Беглецы

Воин с закутанным лицом, почти достал противника, но, вдруг, ворота, в которые ретировался колдун, приоткрылись, оттуда вылетел огненный шар и молнией метнулся к нему. Реакция у странного рубаки была отличная - он мгновенно прервал атаку, выгнулся и отпрыгнул, пропуская летевший клок огня. Тот ударился в стену, разлетелся по ней огненной лепешкой и сгинул.

- Уходим! - прозвучало из-за ограды. Соболь узнал голос скрывшегося мага. - Все уходим!

Хотя все это произошло мгновенно, однако, второй боец успел воспользоваться передышкой, развернулся и помчался к воротам. 'Им тоже не хочется встречаться со стражей', - вспомнил Соболь. Убегающий громко кричал:

- Уходим! Приказ! Уходим!

В тот же момент повторилось то, что произошло в самом начале - опять загремело выбитое окно и вниз полетело еще одно тело. Соболь прикусил губу - в этот раз он узнал погибшего - в сереющем предутреннем сумраке на обломках рамы лежал веселый молодой парень-официант. 'Демоны! Его за что?!' Вслед за трупом из окна, один за другим, выпрыгнули двое. Одинаково присели, крякнули и, вскочив, понеслись к приоткрытым воротам. В открытые двери выскочили еще трое - Радан, с удивлением, понял, что один из убегавших женщина. Шляпу она потеряла во время схватки в здании и сейчас, темные длинные волосы развевались на бегу.

Выскочившие вслед за ними люди, были так же, как и первый, с лицами, закрытыми повязками до самых глаз. Они хотели было преследовать противников, но находившийся во дворе воин остановил их, он коротко скомандовал:

- Отставить! Пусть бегут, мы не за этим сюда прибыли.

Похоже, это был командир странных закутанных бойцов.

- Наше дело найти парня, собирайтесь, уходим. Не надо, что бы стража знала, что мы в городе.

Услышав про парня, Соболь опять перестал дышать, благодаря богов, что еще не слишком рассвело. На улицу вышли еще двое закутанных, теперь их было семь. У одного на левой руке, почти у плеча белела свежая повязка.

- Как ты? - спросил раненного командир.

За него ответил второй:

- Все нормально, Сервень. Я немного подштопала Клена, за неделю затянется.

И тут женщина - опять удивился Соболь. - Похоже, только у нас еще женщин не берут в набеги. У остальных они воюют наравне...

- Ладно, хорошо, - согласился старший, прервав мысль Радана. - А их раненный, он что-нибудь сказал?

- Нет, - неожиданно жестко ответила женщина. - Так и сдох, собака, огрызаясь.

- Не знал, дурак, - хохотнул раненный, - что Бриде грубить нельзя.

- Плохо, что мы так и не поняли кто они. Ладно, теперь уже некогда. Выводите лошадей, едем на рынок.

Хотя, старший ничего не сказал на замечание раненного, однако, в голосе его прозвучало явное неодобрение. Женщина тоже поняла это и, оправдываясь, проворчала:

- Ты же знаешь, Сервень, кое-какие слова я не прощаю. Поэтому так...

- Прекрати, Брида, я не виню тебя.

- Но, это явно были не разбойники, - уже уходя, буркнула та. - Крепкие ребята, очень похожи на нас. И они кого-то искали.

- Вот это меня и беспокоит.

Семеро открыли большие ворота, вывели лошадей и через минуту с улицы зазвучал стук копыт.

Из разгромленной таверны никто так не выходил. 'Боятся, - понял Соболь. - Ждут стражу'. Он выбрался из-под телеги, заскочил в конюшню, снял с жердины развешенную куртку, надел и быстро застегнул. Только сейчас он почувствовал, что продрог в одной рубахе.

В этот момент, над оградой с той стороны улицы, откуда вечером пришел Радан, появилась голова. Человек еще подтянулся, показались плечи, однако, перебираться через ограду не стал. Он оглядел пустой двор, задержал на мгновение взгляд на мертвом под окнами, потом, также беззвучно, как и появился, исчез.

- Никого, все сбежали, - за забором зазвучал приглушенный шепот на эльфийском. Три ловкие темные фигуры скользнули вдоль забора и исчезли. Выскочившего на ту же сторону улицы Радана, они уже не заметили. Как и он их.

Соболь побоялся пойти той дорогой, которой уехали враждующие команды и пошел через разгромленную гостиницу. Перед этим он не удержался и подошел к застывающему мертвому парню-официанту. Он лежал на боку, под разбитой головой натекла небольшая лужица крови. Один глаз был открыт, придавая мертвому лицу удивленное выражение. Соболь наклонился и закрыл глаз.

- Так вот в чем дело? - Веда не выдержала и засмеялась. Кошка зло зафыркала.

- Прости, прости... - все еще продолжая улыбаться, остановила смех старуха. - Просто, это так неожиданно. Но и сама признай, все-таки смешно. Чтобы заморозить метаморфоз первородной, такое, я понимаю, мог совершить настоящий маг, из тех, что ушли... Но, чтобы какой-то из нынешних смог наложить запрет такой силы...

Она опять чуть не рассмеялась, но взглянув в желтые глаза рыси, остановилась.

- Все, все. Успокойся, Лесная. Мы с тобой давно знаем друг друга, так что понимаешь, я это по-дружески. Потерпи, я думаю, что ты не зря пришла ко мне, вместе мы справимся.

Целый день то Крис, то Алмаз напрасно пытались попасть в покои Веды. После того как она осталась там со странной лесной кошкой, прошло уже столько времени, что Алмаз начала заговаривать о том, чтобы попробовать вскрыть двери силой. Конечно, и Крис, и она, обе понимали, что все это просто слова - в городе Вогалов все замки слушались только Веду. Поэтому обычным людям, без помощи магии, вскрыть двери в покои Стерегущей можно было даже не пытаться.

Поздно вечером - уже зажгли факела на площади - двери, наконец, растворились и оттуда вышла Веда. Встревоженные люди, собравшиеся у входа, охнули. Стерегущая еле шла - она еще больше постарела, хотя раньше казалось, что это невозможно. Алмаз и Крис с двух сторон бросились к ней и попытались поддержать, но Веда жестом остановила их и подняла голову - все опять охнули. Взгляд её поразил собравшихся - глаза в отличие от тела, наоборот помолодели. Они блестели и улыбались, было видно, что Веда очень довольна чем-то.

Алмаз хотела её о чем-то спросить, но слова застряли у неё в горле - следом за едва ковылявшей старухой появился еще один человек - женщина необычной, нечеловеческой красоты. Все, и мужчины, и женщины замерли, в восхищении глядя на ровную, необычно грациозную поступь красавицы. Лицо женщины постоянно неуловимо менялось. То она казалась совсем юной девушкой, но тут же это оказывалось лицом прекрасной зрелой женщины.

Веда оглянулась на спутницу и залилась еле слышным старческим смехом.

- Ну, что я тебе говорила, - сказала она. - Затянувшаяся метаморфоза тебе на пользу. Посмотри, вон у мужиков сейчас челюсти на землю выпадут.

Женщина сверкнула белозубой улыбкой и ответила:

- Это сейчас, а вчера чуть в штаны не наложили.

Эти слова, столь не подходящие к говорящим их губам, вернули Алмаз на землю.

- Рысь? - в замешательстве спросила она.

В ответ красавица, уже не скрываясь захохотала.

- Что, не похожа? - отсмеявшись, спросила она.

Веда повернулась к собравшимся и обычным тихим голосом попросила остаться Алмаз и Крис, а остальных вернуться к своим делам. Все, кроме обоих девушек, сразу начали расходиться - любая просьба Хранительницы - это приказ. Люди знали, что ослушаться - значит навлечь на себя гнев Стерегущей, а это даром не проходит. Вон Грома до сих пор нет, как Веда вызвала его к себе через день после возвращения, так больше никто его не видел. Те двое, что были с ним, когда тот парень выпрыгнул из лодки, тоже ходили понурые, ждали, когда дойдет очередь до них. Алмаз, сама получившая наказание, о котором никому не рассказывала, предупредила их, что Веда разберется с ними позже.

Когда все ушли, Хранительница показала на двери своей трапезной.

- Пойдем, поужинаем и поговорим.

- Это правильно, надо съесть чего-нибудь, я потратила кучу энергии, - поддержала её бывшая рысь. И добавила, улыбаясь: - Только сырое мясо уже видеть не могу.

- Не переживай тебе понравится.

Большой круглый стол, на котором всегда накрывали для Стерегущей уже ломился от яств. Веда жестом показала двум, обслуживающим только её, немым слугам, чтобы они вышли и предупредила:

-Посидите на кухне. Если понадобитесь, я позову.

Веда время от времени, приглашала Алмаз, а иногда и Крис разделить с ней ранний завтрак, на котором обсуждали текущие дела - ведь даже напитанный до краев магией городок, все равно требует человеческой руки. Если бы, не сменяющие друг друга временные жильцы-люди, то город давно бы, невозможно было бы найти в буйных зарослях.

Но в этот раз, как сразу поняли обе полуэльфки, разговор будет не о хозяйственных делах и не об охране. Так и получилось - как только все расселись, красавица, которую Веда называла просто Лесной, сразу принялась за еду, отодвинув мясное, она налегла на хлеб, фрукты и овощи. А сама хранительница, отпив из высокого бокала чистой воды и подождав, когда обе девушки наложат себе на блюда еды, спросила:

- Готовы в путешествие?

Полуэльфки не ожидали подобного, и с недоумением посмотрели на Хранительницу.

- Какое путешествие? - первой нашлась Алмаз. - На город только что нападали. Я специально вернулась к тебе...

- Да! - поддержала её Крис. - Никто не может сейчас уйти, ни мы, ни люди Алмаз. Все должны охранять тебя и Город.

- Но это мне решать, - улыбнулась одними губами старуха. - Кто, что должен делать. Сейчас есть задача и поважнее охраны.

- Я не знаю таких дел! - позволила себе повысить голос Крис, но под затвердевшим взглядом Веды, сразу заговорила тише и начала оправдываться. - Мои люди поставлены сюда решением рода, мы должны выполнять данное Совету обещание.

- Вопрос решен, - не стала пускаться в объяснения Веда. - Сегодня же, вы обе и все твои бойцы, Крис, отправляетесь в Серебримус. Ты, Алмаз, можешь взять, кого захочешь из своих. Но я, думаю, лучше не надо. Вы и выносливее и быстрей людей, можно было бы Грома, но он наказан и должен отбыть наказание до конца.

Алмаз, наученная опытом Крис, молчала. Лишь кивнула - мол, все поняла.

- С вами пойдет вот эта прекрасная молодая особа, - Хранительница опять улыбнулась кончиками губ и кивнула на нимфу. - Так, что считайте вам повезло, она чувствует себя в лесу даже лучше истинных эльфов.

- Не расхваливай, Веда, - чистым, журчащим словно ручеек, голосом ответила на комплимент гостья. - Лес я, конечно, знаю, но вот то, что там появилось, пока я старилась в своей избушке, для меня, как видишь, оказалось внове.

Когда она это говорила, Алмаз и Крис во все глаза смотрели на нее - за какие-то мгновения, Лесная из прекрасной девушки, вдруг, превратилась в зрелую женщину, а затем в бабушку. Морщинки на мгновение изрезали лицо, кожа поблекла и сморщилась. Но уже через секунду все изменилось и за столом опять сидела красивая молодая девушка-женщина. Что она имела в виду, девушки-воины не поняли, смысл знала только Веда.

Смирившись с тем, что выезжать все равно придется, обе девушки захотели обсудить практические вещи - какая цель экспедиции и надолго ли она? От этого зависела экипировка отряда. Однако, Веда смогла ответить только на часть вопроса:

- Пока главная цель - найти того мальчика, которого ты, Алмаз, должна была сопровождать.

Старуха укоризненно посмотрела на нее. Та опустила голову, не пытаясь возражать.

- Ну, а после того, как найдете, про дальнейшие действия решит вот она, - Веда опять кивнула на Лесную. - А сейчас давайте поужинаем в тишине. Неизвестно, когда мы теперь встретимся, а я, как ни странно, люблю вас обоих...

