Беглецы

- Найдем, раз друг.

Шагая по темным угрюмым коридорам тюрьмы, вслед за Громом и Алмаз, в одной из раскрытых дверей он увидел, что двое зверского вида мужиков, хотят вскрыть высокий массивный шкаф, обитый медными позеленевшими листами. Радан вспомнил, что тут его обыскивали и сюда же охранники сдали его саблю.

- Королева, можно, я загляну? Я недолго, тут должна быть моя сабля.

- Точно, - остановилась та. - Тут же и мое кое-что должно быть. Если хряк не продал уже.

Она зашла вслед за Соболем. Разбойники уже дергали дверцы, но они не поддавались.

- Ну-ка найдите что-нибудь чем выломать можно, - приказала девушка. - А то будете сейчас дергать, пока ручки не оторвете.

- Сейчас, предводительница!

Один мужик выскочил в коридор, второй начал вытряхивать содержимое из шкатулок резного красивого шкафа, стоявшего у стола. Алмаз, в это время сама попробовала дернуть дверцу большого шкафа. К удивлению, Радана, дверца поддалась - она, вдруг, с силой распахнулась и ударила 'королеву' по руке. В шкафу, самом углу вжался в стену человек, это он пнул дверь так, что она отлетела. Соболь только успел заметить затравленное испуганное лицо с оскаленным ртом, как тот закричал и бросился на стоявшую перед ним Алмаз. В руке блеснул нож.

Радан сам не понял, как он успел среагировать - схватив девушку за плечи, он откинул её в сторону. Теперь он сам оказался перед нападавшим - неимоверным движением Соболь смог уклониться от куска стали, летевшего ему в живот. В свою очередь он встретил охранника резким ударом в лицо. Тот, к тому же, сам летел на кулак, поэтому удар получился таким сильным, что у тюремщика клацнули зубы, он потерял ориентацию и зашатался. Не останавливаясь Радан сделал то, что ему показывал отец, когда учил его кулачному бою - схватил охранника за волосы и дернул вниз, одновременно ударил коленом в лицо, окончательно превращая его в кровавую маску.

К ним подскочил, наконец, очнувшийся разбойник, возившийся до этого со столом. Он со всей силы приложил кистенем согнувшегося охранника по голове. Тот рухнул, задергался, изо рта пошла кровь.

- Успел помереть, сволочь, - зло выругалась, поднявшаяся с пола, Алмаз. - Пусть радуется, а то я бы с живого шкуру сняла.

Потом повернулась к Соболю.

- Спасибо! Ты отдал долг с лихвой. Я чувствовала, что ты мне пригодишься.

И добавила другим голосом:

- Ты быстрый, мелькнул как молния...

Как она и предполагала, ничего из её вещей не сохранилось.

- Вот сволочь! - выругалась она. - Значит, туда ему и дорога.

Сабля оказалась на месте, мужик достал её из другой половины шкафа, полюбовался и протянул Алмаз. Та тоже мельком глянула на оружие и передала Соболю.

- Редкая штука. Потом расскажешь, где взял.

В это время, мужик достал с полки еще и пояс. Радан обрадовался и схватил вещь, но радость оказалась преждевременной - кошель был абсолютно пустой. Девушка засмеялась:

- Что, думал, дукаты будут ждать тебя?

С деньгами не повезло предсказуемо, зато на дворе его ждал приятный сюрприз - Сойка. Кобыла простояла весь день под навесом, вместе с лошадьми охраны. Сойка была хороша и понятно, что задержись здесь Соболь еще, она ушла бы также под седло какому-нибудь горожанину. Ей он обрадовался не меньше, чем сабле. Как-то так получилось, что их троих - самого Радан, саблю кочевников и Сойку, как ему казалось связала невидимая магическая нить. Он понимал, что это он сам себе придумал, но, все равно, то, что они опять все вместе наполнило душу уверенностью - значит, все снова будет хорошо.

В свете факелов, высокое крыльцо, ведущее в здание тюрьмы, было залито кровью, возле него и по всему двору, лежали трупы охранников. Бандитов было совсем немного, Соболь насчитал всего семь человек. Каким образом они проникли в запертый охраняемый двор, а потом и в здание тюрьмы, осталось для него загадкой. 'Наверняка, не обошлось без того подкупленного толстошеего надзирателя, который лежит сейчас в коридоре'.

Как только небольшой отряд выехал, ворота тюрьмы тут же прикрыли. С наружи теперь все казалось таким же, как обычно. Сначала они ехали медленно, стараясь поднимать как можно меньше шума. Через полчаса они заехали в район не было ни одного коптящего светильника. Выручала только луна, её располовиненный диск двигался следом за ними.

- Все. Теперь, надо лететь очень быстро, пока смена не поменялась.

Все, не жалея лошадей - в полутемных улицах легко можно было попасть в какую-нибудь яму - помчались вслед за Громом. Выехали совсем не к тем воротам, через которые Радан попал в Мастилан, здесь была просто большая, обитая железом дверь в стене. Их уже ждали. Из темноты выскочил человек, шепотом ругаясь, вытащил массивный запор и вполголоса попросил:

- Госпожа Алмаз, не тяните, скоро смена.

Никто и не собирался тянуть. Спешившись - иначе в двери не пройти - бандиты, держа лошадей под уздцы, один за другим прошли за стену. Радан шел между Алмаз и Громом, еще в тюрьме она приказала ему не отходить от неё.

Радан со страхом ждал, что со стражником, открывшим ворота, поступят также, как с продажным надзирателем, но, к его облегчению, на этот раз расправы не было. 'Наверное, тут у них уже давние связи, не первый раз пользуются. Похоже, про приближающуюся войну в Мастилане даже не вспоминают. Черная Орда так сможет ночью весь Мастилан вырезать'.

Как оказалось, за стеной город не кончался. Тут тоже жили - в свете луны, тут и там виднелись кособокие постройки. Со всех сторон начали лаять собаки, но бандиты теперь не обращали никакого внимания на поднятый шум.

- Может, заедем к Луке, отметим освобождение? - обернулся к 'королеве' Гром. Его предложение поддержали остальные. Но Алмаз быстро остудила их.

- Вы что-то совсем страх потеряли? Выпить им захотелось. Здесь, в таборе, стража и не появляется, но если они там, - она показала рукой за спину, - уже узнали, что произошло в тюрьме, то отправят не стражу, отправят солдат, а тем плевать на табор, разгромят все. Про то, что Лука платит стражникам, они даже не подозревают. Так что забудьте про выпивку, успеете еще, когда доберемся до леса, а то и хорошего человека подведем и сами можем обратно под замок загреметь.

Когда рассвело отряд уже двигался по лесным дорогам. Чем дальше они углублялись в чащу, тем дороги становились уже и заброшенней. При свете дня, Радан, наконец, разглядел всех спутников. И ему опять показалось, что Алмаз совсем не из этого окружения. Все, кроме Грома, были обычные бандиты - даже не зная, про их занятия, увидев на улице эту компанию, Соболь бы не смог назвать их по-другому - слишком явно на их лицах был написан их статус. Обросшие, щербатые лица; фигуры, обряженные в дорогие, но явно с чужого плеча вещи; плоские кровожадные шутки, встречаемые непременным громким хохотом - все было таким, как и должно было быть.

Радану были знакомы эти люди - его родственники и соседи, когда возвращались из набега, тоже выглядели не лучше. Он помнил, как мать морщилась и гнала в баню отца и старших братьев, даже не рассматривая вываленную посреди двора добычу.

Гром отличался от остальных выправкой - одежда его, была также дорогой, но сшитой на заказ, все сидело как положено и отличалось чистотой, оружие и упряжь у него так же блестели. Почему-то Соболь решил, что он бывший офицер. Но и совсем отличалась от всех рыжеволосая Алмаз - не только природной красотой, грацией и одеждой, достойной какой-нибудь герцогини, но, главное, она отличалась поведением. Радан исподволь наблюдал за 'королевой' и диву давался, откуда у предводительницы этой банды, такое поведение. Чем-тоона походила на Корада Славуда - даже сидя вечером у костра и поглощавший жареное мясо прямо с ножа, он выглядел так, словно сидит на приеме у Короля. Если бы не её речь, полная ругательств и сочных простонародных слов, Соболь бы подумал, что она из высокородных.

В полдень компания остановилась у лесного ручья, пересекавшего заброшенную дорогу. Разбойники достали из сум кучу разной еды и хотели развести костер, но Алмаз остановила их.

- Не надо, перекусим так. Водой запьете. Время поджимает. Хороший следопыт приведет погоню за нами без проблем. Так, что чем быстрей переберемся на свою сторону, тем лучше. Я в камеру больше не хочу.

Никто не возразил и обед уложился в десяток минут.

К вечеру компания подъехала к огромному оврагу, Радан даже не ожидал, что среди леса может быть такое. Обрыв уходил вниз на десяток человеческих ростов, ширина пропасти не меньше пяти - ощущение было такое, что земля просто раскололась. Внизу не было не реки, ни даже маленького ручейка, ничего, что могло бы промыть такой овраг. При этом он был ровным как клинок армейского меча. Сразу было ясно, это творение не природное - она никогда не творит так прямолинейно. Одна из тех непонятных вещей, дошедших до наших дней из темных времен. Он взглянул на спутников - что они будут делать? Даже человеку пройти это препятствие было проблематично, про лошадей и думать не стоило.

Алмаз, улыбаясь, спросила:

- Ну как? Впечатляет? Ни один ратник не переберется, а пехоту один лучник с того берега перебьет.

- Это точно, - согласился Соболь и показал на противоположную сторону. - Значит, вы там расположились?

Она кивнула.

- А как, сами-то перебираетесь?

- По воздуху, - вмешался в разговор Гром. Все дружно захохотали. Посыпались шутки.

- Ага, на крыльях...

- Не, с разбегу...

- Поехали дальше, - скомандовала предводительница. - Скоро все увидишь.

Едва заметная тропа вела вдоль провала, кони бандитов были привычны и шли спокойно, а Сойка испуганно косилась и хрипела. Соболь склонился к голове кобылы, гладил её по шее и ласково успокаивал. Через некоторое время и она стала привыкать.

Вдруг лошадь встала, привстал на стременах и Соболь - то, что они увидели, кого хочешь бы удивило. С той стороны каньона из леса выглядывала огромная, высотой почти до вершин деревьев, голова. Сначала Радан даже подумал, что она живая - настолько полны были жизни все её черты.

- Что это? - непроизвольно вырвалось у него.

- Это мы великану башку отрубили, - пошутил по-разбойничьи кто-то сзади.

- Прекратить! - строго скомандовала предводительница. - Об этих камнях лучше вообще не говорить.

Потом повернулась к Соболю.

- Это наш мост. Сейчас поедем на ту сторону.

Он в ответ согласно кивнул - понял, но на самом деле не понял ничего, он не видел никаких признаков моста. Чем ближе они подъезжали, тем величественнее казалось то, что он видел. Было полное ощущение, что это не отдельная голова, а великан, ушедший по шею в землю. Судя по каменному круглому шлему и, затейливо выточенной каменной кольчуге, прикрывавшей шею у основания головы, это была фигура воина. Прямой нос, плотно сжатые губы и немигающий взгляд каменных глаз, - все дышало властностью. Фигуру делали с какого-то великого воина тех времен, - подумал Соболь не в силах отвести взгляд от величественной статуи. По закатному солнцу он определил, что голова смотрит прямо на восток.

Наконец, они подъехали и встали напротив каменного лица. Неведомый скульптор был настолько искусен - видно было все морщинки у глаз и рта. Здесь, рядом со статуей, никто шутить уже не пытался, все притихли и чего-то ждали. Соболь чувствовал, что что-то происходит, такое же чувство он испытывал, когда знахарь их рода Ефариген вызывал духа для лечения раненного на охоте родича или, когда заклинал лошадь, которая не могла разродиться.

В кончиках пальцев и в кончике языка начинало покалывать и во рту появился кислый вкус. Он всегда так реагировал на настоящую магию. Он оглянулся - никто ничего не предпринимал, даже не шевелился, не говоря уже о колдовстве. Все происходило, само собой.

И, вдруг, произошло то, что по-настоящему напугало и Соболя, и его лошадь - голова вдруг ожила! Губы, до этого твердо сжатые, разошлись и рот стал раскрываться шире и шире. Казалось, памятник готовится проглотить их. Сойка заржала и попыталась встать на дыбы, Радан, с трудом, удержал её. Он кинул взгляд вокруг, все тоже были напуганы, хотя изо всех сил старались делать вид, что ничего не происходит. Однако, побелевшие лица и пальцы, вцепившиеся в поводья, говорили сами за себя.

Словно дразнясь, голова высунула каменный язык, он полз и полз над пропастью, и остановился, лишь чуть-чуть не дойдя до края провала, где теснились всадники.

- Все. Пошли, - хриплым, не своим голосом, негромко приказала Алмаз и первой направила лошадь к языку. Так вот какой мост она имела в виду - сообразил юноша. Лошадь предводительницы забросила передние копыта на висевший над пропастью язык и грациозно впрыгнула. Потом медленно пошла вперед, прямо в широко раскрытый рот. Соболь, со страхом ожидал, что язык сейчас или втянется, или обрушится, но ничего не произошло, это, действительно, был мост.

Перед тем, как исчезнуть в раскрытом рту, она обернулась и тихо предупредила, кивнув на Радана:

- Следующий он.

- Иди, - Гром с усмешкой посмотрел на него. - Или обделался уже?

'Они еще не знают, что я трус и я им этого не покажу'. Кобыла никак не хотела запрыгивать на магический мост.

- Веди в поводу, - посоветовал один из разбойников. - Большинство лошадей в первый раз так артачатся.

Соболь перехватил взгляд Грома, который тот кинул на подсказчика, в нем явно читалась угроза. 'Что это с ним? Не хочет, чтобы я перешел на ту сторону?' Это еще добавило желания показать, что он настоящий горец, а не бесполезная размазня. Он спрыгнул с лошади, перекинул поводья и ласково шепнул на ухо Сойке:

- Не подведи, милая, давай покажем им, кто мы такие.

Потом запрыгнул на каменный шершавый язык и потянул кобылу за собой. Та немного по сопротивлялась и, наконец, запрыгнула на мост. Тот даже не шелохнулся, каково бы не было его происхождение, но это был настоящий, полноценный камень. Стараясь не глядеть вниз, Соболь быстрым шагом направился в раззявленный тоннель и потащил кобылу за собой. Через несколько шагов они оказались в каменной огромной трубе, любой самый высокий наездник, проехал бы не сгибаясь. А еще через десяток шагов появился свет, и они вышли с другой стороны головы.

