотал головой и показал на ручей.

- В ручье будет? - она повернулась к эльфенку.

- В ручье, - перевел тот. - Ты не ходи, не хочет, чтобы видела.

- Ладно, только дойти помогу, ты за ним там присмотри. Я ужином займусь.

'Эх, - вздохнула она, вдохнув подымающийся над котелком пар. - Овощей бы сюда. Был бы не суп, а объедение. И хлеба'. Мысли о хлебе, постоянно мучили её. Она попыталась не думать об этом. 'Что мечтать о несбыточном?'

Снизу от ручья, её окликнул Лео:

- Марианна, иди помоги.

Она прошла через кусты, и едва сдержала смех. Мужская рубаха балахоном висела до колен орка. Из широкого ворота торчала худая смуглая шея. Светлая рубаха еще подчеркивала это. Он помыл даже волосы. Черная жесткая шевелюра стала от этого еще больше. Из-под спадающих на лоб, криво остриженных густых волос, выглядывали черные быстрые глаза. Широкий приплюснутый нос, широкие скулы и торчащие из-под верхней губы клыки, заходящие на нижнюю.

Почему-то лицо это уже не вызывало не отвращения, ни страха. Наоборот, оно было где-то даже симпатичным. 'Наверное, это потому, что я давно не видела людей'. Сравнивая орка и эльфенка, девочка поразилась их сходству. Конечно, не чертами - нельзя сравнивать ангельское беленькое личико Лео и смуглое, почти черное лицо Горзаха, но у обоих было одно выражение - смесь мальчишеской наивности и бравады. 'Передо мной хорохорятся' - женским чутьем поняла она.

- А ну-ка, спроси, сколько ему лет?

Орченок ответил и на пальцах показал - десять. 'Ты, смотри, даже считать умеет, - удивилась она. - А по возрасту, я примерно так и думала'.

- Идите сюда, надо его перевязать.

Орченок что-то быстро зашептал эльфу.

- Он сам перевяжет. Рана почти зажила.

У Марианны тоже появилось подозрение, что орченок понимает её.

- Все равно, мне надо посмотреть.

Она поднялась, и хотела спуститься к ним.

- Не ходи. Он все равно не покажет.

И тут до неё дошло, что мальчишка просто стесняется. 'Вот дурачок'.

- Идите тогда есть. Мясо сварилось.

Второй раз приглашать их не пришлось. Она решила, что сегодня стоит поесть побольше, мясо может испортиться. Поэтому в котелке варилась уже вторая порция. На развернутом куске бересты, заранее снятом Лео с красивой ровной березы, дымилась, остывая, разделанная птица. Мясо глухаря, к удивлению девочки, оказалось темным. Совсем не курица, подумала она.

Галенейрия действительно творила чудеса. Хромая и держась за кусты, к костру раненный подошел сам. Он через день сможет идти с нами, обрадовалась девочка.

Ужин получился на славу. Свежесваренное мясо исчезало с удивительной быстротой. Орченок, как и эльф, отказался от соли. Они с трудом, но осилили оба котелка. Особенно постарался Горзах, возле него было совсем мало костей. Он легко перемалывал своими мощными зубами птичьи косточки. Запив все оставшимся бульоном, мальчишки дружно отказались от морса.

- Тогда, я не буду его варить. Утром сварим.

Укладываясь спать, она опять подумала: 'Все было вкусно, но я бы съела еще кусочек хлеба'.

Среди ночи её разбудил эльфенок. Толкнул в бок и тут же закрыл ей рот.

- Смотри, - чуть слышно прошептал он. В свете луны она заметила идущего к ручью орка.

- Ну и что? - так же тихо спросила она.

- Вещи с собой взял. Наверное, сбегает. Лежи, не шевелись, я прослежу.

Эльф неслышно скользнул в сумрак. Марианне стало до слез обидно. 'Почему?' Она поплотней укуталась плащом. Спать расхотелось. 'Куда же он пойдет, дурак? Рана еще не зажила. Домой, наверное, сильно хочет'. Мысленно она уже начала придумывать оправдания ушедшему. Она не услышала, как появился Лео. Наклонился к ней и зашептал:

- Ой, не могу! Штаны стирает...

Видно было, что эльфенка душит смех. Но он сдержался и уполз на свое место. Немного погодя, появился Горзах. Стараясь не шуметь, он развесил на куст свои кожаные штаны, и улегся. 'Дура я. Напридумывала'. Она улыбнулась, успокаиваясь, и заснула.

Когда она проснулась, завернувшиеся в плащи мальчишки сидели у костра. Солнце, поднявшееся над лесом, уже подсушило утреннюю росу. Над костром побулькивал котелок. Девочка почувствовала запах похлебки. Ребята опять варили мясо. Она вскочила:

- Почему не разбудили?

- Тебе поспать надо, - серьезно ответил Лео. - Мы то все-такимужчины.

'Мужики, - Марианна благодарно осмотрела худых мальчишек. Хотела подшутить, но в горле предательски запершило. - Заботятся. О самих то, кто позаботится?' Она, все чаще ловила себя на мысли, что они перестали быть для неё просто случайными эльфом и орком. В мыслях она называла их мальчишками. Как будто они с соседней улицы.

Ничего не сказав, девочка убежала к ручью. Когда вернулась, ребята хозяйничали возле берестяного стола. Горзах переоделся. Штаны были полусырыми, и когда он останавливался у костра, от них начинало парить. Сапоги орченок пока не одевал и ходил босиком. Прихрамывал совсем немного.

- Ну-ка, покажи рану! - приказала Марианна, показав пальцем на ногу. Тот раздвинул прорезанную дыру. Так и есть, на месте вчерашней гнилой ямы, краснел свежий рубец.

- Ты зачем повязку снял?

Орк вопросительно смотрел на неё. Все-таки не понимает, отметила она. Эльфенок спросил сам и перевел:

- Больше не надо. Он сам подлечит дальше.

- Ну сам, так сам. Идти сегодня он сможет?

- Да.

- Тогда поедим и в путь.

Против еды никто возражать не стал. Все уселись у костра и потянулись к мясу. Глотая куски мяса, Горзах умудрился о чем-то говорить эльфу.

- Слушай, он спрашивает - куда мы идем?

- Как куда? К реке, к людям.

- А ты подумала, как его встретят люди?

Марианна задумалась. Она действительно упустила этот момент. Если эльфа, люди еще как-то примут - с ними воевали редко, то орки же - главные враги людей в этом мире. Да и не только людей. Если встретятся соплеменники Лео - Горзах получит стрелу, даже вздохнуть не успеет. Как все запутанно в этом мире. Что же делать?

Она вздохнула. Есть расхотелось. Собственноручно взваленная на себя ноша - забота о двух пацанах - придавила плечи. Так и не придумав ничего, она сказала:

- Я не дам в обиду не его, ни тебя. И если люди не захотят приютить вас, то и я не пойду к ним.

Эльфенок удивленно глядел на неё. Напряженно вслушивающийся в её слова орк, толкнул его в плечо. Лео перевел. Глаза орченка засияли. Он залопотал.

- Говорит ты великая Каххум. Он поступит так же: если орки не примут нас - то не вернется к ним.