Когда обе полуэльфки ушли готовить отряд и собираться сами, Веда вызвала немых слуг. Те унесли все со стола, заменив кучу блюд бутылкой из темного стекла с длинным узким горлом и вазой с фруктами. Седой старый слуга открыл бутылку и хотел налить вина дамам, но Веда остановила его, забрала бутылку и отправила пару отдыхать.

- Все. На сегодня вы свободны. Мы сами справимся.

Оставшись одни, обе развалились в креслах и отпивая маленькие глотки темного красного напитка, начали странный разговор.

- Лесная, а я ведь до сих пор не знаю твоего имени. Во время той войны тебя звали Назима, но я не думаю, что это твое настоящее имя.

- Как и я твое, - нежно парировала та. - Я тоже не думаю, что твое настоящее имя Веда.

- Ладно, это я так, к слову, - согласилась Хранительница. - Но ты опять выходишь в свет, и надо как-то называться. Люди так привязаны к именам. Как тебя зовут в этот раз?

Лесная подняла бокал с вином над головой и посмотрела сквозь него на свет.

- Напоминает кровь, - задумчиво заметила она. - Теперь мне все напоминает кровь...

Она встряхнулась и уже другим голосом сказала:

- Да, Назима. Она была славная воительница, молодая, горячая. И она умерла на Сареме - это все знают.

Веда грустно качнула головой.

- Да. Я тоже думала, что тебе конец. Тогда нашли смерть много наших.

- Так, что не будем тревожить прах Назимы, а пусть в мире появится Хазимай.

Веда улыбнулась:

- Если закрыть глаза и прошептать это имя, можно услышать - Назима.

- Нет уже тех, кто может в новом имени услышать то, что было.

- Хорошо, пусть будет Хазимай. Откуда она?

- Ты говоришь этот мальчик несет в себе кровь людей из Степи?

- Да. Его мать из них.

- Нечастые гости в наших местах. Но он, действительно, похож. Наверное, Хазимай тоже будет с жаркого Востока.

Волосы девушки потемнели, а лицо с мгновенно ставшими чуть раскосыми глазами, стало смуглым.

- Ну, вот все способности вернулись к тебе. Мгновенно превратилась. Ты прекрасный метаморф.

- Спасибо, Веда. И спасибо тебе за помощь. Если бы не ты, я до сих пор была бы в образе зверя. Хорошо, что вовремя вспомнила про это место. Кстати, ты обещала посмотреть, кто мог быть этот маг, что заморозил мою метаморфозу. Сам он тоже сильный метаморф, когда мы начали драться на берегу ручья, он превратился в матерого волка.

- Да, я помню твой рассказ. Про мага ничего пока сказать не могу. Но это точно, что-тоновое. И я тебе это еще не говорила, но, когда я развязывала твое сковывающее заклинание, нашла кое-что интересное - некоторые линии и цвета сходятся с почерком того мага, который напал на меня.

- Вот как? Правда, интересно.

- Подожди, не перебивай, еще я весь день искала в книгах про детей. Есть несколько пророчеств, легенд и прочего, но ничего не подходит под эту странную компанию. Везде ребенок должен быть один. Однако, я так заинтересовалась ими, что теперь уже не смогу забыть. Ты права, не может быть, что бы такая группа возникла случайно. Не знаю каким богам это нужно, но их явно сводили вместе. Особенно, этот случай с девочкой-гномом. Так, что как только мы разберемся с этим артефактом и его носителем, с этим мальчишкой - они сейчас самое важное - я сразу займусь этими детьми. И тебя прошу, если парень вдруг расстался с детьми, займись сначала им. Еще раз повторяю, он и его пергамент сейчас самое важное. Ты сама видишь, что новая война очень похожа на ту.

- Веда, что ты меня уговариваешь. Я ведь и сама все почувствовала. Видишь и к тебе примчалась. Как я не привязалась к этой малолетней компании, я сначала выполню то, что должно. А про ребят - я верю, и просто знаю, что они очень важны и у них великое будущее. Не зря же и Враг следил за ними.

Так получилось, что в тот момент, когда Радан сбегал из разгромленного постоялого двора, к главным воротам Серебримуса подъезжала кавалькада, состоявшая поголовно из всадниц. Они ехали почти всю ночь, торопясь попасть в город сразу же, как только утром откроют ворота. Число ищущих Соболя в Серебримусе росло по часам.

Город просыпался. Радан шел по пустынным улицам уже пару часов, стараясь как можно дальше уйти от злополучного постоялого двора. Он не забывал про главную цель своего прибытия в Серебримус - найти палатку на рынке и передать, наконец, этот загадочный пергамент. Поэтому, петляя из переулка в переулок, он старался двигаться к центру города, полагая, что рынок должен быть именно там. Светало, скоро улицы заполнятся народом и тогда он точно узнает куда ему идти. Пока же он лишь дважды встретил людей, один раз это был патруль - трое всадников ежась от предутреннего холода, спокойным шагом проехали по улице. Они молчали, похоже, наговорились за ночь. Соболь спрятался в проулке за большой дубовой бочкой, дурно пахнущей закваской и переждал пока стража проедет.

Второй раз это были двое подвыпивших мужиков, явно желавших подраться. Они заметили Радана и направились к нему, приказывая стоять и ждать их. Соболь остановился, демонстративно вытянул из ножен наполовину саблю, а потом бросил её обратно. Эфес щелкнул по ободку ножен и задиры остановились. Немного постояв, они сообразили, что к чему, развернулись и отправились восвояси.

Чем ближе он подбирался к центру, чем чище и шире становились улицы, тем все больше ему казалось, что он ошибся - не может рынок находиться в этом районе. Но делать было нечего, спросить не у кого, поэтому он просто сбавил ход, но продолжал шагать. На ходу хорошо думалось - он уже в который раз пытался разложить по полочкам все, что с ним случилось за последнее время.

У него из головы не шли последние события, свидетелем которых он только что был. Сначала он твердо связал произошедшее с собой, не зря же и те, и другие искали какого-то парня. Но по мере удаления от постоялого двора, уверенность становилась не такой твердой. 'Кто их знает, ведь кроме Веды и людей в зачарованном городе никто не знает, что я иду в Серебримус. Ну разве Корад еще догадается. Но ни он, не те - из города не могли никому рассказать. Ладно, что гадать, со временем все всплывет. Сегодня в городе наверняка начнут обсуждать ночное происшествие, не думаю, что здесь каждую ночь в гостиницах бои устраивают'.

- Паренька жалко, такой веселый был, - вздохнул Соболь и мысли его приняли новое направление. Про то, что произошло дома, он старался не вспоминать и отправной точкой нынешний злоключений считал встречу с Корадом. Именно после этого его жизнь стала похожа на хождение по лезвию бритвы. За пару недель он пережил приключений столько, сколько некоторые его соплеменники, жившие в горах - не увидят за целую жизнь. Кроме обычных уже стычек с применением оружия и без, впервые он так близко столкнулся с магией и теми, кто ею управляет - чего стоят Хранительница Веда или заколдованная рысь.

Размышляя об этом, он признал, что магия ему не понравилась - слишком все непонятно, работать с саблей гораздо проще. Но пластичность его мышления - скорее всего, наследие матери - позволяла ему не только принять это как данность, как то, что изменить он не в состоянии, но и допускала возможность научиться чему-то из арсенала магов. Ведь Корад был обычным человеком, а владел многими приемами магов. И даже обещал кое-чему научить Соболя. Отец и старшие братья на месте Радана попросту постарались бы избежать любых контактов с непонятным. Отец даже их родовому знахарю не доверял и всегда предупреждал детей - не связывайтесь с теми, кто общается с духами, до добра не доведет.

Сейчас его главная задача была отдать, наконец, этот старинный пергамент, зашитый в обшлаге. Хотя после всего пережитого, ему, почему-тоне очень хотелось его отдавать, словно после того, как он расстанется со свертком, жизнь его опустеет, и делать больше будет нечего. Соболь выругал себя за такие мысли - ведь главная его задача в этой жизни была одна: вызволить и вернуть на родину младшую сестру - Весу. Об этом он не сказал никому, и никто из ныне окружавших его не догадывался о его цели. Ни Корад, ни Веда, которая, казалось, просто мысли читает, ни дети, ждущие его где-то за городом.

При мысли о необычной четверке, которой он случайно помог в харчевне, ему неожиданно стало приятно. Они молодцы - совсем еще дети, а прошли через такое. И не сдались. Особенно эта девчоночка - Марианна. Он вспомнил, как она стояла, закусив губу с ножом в руке. И он, почему-тоне сомневался, что она пустила бы его в ход. Вот и еще дело, которое обязательно надо выполнить - помочь этим потерявшим всех родных детям, добраться до какого-нибудь приюта, где их примут всех вместе, а не выборочно, как сейчас. Несмотря на молодость Радан понимал, что задача эта почти невыполнимая - проклятая война еще больше расширила пропасть между расами. Но ведь есть же какие-то монастыри, где принимают всех. На худой конец, он подумывал и о зачарованном городе, охраняемом Ведой. Ему казалось, что та точно не откажет в приюте только из-за того, что просящий другой расы.

Его размышления прервались, на улице начали появляться люди. 'Просыпаются, надо узнать, где главный рынок'. Первый остановленный им горожанин - это оказался мальчишка с двумя кувшинами воды - зевая смотрел на него непонимающими сонными глазами. Наконец, в глазах у него мелькнула жизнь и до него дошел смысл вопроса. Парнишка засмеялся и закашлялся. Потом ломким со сна голосом объяснил:

- Во ты даешь! Ты что здесь в центре торжище ищешь? Рынок совсем в другой стороне.

Он поставил кувшины на мостовую, и, радуясь нечаянной передышке, принялся пространно объяснять, как пройти на торговую площадь. Он несколько раз переспрашивал, точно ли Соболю надо на главный рынок и порывался объяснить, как можно пройти на другие, малые торжища.

Уже не только рассвело, но и осеннее нежаркое солнце поднялось уже над крышами, когда Радан добрался до торговой площади. Все было также, как и в других городах - торговцы, зазывавшие еще на подходе к рынку, множество телег по обоим сторонам улицы, галдящий народ, шагавший к рынку и обратно, но было и отличие. Соболь впервые видел такой чистый рынок. 'Похоже, в Серебримусе люди любители порядка, - подумал он. - Или городской голова настоящий хозяин'.

На углу, где улица переходила в площадь, он остановился. Отошел в тень к стене, и, наученный предыдущим опытом, внимательно огляделся. 'Постою, посмотрю - решил он, - надо убедиться, что нынче все в порядке'. Постояв минут десять, он понял, что ничего интересного отсюда не разглядит. На и так уже порядком заполненную народом площадь, постоянно добавлялись люди и сквозь мельтешившую толпу, Радан ничего не видел. Никто на него внимания не обращал - выглядел он не лучше, и не хуже окружающих, разве что сабля необычная, но в толпе никто рассматривать не будет. Пойду искать, - решил Соболь. Расспрашивать в этот раз он не стал.

Шагая через круговерть живущего своей жизнью рынка, он внимательно разглядывал лавки, с ходу определяя кто чем торгует. В прошлый раз над лавкой с огненными потехами развивался небольшой штандарт со странным знаком, но Радан понимал, что здесь его может и не быть поэтому надо смотреть в оба. Пропустишь сразу, потом весь день будешь ходить зря.

Первый круг ничего не дал, Соболь вышел на тоже место, откуда начинал свой обход. Опять немного постоял, осматриваясь, и двинулся по новому ряду.

Утро было прекрасным - те самые лучшие дни осени, когда кажется, что лето вернулось. Даже в городе, с его булыжными мостовыми и серыми каменными стенами, чувствовалось, что день будет теплым и тихим. Еще утром, перед восходом, ехавшая рядом с Алмаз Хезимай предсказала это, пообещав, что такая погода будет еще неделю. 'Ну хоть погода хорошая, а то с остальным нам совсем не везет'. Рысь, превратившаяся в стройную смуглую красавицу, повела их совсем не той дорогой, что планировала Алмаз.

Как только переправились через Белую, та приказала свернуть с прямой дороги, что шла через лес, и потащила их на длинную, повторявшую все повороты реки, прибрежную дорогу. Ездили по ней мало, так что в некоторых местах кусты уже росли прямо в тележной колее. Из-за этого и из-за того, что путь получился длиннее, пришлось постоянно гнать лошадей. Кроме того, Хезимай часто останавливала отряд и сворачивала к берегу, там она выискивала место и, закрыв глаза стояла пару минут.