В лагерь прибыли, когда уже начало темнеть. То, что увидел Соболь, было прямым продолжением магического моста. Среди дикого леса, вдруг, открылся белокаменный городок. Скорее даже не городок, а одна большая усадьба со всеми своими постройками, жилыми и хозяйственными. Даже сейчас в сумерках, дома, проглядывавшие из зарослей, белели. 'Представляю, как они выглядят днем, при свете солнца. Наверное, просто сияют'. По всему было видно, что все это не современные постройки. Ажурные летящие формы, вырывались из, пытавшегося поглотить их леса.

Как только они приблизились к городку, из кустов вышли двое бородатых мужиков, они ничем не отличались от подъезжавших разбойников. Единственное отличие было в оружие - если у всадников были разнокалиберные мечи, то эти держали в руках луки.

- Прости, Алмаз, думали враг какой, - склонили они головы. - Но сама знаешь, береженного...

- Молодцы! - прервала она их. - Все правильно делаете. Хоть и спрятаны мы надежно, но все бывает. Осторожность никогда не помешает. Веда, конечно, всегда на страже, но и мы должны об этом не забывать.

- Спасибо, Алмаз! Сейчас праздник будет!

Разбойники, обрадованные похвалой атаманши, с радостными криками, побежали вперед.

- Алмаз вернулась! Выходите! Алмаз освободили!

В центре стоял большой круглый дом с высокими шпилями, больше похожий на маленький дворец. Перед ним лежала, расчищенная от кустов и травы площадь, мощенная цветной мозаичной плиткой. В центре площади красовался неработающий фонтан. Он был также тщательно вычищен и наполнен дождями до краев. Только стайка пожелтевших листьев гонялась вслед за вечерним ветерком по всей круглой чаше бассейна. Посреди чаши стояла фигура женщины с кувшином на плече. Наверное, когда-то из него лилась вода.

Соболь взглянул на неё и обомлел, ощущение было точно такое же, что и при взгляде на голову-мост, но гораздо сильнее. В неверном свете, горящих на крыльце факелов, фигура была живой. Радану даже показалось, что она взглянула на него и усмехнулась. 'Или магия, или я совсем устал', - подумал он. Но тут его отвлекли, и он вернулся на землю.

На площадь посыпались люди. 'Да у них тут настоящая деревня', - подумал Соболь. Среди разбойников всех мастей появились женщины, между взрослых шныряли дети. Детей, правда, было немного, но присутствие их придало лагерю разбойников совсем мирный вид. Весь народ собрался у фонтана. 'Ничего себе, приличная банда!' Мужчин было десятка четыре, но, кроме этого, Радан заметил, что среди толпы есть и женщины с оружием. Их было немного, человек шесть, и они держались особняком от остальных. Все они были в одинаковой форме - черный доспех из толстой кожи, прикрывавший грудь и спину, короткая кожаная юбка и кавалерийские сапоги. Руки и плечи прикрывала защита на ремнях, из той же толстой буйволовой кожи. Из оружия только лук и длинный кинжал на поясе.

Своим армейским единообразием они сразу выделялись из разномастной толпы разбойников.

Одна из таких направилась к Алмаз. Не обращая внимания на восторженные приветствия толпы, она подхватила за поводья лошадь предводительницы и строго предупредила:

- Сначала отчитайся перед Ведой.

- Алмаз сама знает, что делать, - ответил вместо той Гром. - А ты, Крис, знай свое место.

Молодая женщина с ненавистью взглянула на Грома, её рука метнулась за плечо и начала выдергивать стрелу из колчана за спиной, но Алмаз прикрикнула на неё:

- Крис, остановись!

Женщина склонила голову в знак послушания и отошла от лошади. Возвращаясь на свое место, она опять предупредила:

- Веда ждет.

- Амазонки совсем распоясались, - не выдержал Гром. - Зачем ты их здесь держишь?

- Гром! Я тебе тысячу раз говорила, не лезь в мои дела.

- Я не лезу... - пробурчал он вполголоса. - Просто у людей праздник, а эти...

Соболь заметил, что, когда девушка потянулась за стрелой, остальные её товарки сделали тоже самое. Он сам был неплохим лучником, его с детства учила этому мать и сразу понял, что эти девушки обращаются с луком, намного лучше, чем он. Он едва заметил, как у них мелькнули руки и на тетиве уже лежали стрелы. 'Значит, она хотела только напугать, - понял он. - Иначе, Гром и слова не успел бы сказать, а стрела уже торчала бы в горле. Интересная здесь компания. И кто эта Веда?'

Толпа расступилась, по живому коридору шла старуха. Откуда она появилась, Радан не заметил, отвлекся на амазонок. 'Похоже, это и есть Веда, перед которой Алмаз должна отчитываться', - подумал он, разглядывая живописную гостью. Она была очень старой - клюка в руке была совсем не декорацией, старуха опиралась на неё и медленными шажками приближалась к всадникам. Алмаз сразу спрыгнула с лошади и, бросив поводья стоявшим рядом людям, поспешно направилась навстречу. Вслед за атаманшей спешился весь отряд.

- Вернулась? Голова-то еще на плечах? Или отрубили в городе?

Голос был таким, каким и должен быть у такой старухи - дребезжащим и тихим.

- Здравствуй, Веда. Спасибо, что не бросила меня. Гром сказал, что это ты нашла, где меня держат.

Старуха не ответила, она остановилась и закрутила головой, словно принюхиваясь. Все замолчали и удивленно глядели на неё, по их поведению Радан понял, что происходит что-то необычное. Веда подняла голову и её глаза нашли глаза Радана - тот вздрогнул, черные и живые они совсем не напоминали глаза старухи. Она лишь мгновение смотрела так на него, потом опять её голова склонилась и взгляд уперся куда-то в землю.

- Алмаз, зайди ко мне, - проскрипела она. - И приведи с собой этого юношу. Я буду ждать в малом зале. А вы, люди, празднуйте - вернулась наша благодетельница.

Старуха повернулась и пошла к дому. 'Кто она такая? - совсем не старый, пронзительный взгляд Веды, озадачил его. - И, главное, зачем я ей, она, она что - знала про меня?'

После ухода старухи все снова занялись своими делами - бандиты отдали лошадей и их повели на конюшню, сами они смешались с толпой и уже через пару минут Радан остался один. У него тоже забрали Сойку, и он стоял не зная, что делать дальше. Но это продолжалось не долго - из толпы вынырнул парнишка, дернул его за рукав и спросил:

- Это ты Радан?

- Да.

- Пошли со мной. Тебя ждут.

Вслед за парнишкой он поднялся по широкой лестнице, как и все вокруг, выложенной из белого камня. Они прошли пару небольших залов и вошли в третий, спутник показал Радану на каменную скамью вдоль стены.

- Жди здесь.

Парнишка исчез. Соболь хотел есть, пить и спать, ночь и день, проведенные в седле, давали о себе знать. Он только присел и огляделся - напротив места, где он сидел, на возвышении у другой стены стоял высокий резной стул, из того же вездесущего камня. Несмотря на лепнину на потолке и множество барельефов по стенам изображавших зверей и птиц, зал выглядел пусто и безжизненно. У Радана было такое ощущение, что дом осиротел - люди не были здесь настоящими хозяевами. Не было сомнения, что и дом-дворец и голова-мост, и тот рукотворный овраг - все это творения одного времени, и одних и тех же рук.

Не прошло и пяти минут как с другой стороны зала, растворились широкие двойные двери и в помещение вошли двое - Алмаз и Веда. Старуха шла впереди, за ней стараясь приноровиться к её медленному шагу, брела атаманша. Веда прошла к каменному трону и за несколько приемов уселась в него, Алмаз встала рядом.

- Подойди ближе, мальчик.

Радан, не терпел, когда его так называли, но из уст этой древней старухи, это обращение прозвучало совсем не обидно. Он встал со скамьи еще когда пара только вошла в зал, и сразу направился к трону. Возле ступеней возвышения он остановился и стал молча ждать что дальше.

- Алмаз, возьми у него свиток и принеси мне.

- Какой свиток, Веда? - удивилась та.

- Пергамент. У него в рукаве.

Не ожидавший такого Соболь прижал руку к телу, прикрыв ладонью обшлаг, где находилось письмо. 'Откуда она знает про него?' Радан мог поклясться, что никто из бандитов даже не прикоснулся к тайному месту, а сам он и не думал рассказывать о пергаменте - это была не его тайна.

- Ты не бойся мальчик. Я не заберу его у тебя. Такие вещи не забирают. Я только взгляну.

Соболь набрался смелости и ответил:

- Простите, Веда, но я не могу это отдать. Это не мое, и я обещал, отдать его только в руки адресату.

- Ты что, Радан? - Алмаз смотрела на него рассерженными глазами. - Не зли меня, отдай что там у тебя есть. Ты же понимаешь мы все равно заберем.

- Тише, Алмаз, мальчик прав. Обещания надо выполнять. Покажи мне пергамент в своих руках, можешь даже не разворачивать.

Все еще сомневаясь, правильно ли он поступает, Соболь надорвал прихваченный обшлаг и достал сверток.

- Подойди ко мне.

Радан поднялся по ступенькам и протянул пергамент к глазам старухи, та подняла руку и расправила старческую ладонь над свитком. Несколько мгновений стояла тишина - старуха застыла, Алмаз и Соболь тоже. Они напряженно смотрели на заснувшую Веду. Вдруг, она очнулась.

- Алмаз, ты сделала правильный выбор, - опять тот же пытливый, совсем не старушечий взгляд остановился на лице Радана. Даже голос её, как показалось Соболю, окреп и помолодел. - Это хороший гость, очень хороший гость.

Она убрала руку.

- Спрячь пергамент, воин, и больше никому не показывай.

'Воин - вот как. А только что был мальчик'. Радан быстро убрал сверток на место. 'Надо зашить, а то вывалится'.

- Ты должен его передать, - Веда не спрашивала, она утверждала. - И чем быстрей, тем лучше. Ответь мне на один вопрос - как получилось, что такая важная вещь была доверена тебе одному?

Судя по вопросу, Веда оценивала пергамент еще выше, чем доверивший его ему, Корад Славуд. Соболь задумался, не зная, как правильней будет ответить - рассказать правду, промолчать или придумать какую-то историю. Врать, похоже, не имело смысла - Веда раскроет его через несколько фраз. Отмолчаться тоже не дадут, значит, оставалось только одно - сказать правду. Однако, хотя Славуд и не говорил ничего о том, как действовать, если кто-то узнает о пергаменте - скорей всего, он просто не думал о таком - Радан для себя решил, что упоминать его имя не будет. Рассказ получился коротким: не углубляясь в подробности, он рассказал лишь о том, что поступил на службу к почтенному человеку, тот вез сверток сам, но срочные дела потребовали его возвращения в Коровард, поэтому ему пришлось доверить пергамент ему.

- Я не знаю ничего о содержании этого документа, меня лишь предупредили, что он важен и я обязательно должен передать его хозяину лавки в Мастилане.

- Так это её и разгромили демоны? - догадалась Алмаз.

Веда вскинула голову.

- Что произошло? Какие демоны? Почему я до сих пор ничего не знаю?

- Прости, Веда, я бы все рассказала, но ты сама решила сначала встретиться с ним.

- Хорошо, ты права. Рассказывай сейчас.

- Его притащили в тюрьму за то, что он искал лавку, где торгуют огненными забавами. Это заведение ночью разгромили какие-то демоны. Убили хозяина, его помощницу и еще несколько солдат и стражей городской охраны. А он, как раз на следующее утро заявился и начал её разыскивать. Понятно, что его схватили. Теперь я понимаю, что именно туда он и должен был передать посылочку.

Алмаз повернулась к Соболю.

- Это так?

Он кивнул.

- Как в городе узнали, что это были демоны? - удивилась Веда. - Демоны не принадлежат этому миру и их тела после смерти должны были исчезнуть. Уж ты-то должна об этом знать.

- Прости, Веда, все называли их демонами, ну и я так рассказала. Конечно, это были какие-то твари из плоти и крови - их мертвые тела остались на рынке.

- Как они выглядят?

- Знаю только из разговоров. Черная кожа, клыки и носа нет. Говорят, все были в плащах с капюшонами, понятно, это только для того, чтобы свой вид не показывать.

Услышав описание, Радан сразу понял, что эти демоны, это те же самые гоблины-Харакшасы, с которыми он встретился ночью у озера. 'Значит, это действительно не случайно, как и говорил Славуд, и скорей всего, охотятся они за этим пергаментом. Плохо, но что поделаешь, обещал - надо выполнять'.

Веда опять задумалась. Потом подняла голову и спросила:

- Как тебя зовут, воин?

- Соболь.

- Это не имя.

- Это мое второе имя, - возразил Радан.

- Выходит ты с Северных Гор?

'Похоже, она все знает'.

- Да, я оттуда.

- Не похож ты на них. Я, правда, очень давно видела последнего горца, но они были высокие мощные и светлые. Грубые, но простодушные.

- У меня мать из кочевников.

- Тогда понятно. Непонятно, почему ты ушел из родного дома. Ведь, как мне помнится - род для горцев самое важное.

- Нету у него больше никого, - вмешалась Алмаз. - Он говорил, убили всех. И еще, Веда, он спас меня сегодня.

- Сколько живу, мир не меняется, - вздохнула Веда. - Кровь, кровь и кровь. Прости, Соболь, если напомнили, иди ешь, отдыхай, а мы тут подумаем, что делать дальше. Потом позову. И спасибо за Алмаз. Она мне очень дорога.

Как только Радан вышел, его подхватил паренек, что привел его сюда.

- Пойдем, покажу, где ты будешь жить.

Его поселили в небольшой глухой комнате в самом дворце. Соболь оставил вещи и отправился вслед за провожающим на ужин. То, что он увидел, опять напомнило ему родной дом - подобное происходило там после возвращения отца из набега.

Праздновали прямо на улице: длинный стол был заставлен блюдами, бутылками, кувшинами и прочей разнокалиберной посудой. Радан сразу заметил, что также, как и у них, выбор был не очень разнообразным, однако все выставленное было сытным и в количестве, достаточном для ужина полка королевской пехоты. Преобладало мясо во всех видах - вареное, жареное, копченое, вяленое. На нескольких больших блюдах лежали искромсанные остатки больших рыбин, а между этими основными блюдами стояли корзины с нарезанными караваями хлеба.