Нет, я к оркам, и сама не пойду, подумала девочка. Про себя эльф ничего не сказал.

- Давайте ребята, пока просто пойдем к реке, - грустно сказала она. - Когда кого-нибудь встретим, тогда и будем решать, что делать.

Начался их путь втроем. Они так и шли вдоль ручья. Тот все больше наливался силой. Маленькие ручейки, через которые путешественники легко перешагивали, вливались в него. Лес становился все гуще и разнообразнее. Теперь солнце лишь изредка пробивалось сквозь густые кроны. Кое-где трава уступила место мху. Сырость чувствовалась во всем - на листья даже висели капли, хотя не было никакого дождя. Даже Марианна почувствовала, что они идут правильно - к реке.

Берега ручья подымались выше. Промытый когда-то большой водой овраг, теперь полностью зарос кустами. Меж них частенько белели березы, и ровными стволами убегали вверх изросшиеся тополя. Выше - там, где берег становился ровным - ель все больше сдавала позиции лиственному сырому лесу. В этом лесу приближающаяся осень, чувствовалась сильней. Кое-где на листьях появился жёлтенький ободок.

- Хороший лес! - радовался Леонойль. - Конечно, не такой как у нас на Синей, но все равно - хороший!

Орка, всю жизнь проведшего в степи, лес, похоже, угнетал. Он настороженно оглядывался, улыбка больше не появлялась на его лице. Марианне этот лес тоже показался мрачноватым. То ли дело прозрачные сосновые леса, к которым она привыкла с детства.

- А, почему бы нам не идти поверху? - предложила она, когда эльфенок в очередной раз вернулся с верху, с границы оврага. Маленький светлорожденный немного помолчал, потом нехотя ответил.

- Надо идти здесь. Не нравится мне кое-что наверху.

- Что? - испугалась девочка.

Идущий последним орченок, подошел к ним и заговорил с эльфом. В его голосе, явно чувствовалась тревога.

- Ребята, не скрывайте! Вы что-то видели?

- Пока все нормально. Просто попались пару раз следы - я не знаю, что это. И орк унюхал необычный запах. Может зверь, какого мы никогда не встречали. Но ты не бойся - я с тобой.

Наскоро, не разводя костра, пообедали холодным мясом. На вопрос о ноге Горзах молча раздвинул дыру и показал маленький шрам - все что осталось от раны. Он почти перестал хромать.

Ночевать они остановились на берегу небольшой заводи. В этот день эльфенок не охотился.

- Ничего, рыбы наловим, - пообещал он. Марианна, как всегда, занялась костром, мальчишки ушли на берег. Вскоре там раздался веселый смех. 'Поймали' - улыбнулась и она.

Утро они встретили в дороге. Тревога, появившаяся вчера, с утра опять проснулась. Даже девочка почувствовала что-то. 'Это не зверь' - подумала она, зверя она бы точно не почуяла. Заметив её испуганные взгляды, эльфенок негромко успокоил:

- Не бойся, оно просто следит. Хотело бы напасть, ночью бы пришло.

- Ты так и не понял, что это?

Лео отрицательно покачал головой. Так подгоняемые непонятным преследователем, они прошагали несколько часов. Где-то там - за кронами деревьев, солнце подобралось к зениту. Его лучи изредка пробивались сквозь листву и яркими пятнами лежали на сыром мху. Эльфенок остановился, поджидая девочку.

- Его нет.

Лео подтвердил то, что она уже и сама почувствовала. С некоторых пор ощущение взгляда в спину исчезло. Рассеялась и тревога, вызванная этим. Когда к ним подошел Горзах, эльфенок снял с плеча свой маленький лук.

- Вы посидите здесь. Я схожу наверх, посмотрю лес.

Девочка не стала возражать и устало уселась на, затянутый зеленым мхом, ствол поваленного дерева. Эльф что-то сказал орченку, и исчез в кустах. Ждать пришлось долго. Маринанна уже начала волноваться. Она видела, что и Горзах забеспокоился. Он несколько раз вставал, забирался по склону оврага и осматривался.

Шагов появившегося Лео девочка, как всегда, не услышала. Тот возник словно лесной дух.

- Где ты так долго? - не удержалась девочка. - Мы уже потеряли тебя!

- Я нашел людей.

Марианна схватила его за руку.

- Где? Далеко? Много? - она с надеждой заглядывала ему в глаза. - Не тяни, рассказывай!

- В том-тои дело, что не пойму я, - эльфенок присел рядом с ней. - Дом один, а сколько в нем людей я не смог разобраться.

Он выглядел озадаченным.

- Смотрел-смотрел...- он опять пожал плечами. - Но воинов там точно нет.

- Пойдем! - загорелась Марианна. - Хоть про новости узнаем. И накормят нормальной едой.

При мысли о каше с маслом, рот наполнился слюной. Стоявший рядом с ними Горзах, о чем-то заспорил с Лео.

- Орк не хочет идти. Боится.

- Давайте, я одна пойду. Все узнаю - потом вас позову.

Орченок ни в какую не хотел отпускать Марианну одну. Он постоянно бормотал 'каххум, каххум' и умоляюще смотрел на девочку.

- Все. Объясни ему, что я не бросаю вас, я обязательно вернусь.

- Он боится, как бы с тобой чего не случилось.

Идти пришлось долго. Внезапно деревья разошлись и перед ними открылась небольшое, отвоеванное у леса поле. На дальнем краю его - почти спрятавшись в лесу - стояла небольшая избушка. Бревна, из которых она была сложена, давно почернели от времени. В простом - без всяких украшений окне - поблескивало стекло. Это поразило девочку. У них в деревне не у всех были окна со стеклами - а тут, посреди дикого леса...

- А дороги к дому нет...только тропка...- прошептал ей Лео.

- Покажи.

Эльфенок вывел её на хорошо натоптанную тропу, ведущую через поле к дому. Девочка постояла, разглядывая дом. Так никого и не увидев, решилась и шагнула на тропинку. Проходя через поле, Марианна рассматривала и никак не могла узнать растения вокруг. Вроде знакомые, и в тоже время и нет. Одно было понятно, это не дикие злаки, а явно высаженные рукой человека. Всего было понемногу, но очень разнообразно. Каждое растение чем-либо выделялось: или огромными в руку длинной початками, как стоявшая стеной кукуруза; или необычного цвета -фиолетовый - горох, тоже с крупными толстыми стручками; или стоявшие на краю поля маленькие яблоньки, настолько усыпанные мелкими розовыми яблоками, что самих деревьев не было видно.

Она уже подходила к дому, когда в окне кто-то мелькнул. Заметили, подумала она. В живой изгороди из шипастых малолиственных кустов, распахнулась перевитая плющом калитка. Там стояла древняя скрюченная старуха. Седые распущенные волосы космами опускались на плечи. Девочка вздрогнула - сразу вспомнились все рассказы про страшных колдуний, живущих в глубине леса. 'Зачем я сюда пошла?' Она оглянулась и даже хотела позвать мальчишек.

- Тише, тише...успокойся Марианна...