- Магические штучки, - фыркала Крис. - Мы так будем ехать неделю. И приедем, когда тот парень уже уйдет из города.

В одном месте, постояв у бывшего костровища, проводница что-то нашла. Она вернулась радостная и объявила:

- Правильно едем. Они ночевали здесь. Теперь надо ехать быстрей.

Так и пришлось, в ночь перед Серебримусом ехать по темноте. Остановились лишь раз, чтобы перекусить и дать лошадям отдохнуть.

Стража, стоявшая на воротах, кривилась и отворачивалась при виде сразу семерых полуэльфов. Хотя никаких вопросов к ним не возникло, контрабанды и запрещенных товаров они не везли, но и в глазах старшего, лично вышедшего проверять их, и в глазах остальных стражников явно читалось недоверие. Что люди, что эльфы считали полукровок потенциальными предателями, хотя при этом и те, и другие с удовольствием пользовались их услугами. И как воины, и как разведчики полуэльфы были востребование людей.

Всадницы презрительно смотрели на сторонившихся их других путников, а солдат стражи засыпали злыми насмешками об опасности их службы в городе, по сравнению с армией, которая готовилась сейчас встретить орков на той стороне Белой.

Охрана так бы и промурыжила их на воротах пару часов, но Хезимай скользнула с лошади, что-то щебеча ангельским голоском, отвела офицера в сторону и через несколько минут, тот скомандовал:

- Все! Кончай осмотр. Пропустите их!

Смуглая красавица напоследок, что-тоеще сказала ему, отчего он расцвел, затем грациозно вскочила в седло и махнула остальным - за мной. Она, не сомневаясь выбрала улицу и отряд обгоняя телеги, движущиеся в ту же сторону, помчался по улице.

- Он рассказал мне как быстрей проехать, - пояснила она на удивленные взгляды Крис и Алмаз.

Чистильщики, которым не дала поспать неожиданная ночная схватка с неведомыми врагами, уже давно, еще с самого раннего утра подтянулись к рынку. Они прибыли в город вчера, и вечером успели проехать по рынку, найти описанную Корадом палатку и присмотреть место для ожидания. Боги в этом благоприятствовали - лавка с огненными забавами находилась совсем недалеко от оружейного ряда, так что там можно было ходить между рядов целый день и скрытно наблюдать, не привлекая к себе внимания. Сейчас двое из них, оставшиеся с лошадьми, постоянно следили за входом в лавку, а остальные бродили по ближним рядам с доспехами и воинской лошадиной утварью. Хотя все они были злы из-за непонятной ночной схватки, но, как всегда, готовы начать действовать по первому сигналу.

Сельфовур тоже злился - прекрасное теплое утро ничуть не радовало мага - с самого начала, как только он учуял тот артефакт, боги ставили ему подножки. У него было несколько прекрасных возможностей добыть пергамент - особенно в первый раз. Тогда людей было всего двое и Харакшасов он высадил прямо на место, но несмотря на подавляющее преимущество в количестве гоблины - эти прирожденные убийцы, ничего добыть не смогли. Даже того хуже, они все погибли, так что вся энергия, затраченная на переброс этих мерзких созданий, оказалась потрачена напрасно. В следующий раз за в битву за артефакт вступил маг, Сельфовур признавался себе, что в тот раз он был виноват сам, бросил гоблинов в бой без разведки, а те попали в гнездо какого-тосильного чародея. Ему самому, в тот раз пришлось бежать, чтобы не потерять всю силу.

В Мастилане же, все вроде получилось отлично - по всем расчетам носитель пергамента должен был появиться в захваченную лавку Братства, но безмозглые гоблины опять все провалили. Тут уже вмешалась Королевская Власть, а с государственной машиной связываться сейчас, вообще, ни к чему. Еще не время. После Мастилана Сельфовур отказался от применения, хотя и дешевых, но тупых убийц Харакшасов и нанял за звонкую монету отряд наемников. Этих людей он знал - несколько раз Круг использовал их для особо щекотливых дел. И до сих пор, они не разу не подвели. Просили они дорого - не то, что бесплатные чудовища из дальних гор, но игра того стоила.

Предвидение его не обмануло, следующим городом на реке был Серебримус и человек путешествовавший с пергаментом, должен был обязательно прийти туда. Так и оказалось - Сельфовур с наемниками прибыл в город утром, а ночью, Искатель на его шее забился, учуяв артефакт. Пергамент в городе. Однако ночью, когда он почти нашел то что искал, его наемники встретились с какими-то головорезами, с выучкой ничуть не хуже, а может быть даже и лучше, чем у его людей. Боясь опять поднять переполох и, дабы избежать внимания стражи он приказал наемникам ретироваться. Все равно больше ничто не сможет его остановить, сегодня решающий день.

Маг постарался успокоиться и погладил шрам на правой щеке - эта отметина не давала забыть еще про одно дело - удивительная троица детей, которых он случайно засек в лесу, возвращаясь со своей встречи с Хорузаром-разрушителем. Но они подождут, сейчас главное - пергамент. Он встал и, чуть повысив голос, крикнул:

- Парандоз, выводи людей. Светает, пора ехать на рынок.

Витайлеан - старший сын правителя леса Хаарканоэля, настоящий эльф - высокий, стройный, с копной волнистых рыжеватых волос до плеч, имел один недостаток, не красящий представителя первородных истинных эльфов. Он имел буйный бешенный нрав, в гневе, в который он мог впасть даже из-запустяка, он не контролировал себя.

Это очень огорчало отца, любившего первенца больше остальных детей. Но законы истинных суровы - эльфу, который не может контролировать себя, никогда не удастся наследовать корону правителя. Не помогли даже три года проведенных в детстве у старшего брата Хаарканоэля, правителя Синей Горы - Леонойвелина. Лучшие воспитатели Дворца На Горе, не смогли исправить или хотя бы научить сдерживать себя - Витайлеан так и остался бешенным. Однако, этот пагубный для правителя недостаток в обычной жизни не очень мешал юноше. Все компенсировалось его патологической честностью и благородством.

Старший брат даже сказал сетующему отцу:

- Это все не зря. Боги предупреждают тебя, что Витайлеану нельзя быть Правителем. Сам посуди, разве может в наше время сидеть на троне человек, такой как твой сын - говорящий всем только правду? Да у него через месяц не останется ни одного союзника. Зато такого сына, хотел бы иметь каждый отец.

Хаарканоэль вынужден был согласиться - да, в наше время правитель не может позволить себе такой роскоши. Сам же наследник, казалось, был только рад этому обстоятельству - он дружески подначивал Ланцеаля, второго по старшинству брата, который теперь неофициально считался первым претендентом на корону, но ни разу не высказал претензий.

Сейчас Витайлеан сидел на грубой лавке в доме для приезжих купца Ограда. Тот, хоть и жертвовал всегда на войну первым, но продолжал тайно вести торговлю с эльфами. Что поделать - некоторые вещи, за которые люди готовы выкладывать любые деньги, можно было купить только у них. Перед князем стоял эльф, старший той группы, что ночью ходила на разведку. Он доложил, что в городе все спокойно - никто про них не знает, день можно отдыхать, а ночью двигаться дальше. Про увиденное в одном из дворов он даже рассказывать не стал - люди всегда убивали друг друга, это их дело.

- Так и сделаем, - подытожил Витайлеан. - Отдыхайте. Как начнет темнеть уходим. Оград обещал - сегодня днем его продавцы порасспрашивают приезжих, на счет нашего дела - может кто-то встречал детей на реке.

Потеряв беглецов в ту ночь, эльфы так и не смогли догнать их. Преследуя лодку, они шли по своей стороне вдоль Белой, однако дети так ни разу и не причалили к их берегу. Прошлой ночью эльфы тайно переправились на торговой барже Ограда и теперь собирались двигаться по этой стороне Белой. Возвратиться без племянника, Витайлеан не мог. При одной мысли об этом он приходил в бешенство. У дяди - Правителя Синей Горы ни осталось никого кроме Леонойля. Он сам все видел - это его отряд первым нашел место трагедии - всем пяти дочерям и жене Правителя неведомые убийцы перерезали горло.

Тогда, в припадке исступленного гнева, Витайлеан изрубил в щепки засохший пень на поляне. Немного отойдя, он поклялся найти убийц и отомстить им за родственников. Но сначала надо было найти и вернуть домой единственного наследника. Поэтому эльфы и находились здесь, на вражеской стороне.

Командир первой сотни из полка легкой кавалерии расквартированного в Серебримусе, лейтенант Шаравен проснулся с предчувствием чего-то нехорошего. Обычно с таким чувством он просыпался после ночи, проведенной вместе с другими офицерами полка, в облюбованном ими кабачке вдовы Грони. Но вчера он лег спать вовремя, вернулся с ежедневного вечернего нагоняя командира полка, по привычке прошелся по конюшне, проверил лошадей сотни и лег спать.

- К черту! - выругался он, соскакивая с твердой кровати. - Надоело все. Скорей бы на войну.

Давно прислуживавший ему солдат, готовивший тазик для бритья, суеверно вскинул вверх

руку, отгоняя зло и, подняв в потолок глаза, быстро прошептал:

- Не слушайте его, боги...

В этот раз Соболю повезло. Не пройдя и ста шагов, он увидел то, что искал. Тут знак был не на шесте, флажок бы он разглядел и раньше. Круг в треугольнике был нарисован прямо на двери, а выше вывеска с разноцветными буквами подтверждала, что он не ошибся - это лавка огненных потех. Еще раз оглядевшись - нет, никому до него нет дела - он, поправил саблю и зашагал к лавке. Колокольчик, закрепленный над дверью, звонко пропел, когда он потянул за фигурную ручку.

В тот момент, когда он направился к лавке, на площадь выехал отряд одетых в черные кожаные доспехи, полукровок. До Радана было далеко и они, не увидели его. Зато его увидел чистильщик у лошадей, он тихо свистнул и показал обернувшимся соратникам - птичка в клетке.

Отряд Сельфовура тоже только въезжал на торговую площадь, когда у него на шее запульсировал Искатель. Он приподнялся в стременах, крутнулся всем телом туда-сюда, и, определив направление, крикнул:

- Вот туда! Быстро! Он здесь!

Хотя ловушка в этот раз была подготовлена надежнее - время было - но лучше самому быть на месте, чтобы исключить любые случайности.

После солнечного утра, в лавке казалось было темно. Постояв у двери, Радан подождал, когда глаза привыкнут и шагнул к разделявшему комнату прилавку.

- Ну, наконец! - радостно поприветствовал его, перегнувшийся через прилавок, молодой человек. - Мы уже заждались!

Соболь не удивился, Корад предупреждал, что его будут ждать и узнают по магическому знаку.

- Где пергамент? Давай быстрей.

Хозяин лавки, худой, гибкий, с цепкими длинными пальцами парень, уже выскочил из-за прилавка и приобняв Радана за плечо, повел к двери в следующую комнату. Однако, Соболь остановился и, делая вид, что еще не привык к сумраку, попросил:

- Подожди, дай пригляжусь.

Что-то сильно не нравилось ему в этом наигранно радостном приеме и самом хозяине. Радан так ни разу и не смог перехватить взгляд его бегающих глаз, словно тот боялся взглянуть гостю в глаза.

- Пойдем, пойдем! - он, словно не слыша, подталкивал к двери. - В том зале светлее, там и присядем поговорим. Так пергамент с тобой?

- Нет, - Соболь сам не знал, что толкнуло его так ответить. - Я его спрятал на постоялом дворе, где вещи. Побоялся сразу идти с ним, в прошлый раз в Мастилане плохо получилось.

- Да ты что?! Как ты мог?! - парень разозлился, он перестал тащить Радана в комнату и показал на массивный табурет в углу. - Сядь, подожди. Я сейчас вернусь.

Он юркнул в ту дверь, куда пытался завести гостя. 'Что-то здесь не то, - подумал Соболь. Он никак не ожидал, что человек, к которому его отправил Корад, окажется таким подозрительным. - Подожду. Посмотрим, что он начнет говорить дальше. Может я ерундой маюсь и все нормально'. Однако, садиться не стал, а на всякий случай попробовал как выходит сабля из ножен. Все нормально. В это время дверь открылась и опять появился хозяин.