Пир начался сразу после того, как Соболя увели к Веде и поэтому, все уже были навеселе. Вина за столом не жалели, каждый сам наливал себе в кружку столько, сколько душа пожелает. Трезвыми были только некоторые: Гром, который хотя и пил, но в меру и совсем не пьянел; и те лучницы, с одной из которых затеял свару Гром, они тоже выделялись своим трезвым видом. Между ними сидевшими одной кучкой на краю стола и остальными гуляющими, была невидимая, но явная граница. Их серьезные непроницаемые лица сразу отбивали охоту общаться.

Радан нашел свободное место, присел и, подтянув к себе блюдо с вареным мясом, навалился на еду. Пить он не стал, вино всегда отбивало у него охоту думать, и частенько вызывало охоту подраться, поэтому он позволял себе пить только когда это было необходимо для дела и отказываться вышло бы дороже, чем перетерпеть хмель. Тут было влияние матери, она тоже не любила хмельные напитки. Однако, для остальной семьи - отца и братьев - это было не понятно и смешно. Они никогда не упускали случая погулять вволю, а подвыпив, подначивали трезвого Радана.

Сбив первую охотку, он отвалился от блюда с вареным мясом и стал выбирать чего еще можно попробовать за щедрым столом. В тоже время, он старался приглядеться и запомнить, что здесь происходит. Все: это нереальное место, от которого вовсю несет древностью и магией; разбойники, непонятно как оказавшиеся здесь и живущие с семьями в этом городе; Алмаз мало того, что атаманша этих бандитов, так и еще с явным высокородным происхождением; амазонки, которые хоть и не были настоящими амазонками - про тех рассказывала ему мать - но были очень на них похожи; и, наконец, Веда, на вид настоящая колдунья - да, похоже, так оно и есть - которая не прикасаясь, учуяла тайный сверток в рукаве Радана - все это надо было хорошенько запомнить, чтобы при встрече с Корадом, тщательно расспросить.

Жизнь Соболя, начавшаяся после того, как он покинул разорённый дом, с завидным постоянством становилась все 'веселей' и 'веселей'. Хотя сейчас, расслабившись после сытной еды, он посчитал некоторые моменты прошедших приключений забавными.

Предварительно убедившись, что питье не пахнет хмелем он налил себе в кружку какой-то напиток из ягод и попивая маленькими глотками, смотрел на разошедшееся гулянье. На пиру появились три музыканта, один с бубном, второй с лютней, а третий раздувая щеки, извлекал трели из глиняной трубки. В круг перед столами немедленно выскочила пара: молодой длинноволосый разбойник в мягких сапогах и, таких же лет, девушка, в цветастом разлетающемся платье. Они сразу взяли такой темп, что все гуляющие оторвались от стола и разговоров, и, кто криком, кто, хлопая в ладоши, начали поддерживать их. Мелодия получалась такая разбитная и веселая, что многие не выдержав, выбирались из-застола чтобы присоединиться к первой паре.

В это время кто-то ткнул Соболя в спину.

- Эй, малыш, - прошептал на ухо женский голос. - Надо поговорить.

От неожиданности он чертыхнулся и чуть не пролил питье. Радан обернулся - пока он смотрел на танцоров, сзади подобралась одна из 'амазонок' - та, что вступила в перепалку с Громом.

- Чего тебе? - недовольно спросил он. 'Что сегодня за день? Всем я нужен, не посидишь спокойно'.

- Как зовут тебя? - не обращая внимания на его недовольство, девушка присела рядом.

- Соболь, - ответил он. - А тебя?

- Меня, Крис.

- Чего тебе, Крис?

Она, не отвечая, взяла со стола яблоко, достала нож из ножен на поясе и, разрезав на две половины, протянула одну Радану. Тот взял, но есть не стал, положил на стол рядом.

- Ну, говори. Поговорить же хотела.

Она откусила яблоко, прожевала и лениво спросила:

- Соболь, что это у тебя за имя? Первый раз такое слышу.

- И как раз об этом ты и пришла поговорить? - усмехнулся он. - Не крути, давай прямо. А соболь - это такой зверек у меня на родине. Быстрый и ловкий.

- И с очень ценным мехом. Только для королей, - добавила она.

- Но раз ты все знаешь, может закончим?

- Подожди, не злись. Мы, похоже, на одной стороне.

- Про что ты?

- Тебя Веда сразу выделила, а это очень хороший знак. Будь ты на стороне врага, или как эти, - она брезгливо показала на гуляющих, - Стерегущая даже разговаривать с тобой бы не стала.

- Как ты сказала? Стерегущая? А кто это?

Крис вскинула голову и удивленно взглянула на него.

- Ты что, не знаешь кто Веда?

Однако, Соболь даже не понял, что она спросила. То, что он заметил, когда девушка встряхнула копной черных волос, настолько поразило его, что он только изумленно смотрел на неё, не в силах что-то сказать. Наконец он понял кто такие эти 'амазонки'. Мелькнувшее в разлетевшихся волосах треугольное ухо говорило само за себя. 'Полуэльфы!'. Он, конечно, слышал о таких - помесь человека и эльфа - и даже видел, хотя и давно. Теперь понятно почему луки в их руках как продолжение тела - эльфья кровь дает себя знать.

'Но, что они делают здесь?! Среди бандитов?'

- Ты рот закрой, летучая мышь залетит. Что ты такое увидел? Вид у тебя будто смерть за тобой приходила.

- Я это...., - смутился он. - Ничего, все нормально. Ты про стерегущую что-тоговорила.

- Странный ты. Точно ничего не случилось? И про Веду не слышал. Из каких диких краев тебя вытащили?

- Подожди про Веду, - не выдержал он. - Можно я другое спрошу?

- Ну давай.

- Ты не человек?

- Вон ты, о чем, - рассмеялась Крис. - Да, я полуэльфка. Никогда не видел? Ты точно дикий.

- А остальные из твоей компании, они тоже?

- Да. И Алмаз.

'Вот дела! Ну я и олух! Не сообразить про Алмаз, хотя с самого начала чувствовал, что она чем-то отличается! Стыдно на глаза Кораду попасть, разведчика он из меня готовит'. Теперь все встало на свои места. Кроме одного - что они здесь делают?

Крис словно услышала его мысли.

- Мы охрана Веды. А она, охрана этого места. Места силы.

Про места силы он тоже знал, они были природные и магические, рукотворные. Такое природное место было и у них в горах - называлось Иссиавиль - Око Богов - идеально круглое озеро с зеленоватой водой, круглогодично парившее среди заснеженных вершин. Грелось оно огнем поземного мира, туда ходил набираться сил их знахарь. Но были другие места - в основном наследие темных времен: где погиб знаменитый маг, или состоялось большое сражение, так что земля до сих пор была пропитана кровью, или на месте исчезнувшего великого города или тайного храма. Тот, кто умел управлять силой, получал в этих местах еще большую мощь, а простые люди давно потеряли способность чувствовать силу, так что проверить - есть ли здесь что-то или это байки, никто не мог.

Соболь помнил рассказы о том, что особо сильные места, еще с прошлой войны охраняют, чтобы к ним не мог добраться Враг. Но, в рассказах всегда шла речь о могучих воинах-волшебниках, но никак не про древних, еле двигающихся старух.

То, что Веда владеет магией, он понял сразу - вон как быстро пергамент вычислила - но то, что она способна защитить это место, Радану как-то не верилось. Глядя на его сомневающееся лицо, Крис еще раз подтвердила:

- Да, Веда стоит на страже этого места. Она Хранительница. И не один из Черных еще не смог пройти сюда. Мы меняемся, слишком мало мы живем, а она остается.

'А может, просто никто и не хотел сюда лезть', - подумал Соболь.

- А Алмаз, она с вами?

Крис нахмурилась:

- Она отдельно. Ладно, хватит про нас, давай про наше дело.

- Какое?

Однако, какое у них может быть общее дело, Соболь так и не услышал, опять появился паренек-посыльный и прервал их разговор.

- Пойдем, тебя ждут.

- Ладно, иди. Поговорим еще.

Войдя в тот же зал, Соболь понял, что Веда и Алмаз так и не уходили, старуха по-прежнему, сгорбившись, сидела на троне, а девушка на возвышении у её ног. Алмаз раскраснелась, глаза сверкнули, когда она взглянула на Радана. 'Спорили', - понял тот.

- Я хочу, чтобы ты все-таки назвал свое первое имя, - проскрипела старуха.

После того, что ему рассказала Крис, он не видел причин скрываться.

- Я Радан Соболь из клана Медведей с Северных Гор, - он произнес фразу полного представления, хотя и в сокращенном виде. Если бы говорить в полном, надо было перечислить еще много чего: степень родства с князем, место рождения, и свое место в роду семьи.

- Радан, я Веда, Хранительница Города Вогалов, а это Алмаз - последняя наследница двух великих родов разных рас - Королей Подлеморья и Клана Каэг.

Соболь чуть не присел на пол. Алмаз - предводительница бандитов, сидевшая в городской тюрьме и говорящая как проститутка из портового города, оказывается, действительно, принцесса, или даже, как она говорила - королева! А этот белокаменный спрятанный в дремучем лесу городок - Город Вогалов! Подобные новости надо было переварить.

То, что он слышал про все это: Королей Подлеморья, темных эльфов со скалы Каэг и тем более про Вогалов, больше напоминало сказку, чем достоверную историю. И, вдруг, вот оно - можно руками потрогать. Радан поднял глаза на Алмаз - да, теперь он четко видел, что в девушке сильна кровь эльфов - рыжая, белолицая, без всяких людских веснушек, но и, конечно, поведение - как ни старалась она соответствовать грозной предводительнице разбойников, врожденное благородство постоянно прорывалось сквозь эту шелуху.

Чтобы скрыть свое удивление, он склонился в глубоком поклоне, отдавая запоздалую дань уважения своим собеседницам.

- Садись, Радан и послушай, что я предлагаю тебе.

Подождав, когда тот присел у её ног, она продолжила:

- Сначала, я спрошу - тот, кто отдал тебе этот пергамент, он представитель Братства?

- Прости, Веда, я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Ты не видел у него такой знак - треугольник в круге?

- Видел, - Соболь сразу вспомнил про пуговицу на плаще у Славуда. Потом он видел такой же знак на флажке у разгромленной лавки.

- Так я и думала. Эх, люди, - вздохнула Хранительница, - не знаете вы настоящую цену вещам. Этот пергамент очень важен, похоже, твой наниматель тоже не понимает его истинного значения. Видимо, он, как и ты, только звено в цепочке, по которой должно пройти послание.

Ладно, хватит об этом. Куда ты должен отнести его теперь? Как я понимаю в Мастилане, его больше отдавать некому.

- Славуд говорил, что в любом городе есть такая лавка и там мне помогут.

- Понятно. Значит, или Коровард, или города ниже по течению Белой.

- Нет, в Короварде мы были, если бы там, он сам бы отдал.

- Хорошо. Пойдешь в ближайший ниже по течению, - она повернулась к Алмаз. - Что там у нас ближе всего?

- Серебримус. Хоть и небольшой, но богатый.

- Значит, поведешь его туда.

Соболь хотел было возмутиться, что его судьбу решают без него, но сообразил, что все складывается так, как надо для него - и пергамент передаст, и пройдет еще ближе к морю. А охрана, в свете последних дел, совсем не помешает. Кроме того, ему просто нравилась Алмаз, и путешествие в её компании, это лучшее, что он мог себе представить.

- Веда, может все-таки я останусь, а с ним пойдет Крис и её люди? - Девушка поднялась и встала перед Хранительницей.

- Не начинай, мы с тобой уже все обговорили. Твоим людям легче будет идти через людские поселения, сама знаешь, как теперь относятся ко всему, что связано с эльфами. Так, что забирай его, отдохните и утром выезжайте.

- Хорошо, - Алмаз тоже поклонилась. - Разреши тогда нам идти.

- Идите.

Они вышли из зала. Алмаз посмотрела на Соболя.

- Ты поел?

- Да.

- Тогда, отдыхай. Выезжаем с восходом. Коня и провизию тебе приготовят.

Радану хотелось спать и он, без лишних слов, направился к себе - дома в горах всегда говорили, что в набег или на охоту воин должен идти хорошо выспавшись.

Как только он растянулся на матрасе, набитом сухими лесными травами, глаза мгновенно закрылись, и Радан вдруг оказался на улице, у фонтана.

'Он оказывается работает', - Соболь смотрел на красивую играющую струю прозрачной воды, льющуюся из кувшина на плече девушки. То, что произошло дальше, тоже не удивило его - девушка подняла лицо и открыла глаза. 'Я же знал, что она живая, - обрадовался Радан. - Надо спросить, как её зовут'.

- Я Еллин, - прожурчала девушка, загадочно улыбаясь. Она опустила кувшин на постамент и пошла к Соболю едва касаясь воды босыми ногами. Легкие желтые листья, плавающие в бассейне, словно испуганные утята, разбегались от её ног.

Радана совсем не удивило, что каменная фигура, вдруг, ожила и сейчас идет по поверхности воды прямо к нему. Он засмотрелся на лицо девушки - никогда он не видел такого правильного лица, все черты его были безукоризненны, линии глаз, губ, носа были совершенны настолько, что было понятно, больше ни бог, ни природа не в силах сделать что-либо более прекрасное.

'Так вот вы какие - Вогалы, - восхитился он и подумал. - Люди лишь жалкое подобие этого народа'.

- Ты не прав, - опять ручейком зажурчала Еллин. - Вы тоже прекрасны, но вы другие. И кроме того я это сон.

- Ты сон?! - удивился Соболь и огляделся - все было реально. - Я...

- Не перебивай. Мне надо успеть сказать.

Она подошла к краю бассейна и грациозно наклонилась к Радану.

- Ты должен найти дитя...

Однако, договорить она не успела, со всех сторон раздались крики и перекрывая их, запел мощный чистый голос боевой трубы. Радан очнулся и вскочил с постели, Вогалка пропала, а труба и крики остались - сигнал тревоги заставлял сердце бешено биться. Он быстро оделся, натянул сапоги, схватил саблю и, забыв про странный сон, выскочил в коридор.