У старухи оказался добрый, совсем не старческий голос. Она шагнула навстречу, и вдруг сразу оказалась возле девочки. Приподняв рукой её подбородок, 'колдунья' заглянула в глаза Марианны. Их взгляды встретились. Черные - ни капли не выцветшие, совсем не старушечьи, глаза хозяйки светились весельем.

- Значит, вот кто растревожил всех зверей в моем лесу. Ну, здравствуй, красавица! Зови своих нелюдей, обедать пора. Нечего мой огород топтать.

Она повернулась и не оглядываясь пошла в дом. Движения - плавные и округлые - тоже были совсем не стариковские. 'Кто это?! - девочка, так и не успела сказать не слова. - Откуда она знает, как меня зовут? И про эльфа с орком?'

Марианна повернулась к лесу и замахала руками:

- Эй! Идите сюда! Нас зовут обедать!

Рядом из стены кукурузы, выскользнул Лео. 'Так вот кто топчет огород. Интересно, как она его разглядела?'

- Что кричишь? Зачем нас выдала? - недовольно пробурчал эльфенок.

- Ничего я вас не выдавала. Бабушка все про вас сама знает. Она знает даже как меня зовут, и что вы не люди. Так, что скрывать уже нечего. Зови лучше Горзаха. И не бойтесь, она хорошая.

Откуда пришло убеждение, что эта старуха с молодыми глазами не причинит им вреда, Марианна и сама не поняла. Но эта уверенность была абсолютно твердой.

Эльфу пришлось возвращаться за Горзахом. Тот ни в какую не хотел идти в гости к странной хозяйке. Однако Лео все-таки убедил его, и они втроем прошли в калитку. Внутри ограды словно бы все еще продолжалось лето. Яркая сочная трава, прорезанная желтыми песочными дорожками, покрывала все вокруг. Разноцветные головки цветов повернулись к вошедшим. Они были везде - даже на затянутых плющом стенах дома. Если снаружи дом производил впечатление обычной лесной избушки, то внутри ограды сразу чувствовалось, что здесь не обошлось без магии.

Эльфенок радостно оглядывался. Видно было, что все вокруг ему нравится. Горзах наоборот, чувствовал себя неуютно. Он диковато косился на великолепное разноцветье, благоухающее вокруг. В глубине ограды в окружении цветущих деревьев стояла резная беседка. Зелень плюща забралась и на неё. На крылечке стояла хозяйка и улыбаясь, смотрела на приближавшуюся троицу. Сейчас она выглядела совсем не так, как на улице. Волосы, потерявшие свою яркую белизну, были уложены в косы и свернуты на голове, образуя серебристую корону. Лицо, выглядевшее за оградой как печеное яблоко, разгладилось и просветлело. Теперь она была больше похожа на пожилую женщину, чем на древнюю старуху.

- Никогда не думала, что ко мне в гости пожалует такая удивительная компания, - вместо приветствия, чуть растягивая слова, певуче произнесла она. - Заходите сюда дети, поедим на свежем воздухе. Вижу, что проголодались.

Она посторонилась и пропустила всех внутрь беседки. Большой круглый стол был заставлен яствами. Когда все уселись, хозяйка предложила:

- Вижу, что хочется узнать кто я. Но сначала поешьте. Не дело это - питаться как звери. А наедитесь, тогда поговорим.

Упрашивать не пришлось. Все кушанья были немудрящие, изготовленные своими руками. Посреди стола лежал разрезанный на ломти, исходивший умопомрачительным запахом свежеиспеченный круглый хлеб. Белые ломти с рыжевато-коричневой корочкой просили - съешь меня. Марианна подумала: 'Именно о таком каравае я мечтала. Она что, читает мои мысли?'

Стояло молоко в глиняном кувшине. Дымилась аппетитным паром рассыпчатая каша. В красивой большой чашке лежал округлый ком свежевзбитого масла. Рядом, на плоском блюде белел отрезанный от большого круга, треугольный ломоть козьего сыра. Чашки с разными сортами меда были расставлены по всему столу. Тут и там стояли миски с разной ягодой. Фрукты - яблоки и груши - возвышались пирамидами на высоких вазах.

- Простите, гости дорогие - мясного я не держу. Рыбу тоже. Но я думаю, вам это приелось уже в дороге.

Дети, не сговариваясь, потянулись к хлебу. Марианна откусила кусочек от ломтя и застыла. То, что она ела, с большим трудом можно было назвать хлебом. Это было все: ветерок, гоняющий золотые колосья пшеничного поля; скрип мельничного жернова, влекомого водяным колесом; жар углей на которых печется круглый пышный каравай; чье-то доброе лицо, раскрасневшееся от жара печи.

Она запивала хлеб молоком из глиняной расписной кружки, и думала - все, буду есть один хлеб, для другого места уже не останется. Но незаметно для себя перепробовала все стоящее на столе. Эльф и орченок не отставали. Горзах налегал на молочное - сыр, творог, масло, а Лео добрался до фруктов и сока в стеклянных простых бутылях.

Хозяйка с доброй улыбкой смотрела на своих гостей и иногда пододвигала к ним то одно, то другое блюдо, предлагая попробовать. Заметив, что движения замедлились и дети, отвалившись на жесткие спинки стульев, лишь изредка тянулись за особо понравившейся ягодкой или ломтиком сыра, она заговорила:

- Не буду скрывать, вчера ночью я навестила вас в лесу. И честное слово - чуть не упала! Я уже очень долго живу на свете, но чудней компании еще не встречала. Мальчик из Лесного Народа, и при этом не простой - из царского рода изначальных эльфов; маленькая девочка - человек, с каплей великой крови и, совсем невиданное в этих лесах - маленький орк, тоже не простой, а ученик шамана!

Выслушав это, Марианна новыми глазами посмотрела на своих спутников. Про эльфенка она, уже примерно знала, а вот про Горзаха даже не догадывалась. Шаманы были главными в племенах орков. Значит он тоже типа Лео. Но больше всего удивило упоминание о капле великой крови в её венах.

- Как я уже сказала, слишком долгой была моя жизнь, чтобы я поверила в случайность вашей встречи. Кому-то очень нужно чтобы вы сошлись вместе. Вот только кому? - она задумалась. Потом махнула рукой и улыбнулась. - Загляну на досуге в книги. А сейчас можете спрашивать. Расскажу, что могу.

Марианна опередила всех:

- Кто вы? И откуда вы знаете все про нас?

Она заметила, что эльф изумленно посмотрел на неё. Горзах тоже удивленно покачал головой. 'Все-таки он меня понимает' - опять засомневалась девочка.

- Ты не узнала меня, Марианна?

Девочка отрицательно замотала головой.

- Люди...- вздохнула женщина. - Как же далеко вы оторвались от корней...Вон даже степной житель, - она показала на орка. - И то догадался у кого он в гостях. Я - Лесная...

- Лесная - кто?

Седоволосая засмеялась:

- Любят же люди все разложить по полочкам. Всему дать название...Просто Лесная, или Лесовая. Люди еще Лесовичкой иногда зовут.

Услышав это слово, знакомое по бабкиным сказкам и страшным рассказам подружек, девочка округлила глаза:

- Я думала это сказки. Вас не бывает.