- Давай-ка, мы с тобой посидим, перекусим чего-нибудь, - начал он. - Я уже приказал на стол накрывать. Ты мне расскажешь про свои приключения, а потом сходим и заберем посылочку.

Он прошел мимо Соболя к входным дверям, приоткрыл и выглянул наружу. Видимо, ничего интересного там не было - он хотел уже закрыть дверь, но вместо этого, вдруг заинтересовался, и, наоборот, вышел на улицу. Через несколько секунд вернулся, и, не скрывая радости, спросил:

- А где ты ночевал? Далеко? Я имею в виду - где вещи оставил?

'Что он там увидел? - подумал Соболь. - Видно то, что ждал. Вон как обрадовался. Теперь понятно все его поведение. После того, как он узнал, что я не принес пергамент, он растерялся и не знал, что делать. А потом решил меня просто задержать, поэтому предложил посидеть и перекусить. А сейчас на улице увидел того, кого ждал и обрадовался, даже про накрытый стол забыл. Если я прав, сейчас здесь кто-то появится.

Но никто не входил. Вместо этого на улице началась какая-то свара - шум и крики слышны были даже через закрытую дверь. Хозяин лавки побледнел и кинулся обратно к двери. Однако добежать не успел. Дверь открылась, внутрь заскочил воин с мечом в руке. Радан остолбенел - это была та женщина, которая потеряла шляпу в гостинице.

- Второй выход есть? - громко спросила она, схватив за плечо испуганного хозяина.

- Да! - выдохнул он.

Женщина опять кинулась к двери и закричала:

- Сюда! Есть проход!

В дверях показалась темная, на фоне солнечного дня, фигура в плаще. Человек остановился в проеме, обернулся, раскинул руки и выкрикнул короткое страшное слово - в комнате мгновенно стало холодно - синий мертвенный свет перекрыл на мгновение солнечный и на улице раздался жуткий предсмертный крик.

В суматохе Соболь неслышно отступил в дальний темный угол и вжался в стену - может не заметят. Маг, только что убивший кого-то своим боевым заклинанием, довольно хохотнул и, развернувшись, шагнул в зал. Его глаза сразу нашли застывшего в углу Радана и улыбка колдуна стала еще шире.

- Ну наконец-то!

Повторил Колдун приветствие хозяина лавки, шагнул к Соболю и протянул руку.

- Давай сюда.

Мага и наемников - в этот раз Сельфовур взял всех - первым опять заметил тот же воин, что засек Радана. Он снова тревожно свистнул. В этот раз все перестали притворяться покупателями и бросились к лошадям. Сервень без слов, одним движением головы показал кому, где стоять. Чистильщики быстро, стараясь не привлекать внимания торговцев и покупателей, рассредоточились у палатки куда зашел Радан.

Сервень вполголоса зло выругался, маг на стороне противника сразу давал врагу преимущество. Но деваться некуда, нельзя допустить чтобы конкуренты - а то, что это так он понял сразу, не зря они ночью искали парня, и сейчас идут прямо к лавке - успели добраться до мальчишки первыми. Он оттянул повязку на лице вниз и также как наблюдающий, коротко свистнул. Показал рукой обернувшимся подчиненным их направление атаки, а стрелку - Бриде, показал на мага - стреляй. Хоть и небольшая надежда - а вдруг? Все сразу начали действовать - пятеро, скрываясь за людьми, заскользили поближе к кавалькаде, а Брида сдернула со спины лук и наложила на тетиву стрелу.

Словно от мухи, казалось, даже не обратив внимания, маг отмахнулся от просвистевшей стрелы - не долетев до его головы пару метров, она ударилась в невидимый барьер и упала. И тотчас с руки колдуна сорвалась молния, ударившая в стрелка. Бриду откинуло, она запнулась о прилавок сзади, прокатилась по нему и свалилась на землю.

Уже больше не скрываясь, Сервень закричал:

- Пошли!

Сам, расталкивая зевак, напрямую бросился к лавке. Надо опередить соперников.

Началась заваруха - воины, уже подобравшиеся на расстояние броска, кинулись к всадникам и, пользуясь тем, что в толпе у тех нет маневра, завязали бой. Маг, пришпорил лошадь и крикнул:

- Не останавливаться! За мной!

Не обращая внимания на покупателей, не успевающих отскочить с его дороги, он помчался к огненной лавке. Остальные тоже, отмахиваясь мечами от напавших, погнали лошадей за ним. Лишь один, которому подобравшийся чистильщик, воткнул в ногу нож, закружил на месте и наклонился, пытаясь вырвать оружие из раны. Это был его смертный приговор. Второй воин, оказавшийся сзади, махнул мечом и чуть не полностью перерубил шею наемника. Тот завалился набок, конь захрипел, кося на мертвеца, с болтающейся кровящей головой и понесся через толпу.

Невольные зрители с криками бросились в рассыпную, стараясь быстрей сбежать с торговой улицы, превратившейся в поле битвы.

Всадники успели к лавке первыми. Один из наемников на ходу спрыгнул с лошади и, пинком открыв дверь, забежал в лавку. За ним тоже повторил и колдун. Остальные развернули лошадей и приготовились встретить атаку.

Сервень даже зубами заскрипел: маленький промах - расставил людей далеко от лавки - на глазах превращался в большой провал. Он обернулся - где там Брида? Сейчас нужен лучник!

И, словно, его мысли овеществились, в горло крайнему наемнику вошла стрела - из-заповорота на пустую уже улицу вынеслись несколько всадников. Рыжая наездница, скакавшая первой, выстрелила сразу, как только ухватила картину взглядом. Подстреленный боец завалился на шею лошади и затих. Остальные мгновенно покинули седла и спрятались за лошадей. Это спасло их - у всех остальных всадниц, кроме одной, в руках уже были луки с наложенной стрелой.

- Они наши! - крикнул Сервень своим и первым бросился к спешившимся наемникам. Как бы то ни было, он не собирался отдавать Радана неожиданным союзникам. В этот момент двери лавки озарила синяя вспышка и Сервень с разбегу ткнулся в невидимую ледяную стену. Тело сковало и начало корежить, словно сжигая его в ледяном пламени. Жуткая боль растеклась по всему телу. Даже закаленный ветеран не выдержал и закричал, отдавая с криком последние капли жизни.

Он так бы и умер с последним выдохом, но боги смилостивились над ним - та самая всадница, единственная, у которой не было оружия, спрыгнула возле него с лошади и сразу приложила руки к голове воина. Потерявший сознание Сервень не видел этого, потом ему рассказала Брида. Она подбежала, боясь, что незнакомка делает что-то плохое, и стала свидетелем исцеления.

Как только девушка с раскосыми глазами коснулась головы чистильщика, тот затих и вытянулся. Глаза перестали вылезать из орбит и закрылись.

- Пусть поспит немного, - устало сказала девушка и поднялась. - Присмотри за ним, Брида.

В тот момент, в горячке боя чистильщица даже не удивилась, откуда эта восточная красавица, знает ее имя. О том, что Брида видела, как за короткий миг целительница превратилась из девушки в старуху и обратно, она никому не рассказывала - еще подумают, что у нее с головой не все в порядке.

Оставшись без командира, чистильщики не стали возражать, когда черные всадницы атаковали оставшихся в живых наемников.

- Уберите их! - неожиданно сильным, почти мужским голосом приказала всадницам девушка-целительница. - И отойдите. В лавку пойду я.

Их взгляды встретились: дерзкий, с вызовом - Радана, и, сначала довольный, а потом удивленный -Сельфовура.

- Ты сопротивляешься? - недоверчиво спросил маг. - Неужели надеешься на что-то?

Соболь не понял, про что тот спрашивает, он просто стоял ничего не предпринимая, но вызывающе ответил:

- А ты думал, я тебя увижу и на колени упаду?

- Упадешь, еще как упадешь, - нехорошо заулыбался маг, поглаживая шрам на щеке.

Их светский диалог прервала наемница, она выглянула на улицу и, обернувшись, процедила:

- Нам конец, сир, к ним подкрепление прибыло.

Маг секунду помедлил, как бы думая, стоит ли отвлекаться на такие мелочи. Потом проворчал:

- Людишки...

Повернулся и пошел к выходу, на ходу бросив женщине:

- Смотри за ним.

Как только колдун отвернулся, Соболь попытался выдернуть саблю, но вместо этого, только дернулся всем телом. Руки не слушались его. Они прилипли к телу, словно он был связан. Наемница ухмыльнулась:

- Не дергайся. А то он еще хуже что-нибудь с тобой сделает. Подожди, сейчас он поджарит твоих девок-спасительниц и опять тобой займется.

'Что еще за девки? - мысль мелькнула и исчезла. - Надо что-то придумать, пока колдун ушел'. Однако, что можно сделать, оказавшись связанным без веревок, Радан не знал. Он впервые в жизни попал под магическое воздействие и ему это совсем не нравилось. Он собрал всю волю и попытался пошевелить руками - но тщетно, тело отказывалось повиноваться. Даже упасть не смог, так и стоял столбом в углу.

Однако, через минуту борьбы с самим собой он что-то почувствовал - рука, в обшлаге рукава которой был зашит пергамент, начала теплеть и понемногу зашевелилась. Соболь перевел взгляд на наемницу, она не смотрела на него. Вместе с испуганным хозяином лавки, который так не слова и не сказал после появления новых гостей, они заглядывали в окно, пытаясь разглядеть, что происходит на улице.

Тепло начало расходиться по всему телу и вместе с ним уходило онемение, наложенное колдовством мага. Соболь стоял, стараясь случайным движением не выдать того, что он уже не статуя. Сомнений у Радана не было - это пергамент сломал заклятье мага со шрамом. Не само же оно прошло?

На улице что-то произошло - даже здесь, в помещении было слышно, как один за другим прозвучали два взрыва, а потом, вдруг, запела боевая армейская труба. 'Откуда тут армия?' - удивился Соболь, и поблагодарил богов за помощь - то, что происходило снаружи, приковало внимание врагов. Они просто прилипли к окну. Радан пошевелил сначала руками, потом ногами - все работает. Больше не скрываясь, он шагнул из угла и вырвал из ножен клинок.

Реакция наемницы оказалась великолепной - как бы не была она увлечена улицей, услышав за спиной движение, женщина мгновенно развернулась и рванула из ножен меч. Однако и Соболь уже стал нормальным - быстрым как зверек в честь которого ему дали его второе имя. Наемница только ухватила рукоять меча, а у её горла уже трепетало острие сабли Радана.

- Только дернись! - серьезно предупредил он. Потом, не отводя глаз от опасной женщины, спросил, окончательно побелевшего хозяина:

- Куда выходит вторая дверь?

- На другую торговую улицу, - быстро ответил тот. - Я там, правда, сам не ходил, только выглянул вчера.

- Так ты не хозяин? - не удержался Радан, однако ответа ждать не стал, а приказал: - Свяжи ей руки. Только быстро!

Тот задергался, оглядывая комнату:

- Я не знаю, чем.

- Пояс! Сними с нее ремень!

Трусоватый парень стараясь не глядеть в лицо наемнице, повернулся и протянул руки, но, вдруг, охнул и начал заваливаться на пол. Воительница не стала ждать, когда её свяжут, как только он загородил её своей спиной, она выхватила нож и воткнула ему в живот. Подхватив падающее тело, с силой толкнула его на Соболя и бросилась в атаку.

Радан увернулся от валящегося на него тела и краем глаза заметил падающий сбоку меч. Он нырнул в ноги нападавшей и снизу, молниеносно, воткнул клинок под короткую кожаную юбку. Наемница как раз шагнула в его сторону, чтобы усилить удар меча телом. Она захлебнулась и, продолжая движение, непроизвольно еще больше оделась на саблю. Меч выпал, женщина согнулась и схватив клинок сабли обеими руками, завалилась рядом с 'хозяином'.

- Помоги..., - прохрипела он, пуская красные пузыри. - Добей...

Соболь, закусил губу, стараясь ни о чем не думать, приставил клинок под левый нагрудник из белого металла и надавил всем телом. Потом выдернул саблю, вытер её о край кафтана мертвого 'хозяина' и быстро пошел в другую комнату. Надо уходить отсюда - магу он точно не противник.

Комната была чем-то вроде склада и сразу столовой - в углу даже стояла узкая лавка, накрытая овчинным полушубком - кто-то ночевал здесь сегодня.