Во дворце было пустынно - кричали на улице. Сомневаться не приходилось - там бились. Давние страхи, что он снова струсит, проснулись в душе юноши, но он заглушил их и побежал к открытым дверям, за которыми тревожно метались огни. Однако, выйти на улицу он не успел, сзади раздался повелительный окрик:

- Стой, Соболь!

Он сразу узнал голос Алмаз. Она стояла в конце коридора.

- Иди сюда! Быстро! Надо уходить.

Радан бегом направился к ней.

- Алмаз, что случилось? На город напали?

- Следуй за мной! - не отвечая, приказала она. - Нам надо ехать.

Они проскочили несколько коридоров и вбежали в небольшой зал. Тут уже были люди, Соболь узнал их - почти все те, с кем он добирался сюда. Разбойники были растрепанные и злые, но все одеты и при оружии. Только Гром выглядел так, как будто готовился на парад: и оружие, и доспехи были начищены, одеты и затянуты, как для армейской проверки. 'А ведь, он тоже гулял, - вспомнил Радан. - И пил не меньше остальных'.

- Все готовы?

- Куда мы, Алмаз? Сбегаем что ли? Там битва, - высказался один из бандитов. Остальные одобрительным гулом поддержали его.

- Ну-ка заткнись! - прикрикнул на него Гром. - Алмаз знает, что делает.

Он грозно посмотрел вокруг.

- Или кто-тосомневается?

Все промолчали, отворачиваясь от его взгляда. Соболь очень хотел знать, что происходит, но тоже промолчал.

- Прекратите! - Алмаз тоже выглядела недовольной. - Вы знаете, что я никогда не сбегаю. И я знаю, что там битва. Но это приказ Веды, мы должны доставить вот его в Серебримус.

Она показала на Радана.

- Его?!

Разбойники удивленно разглядывали Соболя, словно впервые увидели его.

- А он кто такой? - высказал общий вопрос Гром. - Чего ради мы своих людей на какого-томальчишку меняем?

- Гром! Я кажется ясно высказалась, - в голосе Алмаз зазвучал металл. - Это приказала Хранительница. Все! Берите факела и готовьте лодки.

'Лодки? Значит, плыть, а как же Сойка?'.

Алмаз поняла его невысказанный вопрос.

- Не переживай, если все пройдет нормально и останешься в живых, вернешься сюда и заберешь свою кобылу.

- А город выстоит?

- Ты что?! Веда уже сотни лет хранит его, и не каким-то чернокожим тварям взять его!

- Что? Опять Харакшасы?

- Похоже, - кивнула она. - Не отставай!

Прямо в стене открылся круглый проход и все присутствующие, один за другим скрылись в нем.

Он торопился, идиоты гоблины, в прошлый раз, когда нужный ему артефакт охраняли всего двое, не сумели взять его, а сейчас придется биться уже с целой бандой людишек. Его злило все - то, что всегда используемые для таких дел Харакшасы, в этот раз постоянно промахиваются; то, что дело, которое он посчитал самым легким из всего плана затягивалось; но сегодня больше всего его злило то, что он чувствовал - место куда он открыл сейчас портал, совсем не простое и поэтому пришлось тратить гораздо больше энергии на стабилизацию моста, чем обычно. С самого начала, как он только выследил куда в этот раз ведут следы от свитка, он почувствовал в том месте чужую магию. Причем явно несовременную - рисунок нынешней магии отличался хотя и большей сложностью, но не имел такой силы.

Однако, это последнее могло обернуться неожиданной удачей - вдруг именно сегодня удастся обнаружить неизвестное ему место Силы. В, случае чего, это место может очень пригодиться. Но сейчас не время размышлять об этом.

Он силой прогнал отвлекающие мысли и сосредоточился на одном - держать пространственный тоннель, пока все гоблины не переместятся в нужное место. Сегодня этих вечно жаждущих крови созданий, должно было телепортироваться не меньше сотни. С той стороны, в горах портал держат колдуны-Харакшасы, силы их не сравнимы с силой мага, поэтому сейчас возле жертвенного костра режут головы рабам, забирая их энергию, не меньше десятка шаманов.

Однако, вопреки предчувствию, все пошло гладко - первые Харакшасы ступили на землю людей и сразу начали убивать. Сельфовур не любил пользоваться темной энергией появлявшейся в момент смерти живых существ, да и в среде магов работа с этой энергией считалась недостойной, но дело есть дело, тут не до чистоты рук. Поэтому он переборол внутреннюю брезгливость и захватив нити уплывающей жизни гибнущих на острове людей, тоже вплел их в основание поддержки моста.

Несмотря на грязные цвета этой энергии, силой она обладала большой и теперь можно было не сомневаться, что все убийцы Харакшасы достигнут острова.

Но не зря он злился, и не зря у него были плохие предчувствия - пространственный тоннель, вдруг дрогнул и рассыпался - кто-то мощным ударом отсек подпитку моста с его стороны и портал на острове закрылся. С другой стороны, в темном ущелье, колдун-Харакшас не понял этого и продолжал накачивать тоннель силой, его подручные продолжали хватать кричащих от страха людей из толпы и тащить к жертвенным камням, а воины, столпившиеся на каменной площадке, продолжали забегать в горевший синим холодным огнем портал.

Энергия, струившаяся по тоннелю потеряла выход и повернула в обратную сторону - в таких случаях было два возможных исхода: или энергия сама найдет выход - портал произвольно откроется в любом месте и тогда находившиеся в нем низвергнутся в неизвестное место, вполне возможно, что и не в этом мире; или тоннель, набрав критическую дозу энергии, просто взорвется. В этот раз произошло второе - внутри тоннеля произошел взрыв, часть гоблинов, заходивших в портал, в раскрошенном виде вернулась обратно, выброшенная стеной пламени. А основной отряд, выкинуло где-тов другом измерении, где их ждала участь гораздо более жуткая, чем то, что произошло с арьергардом.

Главный отряда воинов Ксемукл бежал впереди - все доспехи, лицо и руки его были забрызганы кровью. В левом плече торчал обломок стрелы, но он не обращал на это внимания - наоборот, боль от застрявшей стрелы злила его и ему хотелось убивать и убивать. Как только он и его соплеменники ступили на землю, их встретили люди - извечные враги гоблинов, и ярость захлестнула сердце Ксемукла - сегодня эти безобразные, светлокожие твари поплатятся за все. Сейчас он лично уже убил двоих людей-воинов и одну женщину без оружия. Бежавшие рядом не отставали от него, разбивая головы и ломая кости немногочисленным защитникам людского города. Хотя людей становилось все больше и продвижение замедлилось, но полностью остановить рычащих Харакшасов им не удалось. Гоблины вырвались на освещенную факелами площадь и из их глоток вырвался торжествующий крик - здесь на площади было множество людей и радостный кровавый пир должен был разгореться с новой силой.

Ксемукл прикинул количество людей, противостоящих их отряду, и решил, что защитники обречены, шаман не ошибся, отсчитывая количество воинов, их как раз столько сколько нужно чтобы уничтожить здешний гарнизон. Он яростно бросился вперед, вскочил на стол, заставленный посудой, и принялся сверху крушить все подряд своим боевым цепом. Однако, даже сквозь горячий туман битвы, он понял, что что-топроизошло - на площади так и продолжал биться только передовой отряд, основные силы до сих пор не подошли. Он был сообразительным гоблином - недаром он пробился в командиры - и перед тем, как принесшая ему смерть стрела вошла в левый глаз, понял - этот бой будет последним.

- Откуда они взялись? - зло спросила сама у себя Крис, выдергивая из уродливой головы гоблина свою стрелу. - И куда смотрела Хранительница?

Сельфовур напрягся, шрам, появившийся у него на правой щеке, после нападения кошки в лесу, на той стороне Белой, набух и покраснел. В нормальном состоянии эта отметина той схватки, как он считал, придавала ему мужественности (поэтому он и не стал убирать шрам), но сейчас рубец стал страшным и придал аристократическому лицу мага, зверское выражение. Он грязно выругался, словно конюх, распрягавший норовистую лошадь и, бросив поддерживать тоннель перехода, отбил первую прощупывающую атаку неведомого мага.

Он не первый раз участвовал в битвах, имел на своем счету несколько убитых магов разных степеней и даже одного темного мага вне степени, поэтому знал, что этим дело не кончится и надо сразу или приканчивать врага, или, если этот враг не по зубам исчезать. Однако, в этот раз он почему-тоне смог определиться с рангом противника и не знал, что предпринять. В любом случае медлить было нельзя - в магической битве, так же, как и в обычной, любое промедление и нерешительность играют на руку врагу.

Сельфовур заложил руки за голову и начал читать заклинание, собиравшее смерч в том месте, где должен сейчас находиться вражеский колдун. Стихия ветра была его коньком, он с самого ученичества любил и умел пользоваться этой силой, но он не собирался отдавать все силы зарождающемуся урагану. Убить этим можно было только не имеющих никакой магической силы существ и магов низших разрядов, высшие легко бы отвели от себя эпицентр стихии, а то и перехватили бы ураган, но заклинание было построено так, что смерч должен был возникнуть там, где находился противник, а знать фактическое местонахождение врага - это сразу давало массу преимуществ.

К удивлению адепта Братства Зеркала, смерч начал кружить именно там, где находился атефакт и, куда Сельфовур отправлял Харакшасов. Он опять выругался, ругательство вышло столь изощренным и грязным, что получило почти силу заклинания - трава и кусты вокруг мага отшатнулись от него. Значит, пергамент находится под защитой? Но он мог бы поклясться, что в тот момент, когда он вел сегодня артефакт на этот остров, никакой магии и в помине не было. Или перевозчик, настолько силен, что может прятать свою силу до полного ноля?

Додумать ему не удалось, Сельфовур вовремя почувствовал приближение вражеской атаки. Он скрестил руки над головой, сконцентрировался и резко бросив руки вниз ударил синим холодом навстречу белому пламени нападавшего. На миг все вокруг озарилось мертвенным синим светом, листья на ветках мгновенно остекленели от мороза и все смолкло, скованное небывалой зимой.

Но это продолжалось только миг, с небес ударил огненный дождь и листья, только что блестевшие льдом, обуглились на скручивающихся ветках. Лишь небольшое пространство вокруг Сельфовура, очертаниями напоминавшее его фигуру, выдержало огненный удар. Битва началась.

Они бежали по нескончаемым тоннелям, то ровным и прямым как стрела, то причудливо искривленным, но всегда красивым и украшенным множеством вырезанных каменных изображений. Это сколько же надо трудиться, чтобы сделать такие ходы? - удивлялся на бегу Соболь. Все молчали. После нагоняя, полученного от Алмаз, когда она по-настоящему разозлилась из-за вопросов о роли Радана в этом мире, разбойники не открывали рта. Атаманша пообещала лично проткнуть язык кинжалом каждому, кто будет задавать глупые вопросы и, похоже, дела у неё не расходились со словами, потому что ни один из бандитов так и не раскрыл рта.

Соболь тоже молчал, он пытался привести в порядок мысли обо всем что произошло с ним за последние дни. Если с попаданием в тюрьму и счастливым освобождением все было более-менее понятно - счастливое совпадение, но в жизни такое бывает - то вот дальше, начиная с высунувшего язык великана, началось такое... И все быстрее и быстрее. Вот тебе и передашь пергамент и все... Он вспомнил Корада, неужели тот не знал, что эта штука за обшлагом, может вызвать такие последствия. 'Похоже, нет. Если бы знал, не отправил бы меня одного'.

Они уже бежали около часа, факела, зажженные на входе, начали прогорать и пару штук пришлось выкинуть. Соболь не представлял, как они будут двигаться дальше, когда погаснут все факелы, темень вокруг стояла кромешная. Но он зря переживал, как раз тогда, когда бородатый разбойник, ругаясь, выбросил предпоследний чадящий факел, Радан заметил, что темнота стала не такой густой. 'Похоже, скоро выход', - обрадовался он. Бег в никуда, в спертом застоявшемся воздухе подземелья, в темноте, при тревожном свете факелов, оптимизма не вызывал.

- Река! - высказался кто-то сзади. И, действительно, воздух начал двигаться - в лицо потянул слабый ветерок, принесший запах свежести и воды. 'Значит, я прав, скоро выйдем'. Серость на глазах вытесняла черноту, сначала Соболь начал различать фигуры, бегущие спереди и сзади, а чуть позже проявились причудливые резные фигуры на стенах рукотворного тоннеля. Через несколько минут они остановились у решетки, перегораживающей тоннель по всему объему. Там за ней угадывалось присутствие реки - слышался глухой шелест волн и иногда всплески.

Чугунные почерневшие прутья в руку толщиной, вырастали прямо из стен. 'Такую даже и не перепилишь', - подумал Соболь, оглядываясь в поисках, какого-либо замка.

Алмаз наклонилась к решетке и, что-то неслышно шепча, быстро перебирала пальцами по черным прутьям. 'Наверняка, заперты магией', - решил Радан, наблюдая за её действиями. За последние сутки он увидел больше магии, чем за несколько лет жизни у себя в горах. Но, он ошибся, Алмаз нашла что-то, надавила, раздался громкий щелчок, и решётка поползла вверх. 'Рукотворное устройство, - удивился Соболь. - Это сколько же ему лет? Наверняка, не одна сотня. И до сих пор работает. Гномья поделка или, все-таки, заколдовано, иначе бы давно заржавело тут, у реки'.

Как только проход освободился, девушка махнула рукой, показывая, чтобы все шли вперед. Когда, немногочисленный отряд оказался по ту сторону, она опять запустила механизм и решетка перекрыла тоннель.

Они прошли еще немного и в тоннеле стало совсем светло, как раз в это время погас последний факел.

- Надо отправить в тоннель людей, зарядить светильники, - ни к кому не обращаясь сказала Алмаз: - Не забудьте, кто первый вернется, напомнить об этом.

Вслед за остальными, Соболь вышел на каменную площадку, несколько широких ступеней спускались вниз, уходя прямо в реку. Река несла темную воду, легкий туман, дымком срывался с длинных быстрых волн. До восхода оставалось еще не меньше часа, но рассвет брал свое и было видно даже противоположный лесистый берег.

Вдруг, сзади загрохотало, все обернулись - над лесом собралось зловещее черное облако, из него, не останавливаясь, сыпались молнии. Сразу было понятно, что это не природа - облако стояло, не двигаясь и не меняя форму, а молнии били постоянно в одно и тоже место.