- Как видишь, я есть.

Марианна начала вспоминать все, что знала о Лесовичке. Однако, кроме страшилок из детства, ничего по-настоящему про неё она не знала. С опаской взглянув на Лесную, она нерешительно спросила:

- А вы хорошая?

Та опять рассмеялась, и девочка смутилась: 'Вот я дурочка. И так понятно, что добрая'.

- Молодец, Марианна! Прямо в лоб - а, ну-ка, бабка расскажи - хорошая ты, или плохая? Задала ты мне задачку, - становясь серьезной она задумчиво ответила. - Если честно, я и сама не знаю.

Пытаясь исправить неловкость, девочка начала объяснять:

- Просто сейчас, когда мы здесь сидим, я чувствую, что вы очень хорошая, а вчера, когда вы за нами в лесу следили, было совсем другое чувство. - Она запнулась, но переборов себя продолжила. - Может это из-залеса, но взгляд в спину был такой злой.

Взгляд хозяйки стал совсем серьезным:

- Значит, вы и это заметили. Нет, тот кто шел за вами - это не я.

Марианна сначала думала, что это ей показалось - хозяйка дома менялась на глазах. В зависимости от того, про что она говорила. Когда она говорила про них и улыбалась - сразу молодела. Сейчас же заговорив про их преследователя, она покрылась морщинами, сгорбилась, взгляд потух.

- Не надо вам знать, кто это был. Отстал и ладно. Не забывайте - война идет. Всякого лиха по дорогам полно.

Марианне показалось, что сама Лесовая прекрасно знает о ком говорит, и опасается этого неведомого.

- Бабушка, - не зная, как лучше называть хозяйку, девочка выбрала наиболее привычное обращение. - Может лучше будет, если вы расскажете кто это, и зачем он за нами шел. Когда знаешь - не так страшно.

- Ты, чудо, Марианна! - снова молодея, заулыбалась Лесная. - Бабушка! Я уже и забыла, когда в последний раз меня так называли. Не проси. Я сказала, что не надо детям знать такое - значит не надо. Лучше расскажите-ка мне, как вы оказались вместе, и куда вы идете?

Рассказ получился коротким. После девочки лесная старушка расспросила эльфенка и Горзаха, обращаясь к нему на лающем орочьем языке.

- Грустная история...Жалко вас, дети...Но я все больше убеждаюсь, что вы не случайно вместе. Особенно после рассказа маленького орка.

'Интересно, что он ей рассказал, - Марианна снова пожалела, что не понимает Горзаха. - Надо расспросить Лео'.

- Сейчас вам надо отдохнуть. А, я пока книги свои посмотрю.

Лесовая провела их вглубь усадьбы, к огромному дереву. Марианна подумала, что даже втроем взявшись за руки, они не смогут обхватить ствол. Под широкой кроной, буйно усыпанной резными, темно-зелеными листьями, стояла приятная прохлада. Три сетки с наброшенными шерстяными одеялами, висели подвязанные к крепким ветвям. Девочка почувствовала, что сейчас уснет. Она заметила, что эльфенок прижался к коричневой морщинистой коре исполина, и поглаживая, что-то шепчет. Что это он? Хотела спросить, но сил на разговор уже не было. Она в полудреме забралась на гамак, и блаженно вытянувшись, мгновенно заснула.

Бабка, как всегда утром, трясла и трясла её за плечо. 'Надо вставать, - думала Марианна, цепляясь за остатки сна. - А то сейчас ругаться начнет'.

- Вставай, милая, вставай, Марианна, - голос был добрый, но совсем не бабкин. Девочка мгновенно вспомнила все и, еще не открыв глаз, попыталась вскочить. Лесовая, едва успела её подхватить - соскакивая с сетки, Марианна запуталась и упала бы, не поймай её хозяйка.

Послышался звонкий мальчишеский смех.

- Засоня! - поддразнил её эльфенок. Девочка, наконец, полностью проснулась и удивленно раскрыла глаза. Из-за крыши дома выползало утреннее солнце. 'Я, что всю ночь проспала?' Она помнила, что сон сморил их после обеда. 'Действительно, засоня'.

- Отпустите, бабушка, я проснулась.

- Молодец, - хозяйка опять выглядела совсем не бабушкой. - Иди мойся и садись завтракать.

Когда она вернулась, сполоснув лицо у чудесного ключика, бьющего прямо из-подцентрального могучего дерева, её разноплеменные спутники уже сидели за столом. Он опять был полон - ничуть не хуже вчерашнего обеда. Все было свежим, и так и просило - съешь меня!

Солнышко пригревало - несмотря на то, что осень. Еда была вкусной и обильной. Путешественники опять наелись до отвала, полуголодное странствие давало себя знать. 'Эх, не уходить бы никуда, - размечталась Марианна. - Мы бы Лесной по хозяйству помогали'. Хозяйка усадьбы словно услышала мысли девочки.

- Маленькие вы еще для великих дел, жалко вас ребятки. Оставить бы вас жить у меня, но нельзя - не я судьбами распоряжаюсь, на это есть новые боги. Мы - первые, живем по-простому, и чудеса наши обычные, можем помочь чему-нибудь вырасти или зверюшку какую от хвори спасти, большего не дано.

Так, что придется вам идти, книги говорят - длинный у вас путь.

- А куда нам идти, бабушка?

- И этого не подскажу, Марианна. Не знаю. Куда вы шли до этого?

- Решили, что пойдем к Белой. У реки всегда люди живут.

- Эх, - вздохнула Лесовая. - Раз решили идите. Только мой вам совет - сразу на глаза не являйтесь. В хорошие-то годы, полно всяких, а сейчас в лихолетье и вовсе все озверели. Осторожно идите. Всегда сначала высматривайте, потом выходите.

- Мы не маленькие, - надулся эльф. - Всегда так и делаем, сначала разведка, потом бой. Мой отец так учил.

- Твой отец, Леонойль, известный человек, я давно его знаю. Правильно учил, так что ты уж смотри лучше, ты в лесу как у себя дома. Горзах степняк, а Марианна девочка, так, что ты главный разведчик.

- Я знаю, - важно подтвердил эльфенок.

- Выходить вам надо сейчас - рассвело, утренний ветерок и солнышко росу высушили, в лесу солнце не жжет, идти легко будет.

- Я вам собрала кое-что в дорогу.

Хозяйка достала из-за ограждения беседки три походных мешка с плечевыми лямками.

- Вот. Сама спроворила, пока вы спали. Тут немного, но все сытное и не портится, будете есть не так, как тут, - она улыбнулась, показав на стол. - Дней на пять растянете. А если, еще что-то по пути из лесу или из реки добудете, то и больше. Ну, а до реки вам осталось меньше двух дней.

- Спасибо, бабушка! Мы будем есть понемногу, мы привыкли.

Сборы оказались не долгими. Подвязав на новые мешки свои вещи, странники стали прощаться.

- Подождите, я пойду, провожу вас немного.

Хозяйка еще раз внимательно оглядела компанию и открыла калитку:

- Шагайте.

Сама она пошла последней, и, как обещала, проводила их до самого оврага.