- Врал, гад! - выругался Соболь, комната была пуста, на столе у стены стояла одинокая чашка с остатками похлебки. Никто не собирался накрывать стол, 'хозяин' был один. 'А где же настоящий хозяин? - тревожно подумал Радан. Однако, задерживаться не стал - надо бежать отсюда как можно скорее. Выход был широким - двустворчатая дверь - для товара, понял Соболь. Он толкнул створку, та приоткрылась и застряла - что-то мешало с той стороны. Радан вспотел. 'Вот демон! Неужели не открою?' Он уперся плечом, надавил, дверь еще немного поддалась и застряла окончательно. Он попробовал просунуть голову, та с трудом, но прошла. 'Все, тогда проползу', - решил Соболь. Просунув руку с саблей вперед, он начал протискиваться.

За дверью оказался небольшой темный тамбур, не видя куда, он поставил ногу и почувствовал что-то мягкое. Уже догадываясь, что там и холодея от этой мысли, он все-таки встал на то, что там лежало и толкнул наружную дверь. Свет залил тамбур, и он разглядел на чем стоит - на полу друг на друге лежали два трупа. Сверху совсем молодая девушка, а под ней мужчина с короткой седой бородой. Стараясь не дышать, Соболь выпрыгнул наружу. Не отпуская дверь, еще раз оглядел мертвецов. Никаких ран, никакой крови, лежат словно просто заснули. У Радана сразу всплыла мысль о колдуне - так умертвить мог только он. 'Значит, вот они - настоящие хозяева. Это им я должен был передать пергамент, - он вспомнил убитого в другой комнате другого 'хозяина'. - Гад, туда тебе и дорога'.

С этой стороны лавки, на улице уже тоже никого не было, народ успел разбежаться. Соболь не стал открывать закрытые на массивный запор, высокие ворота, а просто перемахнул через забор и понесся вдоль улицы.

Хазимай не успела пройти и пары шагов, как дверь огненной лавки открылась и на пороге появился человек в плаще с откинутым капюшоном. Высокий, широкоплечий, с длинными, до плеч, вьющимися русыми волосами, с правильными чертами лица - мужчина был красив. Даже бледность лица и шрам на правой щеке, не портили общего впечатления, наоборот, придавали загадочности и мужественности.

Однако, появившаяся высокомерная улыбка, сразу лишила лицо привлекательности. Все затихли - маг уже показал себя, легко справившись с Бридой, а потом чуть не убив Сервеня. И лишь маленькая Хазимай, спокойно, шла к лавке. Никто не слышал, как она прошептала:

- Ну вот мы и встретились, волк...

Девушка, набирая скорость, побежала и, вдруг, страшно, по-звериному, заревела и на ходу стала превращаться во что-то зубастое и лохматое. Через пару шагов, по утоптанной земле рынка, прыжками неслась черная с рыжими подпалинами, ревущая медведица.

Маг, словно это не на него летел страшный зверь, спокойно стоял - лишь лицо его напряглось. Когда до зверя осталось с десяток метров, лицо его удивленно вытянулось, он непроизвольно потрогал шрам на щеке и выдохнул:

- Ты откуда взялась?!

Колдун взмахнул обоими руками, с концов пальцев сорвались молнии, два раза грохнуло, и, там, где была медведица, вспухли два дымных облака, затянувшие все рыжим туманом. Рев прекратился.

- Нееет! -закричала Алмаз и ударила лошадь пятками в бока. Та понесла. Рядом, в одно горло выкрикнув боевой клич Черной Сотни, сорвались с места остальные полуэльфки. Все они, на ходу, одну за другой, посылали стрелы в то место, где только что был колдун.

Однако там уже никого не было. Лошади преодолели расстояние до лавки в считаные мгновения, но в рассеивающемся тумане у двери всадницы увидели только медведицу, в исступлении крушившую дверь. Алмаз и Крис соскочили с лошадей и бросились к зверю. Остальные воительницы схватились с наемниками, пытавшимися скрыться за туманом.

Никто не ожидал, что появится еще одна воюющая сторона - из пелены колдовского тумана, раздался звук трубы, топот многочисленных копыт и послышались команды:

- В мечи их! Кто не сдастся - уничтожить!

Полукровки сразу переключились на нового врага. Они наложили на тетивы стрелы и, прислушиваясь к стуку копыт ждали, когда проявятся всадники. Крис тоже сдернула со спины лук, закрыв глаза и прислушавшись, она вдруг, быстро вскинула оружие, и стрела ушла в туман.

Крис стреляла на звук и поэтому, стрела вошла Шаравену не в горло, а в живот. Он сначала непонимающе смотрел на торчавшее из живота древко и молчал, потом по-солдатски выругался и медленно сполз на бок. Денщик, который всегда был рядом, не понял сразу, что произошло - лишь увидев сползающее на землю тело, он спрыгнул с лошади и подхватил своего командира. Суеверно сплевывая, он бормотал:

- Вот зачем ты утром про войну вспоминал, я ведь предупреждал...

Потом, разглядев оперение, обернулся и дико закричал в туман:

- Поберегитесь, братцы! Здесь эльфы!

Радан бежал уже десяток минут - торговые ряды закончились и начался обычный город. Редкие прохожие старались сделать вид, что они не видят бегущего вооруженного человека. Пробегая мимо сквозного проулка, соединяющего несколько параллельных улиц, он заметил, что по соседней улице справа, скачает кавалерия. Всадники неслись в сторону рынка.

Серьезная там началась заварушка, - отметил он, останавливаясь. - Это хорошо, обо мне забудут. Однако, как всегда бывает, только он начал успокаиваться и уже решил, что спокойно уйдет из города, сзади - оттуда, откуда он бежал показались четверо всадников. Они рысью ехали вдоль улицы, останавливаясь и заглядывая в переулки. Ищут подозрительных, понял он. Уланы, Соболь узнал их форму, приближались. Он закрутил головой, выискивая место чтобы спрятаться. В это время и патруль заметил его - одинокий человек с оружием сразу привлек их внимание. Военные пришпорили лошадей и направились в сторону Радана.

Как назло, поблизости ни одного проходного двора или переулка. Он опять побежал, и завернул за угол дома, понимая, что все бесполезно - от кавалерии не уйти. Когда до всадников оставалось уже метров сто, в стене открылась деревянная неприметная дверь. Оттуда вылетела рука, схватила Соболя за плечо и задернула в темноту.

***

История четвертая

Братство. Стерег. Орки и эльфы.

Корад отодвинул бумаги и огляделся - за окном уже светало. Он просидел всю ночь - пытался разобраться, что происходит. Войско орков, на той стороне Белой, вовсю хозяйничало на землях людей. Хотя они еще не перешли официальные границы королевства, однако союзные пограничные Восточные Княжества были разграблены, города и деревни разрушены. Убиты все, кто не успел или не смог убежать в леса. Беженцы заполонили приграничные города. А король Дугавик делал вид, что все в порядке. Забыв свое обещание князьям с границы, что в случае большой войны, Срединное Королевство придет им на помощь. За это, в мирное время, княжества должны были блюсти границу между лесом и ближней степью. И князья свое обещание выполняли - до границ не дошла ни одна банда орков. А король сейчас только обещал, что вот-вот королевские войска перейдут Белую и вступятся за людей. Раз за разом гонцы из княжеств уезжали разочарованные.

Короля можно было понять - для Дугавика это была первая большая война и он боится. Военные, конечно, рвутся в бой, а дипломаты, наоборот просят подождать, пусть войска орков хоть немного измотаются в боях с людьми пограничья. Тем более в этот раз, бывшие союзники - эльфы тоже ополчились против людей, припомнив какие-то старые обиды. Радует только то, что они не вместе - сама природа перворожденных не дает им стать союзниками орков. И уже есть первые известия, что эльфы несколько раз схватились с орками на подходах к Синей Горе.

Но, не эти - плавающие на поверхности факты - интересовали Корада в первую очередь. Все это он мог предсказать, даже не вставая из-за стола. Гораздо больше его интересовало, как и почему вдруг, началась эта война. Еще два-три года назад никаких предпосылок для большой войны не было - он отслеживал это и как работник тайной службы короля, и как член Братства. Главной задачей этого сверхсекретного общества магов было недопущение новой большой войны. Братство занималось почти тем же, чем и служба - но по своей линии, чтобы никто из магов с той стороны, не набрал достаточно сил для возрождения Большого Зла.

Сразу после того, как закончилась последняя Великая Война, унесшая жизни сотен тысяч людей и превратившая в прах полмира, Саафат - один из оставшихся в живых магов первой волны уехал в Стерег. Маг был придворным чародеем самого Незвинда, деда того Незвинда, что разгромил войско Касигула Победителя. Придворные только головой качали - бросить все, чтобы в старости начать жизнь отшельника - это даже для сумасбродных колдунов было слишком. Король долго звал его назад, то суля огромный пряник, в виде нового поместья и даже своей школы; то грозя кнутом - обещая ему обложить крохотный Стерег осадой, и пусть голодная смерть монахов ляжет на совесть старого мага.

Однако, Незвинд, был хоть и импульсивным, но умным королем - вовремя одумавшись, он оставил мага в покое. Он понимал, силой со своенравным магом ничего сделать не удастся. Ну, а в случае, если королевству опять будет грозить опасность чародей вернется сам.

Время - это то, что любые перемены превращает в обыденность. Сначала король, помня о заслугах в Великой Войне, ежемесячно отправлял гонца в Стерег, узнать не нуждается ли в чем Саафат, но постепенно гонца вызывали все реже, а потом и, вообще, забыли. Через пару лет о Саафате вспоминали не чаще, чем о старой шубе, когда-то, долгие годы, верно согревающей тело, но ввиду старости, заброшенной в чулан.

А сам старый маг совсем не считал себя выброшенной вещью - наоборот, он считал, что только сейчас его жизнь обрела смысл. То, что довелось пережить ему во время Великой Войны, пошатнуло его уверенность в незыблемости существующего порядка и показало, что мир очень хрупок. Он решил, что должен сделать так, чтобы подобная Война больше не повторилась в этом мире.

О подобном мечтали многие с начала времен. Но, и боги, и все расы, живущие под луной - не могут жить без войны, поэтому мечты о вечном мире, так и останутся мечтами. Поэтому все миротворцы, так ничего и не добились за тысячелетия, или еще того хуже, думая, что несут мир, развязывали еще одну кровавую войну.

Саафат совсем не был романтиком - раз вы не можете без войн, воюйте, решил он, но ни одна война больше не станет Великой. Маг нашел практический способ ограничить масштаб войны. Как ни сказочно это звучит, но дело обстояло именно так. Все войны за последние столетия, были локальными. Хотя десятки раз бывало, что были совершенно явные предпосылки для перерастания конфликта в огромный мировой пожар, но неизменно что-то происходило, что тушило этот пожар переводя его в состояние костерка.

Историки, описывающие историю современных войн, может и замечали, что-то необычное - словно в нужный момент вмешивался кто-то с небес и война, вдруг, заканчивалась - но, именно так и объясняли это: рука бога, или провидение, или еще что-то подобное. Вдруг у победителей погибал самый удачливый и умный военачальник; или огромное войско, шедшее на захват столицы, заходило по непонятной причине в смертоносное болото и почти все гибло; или еще что-нибудь подобное. Никому и в голову прийти не могло, что за всем этим стоят создания, живущие совсем не на небе, а вполне себе ходящие по земле - маги и люди.

Маг нашел единомышленников и создал организацию, о которой никто даже не догадывался. Первые два его последователя, тоже прошли через Великую Войну и, также, как и Саафат прониклись пониманием, что следующая такая - просто уничтожит мир, оставив землю тварям неразумным. Оба мага - Ильсираб из Подлеморья и ученик Вогалов Заридан - были настоящими чародеями, много сделавшими для победы над Братством Черных и лично участвовали в судьбоносной битве на Сареме. Объединившись, эта троица могла достичь небывалых высот в любой области - возможно, даже стать новыми Верховными Вершителями судеб. Но они выбрали другое - дело, от которого не было ни славы, ни дохода, и может быть поэтому - что они не искали личной выгоды, у них все получилось.