- Веда, - растерянно прошептала Алмаз. Несколько секунд она глядела на происходящее, лицо её на глазах менялось. Когда она повернулась, Соболь сразу понял, что девушка, на что-то решилась - прищуренные глаза и твердая линия сжатых губ.

- Гром, ты знаешь где лодки. Возьмешь одну. Ты должен доставить Соболя в Серебримус. Если он попросит, поможешь и там. Возьми с собой двух человек. Остальные со мной, возвращаемся!

- Алмаз, ты что?! Веда приказала тебе идти. Ей не понравится твое своеволие. Ты лучше меня знаешь её и знаешь про её гнев.

- А это ты видишь?! - Алмаз показала на небо. - Если бы я знала, что там будет такое, ни за что бы не ушла.

- Ты не сможешь помочь Веде в этой битве, - упорствовал Гром.

- Все! - прекратила спор Алмаз. - Бери Найта и Трясучку, они парни опытные, и двигайте. Остальные за мной.

Она посмотрела на Радана.

- Если бы я знала, что ты принесешь все это, ни за что бы не стала освобождать тебя. Хотя Веда считает, что ты главная моя удача в этом приключении. В любом случае, успеха тебе Соболь в твоих делах! Может еще встретимся, расскажешь.

Девушка махнула рукой отделившимся бандитам и направилась к входу в пещеру.

- Алмаз, а как же я, - в голосе Грома звучала скрытая боль. - Ты же знаешь, я всегда должен быть с тобой.

- Гром! Опять ты за свое! Прекращай, проводишь парня, вернешься и опять будешь с нами.

С самого начала Соболь подозревал, что Гром не равнодушен к своей командирше и сейчас это стало очевидно. 'То-то он на меня злился, когда видел, что принцесса мне внимание оказывает'.

Когда Алмаз и её люди скрылись в пещере, Гром, словно подтверждая это, зло посмотрел на Радана и в сердцах высказался:

- И откуда ты взялся?

Потом повернулся к разбойникам.

- Вы все знаете. Готовьте лодку, поплывем.

Что-тов его тоне очень не понравилось Соболю.

Лодок было несколько - после города Вогалов и многокилометрового рукотворного тоннеля, Соболь ожидал увидеть какие-нибудь чудо-суда - но, нет, самые обычные рыбацкие лодки, каких полно в любой деревне у реки.

- Залазь, - скомандовал Гром. Сам он уже сидел на передней банке, с малым рулевым веслом в руках. Радан закинул походный мешок, собранный еще вчера, запрыгнул в лодку и едва удержался на ногах. Трясучка и Найт как раз в это время справились наконец с замком на цепи и толкнули суденышко. Сами они повисли на борту и как только лодку понесло течением перевалились внутрь.

Разбойники прошли на весла, подтабанив, выправили судно и несколькими гребками, вывели её на ближайшую струю, погнавшую лодку от берега.

- Все, сушите весла, теперь само понесет. Если надо, я подправлю.

Гром старательно делал вид, что все нормально. Но это ему не удалось - туча, как приклеенная висевшая над островом, вдруг, со страшным грохотом взорвалась. Во все стороны, красиво, словно праздничный фейерверк плавно посыпались дымно-огненные стрелы. Их след изгибался, а огненные головы падали в лес.

- Алмаз, - невольно вырвалось у Грома. Однако, он пересилил себя и отвернулся от красочного зрелища. - Ложись спи, тебе на лодке делать нечего. Когда надо подымем. А ты, Трясучка, подойди на пару слов.

Чтобы не спорить, Соболь молча, бросил себе под голову походный мешок и вытянулся на широкой доске, проходящей по дну лодки, от носа до кормы. Перед тем как закрыть глаза, он увидел, что облака над островом больше нет. В тот же момент первые лучи солнца скользнули по противоположному высокому берегу. 'День будет хорошим, - мелькнуло у него в голове, но другая, тревожная мысль вытеснила размышление о погоде. - Что же там происходит? И неужели это все действительно, из-за этого пергамента?' Хотя, все говорило об этом, ему все-таки не верилось - 'ведь до встречи со мной, Корад держал свиток при себе, и никто на него не нападал. Или может он получил эту штуку только совсем недавно, втайне от меня?' Он уже засыпал, когда через него перешагнул возвращавшийся на гребную скамью Трясучка. 'О чем они так долго шептались?' - подумал Радан и задремал.

Проснулся он от того, что кто-то дернул его за ногу. Он открыл глаза - покачиваясь вслед играющей на течении лодке, перед ним стоял Гром.

- Вставай! Приехали.

Соболь вскочил и огляделся - лодка все также плыла по реке, правда, сейчас она шла к противоположному берегу, до него оставалось не больше двадцати метров. Сидевшие на веслах разбойники слаженными гребками гнали её к лесистому мыску, вдающемуся в реку. Там образовалась небольшая заводь и пристать не составило бы труда.

- Что это? - Радан помнил, что Серебримус находится на реке. - Зачем на берег?

- Я же сказал, ты приехал.

Гром держал в руках саблю Радана, на лице было неприятное, хищное выражение. Такое же лицо у него было, когда он воткнул нож в живот толстому тюремщику.

- Что ты задумал? - Соболь прикинул успеет ли он выпрыгнуть за борт, прежде чем Гром дотянется до него.

- Ничего, сынок, - усмехнулся разбойник. - Просто нам пора расстаться. Ты приносишь слишком много проблем. По-хорошему, надо было тебя чикнуть по горлу, пока ты спал и выбросить в реку. Но вдруг Алмаз и Веда прознают про это - и тогда у меня будут неприятности. Они, непонятно почему, считают тебя важной персоной, но я-то вижу, что ты просто запудрил им мозги. Женщины глупы, даже ведьмы и красавицы.

И неожиданно, совсем не в тему, спросил:

- Нравится тебе Алмаз? Глаз на неё положил?

Опешивший Соболь даже не сразу сообразил, что ответить.

- Гром, опомнись! - попробовал он все-таки воззвать к здравому смыслу. - Мне просто срочно надо в Серебримус. И ни на кого, я не положил взгляд. Ты взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок.

Последняя фраза оказалась лишней.

- Я ребенок?! - взревел Гром. Он выдернул саблю из ножен и шагнул к Радану. - Ты червяк! я знаю таких как ты - это ты прикидываешься невинным ребенком, а сам как змея кусаешь пригревших тебя. Ты разрушаешь все вокруг!

В ярости он замахнулся саблей и сделал еще шаг.

- Гром, остановись! - закричали оба разбойника, бросив весла. - Веда может прогневаться.

Однако, Соболь больше не стал надеяться на рассудок бандита и, оттолкнувшись, прыгнул за борт, в сторону берега. Он проплыл под водой несколько метров и только потом вынырнул. К его удивлению, здесь оказалось мелко, ноги уперлись в дно, он поднялся - вода доходила ему до подмышек. Лодку уносило от него.

- Ну, вот, - захохотал Гром. - все и решилось! Вы видели? - он повернулся к Трясучке и Найту. - Он сам выпрыгнул, мы его и пальцем не тронули.

Те молчали. Гром спрятал саблю в ножны и бросил в Радана, она не долетела и ушла под воду в метре от него. Соболь сразу нырнул и через секунду нащупал на песке оружие. Когда он вынырнул, лодка была все еще не далеко. Разбойники опять схватились за весла и удерживали лодку, не давая ей сплавляться.

- Счастливого пути! - издевательски крикнул Гром и бросил в юношу его мешок. - Надеюсь ты скоро сдохнешь где-нибудь.

Он отвернулся и скомандовал своим людям:

- Вперед, ребята! К тому берегу!

Мешок упал совсем рядом и покачивался на воде, Соболь потянулся и ухватил его. Еще минуту постоял, смотря как лодка наискось режет фарватер, уходя все дальше и дальше, потом повернулся и побрел к берегу, осторожно нащупывая дно. Жизнь продолжалась, и надо было придумывать, каким образом добираться до Серебримуса.

***

История третья

Встреча

Енек первой вошла в трактир. Обычно люди не сразу разбирались, что перед ними девочка-гном. Крестьянский поношенный плащ скрывал нескладную фигурку и её принимали за обычную маленькую беженку, потерявшую своих родителей. Таких сейчас, бежавших с той стороны Белой было много. Следом шла Марианна, она должна была изображать старшую сестру и вести переговоры. Мальчишки оставались на улице - увидев и того, и другого, люди приходили в неистовство - в этот раз не только орки, эльфы тоже выступили против человеческой расы.

Девочки уже не первый раз заходили в прибрежные трактиры и знали, чем рискуют. Но голод не тетка и хотя лес, река и маленький эльф не давали пропасть без пищи, однако, хлеба они дать не могли. Марианна сразу осмотрелась - ничего слишком опасного. Зал был полупустым, это было плохо, но не смертельно. Когда много народу, просить милостыню легче - всегда найдется жалостливый человек. Лучше всего, когда много женщин, они всегда больше жалеют сирот, чем огрубевшие мужчины.

За большим столом, несмотря на раннее время гуляла компания. Непонятно откуда они взялись тут, в этой забытой всеми деревеньке из нескольких изб, где останавливались только баржи, проходившие по реке, да раз в неделю подходило суденышко торговой компании, чтобы забрать засоленную и завяленную рыбу у местных рыбаков и снабдить товаром их, да вышедших специально для этого из лесу, лесорубов и смолокуров.

Эти же больше походили на городское отребье - кичливо одетые в тряпки с чужого плеча, разновозрастные гуляки встречали оскорбительными шутками каждое новое блюдо, словно до этого питались только при дворе, но ели все и съедали без остатка: и уху из разнорыбицы, и жаренного карася в сметане, и жаренное мясо молодого кабана. Но больше всего они ругали и его же уничтожали не меряно - это самодельный, настоянный на орешках самогон.

Компания была уже изрядно навеселе, и разглядев их, Марианна испытала безотчетный страх. Мужчин за столом было шестеро и еще две женщины, непонятного возраста, одетых на мужской манер - в брюках и сапогах. И так же, как у мужиков, на поясе у них висели ножи. Марианна не знала кто это, но опасения её были абсолютно правильны - банда Рыжего Пуска была похожа на стаю падальщиков, они нападали только на слабых. В основном они занимались кражами, не гнушаясь ничем, вплоть до того, чтобы снять с веревки вывешенное для просушки белье.

Их давно выдавили из города более сильные банды и 'организация', и Рыжий Пуск нашел свою нишу - маленькие деревеньки в лесу и на берегу, небольшие суденышки, приставшие на ночь к берегу или одинокие путники. То есть все те, кто не мог дать достойный отпор.

Хозяин этой забегаловки хорошо знал и главаря, и остальных подонков - он не раз скупал у них краденное, поэтому не обращал внимания на громогласные претензии по поводу качества еды, и приказал слугам сегодня обслужить банду так, как они захотят. Зная, что кредитоспособность этих гуляк может быть дутой, он заранее удостоверился в том, что бандиты смогут заплатить. После того, как Пуск показал пригоршню монет разного достоинства, хозяин - одноглазый черноволосый мордоворот с обожжённым лицом, по прозвищу Головешка, успокоился и ушел на кухню.

Он, поставленный сюда 'организацией' речных контрабандистов, с презрением относился к этой шайке. По той же причине - присутствие за спиной мощной банды, какой, по существу, и являлась 'организация', он не боялся ни беглого убийцу Рыжего Пуска, ни его отребье.

Девочки инстинктивно обошли разгулявшуюся банду и прошли дальше, вглубь полутемного зала. Там сидели всего лишь три человека, два рыбака коротали день до вечерней проверки сетей, да еще один посетитель - он сидел в самом дальнем углу, в сумраке и рассмотреть его было невозможно. Марианна поняла, что сегодня им не повезет и придется, как и вчера, обойтись одной рыбой, хорошо еще, что в прошлой большой деревне они разжились солью, та, что она нашла на пепелище, уже давно кончилась.

Но маленькая Енек, шагавшая впереди, все-таки подошла к перебрасывавшимся редкими фразами рыбакам, и, выпростав из-под большого ей плаща ручку, протянула ладошку к столу. Рыбаки - пожилые, загорелые до черноты мужики - поставили кружки и замолчали, разглядывая девочку. Один потянулся в карман, однако, ничего не успел достать - в одно мгновенье все изменилось.

От стола гулявших бандитов поднялся один и шатаясь направился к девочкам. Невысокий, худой, прыщавый, с бегающими маленькими глазками, он оправдывал свое прозвище - Крыса. Бандит не обратил внимания на Енек, а сразу подошел и обнял за плечи Марианну. Глазки масляно заблестели, рот расплылся в слащавой улыбке.

- Ах какая красивая маленькая девочка, - залепетал он. - Кушать хочешь? Пойдем к нам, я накормлю тебя. И даже выпьешь.

От всего его вида и поведения, на девочку повеяло чем-то страшным, она вывернулась из рук Крысы и умоляюще посмотрела на рыбаков. Однако, те, бросив взгляды на пьяных бандитов, сделали вид, что ничего не замечают. Тот, что полез в карман, вытащил пустую руку и пробормотал:

- Иди отсюда девочка. Нет у нас ничего.

Прыщавый бандит разозлился - он уже не улыбаясь, крепко схватил Марианну и прошипел:

- Пошли. Или ножа хочешь?

Ноги у девочки обмякли, она хотела закричать, но страх сковал ей губы. Еле переставляя ватные ноги, она пошла туда куда её тащил прыщавый. Остальные бандиты, заметив кого привел Крыса понимающе захохотали.

- Эй, Крысеныш, ты опять за свое? У тебя по всей реке, уже куча малолетних жен, смотри, поймают отцы, заставят жениться на всех сразу! - Рыжий Пуск пьяно засмеялся собственной шутке, находя её необыкновенно смешной. Вдруг, ему в голову пришла новая мысль.

- А давай устроим свадьбу! Вот будет потеха!

Он опять оглушительно захохотал. Остальные дружно поддержали новую забаву. Лишь одна из женщин, видимо, вспомнив что-тосвое, прошептала грязное ругательство, с ненавистью глядя на Крысу.

Услышав новый взрыв веселья, из кухни выглянул Головешка, мрачно покачал головой, презрительно сплюнул, но ничего не сказал и скрылся обратно.

Енек подбежала к Марианне, схватила её за подол и, жалобно подвывая, потянула её к себе. Разгоряченный от всеобщего внимания Крыса, оттолкнул её ногой, пошутив под общий хохот.