- Мы хоть правильно идем, бабушка?

- Да, так вдоль ручья и держитесь. Он прямо к реке выведет.

Они прошли через желтеющий лес и остановились перед спуском в заросший овраг.

- Вот теперь попрощаемся.

Лесовая легонько коснулась головы каждого, у Марианны поправила волосы и подтолкнула.

- Идите.

Когда они уже начали спускаться вниз, она добавила, погромче, чтобы все услышали:

- Держитесь друг друга, вместе вы сила.

Дети исчезли в сумраке елей. Лесная еще постояла, оглядываясь, пробормотала чуть слышно: - Надо присмотреть за ними, хоть немного... - И вдруг начала превращаться. Тело её каплей потекло вниз, расплываясь на уровне ног. Человек быстро перетекал в другую форму. Через минуту, там, где стояла Лесная, сидел зверь. Он глухо рыкнул, и, играя мышцами под гладкой шерстью, мягко прыгнул вниз, в сырой сумрак.

Идти, после ночевки у Лесной, стало почему-то гораздо легче. И лес стал приветливее, даже вечно хмурые, опустившие бессильно ветви, ели, казались не такими мрачными. Тот злой взгляд в спину тоже исчез. 'Какая хорошая эта Лесовая, - думала Марианна, стараясь не отставать от Горзаха. - Орченок после ночевки у нее совсем поправился, почти не хромает'. Даже тропинка стала шире. 'Наверное, ближе к реке по ней больше зверей ходит'. Мысли были легкие, совсем не тревожные. Немного беспокоилась она только за Лео - тот сразу как они вошли в лес, снова начал пропадать. Хотя это было уже привычно и вскоре она успокоилась.

На ночлег они остановились на полянке у излучины, уже порядком разлившегося, ручья. Чем дальше они шли, чем ближе подходили к реке, ручей становился больше и бурливей. На перекатах вода билась о камни и вскипала белыми пенистыми загривками.

- Тут есть здоровые рыбины, - безапелляционно заявил эльф, вглядываясь в темную воду. - Но руками уже не половишь.

- Ничего, - Марианна скинула на траву заплечный мешок. - У нас есть еда, не пропадем.

- Да знаю я, - отмахнулся Лео. - Просто, таких здоровых я еще не ловил.

Горзах тоже сбросил поклажу и что сказал эльфенку. Тот ответил. Марианна в очередной раз пожалела, что не понимает орка, и переспросила перворожденного:

- Что он говорит?

- Мяса хочет, - засмеялся эльф. - Смотри, съест тебя ночью.

Орк, оживленно жестикулируя, начал что-то быстро выговаривать Лео. В речи часто звучало знакомое - каххум, каххум.

- Что с ним? - всполошилась девочка.

- Разозлился, говорит нельзя тебя пугать, - опять засмеялся эльфенок.

- Так он, значит, все-таки понимает по-нашему?

- Понимает. Только признаваться не хочет.

- Почему?

- Он же орк. Они всегда врут.

- Перестань! - разозлилась Марианна. - Опять начинаешь?

Костер задумчиво играл нагоревшеми угольками, маленькие язычки пламени иногда выскакивали между сияющими потрескавшимися головешками. Дети поели и сейчас молча смотрели в огонь, каждый вспоминал что-то свое. Марианна думала про все сразу - вспоминала дом, отца, бабушку. Вспомнив про нее, вспомнила про ночь, когда бабка пропала и чуть не заплакала, однако вовремя сдержалась. 'Нельзя мне, я уже большая, а каково им? - она посмотрела на спутников. - Совсем дети'. На самом деле, она была лишь на два-три года старше тех, кого назвала детьми.

'А ведь я так и не узнала, что произошло с Горзахом. Как он попал в лес и почему был ранен?'. Девочка повернулась к эльфу.

- Лео!

Взгляд мальчишки показал, что он тоже не здесь, вспоминает свое. Секунду он непонимающе смотрел на Марианну, потом глаза его ожили, и он ответил.

- Говори.

- Спроси Горзаха, пусть расскажет свою историю. Переведешь мне, хорошо?

- Да, ну его. Что он интересного может рассказать? Наврет опять...

- Что ты опять? Спроси.

- Ладно.

Лео повернулся к орку. Тот уже тоже очнулся и переводил, быстрые поблескивающие в огне костра, глаза с девочки на эльфенка и обратно. Леонойль заговорил, Марианна поморщилась - слишком уж язык орков походил на собачий лай. Орченок подбросил в огонь сухую ветку и ответил.

- Не хочет рассказывать, - перевел эльф. - Говорит плохая история, особенно на ночь.

Девочка оглянулась, хотя свет от прогорающего костра выхватывал только небольшой круг - дальше ночь все растворила в темноте - но, почему-то сегодня ей не было страшно. Ни она, ни даже эльф не чувствовали, что совсем рядом, в каких-то пятнадцати шагах от них, под кустом лежит большая кошка и слушает их разговоры. Лишь ученик шамана, иногда царапал кожу под висевшим на шее орочьим оберегом - тот покалывал, сигнализируя о присутствии магии. Однако, судя по реакции, магия была обычная, изначальная - присущая дикой природе, поэтому он не тревожился. Лес есть лес.

- Горзах, расскажи, пожалуйста, я хочу знать.

Тот вздохнул и заговорил, быстро и отрывисто гыркая. Каххум, каххум, через слово повторял он.

- Ну, что он говорит? И спроси, пусть, наконец, расскажет, что такое каххум?

Эльфенок начал переводить:

- Говорит, что не может отказать каххум, только поэтому расскажет.

Он опять замолк, прислушался, через пару минут повернулся к Марианне:

- Ничего себе, кто ты. Даже, не поверишь.

- Кто? Рассказывай! Не тяни.

- Ты Горосаар Каххум, - захихикал эльфенок. - Ихняя принцесса.

- Что за ерунда?

- Подожди, сейчас дослушаю, расскажу.

Обоз с трофеями из разрушенных селений, был еще небольшим - до больших сел, а тем более городов, было далеко - поэтому двигался довольно споро. Но все равно отставал от армии.

Во время прошлой войны, организованная дисциплинированная армия Короля Назвинда из Срединного Королевства, даже без поддержки Восточных Княжеств и эльфов, не успевших к началу главного сражения, наголову разбила несметную Черную Орду. Результатом этого стало падение Кассигула Победителя и возвышение Хорузара по прозвищу Разрушитель.

Этот молодой еще, по мнению многих шаманов, глава Чарингов - самого восточного рода степных орков, живущих на границе с лесом, сумел заручиться поддержкой трех самых влиятельных глав родов. Зантайского - самого богатого, владеющего самыми большими стадами; Саремарского - так же имеющего тучные стада и огромные пастбища, но уступающего все-такизантайцам; и Чингохорского имеющего больше всего всадников.