За десятилетия Организация, которую Саафат назвал просто Братством, развилась, но так и не стала многочисленной. Сторонников они вербовали только после многолетней проверки и испытаний. Теперь у Братства была сеть агентов, таких как Корад, в большинстве столиц мира. Не всегда это были высокопоставленные особы, но всегда люди, имевшие доступ к самой вершине власти. Все они были воинами и магами.

Сейчас Корад Славуд был един в трех лицах: инспектор-интендант на службе короля Дугавика; старший агент тайной службы того же короля; но о главной его ипостаси - агент Братства - не знал никто, даже начальник тайной службы лорд Коолисе, только маги в Стереге. Бывало, что он использовал людей службы по делам Братства, как сейчас Соболя или Сервеня, но те всегда считали, что выполняют задания королевского агента и для королевской службы.

Корад встал и затушил огонь в лампе. Потом снова присел за стол и в последний раз мысленно прошелся по всей цепочке - нет, все верно, без личного присутствия не обойтись - слишком странные вещи происходят вокруг такого простого дела. Сегодняшние вести из Серебримуса окончательно доказали - все произошедшее до этого: нападение на них в лесу, потом нападение на лавку в Мастилане, все это совсем не случайность, а чей-то план.

Сюда же надо отнести и то, что происходит с артефактом - сначала странный приказ из Стерега передать важный пергамент по каналам тайной службы, потом сообщение о том, что пергамент совсем не так уж и важен, но передать все равно надо, а потом приказ вернуть его назад, в Стерег.

- Нет, все верно, - шепотом повторил он, глядя в светлеющее окно. - Поеду, надо разбираться на месте.

Потом встал и, приоткрыв дверь в другую комнату, крикнул:

- Готовьте лошадей! Через час выезжаем!

Шакунд Иссильраб шел по сумрачному коридору огромного замка и размышлял о том же, что и Корад в своей комнате на постоялом дворе. Однако, в силу того что Иссильраб владел большей информацией, он и видел больше. Уже несколько лет как в налаженном мировом порядке что-то изменилось, сначала редко, а со временем все чаще дела Братства стали давать осечку.

Саафат был когда-то боевым магом и братство было построено как военная организация. Шакунд отвечал за планирование и проведение тайных операций, а Эссон Заридан за разведку и сбор информации. Хотя все здесь было не так жестко, как в армии, но, в основном, все придерживались своего поля деятельности, и, если, случалось влезть на 'территорию' подконтрольную другому маги тут же передавали информацию друг другу.

В силу своей специализации Иссильраб замечал изменения уже на последней стадии, на этапе выполнения, поэтому не сразу уловил системность этих изменений. Однако, их становилось все больше, материал накапливался и однажды он связал все эти неудачи в одно - связал, обдумал и понял - это совсем не случайности.

Шакунд попробовал поговорить об этом с Зариданом, однако тот только посмеялся над его выводами и посоветовал тщательней готовить операции, а сбор и анализ информации оставить ему. После того разговора Иссильрад на время успокоился. Он надеялся, что Эссон, не оставит его сигнал без внимания. Но, после того как его агентам не удалось уничтожить набравшего очень большую силу Хорузара Разрушителя, он опять встревожился. Шакунд еще раз перепроверил все случаи - все-такиошибки не было, кто-то явно противостоял им, срывая операции.

Больше разговаривать с Зариданом он не стал, собрав все, что казалось ему особенно явным, он перенес информацию в зерно памяти и нес сейчас его Саафату. Хотя физически тот совсем одряхлел, но мозг его остался тем же, что и сто лет назад - Иссильрад не сомневался, что он сразу увидит то, что надо.

В огромном, построенном еще до Великой Войны замке, коридоры были бесконечны и составляли не менее половины всей площади. Стерег в свое время был резиденцией одного из родов легендарных Вогалов - все живущие здесь ощущали, что это не человеческое жилье. Это был, пожалуй, единственный не заброшенный город Вогалов. Хотя простых людей здесь жило немного, не все выдерживали непривычный дух этого места, но для магии это место было просто создано. Поэтому Саафат и выбрал его, для своего добровольного 'заточения'.

Шакунд, хотя и прожил здесь уже десятки лет, до сих пор при прогулках находил иногда места, где он ни разу не был. Поэтому, даже, отправляясь на общий обед он старался пройти каким-нибудь новым путем. Но сегодня он, наоборот, выбрал самый короткий, сотни раз хоженый - дело не терпело отлагательств, всплыло новое, совсем непонятное обстоятельство, напрямую связанное с живущими в замке.

Его лучший агент и друг Корад Славуд - прислал такую информацию, которая заставила Иссильрада не ждать обеда, чтобы встретиться с Саафатом, а идти сейчас, когда лишь край солнца показался из-за невысоких, покрытых соснами гор.

Шагая по широкой открытой галерее, он безучастно смотрел на красоту разгорающегося осеннего утра - тревожные мысли не отпускали его. Когда-то он сам, по своей воле выбрал Стерег и то дело, которым занимался сейчас. В первые годы Иссильрад не сомневался в правильности выбранного им пути, но время шло и теперь он часто задумывался, а правильно поступают они, насилием стараясь ограничить насилие. Во многих древних трактатах, не только людских, философы и маги задавались этим вопросом. И в большинстве своем отвечали - нет! Невозможно остановить насилие насилием. Единственное у кого такое приветствовалось, это было в книгах Вогалов. В их, тяжелых для понимания, наполненных ссылками на недоступные древние труды, текстах, как раз эта мысль была выражена четко - не получатся мирным путем - убей.

Однако, у Братства это тоже получалось, и он смирился, стараясь как можно лучше выполнять свое дело. Но вот, похоже, сейчас нашелся еще кто-то, кто, пользуясь теми же методами, пытается вмешаться уже и в их дела. Самое плохое в этом было то, что ни в одном случае противодействия он не нашел доказательств, что это дело сил Хаоса. Если бы это было так, это было только доказательством, что Братство все делает правильно. Ладно, решил он, пусть Саафат и Заридан тоже начинают думать, в этот раз он уже не даст Эссону сбить себя с толку.

В боковом проходе послышались знакомые легкие шаги. Иссильрад сразу понял кто это, широко улыбнулся, и пошел быстрее, чтобы встретить человека у входа в галерею.

Через несколько дней, в другом замке, разительно отличавшемся от мощной мрачной обители Вогалов, также в коридоре, встретились двое. Плавно изгибавшийся, коридор был залит светом - множество ламп-шаров на тонких, почти невидимых, шнурах спускались с потолка. Сводчатый белый потолок, расписанный светло-зеленым растительным орнаментом, в сочетании с зеленой плиткой пола радовал глаз. Музыка - колокольчики и арфа - еле слышно звучавшая вокруг, создавала атмосферу праздника.

Однако, разговор, который начала пара шагающая среди этой жизнерадостной красоты, совсем не соответствовал этой атмосфере.

- Значит, Иссельрад умер? - утвердительно спросил один. Это был высокий стройный эльф со старческими глазами на молодом лице. Несмотря на фигуру юноши и лицо без единой морщины, от него веяло вечностью. Взглянув в эти глаза, даже человек понял бы, что эльф очень стар.

- Да, сам виноват. Не надо было лезть не в свою область, - ответил второй.

Это был человек. В отличие от эльфа старость проявилась на его лице как положено - волосы, спадавшие на плечи из-под круглой бархатной шапочки, были седы. Лицо изрезано множеством морщин, но вот глаза - темные и блестящие - ни капли не походили на выцветшие глаза старика.

- Никто не заподозрит тебя? - спросил эльф. - Саафат мудрый маг.

- Да, мудрый. Ты прав, Туманэль. Но это лично Саафат создавал защитный барьер на входах в замок, так что он уверен, что в туда не может проникнуть ни одно живое существо. А про то, что магия извне не может работать в замке Вогалов, про это знают даже дети. Значит, магическое вмешательство исключено. Саафат все больше склоняется к версии, что это несчастный случай. Иссильрад увидел что-то внизу, перегнулся через перила и не удержался... Ведь без возможности использовать магию, даже самый великий чародей становится просто старым человеком. Глупо, конечно, но все объясняет.

- Ладно. Меня, если честно, не очень интересует как он объяснит смерть Иссильрада, самое главное, чтобы ты оставался вне подозрений. Саафат великий маг и создал идеальную организацию, о существовании которой не догадывался даже я. Если бы не ты, мы бы долго еще были в неведении. Жаль, что он выбрал неверный путь - все вместе мы могли бы построить новый мир гораздо быстрее.

Человек лишь склонил голову в знак согласия, отчего его волосы закрыли лицо. Поэтому Туманель не увидел, как губы мага скривила зловещая улыбка.

Саафат печально смотрел на пламя, лениво облизывающее поленья в огромном камине. Здесь в замке Вогалов, даже огонь был не таким, как там, за стенами. Цвет его менялся от розового до бледно-зеленого и горел он медленно, словно бы нехотя. Маг вспоминал, как весело играет пламя в костре на берегу реки и недовольно хмурился. С некоторых пор его начало раздражать его жилище - все-таки Вогалы были совсем не людьми и не прав преподобный Зария, считавший их прародителями всех рас в этом мире. Даже магия их была совсем иная, намного сильней магии всех нынешних рас - людей, эльфов и гномов. Немного она походила на первобытное колдовство орков, но и то, это скорее потому, что орки взяли что-то от Вогалов.

Однако, он сам еще тогда, давно, когда впервые задумался о изменении мира, решил, что голова той организации, которую он создаст, будет находиться именно здесь - в зачарованном городе. От атак простых людей защиту он сможет изготовить сам, а от атак вражеских или просто любопытных магов, спасет оставшаяся здесь магия истинных людей. Для всех несведущих замок должен был казаться незащищенным - кто же будет размещать в таком месте тайное общество. Сейчас, сидя в твердом деревянном кресле - после Великой Войны и ухода с королевской службы, он запретил себе все удовольствия, даже такие мелкие, как мягкое кресло - Саафат прекрасно сознавал, откуда идет это раздражение. Это все из-за нелепой смерти Иссильрада. Сколько он не анализировал, все-таки прав, скорей всего, Заридан. Это просто глупый несчастный случай.

Смерти все равно, как и кого она забирает - Шакунд Иссильрад как никто другой заслуживал жизнь, ведь он спас сотни и сотни тысяч людей, да и не только людей. Ну а если уж пришлось умереть, то в своей постели в окружении друзей. Хотя каких друзей? - вздохнул он. - Его подчиненные, так же, как и он сам, обрекли своим выбором себя на одиночество. Тогда уж лучше в битве, среди соратников и врагов. Да, так было бы лучше.

Все, хватит, - одернул себя старый маг. - Что это я выбираю смерть для кого-то, это не наше, это уже прерогатива богов. И, наверняка, сейчас грозный многорукий страж, распределяющий души, отсмеялся уже над глупой смертью грозного мага и ломает голову, в какой из миров определить Шакунда - к убийцам или спасителям?

Но без него плохо, Заридан прекрасный теоретик и разработчик, а для практической работы он мало подходит. Тем более он всегда старался не замечать практическую сторону нашей работы, стараясь не вдаваться в подробности, как выполняются его планы в реалии. А ведь все его выкладки, что если убрать кусок силы, движущей историю вот в этом месте, то вся конструкция разрушится - выливались в обычное убийство какого-нибудь ключевого военачальника. Конечно, хорошо подготовленное и виртуозно выполненное. Ведь то, что для Заридана было кусочками силы, там внизу на земле - являлось в большинстве случаев просто конкретными людьми.

Вообще, как Заридан прошел Великую Войну? Ведь точно известно, что он был тогда боевым магом и находился на передовой. А сейчас, он и паука боится прихлопнуть. Саафат сам был свидетелем, как тот просил прислугу убить паука, заползшего на его стол.

Делать нечего, - опять вздохнул маг. - Придется мне самому пока взять работу Иссильрада, а тем временем подготовить на замену, кого-то из его агентов. Скорее всего этого - из Срединного Королевства. По-моему, его зовут Корад, - он задумался на секунду. - Да точно - Корад. Он, правда, еще молод - для Саафата сейчас все, кроме Иссильрада и Заридана, казались мальчишками - но, это и неплохо. Для продолжения дела нужна молодая кровь.