- Иди отсюда, ты еще маленькая, пару лет подрастешь и тоже будешь невестой хоть куда.

Марианна беззвучно заплакала, помощи ждать неоткуда - ребята на улице, ни о чем не догадываются, да и чем они помогут против толпы взрослых мужчин. Девочка искала глазами на столе нож. Как всегда, припертая к стенке, она сжалась как стальная пружинка и собралась - слезы сами по себе, она сама по себе.

В это время, перекрывая пьяное веселье, из дальнего угла раздался молодой, ломкий, но твердый голос:

- Отпустите девочку!

Бандиты сначала не поняли, и продолжали веселиться.

- Отпустите девочку, сволочи!

Из-за дальнего стола поднялся человек и шагнул в круг света от коптящего факела. Лишь теперь компания смолкла и все повернулись к говорившему.

- Тебе что - жить надоело, мальчик? - Наконец, выговорил Пуск, разглядев, кто перед ним. Он повернулся к своему столу.

- Крыса, он хочет сорвать твою свадьбу. Иди, проучи пацана.

- Сейчас, - тот побледнел и хищно оскалился. Непонятным образом в его руке оказался кривой кинжал с узким лезвием, до этого висевший на поясе. Несмотря на то, что он уже изрядно выпил, движения у него были ловкими и бесшумными - настоящая крыса. Он хотел сразу броситься на юношу, но тот выхватил саблю и встал в боевую стойку.

- Ох ты! - выдохнул Пуск. - А пчелка-тос жалом.

Крыса сразу сменил тактику, крадущимся шагом, по большой дуге, он начал приближаться к парню, постоянно что-то бормоча. Не дойдя пару шагов до, спокойно следившего за ним противника, бандит вдруг кинул ему в лицо зажатую в левой руке тряпку, и тут же бросился на вперед.

Мелькнула сабля, раздался противный булькающий звук и Крыса, хрипя и зажимая горло ладонями завалился на грязный пол. В призрачном свете факела, вокруг него мгновенно образовалась темная лужа.

На какое-то мгновение в зале повисла тишина, прерываемая лишь хрипом бьющегося в агонии Крысы, но еще через несколько секунд, бандиты, разгоряченные выпивкой, взревели и выскочили из-за стола, на ходу доставая свое разнокалиберное оружие. В один момент молодой воин оказался перед пятью обозленными мужиками, горевшими желанием поквитаться за своего товарища-извращенца. Даже женщины выхватили ножи и тоже присоединились к остальным.

Из кухни опять выглянул хозяин, лицо его скривила кровожадная улыбка, однако вмешиваться он снова не стал, молча стоял и смотрел, ожидая неожиданное бесплатное развлечение, столь редкое в его скучной жизни.

Какими бы пьяными не были бандиты, никто из них не захотел первым повторить подвиг мертвого Крысы и кинуться на парня. Они действовали по проверенной тактике стаи - понемногу приближаясь, выбирали момент, чтобы напасть всем вместе. Наконец, Рыжий Пуск взмахнул армейским палашом и закричал:

- Убейте суку!

С этими словами он бросился вперед, нанося страшный удар по голове парня. Однако, удар цели не достиг - там, где только что стоял черноволосый молодой воин уже никого не было. Словно лесной хищный зверек, тот ловко отпрыгнул в сторону, пнул попавшегося под ногу бандита и вскочил на пустой стол. Парень, похоже, сразу понял, кто здесь самый опасный и лишь пугнув остальных бандитов, напал на Рыжего Пуска - тот с трудом парировал град молниеносных ударов легкой степняцкой сабли и, задыхаясь от непривычной работы, попытался атаковать сам.

Остальные в это время отвлеклись и с криками бросились в рассыпную - что-то происходило за спиной у Пуска. Однако, ни юноша, ни Рыжий не позволили себе отвлечься, чтобы посмотреть, что там - оба были воинами, хотя у одного воинское учение уже забывалось, а другой только учился. Палаш Пуска, наконец, пробил защиту парня и тяжелый клинок неумолимо летел к ногам юноши. Рубящий удар армейского оружия, должен был, как минимум перерубить сухожилия на ноге. Но, парень и в этот раз ускользнул - перед самым касанием, он подпрыгнул и падая с высоты стола, нанес такой же рубящий удар, но по ключице главаря бандитов. Благодаря тому, что воин вложил в удар всю массу падающего тела, сабля, несмотря на легкость клинка, развалила плечо до самой кости.

Пуск заорал и выронил палаш. Схватившись здоровой рукой за плечо, он попытался сжать раскрывающуюся плоть и остановить кровь. Хотя это ему и удалось, но оказалось ни к чему - парень, как только приземлился на ноги, рванулся вперед и воткнул лезвие под ребра Рыжего с левой стороны. Подождав, когда тот начал заваливаться, он выдернул саблю и повернулся к залу, готовый к дальнейшей битве.

Но, то что он там увидел, так удивило его, что он чуть не выронил оружие - происходившее в зале походило на страшный сон, какой Соболь видел после того, как братья ради смеха напоили его домашним самогоном. Тогда тоже в тревожном красном свете носились демоны, вокруг хлестала кровь и кричали люди. Он осторожно, стараясь чтобы на него не обращали внимания, отодвинулся и прижался спиной к стене. Выставив перед собой клинок, он попытался разобраться в том, что происходит вокруг.

Крики людей, и не только людей - ухо Радана уловило слова на эльфийском, гномьем и даже на лающем язык орков - перекрывало глухое рычание, временами переходившее в страшное визжание-мяуканье. Зверь, в котором, Соболь узнал, хорошо знакомую по родным лесам рысь, воевала явно на его стороне - она в несколько движений расправилась с двумя бандитами и сейчас рвала лежавшего между столов третьего.

Еще одного, совместными усилиями, прикончили двое детей - один почти подросток, а второй совсем малыш, но с эльфийским луком в руках. В горле лежавшего - фирменный выстрел эльфийских стрелков - торчала стрела, а рядом с окровавленным разукрашенным топориком в руках, стоял, оскалив острые зубы и выставив клыки, подросток орк. Девочка, которую утащил за стол убитый им бандит, стояла с ножом в руке. Она водила им из стороны в сторону, защищая себя и вторую девочку, которую прижимала к себе. Именно эта малютка и кричала по гномьи.

'Да, что здесь такое происходит?!'

Этим вопросом, задавался не только он - забившись в угол и вытаращив изумленные глаза, за всем этим наблюдал и хозяин трактира.

- Не убивай их! - закричала старшая девочка, видя, что рысь, закончив с лежавшим бандитом, топорща шерсть и не сводя круглых глаз с побелевшего лица, крадется к женщине, застывшей с ножом в руках. Вторая, давно выбросила свой нож, она сидела на полу и, закрыв глаза, раскачивалась и что-то быстро бормотала. 'Похоже, молитву вспомнила, - подумал юноша. - Самое время'.

- Не убивай их, хватит! - повторила девочка. И, к удивлению, зверь послушался её. Он отвернулся от женщины, которая тоже, наконец, выбросила нож, и тут заметил парня. Одним прыжком рысь перемахнула через два стола и, зарычав, остановилась перед юношей.

Она втянула ноздрями воздух, и вдруг её морда выразила удивление. Воин даже головой затряс, отгоняя наваждение - как в глазах зверя может появиться такое человеческое выражение?

- Не трогай его! Он спас нас! - увидев на кого нацелился зверь, закричала девочка. Она отодвинула Енек и подбежала к парню. Схватив его за руку, девочка встала рядом и ласково сказала кошке:

- Вот видишь, киса, он хороший, он за нас заступился.

Потом повернулась и взглянула вверх.

- Ты убери саблю, она хорошая. Она всегда за нас заступается.

- Так, где она раньше была? Когда тебя этот ублюдок потащил?

- Не знаю, - пожала плечами девочка.

Кошка вдруг успокаивающе замурлыкала и подошла вплотную к ним, девочка безбоязненно положила руку на голову зверя, но та стряхнула её и потянулась носом к левой руке Соболя. Тот непроизвольно дернулся, но тут же опять разглядел в глазах зверя человеческое - она смотрела на него с укоризной, как на непослушного ребенка.

Соболь почувствовал себя не в своей тарелке, он раздвоился - с одной стороны настоящий лесной зверь, который только что безжалостно рвал людей, вон морда и шерсть до сих пор в крови; с другой - взгляд у зверя, просто человеческий, так и кажется, что кошка сейчас заговорит. Радан осторожно, борясь с собой, протянул руку к голове рыси и вздрогнул - та мягко схватила запястье пастью и потянула на себя. Иголки страха укололи по всему телу, даже девочка рядом охнула.

Однако рысь не собиралась наносить вред, она потянула Радана к столу, положила руку на столешницу, отпустила и придавила лапой. Потом опять принюхалась и повернувшись к Соболю коротко мяукнула и постучала лапой по обшлагу.

- Что у тебя там? - спросила девочка. - Похоже, она что-то нашла.

'Пергамент! - ожгло Радана. - Что за дела? Ладно Веда, но зверь!' Не зная, что делать он растерянно смотрел на кошку. Та опять нажала лапой на рукав, где был спрятан сверток.

Соболь решился - он опять надорвал подшитый рукав и вытащил, сложенный вчетверо кусок тонкой кожи. Даже при первом взгляде на пергамент, было ясно, что это очень древний документ - в нынешнее время уже не осталось мастеров, способных так выделать кожу, а писать на пергаменте, тем более. Сейчас все больше используют новомодную штуку, вывезенную из Империи Восходящего Огня - бумагу.

Радан держал сверток перед собой.

- Ну, что - посмотрела?

Он тоже почти перестал бояться кошку. Но та, похоже, была недовольна - Радан вытаращил от удивления глаза - зверь явно хотел, чтобы он развернул пергамент. Он заметил, что и девочка удивлена поведением рыси.

- Она, что у вас - читать умеет?

- Не знаю, разверни, сейчас увидим.

Глаза Соболя стали еще больше, у девочки они тоже округлились - зверь уставился в развернутый перед мордой пергамент, глаза её бегали по письменам. 'Она точно читает!' Радан с самого начала, с такого своевременного появления зверя в трактире, подозревал, что дело тут может быть связано с колдовством. Теперь же он убедился в этом в полной мере - рысь подняла свои круглые глаза и показала лапой, чтобы он убирал сверток. Она явно хотела что-то донести до него - крутилась, что-то выискивая, глухо рычала и, наконец, потянула Марианну на выход.

На улице она, вдруг, оставила их и понеслась прыжками в сторону леса.

- Ну и что? Зачем она нас вытащила?

Соболь еще пару секунд посмотрел вслед убегающему зверю, встряхнулся и повернулся к девочке - надо возвращаться на землю, придумывать, что делать с детьми.

- Вот так у нас и появилась рысь и вот она, - закончила рассказ Марианна, и кивнула на задремавшую Енек. - Её хотели убить свои, только почему я так и не поняла.

Глядя на потрескивающий, играющий огоньками, костер, Радан задумался - то, что ему сейчас рассказала эта девочка, Марианна, было удивительно и, как ни странно, правдоподобно. Все эти смерти родных объединившие малышей в один отряд, были привычны в военное лихолетье. Несмотря на свою молодость Соболь это прекрасно понимал - собственная судьба была чем-то похожа на рассказанное девочкой. Даже с малышкой гномом, тоже можно было как-то объяснить, но вот рысь! То, что зверь по своей воле прыгнул в воду, спас девочку и передал её этим ребятам, а потом до первой остановки на берегу, просто дремал в лодке - это было похоже на сказку. Но то, что Радан видел сегодня в корчме на берегу, тоже не выкинешь из головы - неизвестно откуда взявшаяся рысь (после того, как дети пристали к берегу, она сразу убежала в лес и больше не появлялась), заступилась за детей и разделалась с бандой. Если бы не она, неизвестно, как бы повернулись события, а так бандитам пришлось воевать на два фронта.

- Так все-таки, что вы собираетесь делать дальше? Не можете же вы все время плыть и плыть в этой лодке.

- Не знаю, - серьезно ответила Марианна. Сидевшая рядом с ней и все время прижимающаяся к няньке малышка, также серьезно взглянула на него и продолжила за Марианну:

- Почему мы не можем жить в лодке? Мы же живем сейчас. А ты тоже то же оставайся с нами. Ты добрый.

От этих слов ком подкатил к горлу Соболя - он вспомнил сестру, вспомнил, как еще маленькими, они делали из щепок кораблики и запускали их по бурлящему весеннему ручью. 'Мне нельзя бросить их, - думал он. - И нельзя не передать пергамент. Надо что-то придумывать'. Теперь, после стольких происшествий, связанных со свертком, он уже уверился, что этот кусок кожи с непонятными письменами, имеет гораздо большую ценность, чем считал Корад. Хотя как раз с этим все шло хорошо - дети пригласили его в свою лодку, а течение несло её к Серебримусу ( Радан еще раз поблагодарил богов, за то, что после двух дней пути по лесу, они вывели его на эту малюсенькую деревеньку).

Но Серебримус это город людей, а дети ни в какую не хотели попадать к людям. Их можно было понять, за сегодняшний вечер Марианна просветила его насчет отношения местных жителей ко всем нелюдям. Хотя, в общем, он и сам догадывался об этом - мальчишки: и орк, и эльфенок до сих пор посматривали на него косо и на ужине, демонстративно сели на другой стороне костра. А орк, так еще в дополнение ко всему, все время поправлял свой топорик с украшениями. Дескать - не забывай, мы с зубами! Хорошо, что у них командует Марианна.

Радан сначала не хотел говорить о своей обязанности детям - им и так не просто, все остались без родителей и без поддержки своих - но Марианна вела себя и размышляла так по-взрослому, словно прожила уже несколько десятков лет, и он решил ничего не скрывать, кроме своей беды, конечно. Вообще, все дети, уже за первые часы знакомства, успели поразить его своей недетской серьезностью и проницательностью. Иногда, среди чисто детских размышлений, они вдруг высказывали такие мысли, что Соболь только диву давался.

Девочка сразу прониклась важностью проблемы, она сама видела, как повела себя рысь, учуяв пергамент, а то, что это не рысь, а заколдованная женщина-воин, она без обиняков заявила еще в начале своего рассказа. Правда, почему она это так решила - Марианна объяснить не смогла.

- Ты видел её глаза? Это человек!