Хорузар в детстве попал в плен к людям, но через три года смог сбежать, убив двоих охранников-людей и угнав лошадь. Именно там он подсмотрел то, что ввел в своем родовом войске, и что сейчас вводил в остальных родах Черной Орды. Дисциплину. Воинские порядки с трудом приживались в Орде, но для всех несогласных он избрал один и тот же способ принуждения - смерть. За несколько лет он поменял старых предводителей, не признававших дисциплину, на молодых, преданных ему и таких же жестоких. Даже роды, поддержавшие его, не обошла чистка - теперь и в богатых сильных родах не находилось желающих сказать что-то против. Там же, в плену, он обрел неистовую ненависть к людям и еще большую к эльфам. Это он придумал новую тактику выжженной земли. Теперь орки не брали пленных - все население на завоеванных территориях подлежало уничтожению. 'Нам не нужны пленные, свои стада мы можем пасти сами, - говорил он, отметая любые возражения. - Нам нужна только земля!'

Еще одно его нововведение - посадить как можно больше воинов на лошадей - сделало войско гораздо мобильнее. Орки хоть и могут бежать целый день, но им никогда не угнаться за лошадью.

Но самое главное его новаторство - ограничение власти шаманов - так и не прошло. Без шаманов ни жить, ни умереть - это с младенчества впитывал каждый орк. Почувствовав, что тут ему не справиться, Хорузар не стал настаивать и оставил шаманов в покое. Однако, продолжал относиться к ним с пренебрежением и сейчас в походе, где его слово было решающим, он убрал шаманов из шатров командиров, отправив их в обоз.

Так и получилось, что главный шаман Чарингов, родного рода Правителя, Джаеш, ехал сейчас в обозе, а не как раньше, рядом с главным, сделанном из шкуры быка, черным знаменем рода. При этом сейчас он находился не в основном огромном обозе, а в небольшом, всего нескольких фургонов, отправившемся в лес, собрать награбленное в нескольких лесных деревнях.

Ехавший в одном фургоне с ним, ученик шамана Горзах не знал ничего этого, но последствий плена Хорузара ему хватало с лихвой - в обычной жизни Джаеш был вредным, придирчивым старикашкой. Зато, когда он входил в транс и начинал общаться с духами - тогда шаман становился великим и страшным. Тогда Горзах переполнялся почтением и гордостью, что он является учеником такого человека. Но такие моменты бывали нечасто, особенно в этом походе, когда Орда брала все крепости с ходу и не останавливаясь текла дальше. А так как звание ученика, значило тоже самое, что и слуга, Горзаху частенько доставались затрещины, а то и плеть.

Войско орков, быстро продвигалось по территории людей, за несколько дней они разграбили и сожгли все поселения на границе между степью и лесом, нигде не встретив серьезного сопротивления. В прошлых войнах люди могли избежать смерти уходя в лес, орки не любили его и никогда не заходили глубоко. Но не в этот раз. Хорузар не боялся леса и приказал решить вопрос с людьми раз и навсегда - догнать ушедших и уничтожить всех до одного. Чтобы даже памяти о них не осталось.

Двигавшийся медленно, обоз отстал от основных войск. Джаеш ругался, ему нужны были пленные для своих ритуалов, но до сих пор им попадались только мертвые люди.

Наступала ночь и командир обоза - сотник по новомодному - подскакал к фургону шамана, чтобы спросить разрешения на остановку. Он был старой закалки и Джаеш оставался для него непререкаемым авторитетом. Шаман подумал, покрутил куклу с множеством веревочных косичек, пошептал что-тои милостиво разрешил остановиться. Глядя на него, Горзах чуть не засмеялся. Весь день, трясясь на выбоинах лесной дороги, старик кряхтел и ругался, считая, что надо остановиться и отдохнуть.

Как только скрип колес прекратился, Джаеш погнал ученика разводить костер. Сам он, кряхтя, слез с повозки, покрутился, с ненавистью глядя на лес, и расстелил потертую шкуру. Уже одно то, что он сам сделал это, а не приказал Горзаху, говорило, что старик хочет есть и надо пошевеливаться, если слуга не хочет получить взбучку.

Мальчик торопился и, как всегда, в таких случаях - у него ничего не получалось. Искра никак не хотела зажигать трут. Джаеш не выдержал, отобрал принадлежности для добывания огня, для порядка, дал подзатыльник и приказал:

- Иди набери свежей воды. Ручей будет вон там, шагов через сто.

Шаман в таких случаях никогда не ошибался, и Горзах знал, что найдет воду именно там, где тот указал. Схватив кожаное ведро, он побежал в кусты. Этот приказ спас ему жизнь.

Когда он наклонился над едва слышно журчащим в лесной траве ручейком, сзади раздались крики. Горзах выронил ведро, он слишком хорошо знал, что это означает, когда так кричат. Насмотрелся и наслушался за поход. Такие крики - независимо от того, люди это или орки - означали, что пришла смерть.

Первым его движением было бежать туда - спасать учителя. Пусть старик был сварлив и вспыльчив, но кроме него у мальчика никого не было. И, кроме того, он по-настоящему учил Горзаха. Однако, пробежав несколько шагов он остановился, звуки битвы и предсмертные крики орков, разбудили страх. Кое-как пересилив себя, он осторожно, почти ползком, направился к обозу, надо хотя бы увидеть, что там происходит. Было удивительно, что чужих голосов - голосов нападающих, он не слышал, кричали и стонали одни орки. Как только он приблизился и перешагнул невидимую черту, мешочек на груди стал невыносимо колоть.

'Чужая магия!' - он испугался, судя по реакции амулета, у нападавших был очень сильный колдун. Даже когда Джаеш начинал разговаривать с духами, и Горзах сам видел, как неведомые силы поднимали над циновкой и кружили побелевшие истертые кости, даже тогда амулет так не реагировал. Он словно пытался вгрызться в грудь. 'Надо бежать', - билось в голове мальчика. Уроки учителя не прошли даром, и он знал, что чужой колдун сейчас обнаружит его амулет. Чтобы сорвать и выбросить мешочек ему и в голову не приходило.

Горзах оглянулся на лес. Вечерние тени уже начали сгущаться в кустах и под деревьями. Лес был враждебен, если бы это было в родной степи, он бы давно уже ускользнул по траве. Однако, битва постепенно стихала, а это значило, что колдун сейчас станет свободнее - не надо будет держать своих воинов и сражаться с шаманом. То, что старик еще жив, Горзах чувствовал отчетливо.

Вдруг, амулет уколол его особенно сильно, мальчику даже показалось, что у него пошла кровь. И в тот же момент он понял, что Джаеша больше нет. Орченок вскочил и, не разбирая дороги, бросился в лес. 'Нашли!' - понял он, почувствовав между лопатками мертвящий взгляд. Он не остановился. Зажав в руке мешочек со священным прахом, Горзах бежал, с трудом заставляя слушаться ватные ноги. Вдруг что-то ударило его в левую ногу, он упал и застонал, в бедре торчала стрела. В горячке орк отломил и отбросил древко, потом снова вскочил и, прихрамывая, заковылял дальше. Не сразу он понял, что чужой взгляд отпустил его. 'Значит, раненный я ему не нужен'.

Далеко уйти он не смог, нога начала отказывать. Через какое-то время он упал и уже не смог подняться, пришлось ползти. Он высмотрел в сгущающихся сумерках разросшийся куст и заполз туда.