На столике справа от кресла стояла глиняная кружка с горячим молоком и серебряный, эльфийской работы, ручной колокольчик. Саафат взял его и позвонил, вызывая секретаря. Звон колокольчика, как всегда, был не похож на прошлый. Он менялся каждый раз не только из-затого, что таким его сделали эльфы, но и потому, что в атмосфере этого замка, все - не только звуки - всегда искажалось.

По этой же причине здесь нельзя было бездумно, без тщательной подготовки использовать магию - на выходе, вместо ожидаемого, могло появиться или произойти что угодно. Даже уйдя в небытие, Вогалы вмешивались в нынешнюю жизнь.

На звонок бесшумно появился секретарь Рунгас, уже более двадцати лет назад сменивший, умершего на службе отца. Саафату казалось, что только этот седой слуга вжился в этот замок - он всегда появлялся и исчезал неслышно. Точно также, как и его отец.

- Рунгас, мне нужен Корад. Ты знаешь кто это? Он подчинялся бедняге Иссильраду.

- Да. Я знаю кто такой Корад Корвуд из Срединного Королевства. И знаю, что он подчинялся убитому Иссильраду Шакунду.

- Рунгас, ну что говоришь? Кто мог убить Иссильрада в этом замке? Глупость какая-то, - разозлился Саафат. Но тут же взял себя в руки.

- Прости, старый друг. Выбило меня из колеи это происшествие.

На отповедь об убийстве Рунгас ничего не сказал, но сжавшиеся в ниточку губы, говорили, что он остался при своем мнении. Он спросил:

- Корада вызвать немедленно?

- Если у него нет срочных дел, то да. Если что-то есть, пусть заканчивает и выезжает, я сам буду разговаривать с ним.

- Хорошо, - кивнул секретарь. - Еще задания будут?

- Нет. Ступай. Хотя, подожди. Принеси мне книги о Вогалах, хочу немного освежить память.

- Труды школы Гармея?

- Да. И, конечно, трактат преподобного Зарии.

Рунгас опять кивнул и неслышно удалился.

Хоть Саафат и решил для себя, что смерть Иссильрада, это несчастный случай, но какая-то мелкая заноза в мозгу не давала ему покоя. Живой убийца сюда пробраться точно не мог. Только магия - но замок Вогалов? Устав уже уговаривать сам себя, Саафат решил подождать заказанные книги. Перечитаю, а вдруг раньше что-то пропустил.

Туманель не был затворником, в его замке - красивом даже по меркам эльфов, а на людской взгляд, вообще, сказочном - всегда было множество его соплеменников-гостей, а также прислуги и артистов. Часто встречались тут и представители других рас - люди и гномы. В отличие от остальных Домов, Туманель еще до сих пор принимал у себя их - словно не висела над миром тень новой Всеобщей Войны - подобной той Великой.

Великолепные музыканты сменяли друг друга, их можно было встретить в самых разных местах замка и сада, незаметно переходящего в лес. Все в этом замке чувствовали себя словно на постоянном празднике. Злые языки - в основном люди - утверждали, что веселье это, похоже на гулянье в комнате умирающего.

Все знали, что род Озерных эльфов затухал - у Туманеля не было прямых наследников - остались какие-то родственники там, где когда-то сверкало своим серебром Озеро. Но они деградировали вместе с умирающей природой того места и не знались с Туманелем. Ходили даже слухи, что те, кто не ушел с берегов пропавшего озера, поклявшись ждать, когда оно вернется - превратились в черных эльфов.

Со смертью Туманеля его род исчезнет и на предутреннем небе, в том месте, где собраны звезды эльфийских родов, станет на одну звезду меньше. Однако, угасание это - по человеческим меркам - длиться могло почти бесконечно. Сам Туманель точно знал, когда он умрет, он это решил для себя давно - в тот самый день и час, как только мир закончит неправильный круг и вернется на тот путь, которым он должен идти, он примет смерть. Но пока до этого момента еще очень долго - надо трудиться и трудиться, чтобы сделать мир счастливым.

Эльфийский маг, когда-то на Саремском поле бился в тех же рядах, что и Саафат, и также как он видел все, что натворила Великая Война. Еще в начале Войны, весь его род полег на берегах Озера, когда войска Черных пришли в тот край. Это было страшно - орки, переродившиеся люди, эльфы и гномы волна за волной шли на приступ озерных замков, тысячи гибли, но Зерги гнала им на смену новые тысячи. Очень уж нужно было ей владение Озером. Не осталось никого, кто знает зачем ей нужно было оно, сам Туманель считал, что озером она расплатилась с Нижним Миром за Колодец Зерги. Ведь недаром, оно начало исчезать, как только Черные полностью захватили

Озерный Край. А после того, как оно полностью высохло, появились первые слухи о ненасытном колодце.

После Великой Войны Туманель не появлялся больше в тех местах, не желая видеть полузасохшие искривленные деревья на месте прекрасного леса, и пыльную пустыню, на месте, где когда-то блестела водная гладь. Все эльфы оплакивали Озеро, для всех их оно было святыней, но для Туманеля, оно было не только объектом поклонения - это был его дом, его родные, его жизнь. В последней битве на Саремском поле, он словно одержимый Вогал, рвался в самые кровавые места, пытаясь найти и сразиться с самой Зерги, но не нашел.

В этом мире, только для тех, кто живет на земле - все серьезно, для богов же и из Верхнего, и из Нижнего миров - вся эта жизнь лишь вечная игра и развлечение. Похоже им доставило немалое удовольствие смотреть, как смертельный враг Черных в той войне, сам становится темным. Но клятва эльфа священна, а Туманель поклялся вернуть Озеро. И Враг воспользовался этим - пообещал вернуть святыню, потребовав всего лишь перейти на службу к нему. Конечно, Туманель долго мучился - противоестественно светлорожденному служить Врагу, но слишком чистой и высокой была его цель. Так казалось ему. Озеро вернуло бы к жизни его род - озерные эльфы опять стали бы мощным светлым кланом, одним из столпов увядающего эльфийского царства. И он решил пожертвовать собой ради этой святой цели.

Заридан напряженно вглядывался в угол, он чувствовал, что это уже близко и должно вот-вот появиться. Так и есть - тень в углу стала сгущаться и все тело начали болезненно покалывать иголочки. Он с детства помнил это ощущение - так у него всегда бывало при проявлении магии Вогалов.

Когда ему было четыре, это произошло в первый раз, и с тех самых пор он помнит себя.

Он не помнил своих родителей - потом уже взрослым с помощью магии он выяснил, кто они. К тому времени, к четырем годам, он уже остался круглым сиротой - отец и мать сгинули в огне при нападении орков на деревню в пограничном княжестве. Этого момента он не помнил - его воспоминания начинались с того, что он видит перед собой лошадиные копыта и слышит сверху трубный голос. Он поднимается с четверенек и на лесной дороге, на которую он выполз, видит всадников - тогда они показались ему огромными - до неба!

Потом, сравнивая их с всадниками других рас, он убедился, что Вогалы, действительно, гораздо больше, чем представители других рас. И лошади у них были крупнее.

Огромная ладонь хватает его за меховую распашонку и подносит к лицу. Заридана колят мелкие щекотные колючки. Кто-то рядом, что-то говорит, и остальные всадники смеются.

Заридан не испугался, наоборот он улыбнулся и потянулся ручками к бородатому лицу. Как после он понял, это решило его судьбу. Вогалы не были жестокими, они были просто равнодушными к судьбе людей, как, впрочем, и остальных рас. И, не улыбнись, и не потянись маленький Заридан к рыжей бороде, на него бы посмотрели, и, положив в сторону, проехали мимо.

Неизвестно что промелькнуло в голове старшего воина из разъезда Вогалов, случайно проезжавшего вблизи сожженного села, но он забрал Заридана и по приезде в город отдал ребенка женщинам. Те уже разглядели в малыше задатки магического таланта и Заридана отправили в школу к магам.

Как позже он выяснил, мать, чье лицо, несмотря на свою магическую силу он так и не смог вспомнить, при нападении выбросила его через окно, выходящее в сторону леса. Боги подсказали малышу, что надо бежать туда. Он так и шел, а потом полз, неизвестно сколько времени, пока не наткнулся на вогалов.

Единственное место, где Вогалы относились к нему как к равному, была только эта школа. В любом другом месте на него смотрели как на недоразумение, непонятно откуда взявшееся в их городе. Это заставило его отказаться от выходов за стены школы. Зато здесь он проявил себя - природа щедро отвесила ему от своих даров. Та половина души, где кроются магические способности, явно перевешивала половину, рассчитанную на обычную жизнь.

Его наставник Эсадр, это он дал ему такое нечеловеческое имя - Эссон, второе имя было по названию деревни сожженной орками - Заридан, поняв, что перед ним уникум, отбросил предубеждение, что нынешние расы никуда не годятся, взялся учить его точно также, как и остальных детей - чистокровных Вогалов. У истинных людей в то время уже вовсю шло вырождение - дети рождались все реже и реже.

К тому времени, когда Эссону исполнилось семнадцать - время выхода из школы и переход в индивидуальные ученики, город вогалов наполовину уже обезлюдил. Заридан сам видел то, о чем читал потом в фолиантах Зарии или Граммея - вогалы просто потеряли вкус к жизни. Он даже думал впоследствии, что Зерги устроила этот вселенский кавардак не из злобы на все сущее, как пишут люди, а именно из-за тоски.

Непонятно, что видел в нем Эсадр, но он взял Заридана в ученики, хотя это было не принято, обычно маги из школы, не имели индивидуальных учеников. Однако, эта учеба продолжалась недолго, чуть больше года.

Начиналась большая смута - появилась Зерги. Философы до сих пор спорят, была ли сама она из истинных людей или нет. Но для Заридана такого вопроса не существует - в юношестве он сам видел эту женщину, которую тогда еще называли по-другому - Гоосаар Каххум. Красавица в черном, усыпанном крупными бриллиантами платье; с пышной черной шевелюрой длинных волос, она приезжала в школу для какой-то встречи с местными магами.

Эссон с учителем шли по дорожке внутри двора, когда многочисленный эскорт чародейки появился в воротах. Заридан до сих пор, в деталях помнил все, что тогда произошло. Взгляд больших черных глаз скользнул по толпе и, вдруг, задержался на нем. Он привык, что новые вогалы удивлялись, видя его в городе, но она не высказала никакого удивления, остановив свою блестящую черную кобылу, она просто рассматривала Эссона как какую-то интересную букашку.

Потом повернулась и что-то тихо приказала, ехавшему справа всаднику. Тот лишь склонил голову в знак повиновения и отъехал. Тогда Каххум снова обратила взгляд на Заридана и он понял, что женщина осматривает его магическим зрением - иголочки воткнулись в кожу особенно остро.

Вечером за ним пришел сам Эсадр и повел в главное здание школы. В главном зале их уже ждали - в первом ряду, перед самой площадкой, на которой обычно находился учитель, на белом каменном кресле восседала Гоосар Каххум. Она уже тогда имела большое влияние в обществе вогалов, но Заридан, полностью загруженный учебой, и ничем в жизни, кроме магии не интересующийся, о ней ничего не знал. Он и имя её услышал только сегодня, после её прибытия в школу.

Учитель показал рукой на площадку и подтолкнул его в спину, Заридан вышел в центр и, непривычный к присутствию незнакомых, сначала почувствовал себя не в своей тарелке. Но быстро справился с собой - помогло простое заклинание спокойного дня, который до него никто не догадался обратить на себя.

Как только он применил магию, чародейка прервала беседу и вскинула голову вперив в него взгляд. Его опять начало покалывать, и он потерял ориентацию - словно поплыл в теплом тумане, ничего не видя и не слыша. Однако, Заридан опять напрягся и вырвался из этого теплого приторного молока тумана.

Женщина, вдруг рассмеялась громко и весело, не заботясь о том, как она выглядит. Потом тряхнула своей черной гривой и уже серьезно сказала:

- Все! Пусть идет. Я решила...

Что решила Гоосаар Каххум - будущая Зерги - Эссон так и не узнал, учитель быстро повел его к выходу.

Тень в углу совсем сформировалась и шагнула к Заридану. На него пахнуло могильным холодом, и он закричал:

- Стой там! Не подходи ко мне!

В любом другом месте он бы легко развеял это создание, но не в замке Вогалов.