С этим Соболь вынужден был согласиться - глаза были, действительно, человеческими. Про остальное, девочка рассуждала также бездоказательно, но логично. Раз рысь самка - значит женщина, легко справляется с вооруженными людьми - значит воин. Сам Радан в заколдованность не поверил, но то, что зверь магический согласился. Тем более, сам с детства наслышался о таких зверях - по рассказам-страшилкам старших братьев выходило, что лес вокруг так и кишит ими.

- Радан, мы все равно будем плыть мимо Серебримуса. Если, как ты говоришь, он лежит ниже по течению. Просто мы все большие селения проплываем ночью, не останавливаясь. Давай сделаем так - мы высадим тебя перед городом, а сами поплывем дальше. Там, где людей не будет, мы остановимся и будем ждать тебя.

Она опустила взгляд и пробормотала:

- Если, ты, конечно, захочешь плыть с нами дальше.

Лодка мерно покачивалась на воде, заходящее солнце играло в мелкой волне, однако уже не по-летнему, не ярко. Радан сидел возле рулевого весла и лишь изредка подправлял ход лодки. Белая только в верховьях бурлит, а теперь до самого моря будет тихой и спокойной, так что весла нужны только для того, чтобы подплыть к берегу. Дети спали, Соболь уговорил их отдохнуть прямо в лодке, чтобы было быстрее. Обычно днем они приставали к берегу, охотились, готовили пищу и спали.

Радан смотрел на эту удивительную четверку, и его не покидала мысль, что в этом мире что-тоне так - пока отцы этих детей бьются между собой где-то там, не на жизнь, а на смерть они мирно, одной семьей живут в этой посудине. Собрать бы сюда всех государей всех королевств, княжеств и кланов, и натыкать носом - вот как должны жить расы на этой земле.

Соболь даже головой встряхнул - что за странные мысли лезут в голову, дома бы, если бы он высказал такое, сразу бы получил нагоняй от отца и смешки от братьев. Ему часто приходили в голову мысли непонятные остальным в семье, кроме, пожалуй, младшей сестры Весы - та тоже могла иногда выдать что-нибудь такое. Он вспомнил, как однажды она долго стояла перед старым засохшим деревом, а потом вдруг сказала:

- Соболь, посмотри это Гренза...

Радан, который до этого не видел в коряге ничего похожего, на их старую няньку Грензу, вдруг, действительно, увидел, что это она - те же задубевшие потемневшие от постоянного загара руки, лицо все изрезанное морщинами, и даже - где-то между этими морщинками старой коры угадывались добрые нянькины глаза. Соболь вздохнул - где ты, сестренка? Думать о том, что она возможно уже тоже мертва, он себе запретил с самого начала.

Зверь торопился - на тропе, где была возможность, он мчался, делая длинные прыжки; в чаще, где лес не давал свободно двигаться, он проползал через завалы, прыгал по валежинам, но неукротимо стремился к назначенной цели. Впереди было самое большое препятствие - река, рыси надо было обязательно попасть на другой берег, на остров. Кошка несколько раз пересекала знакомый запах - всего день назад этим путем прошел этот странный молодой воин с бесценным артефактом в рукаве, который он хранил как простое письмецо. Рысь фыркнула, маг, разбиравшийся в языке зверей, перевел бы это фырканье, как ругательство.

Расстояние, на преодоление которого Радан потратил два дня, рысь проскочила за несколько часов. Лишь раз она остановилась, когда на ходу поймала подвернувшегося зайца, быстро тут же разорвала его и проглотила один за другим все куски. Тот же маг, будь он рядом, понял бы что эта трапеза не доставила зверю никакого удовольствия, она опять фыркала и недовольно урчала, но деваться некуда - силы надо подкреплять.

Кошка выскочила на берег и остановилась - внизу, в свете луны, серебрилась широкая лента реки. Зверь осмотрелся - все правильно, он добрался туда, куда и рассчитывал - место было километра на полтора выше того плеса, где два дня назад выполз из воды Радан.

Время не ждет - рысь спрыгнула с невысокого обрыва на отмель, в секунды прошла мелководье и погрузившись так, что осталась торчать лишь круглая голова, поплыла. Через несколько минут, следившая за ней любопытная ласка, потеряла из виду треугольные уши с кисточками, учуяла запах мыши и помчалась по своим охотничьим делам.

Прошло уже больше часа, когда на противоположный берег выползло мокрое еле живое существо. Оно мало напоминало красавицу рысь, вошедшую в реку с той стороны - даже не намокающий, поддерживающий на плаву мех, в этот раз намок - слишком долго она была в воде. Шубка потеряла свою пышность и облепила тело кошки, так что она сразу стала худая и ребристая. Очень много сил она потратила на эту переправу, когда рысь шла по каменной площадке перед пещерой, её бросало во все стороны, словно пьяную.

Она добралась до решетки перегораживающий тоннель, попробовала нажать лапой на что-тона одном из прутьев, но звериные когти были не приспособлены для этого. Рысь попробовала сделать тоже самое зубами, но получилось еще хуже. Тогда зверь фыркнул, зло ударил лапой по решетке и побежал к выходу. Придется идти по верху.

Веда сидела в своем кресле в зале. Со стороны казалось, что она дремлет, заходившая несколько минут назад Алмаз, так и подумала, поэтому не стала беспокоить и прикрыла дверь. Но хранительница не спала - она размышляла. Что-то очень плохое опять пришло в мир. Она была поставлена сюда на охрану очень давно, сразу после войны, завершившей Темные Времена. С тех пор Веда не выходила в мир, таково было условие - но, она следила за тем, что там творится и с помощью магии, и используя людей, время от времени, появляющихся на острове.

Уже давно, как ей казалось, все забыли про войны Темных Времен и народы, сгинувшие тогда. Уже новые короли и правители вели армии в бой и новые расы гибли в новых войнах, но ни разу еще никто не возмутил спокойствия этого страшного места. Тем более не никто за эти века не пробовал напасть на неё - хранительницу очага Силы, возникшего на месте уничтоженного в одну секунду города Вогалов. Тысячи Истинных людей - воинов, жен, детей в один миг тогда высохли, превратившись сначала в мумий, а потом рассыпались прахом. Настолько сильно было проклятье Зерги - прародительницы Колодца Смерти. Жизненная сила, в один миг покинувшая тела Вогалов и темная сила Зерги перемешались здесь, и пропитали землю до самых глубин, до бездны, где бушует жидкое горящее железо.

Маги, что остались после тех войн, сторонились подобных мест, не только из-за того, что все такие места охраняли, но и из-затого, что, почерпнув силы отсюда, можно навсегда внести в свою магию частицу колдовства Черных.

Тот, кто отправил сюда на остров гоблинов из Далеких Гор, а потом, после того как она разрушила магический мост, напал на неё - он имел совершенно непонятный рисунок магии. Не современный - простой и геометрический, и не буйство красок истинной магии, а что-то больше похожее на сухой язык цифр - словно все заклинания были написаны не словами, а числами. Помнится, подобная магия когда-то, на заре миров была в одной стране - за морем среди зноя и песков и что-то похожее было у Проклятой - Вогалки Зерги.

Веда понимала, что мир за невидимой границей её острова, не будет стоять на месте, жизнь продолжается, постоянно будет меняться и магия - она часть этой жизни и не может не изменяться. Как не относись к этому - это будет, но никто, не один маг, не должен касаться здешней силы - все, что осквернено колдовством Зерги, ведет только к пробуждению того, кто заперт в Запретных Горах. Не для того погибли тысячи и тысячи представителей разных рас, чтобы сейчас все-таки началась Последняя Великая Война, предсказанная в Пророчестве и которую с таким трудом, остановили в прошлый раз, окунув мир в страшный омут Темных Времен.

Она потому и заперта здесь, потому что даже не прикасаясь к здешней силе, не используя её, она все равно понемногу испытывает её влияние. Любой маг с меньшей чем у неё защитой, не протянул бы здесь и десяток лет.

То, что неизвестный маг напал на неё, тоже хоть и разозлило, но не встревожило бы её так сильно, если бы не повод, из-за которого это произошло. Она сразу поняла, что этот мальчишка, которого привела Алмаз, он стал тем, из-за кого прибыли сюда эти убийцы - Харакшасы. Уже одно то, что использовали именно этих воинов, когда-то захвативших полмира, а теперь, после той войны, загнанных в самые дикие горы, говорило о том, что все очень серьезно. Харакшасы, получив задание, не останавливаются, пока не достигнут своего, или пока не погибнут.

Веда посчитала поводом именно человека, хотя, всем понятно, что охотятся враги за артефактом. Но только живое существо может активировать магический атрибут. Любой, самый мощный артефакт, тысячи лет может пролежать где-нибудь и так и сгинуть в забвении, если не коснется его живое существо, ибо магия хоть и влияет и на мертвые стихии, но силу свою обретает только там, где есть живое. Горная река или взметнувшийся ввысь перевал не знают, что такое магия - эта эманация живет в них с рождения и органично входит в состав породы из которой сложены горы, или в завихрения перекатов, прыгающих с камня на камень. Она разлита везде по земле, где тоньше, где гуще, но лишь живое существо собрать её и направить в нужное русло.

Но магия заразна - она также начинает действовать на того, кто её использует специально или невольно, поэтому любой артефакт нельзя рассматривать без привязки к человеку, который касается его сейчас. Так учили её когда-то маги Вогалов, а они хорошо знали свое дело. Потом, уже когда она сама пошла по жизни и начала жить этим, Веда убедилась в верности этого утверждения. Поэтому, главным в тандеме пергамент-человек, она посчитала все-таки человека.

Сейчас, сидя в тиши, она размышляла о том, что произошло в лодке. По рассказу разбойников выходило, что Соболь сам решил идти один и покинул лодку - это, конечно, была ложь. Хранительница, даже не прибегая к магии, по выражению лиц и неверной речи поняла, что и Гром, и его люди врут. Конечно, они понесут наказание, как и сама Алмаз, за то, что не выполнили её приказ - но дело было не в этом. Похоже, это уже началась, та незримая игра человека и обстоятельств, которая всегда начинается при вступлении в жизнь такого мощного артефакта. И, значит, этому юноше, в любом случае, суждено остаться одному, сколько бы людей в охрану ему она бы не посылала.

Её размышления прервал осторожный стук в дверь.

- Входи, девочка, - проскрипела старуха.

Дверь открылась и в зал вошла Крис, командир охраны, выделенной ей Советом.

- Веда, я даже не знаю, как сказать, - хранительница впервые видела растерянность на лице воинственной полуэльфки. - Там в городе лесной зверь. И, похоже, он рвется к тебе.

- Нападение? Снова? Ты яснее можешь сказать?

- Если бы просто нападение, мы бы давно убили эту рысь. Мы все охотники с малолетства. Но... В общем, я прошу тебя Веда, посмотри сама.

Хранительница поняла, что надо идти - если, Крис, не может убить какую-то рысь - этот зверь, действительно, достоин внимания. Да и пройтись надо, засиделась она здесь.

Крис, как всегда, бросилась помочь, но старуха отрицательно махнула рукой - сама пойду - и приказала:

- Рассказывай, пока идем.

- Её заметили, когда она уже была в городе. Как зверюга проползла мимо моих часовых, я не понимаю. Это ведь не мышь.

А я могу понять, подумала Веда, вы хоть и наполовину эльфы, но не всевидящие. А вот как, этот зверь прошел через моих 'часовых'? Магическая нить охраны, хоть и не подала бы сигнал тревоги на лесного зверя, но проход зафиксировала бы в любом случае. Однако, она уже перебрала всю цепочку, ни одна метка не проснулась при проходе зверя. Да! Надо смотреть, что там такое.

- Рысь рвалась к дворцу, тут на открытом месте её заметили люди и подняли вой. Я и двое моих, из резерва, сразу прибежали туда. Но никто, даже я, не смогли попасть в неё.

Веда чувствовала, что подобное признание далось лучнице нелегко, она, действительно, родилась с луком и пока от неё еще никто не уходил. Харакшасы, нашпигованные стрелами, подтвердили бы это.

- Похоже, зверь заколдован. Люди Алмаз пытались напасть на неё с мечами, но тоже ничего не смогли сделать. Она раскидала всех, а на самой не ранки. Сейчас, Гром приказал готовить сети, но я не думаю, что это поможет. Если бы это был простой зверь из лесу, он давно бы сбежал, но эта рысь рвется во дворец. Сейчас она уже носится на главном крыльце, не давая никому приблизиться. Я вошла через вход с кухни.

Веда ничего не ответила, она показала рукой чтобы Крис замолчала. До дверей, выходящих на главную лестницу, оставалось еще с десяток шагов, но Хранительница уже поняла, почувствовала всем существом, что Крис права - здесь была магия. Да еще какая! Самая, что ни на есть первородная - такой и во времена молодости Веды, было совсем немного.

- Открывай!

- Но...

- Быстро! - прервала её Веда. - Бояться нечего.

Как только Крис открыла двери, в зал ворвалась рысь. Шерсть у неё вздыбилась, уши с кисточками торчали, как острия копий, желтые глаза сверкали, - кошка была в ярости. Однако, увидев Веду, зверь мгновенно успокоился - серо-коричневая пятнистая шерсть улеглась и заблестела, глаза перестали гореть, когти спрятались. Рысь, мягко перебирая лапами, направилась к Хранительнице. Веда повернулась к девушке.

- Иди, Крис, успокой народ. Никому не входить, если надо я позову.

Та не осмелилась возразить, слишком повелительно звучали слова Хранительницы, она склонила голову и молча вышла. Старуха распрямилась, приняла царственный вид и, улыбаясь, шагнула навстречу рыси.

- Ну здравствуй, Лесная.

Корад был раздосадован - новости пришедшие из Мастилана, были из разряда - хуже некуда. И это на фоне того, что пришла новая информация по артефакту, который этот пропавший юноша, должен был передать связным Братства. Оказывается, не только в неповоротливой государственной бюрократической системе бывают сбои (с этим чиновник Корад Славуд сталкивался постоянно). Как маги из Стерега могли так ошибиться, отправить не тот документ? Ладно бы это было какое-нибудь современное послание, но с артефактами такого возраста, работали самые опытные.

Ладно, там есть кому разобраться. Ему здесь на месте, надо было разбираться со своим, касающимся непосредственно его. Теперь, после известия о том, что пергамент совсем не тот и не имеет никакой настоящей ценности, главным становился не артефакт, а агент. Этот горец не только подавал большие надежды, но и просто как человек, очень понравился Кораду. Инспектор, и без этого бросил бы все силы на поиски Соболя - любой, становившийся его агентом, автоматически попадал под защиту всей организации - но, в данном случае он чувствовал и личную вину.