В стороне, откуда он убежал, крики совсем смолкли, но, вдруг, начали полыхать яркие вспышки. Мальчик, вжался спиной в кривые стволы ольшаника, и вздрагивал при каждом сполохе. Уже начало светать, когда он уснул.

- Если бы не вы, я бы умер, - закончил он. - За три дня, у меня уже язык распух и во рту не шевелился...

Марианна не отводила глаз от орченка. Маленькая слеза скатилась у неё по щеке, она быстро, чтобы никто не заметил, смахнула её.

- Бедный Горзах, - прошептала девочка. - Ты не лучше нас. Тоже досталось.

Особенно её задело, то, что он, как и она сама, сирота. Правда, до этой войны у неё были отец и бабка.

Переводивший рассказ эльф, тоже замолк и отвернулся, пытаясь сделать вид, что история совсем не задела его.

- Он так ничего и не сказал про каххум, давай спрошу?

Лео слишком явно, хотел быстрей развеять впечатление от рассказа. Он так и не мог позволить себе уровнять, собственное горе и горести 'презренного' орка. Марианна тоже хотела забыть про рассказ, но по другим причинам - слишком уж он разбередил собственные воспоминания, поэтому сразу согласилась:

- Да. Давай спроси.

- Каххум Гоосаар..., - ломая язык заговорил эльфенок.

Рассказ опять оказался не короткий, Марианна успела отойти к наготовленной куче сухого валежника, набрать веток и подкинуть в костер. Огонь, получив новую порцию пищи, ожил и веселые огоньки поползли по веткам, пробуя их на вкус. Пламя билось вокруг чернеющих деревяшек и отодвигало ночь дальше, к лесу.

Там, за кругом света, вдруг раздались страшные звуки. Совсем недалеко в лесу, дрались звери. Рычание, визг, клекот наполнили лес. Дети вскочили и, со страхом вглядываясь в темноту, жались к костру.

- Что это? - голос у Марианны дрожал.

- Звери.

Пытаясь не показать, что ему тоже страшно, эльфенок схватил из костра горящую ветку и шагнул в темноту.

- Нет! - закричала девочка и схватила его. - Не ходи...

Орк с другой стороны костра превратился в зверька, он пригнулся, оскалился, страшно выставив верхние клыки, одна рука сжимала топорик, другой он схватил мешочек на груди. Из горла его вылетали, странные клекочущие звуки.

Схватка в темноте была недолгой, рычание, вдруг, перешло в вой, но его перекрыл страшный нечеловеческий голос. На непонятном языке на весь лес прозвучало слово, от которого даже пламя костра дернулось в сторону. Марианна почувствовала, как с плеч вниз побежали мурашки, руки безвольно повисли и она, мгновенно ослабев, присела. Даже ей, неискушенной деревенской девчонке было понятно, что это было колдовство.

Мальчишки пережили заклинание легче - у Горзаха только дернулась рука с амулетом, и тарабарщина стала громче. Лейоноль же словно повзрослел - лицо его затвердело, глаза засверкали, рука сжимала горящую ветку, словно меч. Марианна, вдруг, отчетливо поняла - перед ней стоит хоть и маленький, но настоящий первородный эльф.

После колдовского заклинания зверь заскулил, всхлипнул и все стихло.

Ребята понемногу отходили. Лео повернулся и бросил обгоревшую ветку в костер, потом повернулся к орку и поддразнил:

- Что, струсил?

Тот тоже ожил, распрямился и отпустил амулет. Однако, разукрашенный топорик из рук так и не выпустил. Присев, он положил его рядом с собой и только после этого, ответил. Короткая фраза из одних шипящих звуков, похоже была обидной, потому что эльфенок взвился и что-то залаял в ответ на языке орков. Лео даже подскочил к Горзаху, выкрикнув последние слова прямо ему в лицо. Тот, к удивлению Марианны, не стал отвечать, а только довольно засмеялся.

- Ребята, прекратите! - она потянула эльфа за рубашку. - Садись. Я прошу, не ругайтесь. Мне так страшно...

Она жалась к костру и постоянно крутила головой, вглядываясь в темноту за кругом света.

- Что это было?

- Не знаю, - пожал плечами эльфенок. - Какой-то лесной дух схватился со зверем. В лесу много чего скрывается. Даже мы эльфы, не все знаем.

Орк пробормотал что-то свое.

- Он тоже так думает, - перевел Лео.

- Как вы думаете, оно ушло?

Ни тот, ни другой не ответили. После произошедшего, в лесу наступила тишина, бывшие, до этого, фоном, лесные звуки, совершенно исчезли. Словно все обитатели разбежались или спрятались. Они еще посидели, думая каждый о своем, но усталость брала свое - сначала эльфенок, а потом и остальные, начали зевать. Первым не выдержал Горзах, пробормотав что-то, он отодвинулся от костра и свернувшись, словно зверек, улегся прямо на траву. Через минуту он уже спал. Не долго, думая, его примеру последовал Лео - он расстелил плащ и, растянувшись, сонным голосом посоветовал Марианне.

- Не трясись, уже. Прошло все, лес есть лес. Лучше ложись спать.

Девочка вдруг вспомнила, что она так и не узнала, кто такая Каххум, но маленький эльф уже спал и она не стала будить его. 'Завтра узнаю', - подумала она и незаметно, прямо сидя, провалилась в сон. Через полчаса проснулась - затекла рука - завернулась в плащ и снова заснула у тлеющего костра.

Рысь доползла до ручья, выбрала пологий спуск и сползла к воде. По-кошачьи, беззвучно, она начала лакать холодную воду. Напившись, она сделала то, что ни одна кошка в мире, не будет делать по собственному желанию - она поднялась и, шатаясь, вошла в заводь за большим камнем. Когда вода достала ей до лопаток, она присела и погрузилась под воду полностью. Даже кисточки исчезли. Вынырнув, кошка пару раз лихорадочно вздохнула и снова ушла под воду. После того как она три раза повторила процедуру, рысь вышла на берег, нашла уголок чистой травы, отряхнулась и начала валяться. Она терлась и кувыркалась, пока на морде и боках не исчезли темные пятна подсохшей крови.

Дети есть дети и несмотря на ночной испуг, утреннее солнце, вновь, оживило их. Словно и не было ночного кошмара с погибшим зверем и неизвестно чьим колдовством. После того как все умылись - Марианна строго следила за этим - они раздули костер, чтобы разогнать утренний холод и заварить морс. На завтрак Марианна приготовила бутерброды - нарезала, ни капли не почерствевшего, пышного хлеба и положила на каждый кусок по ломтю сыра, а сыр сверху полила золотистым прозрачным медом.

После того как бутерброды были съедены, а морс выпит, ночное происшествие стало казаться совсем не страшным.

- Я пойду посмотрю, что там было. Это недалеко, - заявил эльф.

- Может не надо, - Марианна не хотела вспоминать ночные страхи. Особенно тот жуткий голос. Однако, в эльфенке уже проснулся дух противоречия, он взял свой игрушечный лук и выбрал пару стрел.

- На всякий случай пояснил он.

Через пару минут раздался его крик:

- Эй! Идите сюда!

Горзах сразу вскочил и побежал на голос, девочка быстро допила морс, оставила кружку и побежала догонять.

'Лучше бы я не видела всего этого', - думала Марианна, глядя на забрызганные кровью, изломанные кусты. На земле все было перемешано, трава вытоптана и кусками вырвана.

Эльфенок и орк склонились над следами и, что-то удивленно обсуждали. Говорили по орчьи, так что девочка ничего не понимала.

- Что тут?

'Следопыты' не обратили внимания, и она потрясла Лео за плечо.

- Ну скажите мне, что тут было?

Тот поднялся и, сверкая глазами от возбуждения, начал рассказывать:

- Видишь, вот лежал зверь - это большая кошка, скорее всего рысь, вон когти какие. Она за нами наблюдала. Наверное, прикидывала, вкусные мы или нет.

- Ты, что говоришь? - испуганно спросила девочка.

Лео, довольный произведенным эффектом, засмеялся.

- Не бойся, я шучу. Не станет здоровый зверь нападать на человека, а тем более эльфа.

Он глянул на Горзаха и не удержался.

- Разве только на орка. Тоже похож на зверька...

Орченок в ответ сверкнул глазами и оскалил зубы.

- Вот, я же говорил, - засмеялся эльф.

- Перестань, всегда ты... Рассказывай, что еще видишь.

- А вот это видишь, - став серьезным Лео показал на след в стороне от истоптанного места. Продолговатая лапа с хорошо видными длинными - в человеческий палец - когтями.

- Медведь? - спросила девочка, вспомнив недавнюю встречу с этим зверем.

- Нет, - покачал головой эльф. - Я не знаю, что за зверь.

- Ты же все в лесу знаешь?

Их разговор прервал Горзах, он что-то нашел выше по ручью. В голосе орка было и удивление, и страх. Ребята подошли к нему. То, что увидела Марианна, сначала совсем её не испугало - на сыром, намытом ручьем песке отпечатался четкий след мужского сапога. То, что это был именно мужчина, определила даже она - след слишком большой для ребенка или женщины.

- Ну и что? Когда-то люди ходили, - высказала она, глядя на посерьезневшие лица спутников.

- Это ночной след, - раздраженно ответил эльф. - Неужели не видишь?

- Гракх, - выдавил Горзах, и снова обреченно повторил. - Гракх.

- Что он говорит? - девочка испугалась. Слишком зловеще прозвучало слово.

- Оборотень, -хмуро сказал Лео. - Пошли отсюда. Надо уходить.

Веселое ясное утро, сразу стало серым. В деревенских рассказах это был один из самых жутких персонажей.

Они, молча, словно боясь разбудить кого-то, быстро собрали вещи. Эльфенок, как всегда, принес воды и залил огонь, потом накинул мешок и показал рукой - пошли. Лишь прошагав пару часов, Марианна, наконец, успокоилась. Мальчишки - так ей казалось - давно забыли, про то, что они увидели. Оба снова стали такими как всегда: Леонойль пропадал на время, а когда появлялся, на ходу начинал задирать орка; Горзах неутомимо шагал впереди девочки, иногда останавливаясь и принюхиваясь, словно собака.

К обеду ручей выбрался из оврага и разлился между ровных травянистых берегов. Ель почти сдала позиции тополям, но и они тоже начинали редеть. Постепенно лес все больше становился похож на привычный глазу Марианны, - прямые стволы сосен и совсем редкие клочки малолиственных кустов. На обед остановились у излучины с хорошим пологим спуском к воде.

День, был на загляденье - один из тех дней, когда не поймешь то ли это лето, то ли осень. Солнце грело по-летнему, а кусты по берегу ручья щеголяли листьями с желтыми отметинами на поблекшей зелени.

Еда опять добавила хорошего настроения, и девочка решилась все-такирасспросить о том, что мальчишки выяснили утром.

- Лео, расскажи, что вы там увидели?

- Не боишься уже? - тот сразу понял, о чем она спрашивает.

- Рассказывай.

- Хорошо. Я тебе говорил, там кошка лежала - рысь взрослая. Я по следам посмотрел, похоже, она за нами шла.

- А как ты узнал, что это рысь?

Леонойль посмотрел на неё так, что она даже покраснела.

- Ну, что ты? У нас в деревни не было рыси, и бабка не учила меня как узнать зверя по вытоптанной земле.

- Ладно, - согласился он. - Знаю я вас, людей. Свой след от следа лошади не отличите.

Такое высокомерное высказывание из уст малыша, только на первый взгляд выглядело комичным. 'Ведь он прав, не только я, но и остальные в нашей деревне, не разобрались бы, что там произошло. Может только охотники или папка'. Вспомнив про отца, она прикусила губу, чтобы не дать воспоминаниям уйти слишком глубоко.

- Лео, не отвлекайся, рассказывай.

- А ты тогда не отвлекай, глупыми девчачьими вопросами.

Марианна хотела опять взорваться, но удержалась, лишь кивнула головой - не буду, продолжай.

- Так вот, - мальчик на секунду замялся. - Я не знаю, как там оказался оборотень. Следов я не нашел.

Девочка оценила признание - для эльфенка, насколько она его узнала за эти дни, сказать, что он что-тоне смог или не знает было уже подвигом.

- Его следы просто появились рядом с рысью.

- А может он на дереве сидел?

Наткнувшись на взгляд Лео, Марианна прикусила язык и замахала руками - все, все не буду.

- Я. Осмотрел. Деревья - раздельно произнес мальчишка. - Кошка и человек начали драться, тогда он и превратился в зверя. Следы ты видела.

- А кто колдовал?

- Он же, кто еще? Больше там ничьих следов не было. Не могла же рысь кидаться заклинаниями.

Во время всего рассказа Горзах кивал, подтверждая сказанное.

- Как вы думаете, он за нами приходил?

- Не знаю, - пожал плечами эльф. - Нет, наверное. Зачем мы колдуну?

- А зачем колдуну, вдруг среди ночи драться в лесу с рысью?

Лео махнул рукой, отказываясь продолжать этот разговор.

- Это все, что я разглядел. А гадать, кто и почему - я не буду.

- Ладно, ребята. Давайте не будем больше про это вспоминать. Конечно, это были какие-то лесные дела. Колдун от нас так просто бы не отвязался.

Марианна хотела успокоить всех, в первую очередь себя.

- Как вы думаете, далеко еще до реки?

- Нет. Помнишь, Лесовая говорила, что меньше двух дней - мы уже почти столько и идем. Да и лес светлеет, скоро совсем кончится.

Действительно, через несколько часов деревьев не стало. Тропинка исчезла еще раньше, она ушла вслед за ручьем. Часа через два ходьбы, он начал опять резать овраг и уходить все ниже. В этот раз вода проточила белую породу, и та образовала отвесный обрыв. Звериная, ставшая совсем узкой, тропка спустилась туда и шла между стеной и бурлящей водой. Дети прошли небольшой пояс кустов, жавшихся к лесу, и остановились. Перед ними открылось ровное поле с желтеющей, но еще стоявшей травой и редкими кустиками. Шагов через триста поле обрывалось.