Парень еще не получил даже маломальских навыков оперативной работы, а он сразу бросил его в дело. И что с того, что тогда это дело казалось легко выполнимым - доехал, передал и все. Умом он понимал, что деться-то ему по большому счету было некуда - приказ короля не отложишь в сторону, а Братство требовало передать пергамент именно в Мастилане. Так что, как ни крути, а Соболь оставался единственным вариантом.

Кроме того, была еще одна причина - по донесениям, явку Братства в Мастилане, а потом и в Серебримусе разгромили. Притом сделали это, как следовало из донесений, те же гоблины-Харакшасы, что напали на них ночью на озере. Причем нападения произошли непосредственно перед появлением Соболя. Казалось бы, явная связь, но Корад знал, что в жизни бывают такие нелепые совпадения, что не придумать никакому сочинителю. Но, вот это были уже дела братства и там разберутся, даже если он не будет участвовать.

Надо вызывать людей. В Мастилане у него был агент, но здесь явно понадобится сила, поэтому нужно брать группу бойцов. За двадцать лет своей работы на императора и десять лет службы миру в Братстве, Славуд научился так строить свои дела, чтобы ни одно дело - что казенное, королевское, так и дело Братства не пересекались, но иногда положение бывало просто безвыходное и приходилось отступать от этого правила. Вот и сейчас был именно такой случай: в Братстве любой из его членов был не только магом, но и воином, однако не будешь же их использовать для освобождения своего агента. В тайной королевской службе есть отличная команда бойцов, но им не расскажешь про истинное положение вещей. Корад по своей натуре очень не любил врать, но жизнь есть жизнь и ему постоянно приходилось балансировать на краю.

В этот раз он снова выкрутился - прибывшим по его вызову бойцам он рассказал только часть истории, ту, которая касалась непосредственно нового агента, попавшего в беду. О том, из-за чего это произошло - истинную задачу, которую выполнял Соболь, Корад раскрывать не стал. Так и вышло: и не соврал, и правды не рассказал. Позиция была шаткая и он понимал, что если чистильщики начнут расспрашивать о деталях - а им это действительно необходимо для поиска зацепок, где искать пропажу - то могут всплыть факты службы не только на Короля.

Однако, Сервень - так звали командира чистильщиков, Корад уже несколько раз работал с ним - не стал лезть глубоко в прошлое. Собрав самое необходимое - подробное описание пропавшего юноши, время и место его исчезновения, он попросил только ночь на отдых, так как они почти сутки были в седлах, пообещав рано утром выехать.

Славуд был рад такому исходу и, без разговоров согласился на это. Больше того, как не стремился он быстрей узнать, что произошло с Соболем, он предложил бойцам отдохнуть еще - даже до следующего обеда. Однако, Сервень отказался, объяснив, что по утру ехать легче.

Рано утром - лишь рассвело, но солнце еще не встало - семеро всадников с закрытыми лицами выехали со двора неприметного постоялого двора на окраине города. Ковырявшийся в остатках вчерашней трапезы, выброшенных из кухни, опустившийся старый солдат поднял голову и проводил мутным взглядом удалявшуюся кавалькаду. Когда последний всадник скрылся за углом крайнего в улице дома, он хрипло пробормотал:

- Не хотел бы я встретиться в бою ни с одним из них... Настоящие бойцы.

Потом отогнал деревянной культей конкурентов - обшарпанных помойных собак и вернулся к поиску недоеденных кусков.

Радан оттолкнул лодку и постоял, ожидая пока ребята выведут её на течение. Он махнул на прощание, глядевшим на него девочкам и, поправив заплечный мешок, двинулся вверх по заросшему высокой травой берегу. Какими бы теплыми не стояли дни, осень есть осень - темнеет раньше. Поэтому он торопился, надо успеть к городским воротам до полуночи, пока они еще открыты.

Он успел. Как всегда, в последний момент, перед закрытием ворот, перед ними собралась толпа. Стражники злыми голосами подгоняли торопившихся последних путников. В большинстве это были горожане, задержавшиеся допоздна по делам и торговцы наполнявшие ряды перед главными воротами. Они до последнего вылавливали гостей Серебримуса, пытаясь стрясти с них еще хоть денежку, в обмен на свои немудренные товары. Стража была привычна к этой ежедневной толпе перед закрытием ворот - почти всех они знали в лицо, поэтому тщательного досмотра не было.

Соболь влился в компанию торговцев и, стараясь не поворачивать лицо к свету ярких факелов в руках стражников, проскользнул в ворота. Пройдя с толпой подальше от ворот, он приметил узкий темный переулок и незаметно нырнул туда.

Шагая в темноте, он прикидывал как ему найти такой ночлег, чтобы никто не спрашивал кто он; чтобы можно было перекусить даже в поздний час, и чтобы лежанка была без блох. Пройдя по переулку, он вышел на освещенную улицу. Это были главные ворота и дороги от них вели к богатому центру. Поэтому темными были только переулки. Факела, воткнутые в кованые кольца на стенах домов, горели красным ровным пламенем, звезды, высыпавшие над ними, были яркими и Радан понял, что мысль о том, чтобы переночевать где-нибудь на улице, завернувшись в плащ, была не очень хорошей. Только на самый крайний случай. Ночь уже сейчас была ощутимо прохладной, а яркие звезды и ровно горевшие факела, говорили о том, что под утро станет совсем холодно.

'Без костра не переночуешь, - отметил он. - А костер на улице не разведешь'. На улице было пустынно, и он решил пройти здесь, по свету. Меньше вероятность того, что переломаешь ноги в незамеченной яме, или, что вероятнее, вступишь в дерьмо. Даже при неверном свете факелов было понятно, что Серебримус отличается от Короварда. На улице было чисто, и пахло только горевшим земляным маслом от факелов. Да и то этот запах был не резким, а чуть заметным, что говорило о хорошем качестве местного масла.

Сзади застучали копыта, и Соболь пожалел, что пошел по улице, он ускорил шаг и закрутил головой, высматривая ближайший переулок. Памятуя о том, что произошло в прошлом городе, он совсем не хотел встретиться сейчас со стражей. В это время, словно по заказу, на той стороне улицы он заметил вывеску - два факела с двух сторон освещали простой кусок ткани с нарисованной на нем огромной курицей на блюде, с воткнутой в нее двузубой вилкой. Название, намалеванное ниже - 'Приют путника' - было таким же незамысловатым и сразу объясняло характер деятельности заведения.

'Недалеко от главных ворот, понятно, для кого харчевня. Среди приезжих и я затеряюсь'. На бегу он оглянулся: так и есть - патруль, три стражника и старший. У старшего на груди блеснули нашитые металлические пластины. Однако, патруль не проявил к нему никакого интереса, и не прибавил скорости, продолжая ехать тем же неспешным шагом.

Соболь толкнул черную дверь заведения и сразу оказался в зале, заставленном столами и лавками. Несмотря на поздний час зал наполовину был полон, но, как не удивительно, при этом в нем было относительно тихо. Сидевшие обернулись на стук двери, но никто не задержал на нем взгляд - глянули и вернулись к своим разговорам. Радан увидел в ближнем углу слабо освещенный стол и обрадовался - то, что надо. Он прошел туда и присел. Саблю он отстегнул и прислонил к стене рядом с собой.

Через пару минут к нему подошел молодой парень в свободной темной рубахе. Выхватив торчавшую из кармана тряпку, он смахнул несуществующую грязь со стола и спросил:

- Поесть и ночлег?

- Точно, - кивнул Соболь. Похоже, в это заведение, шли только путники.

- Поесть сейчас принесу, правда выбор небольшой, гости сегодня постарались, - он, улыбаясь, мигнул в сторону толстяка, сидевшего через несколько столов и сосредоточенно жевавшего. - Но голодным не останешься. Кусок мяса, каша и хлеб - устроит?

Рот Радана наполнился слюной, и он энергично закивал.

- Устроит, устроит. Неси. А как с ночлегом?

Соболь и парень-слуга были примерно одних лет и служка продолжил в том же шутливом тоне:

- С этим делом такая же штука - представляешь сколько ему надо места?

Он опять кивнул в сторону толстяка.

- Почти все занято. Есть место на общей лежанке в большой спальне. Но я тебе не советую, - снова заулыбался он. - Задохнешься. Они там разуваются.

- Ну не спать же мне здесь.

- Я тебе советую - ложись на конюшне, там, конечно, тоже не амбра, но все же лучше. Тебе бросят на сено матрас и будешь как король. И стоить будет совсем немного.

Это было не очень существенно - перед походом Веда приказала выдать ему несколько золотых, так что на комнату ему хватало. Но то, что там он будет в одиночестве, очень обрадовало Соболя и он согласился.

- А не замерзну? Ночь-то вон какая.

- Ты что? Там куча лошадей нынче. Надышат, вспотеешь. И я тебе дам шерстяное одеяло, точно будешь как король.

В это время из двери в кухню выглянул дородный бородатый мужчина. Он недовольно глянул на служку и перевел взгляд на Радан, но тот его ничем не заинтересовал, и он опять скрылся.

- Хозяин, - кивнул в сторону двери официант. - Сердится. Спать хочет. Надо идти. Ты мне скажи, как у тебя с деньгами, а то сейчас сразу спросит: ты там болтаешь, а заплатить он сможет?

Он так смешно скопировал хозяина, что Соболь не удержался и засмеялся.

Половину платы служка взял сразу, после этого принес обещанный ужин и убежал на кухню.

Он не обманул, на брошенном сверху на сено матрасе было мягко и приятно, как дома в детстве. Летнее сено еще хранило запахи луга, и Соболь добрым словом помянул веселого слугу. Встретится один такой и на весь день хорошее настроение, подумал он, переворачиваясь и натягивая одеяло под подбородок. Через пару минут он заснул - сон его никогда не подводил; всегда крепкий и здоровый.

Однако и слух, и сон у него был чуткие, звериные - отец говорил: как у соболя. Среди ночи он открыл глаза, его разбудил шум в основном помещении гостиницы. Конюшня находилась позади главного здания, где находился еще один вход с другой улицы. Люди с лошадьми заходили именно с той улицы. Радан приподнял голову и прислушался, он не ошибся - хотя слов разобрать было нельзя, но по общей интонации криков, происходило что-то нехорошее. 'Пожар что ли?' Лошади тоже что-то почувствовали, все поднялись и нервно переступали в стойлах. Он скатился с сеновала, и подбежал к дверям для людей. Осторожно приоткрыл и выглянул наружу.

В окнах харчевни, сначала на первом, а потом и на втором, мелькал свет. Соболь быстро натянул сапоги и верхнюю рубаху, потом ощупью нашел саблю и вернулся к дверям - что там происходит. Он уже понял, что никакого пожара нет - нет пламени и люди не выскакивают на улицу.

Посидев немного, он осторожно приоткрыл двери и выскользнул во двор. Пора разбираться, что здесь происходит. Сразу же отступил в сторону и нырнул под телегу, несколько штук их стояли в ряд у конюшни. Это было вовремя, из дверей харчевни вышел высокий человек в плаще и скомандовал:

- Искать! Он должен быть здесь. В последний раз его видели в этом районе, а гостиниц в округе всего две. Переверните все - кухню, спальни, все!

Выбежавший за ним человек ответил:

- Так и делаем, сир! Если здесь, обязательно найдем.

- Только не шумите, опять со стражей связываться никак нельзя. Кстати, - высокий обернулся и показал на конюшню, - проверьте и там. А вдруг?

- Проверим, - второй направился обратно в двери. - Сейчас, кого-нибудь возьму и проверим.

Оставшись один, человек в плаще сбросил с головы капюшон и, вдруг, начал делать странные вещи. Он достал что-то из кармана - даже зоркие глаза Соболя не помогли, слишком темно было на дворе. Радан сначала не мог рассмотреть, что это такое. Незнакомец, негромко напевно говоря что-то, покрутил вещь в руках, а потом подбросил вверх. Соболь ахнул про себя - прозрачный светящийся шарик взлетел метра на полтора и, вдруг, остановился. Отрицая весь жизненный опыт - он не упал, а повис в воздухе и начал менять свет. Желтая прозрачность стала уступать место тревожному темно-красному цвету.

Магия! Радан перестал дышать - если маг начнет сейчас проводить здесь свои обряды, не учует ли он пергамент, как когда-то Веда?

Но продолжить свое таинство, незнакомцу не дали - внутри здания что-то произошло. Рама одного из окон второго этажа с грохотом вылетела наружу и полетела на землю. Вслед за ней, предсмертно визжа, выпал человек. Он глухо ударился о землю, замолчал и больше не шевелился. На этаже же крики и звон железа только усилились.

Человек в плаще быстро выставил руку и шар, опять становясь желтым, опустился прямо в ладонь. Продолжая что-то бормотать, маг спрятал его обратно в карман и только тогда быстрым шагом направился к телу. Глянув на лежавшего, колдун грязно выругался и быстро направился к воротам, похоже он совсем не хотел участвовать в завязавшейся схватке.

Соболь облегченно вздохнул - чтобы не произошло, но это спасло его. Если искали именно его, то бойня наверху, остановившая колдуна, была просто подарком.

Калитка закрылась, незнакомец в плаще исчез. И в тот же момент двери распахнулись. Из них выскочил человек, за ним еще один. Первый отпрыгнул в сторону и остановился, в руке тускло блеснул меч. В руках второго был почти такой же, он тоже занес клинок над головой и шагнул к отступавшему. Мечи, высекая искры, ударили друг в друга.

За время, что продолжалось все это действо, ночь начала светлеть. Хотя детали еще разобрать было нельзя, фигуры дерущихся Соболь видел уже четко. Соперники стоили друг друга - они не кричали, не призывали богов и не кляли врага - два воина молча вели смертельный поединок. У одного - того, который преследовал, лицо было закутано до глаз. Оба воина были заправскими мечниками. 'Что здесь происходит?' Радан уже не связывал так явно, происходившее здесь с собой, про него пока никто не вспоминал. Враги просто пытались прикончить друг друга. Он немного успокоился и начал обдумывать дальнейшие свои действия - пока кипит битва, ему надо срочно скрыться. В, любом случае, здесь скоро появится стража - и тогда сбежать уже не удастся.