- Ты знаешь, что пергамент до сих пор в руках у мальчишки? - тень говорила голосом его учителя из Школы, хотя у того никогда не было такой зловещей интонации. Слышать связную обдуманную речь из уст этого безмозглого создания, было жутко. - Мы больше не можем ждать. Если вы не можете забрать свиток, сделайте так, чтобы он исчез. И исчез вместе с носителем! Ты понимаешь, что этот парень совсем не прост, он слишком долго связан с пергаментом.

- Да, конечно, я все знаю, - твердо ответил Заридан. Он уже избавился от ужаса, возникающего у каждого при виде умертвия. В конце концов, ужас - это было одно из орудий нападения этих, живущих в склепах, тварей. Все-такион был настоящим магом и разбирался, когда эта тварь настоящая, а когда только морок.

- Зачем ты превращаешься в это? - брезгливо спросил Эссон. - Или хочешь меня запугать?

- Как же я могу тебя запугать? - захохотало приведение. - Ты же маг-воин. Лично убивал орков. А на Сареме, вообще, отличился - убил самого Сигулу!

Заридан до сих пор помнил тот страшный бой, больше ни разу в жизни ему не пришлось испытать подобное. Сигула был маг из Черных, при этом маг высшей ипостаси.

- Не трогай Сарем! - не выдержал он. - Это была справедливая война! И мы победили честно.

- Ага, вы воевали честно, - опять захохотал гость. - Война, вообще, самое честное дело в мире. Или убьешь ты, или тебя...

- Хватит! - остановил кривлявшееся чудовище Эссон. Голос его отвердел, он не хотел больше терпеть фамильярность и угрозы от посланника. - Говори зачем пришел или убирайся!

- А когда я появился, ты пел совсем по-другому, - еще раз противно хихикнул призрак, и, вдруг, начал обретать плоть. Появившиеся первыми, длинные зубы на вытянутых челюстях, страшно заклацали.

Заридан схватился за свой посох - хочешь, не хочешь, а, если, нежить вывалится в этот мир, придется использовать магию. Правда, что из этого выйдет, не знали даже боги. Однако, тот, кто управлял созданием, сумел остановить начавшееся превращение и умертвие, снова стало размытым.

- Мать приказала, чтобы ты сам ехал за пергаментом, - голос страшного посланника изменился. Стал сухим и деловитым, теперь это был уже не голос учителя, а чей-то похожий на голос старого канцеляриста. - И дает тебе на это дело всего семь дней. Через неделю пергамент должен быть в наших руках, что будет идеально, или в твоих, что похуже, но мы согласны и на это.

Существо замолчало, потом напомнило опять:

- Помни у тебя семь дней! Семь дней!

Создание начало терять плотность и черноту. Уже почти развеявшийся призрак, напоследок опять подковырнул мага:

- А навыки убийцы у тебя сохранились. Как ты славно убил своего друга - не подкопаешься.

Заридан молниеносно метнул посох в таявшую фигуру и выругался, словно землекоп.

- Не напоминай об этом!

Каким циничным не стал он за свою жизнь, вынужденное убийство Иссильдара, до сих пор вызывало у него отвращение. Однако мозг, приученный к логике, быстро подчинил себе взвинченную душу. Эссон подобрал посох и, легко, совсем не по-старчески, шагая направился в библиотеку. Надо кое-что проверить перед дорогой. А то, что придется ехать обсуждению не подлежало - приказ того, кого умертвие назвало Матерью, не обсуждается.

В библиотеке Заридан оказался не один, там уже был секретарь Саафата Рунгас. Он отложил несколько книг на длинный, покрытый сукном стол и сейчас перебирал книги именно на той полке, где Эссон хотел поискать свое. Между ними всегда были доверительные, почти дружеские отношения, так же, как и с его отцом перед этим, но в последние месяцы, магу казалось, что Рунгас стал относиться к нему как-то не так. Без всякой причины секретарь вдруг стал предельно вежлив и холоден. Теперь он старался никогда не оставаться с Зариданом наедине. Вот и сейчас, заметив мага, Рунгас спустился с потемневшей от времени, деревянной лесенки, и, собрав под мышки книги, попытался исчезнуть.

Эссон давно хотел выяснить причину перемены, но ввиду множества в одночасье навалившихся дел, никак не мог заняться этим. Поэтому он остановил, коротко кивнувшего ему, человека и придерживая его за рукав, спросил:

- Рунгас, друг мой, какая муха тебя укусила?

Тот выразительно посмотрел на руку, удерживавшую его, и, дождавшись, когда Заридан отпустил его, произнес:

- Со мной все в порядке, сир. Может это вас кто-нибудь укусил, и вы стали другим?

С этими словами он подхватил книги, поднял подбородок и, твердо ступая, вышел из библиотеки.

Заридан задумчиво смотрел ему вслед - что-то здесь не так. Неужели Саафат, что-то подозревает? Маг даже тряхнул головой - нет, не может быть, он уже настолько изучил старого мага, что заметил бы, перемену сразу. А вдруг это сам Рунгас, что-то заметил? Надо последить за секретарем, - решил Эссон и направился к полкам. Сегодня надо обязательно найти что-нибудь про это пророчество, пергамент с которым столько лет пролежал здесь никому не нужным. А сейчас все как с ума сошли. И, главное, как могло так получится, что кто-то перепутал и отправил его в мир, вместо другого документа.

Туманель в это время выслушивал гонца - галка, стреляя черными бусинками глаз, не по-птичьи, делила стрекотание на фразы. При этом прогуливалась по широкому каменному подоконнику. По бесстрастному лицу эльфа нельзя было понять - радуют его вести, или огорчают. Но когда птица закончила и остановилась, напряженно выставив клюв в сторону мага, тот ответил, и стало понятно, что новость ему понравилась.

- Значит, Хорузар вышел все-таки к Белой! - маг встал и, потирая руки, пошел по залу. - Теперь Дугавик не открутится, надо начинать войну...

Галка в ответ, что-то застрекотала, эльф повернулся и махнул рукой.

- Это не твое дело! Пусть воюют. Лети на кухню, там тебя угостят на славу.

И больше не обращая внимания на птицу, опять зашагал по комнате. Галка еще раз сердито щелкнула, и, выпорхнула из раскрытого окна.

Гонец от Саафата разминулся с Корадом всего на несколько часов. Когда он подъезжал к гостинице, где должен был найти королевского инспектора, тот уже заводил своего жеребца на баржу, идущую вниз по реке к Серебримусу. Гонец ехал уже двое суток, устал сам, устала лошадь, и он решил тоже отдохнуть. Поэтому он еще больше отстал от торопящегося агента.

Корад всегда старался путешествовать один. Один человек не привлекает к себе столько внимания, сколько путешествующие компанией, а чужое внимание - это было последнее, что нужно агенту. И в этот раз, еще на берегу он договорился об отдельной недорогой каюте - в таких путешествуют разъездные торговцы, владельцы лавок и прочая людская мелочь средней руки. Сразу же заплатил за обед, которые ему должны были принести из корабельной кухни, а от завтрака и ужина отказался, пояснив, что обойдется своими припасами.

Высплюсь как следует, - решил Корад, - и обдумаю все в тишине. Два дня - давно у него не было столько свободного времени. Конечно, будь возможность добраться до Серебримуса быстрей, он бы не стал и думать об отдыхе. Но дорога по берегу сокращала время в пути лишь на несколько часов, а постоянная скачка измотала бы и коня, и его.

На корабль он сел уже ближе к вечеру, поэтому решив даже не ужинать, завалиться спать. Организм давно требовал этого - за последний год он редко спал больше, чем по три-четыре часа в сутки. Напряженная работа во всех трех ипостасях, забирала все время, без остатка. Инспектор блаженно вытянулся на прикрепленной к стене, деревянной, узкой кровати, приказал себе спать и через минуту заснул.

Однако, выспаться ему так и не удалось. Знаки, поставленные на двери и окне, должны были поднять его, при попытке проникновения, но проснулся он не от этого. Резко открыв глаза, Корад прислушался - но ничего, кроме звука мерно бьющих в корпус волн за окном, он не услышал. Что меня разбудило? Он опять прикрыл глаза и попытался увидеть палубу - однако в сером фоне безразличной к нему ауры, не проступало не одной угрозы. Он хотел расширить обзор магического зрения, но передумал, решил поберечь силы. Любое магическое действие выматывало не хуже тяжелой физической работы. Природа не наградила его как тех, что родились магами и, которые могли черпать силу, где угодно, Славуд был из тех, кто упорной учебой освоил магический арсенал.

Он вскочил и тут почувствовал, что то, что тревожило его находится не на барже - что-то страшное ворочалось там, на берегу. Он кинулся к иллюминатору. Одного взгляда было достаточно чтобы понять - то, что они пытались оттянуть и предотвратить, все-таки случилось. Весь берег светился множеством огней - войско Хорузара-Разрушителя вышло к Белой. То есть официальная граница нарушена! Как ни слаба была надежда на то, что орки не пойдут на земли Срединного Королевства, но она была. И вот теперь она умерла.

Преградой между большой войной и миром осталась только река. И то только до тех пор, пока орки не построят достаточно плотов. Корад представил сколько пленников из пограничных княжеств, под бичами орков, сейчас рубят и волокут к реке вековечные сосны. Страдания людей и внутреннее концентрированное зло Орды и разбудило его. Славуд даже зубами заскрипел - нет не зря Саафат создал свое братство - если бы все получилось и Хорузар умер год назад, ничего этого не было бы и мир, стоял бы еще несколько лет. До появления новой личности у какой-нибудь из рас.

Что делать? Похоже, он первым узнал о вторжении, надо предупредить всех, до кого сможет дотянуться. Но сначала надо убедиться еще раз. Корад распахнул дверь и шагнул в ночь. На палубе просыпался народ, те у кого не было денег даже на общую каюту. Лошади внизу на палубе под навесом, тоже забеспокоились. Видно и животных коснулась растекшаяся вокруг войска, аура зла и страдания.

Все - и те, что были на открытой палубе, и поднимавшиеся из трюма, и первые появившиеся из кают, сразу бросались к левому борту. Первые восхищенные восклицания, вызванные величественной картиной, расцвеченного огнями берега, быстро сменились на шепот и горестные вдохи. До людей начало доходить, что это такое.

- Ну, вот! Дождались! - высказал общее мнение стоявший рядом с рулевым капитан. Он вставил в фразу пару крепких словечек и подытожил: - Кончилась мирная жизнь. Последний раз иду этим путем. Назад возвратиться уже не смогу.

Постоял и горько добавил еще:

- А говорили, что орки боятся воды...

Где-то внизу заплакал ребенок и испуганная женщина, стала его успокаивать. Все, кроме капитана, говорили шепотом, словно боясь, что орки на берегу могут их услышать. Баржа жалась к самому краю фарватера, подальше от ставшего теперь чужим берега. Корад еще постоял, вглядываясь в огни на берегу и лишь когда, дышащее злом, мерцающее марево осталось позади, он вернулся в каюту. Теперь все планы менялись, но раз он все равно высадится в Серебримусе, то все-таки разберется, что там происходит и заберет Соболя. Теперь каждый человек на счету.

Хорузар ехал вдоль фронта своих войск - еще какой-нибудь десяток лет назад никто не думал, что такое возможно - оркская кавалерия. А теперь даже самые упертые шаманы залезли на лошадей. И никто уже не шипит и не проклинает нововведения в вековечный уклад стаи. Хотя Хорузар и вспоминал с яростью годы плена, где-то глубоко в душе он понимал, что ни будь этих позорных лет, он вряд ли бы добился своего нынешнего положения.

Подсмотренное там в плену, стало основой того, что он совершил сначала со своими родовыми воинами, а потом и с остальной Ордой. Он впервые в жизни внес в организацию Орды элементы дисциплины. Это и стало основой для создания этого страшного кулака, дробящего сейчас войска людей. Это и еще то, что он посадил всегда бегущих воинов-орков на лошадей. Теперь люди ничем не превосходили войска Орды, а их многочисленность, выносливость и природная склонность к войне, давала все шансы уже через несколько лет, завоевать все земли - от моря до Запретных Гор.

Все: и враги, и сородичи, считали, что именно это и вознесло Хорузара на его нынешнюю вершину. Но никто из них, даже самые близкие не знали, что было еще кое-что, что по-настоящему и было первопричиной успеха.

Всем известно, что орки в плену не выживают. Лишенные свободы и своей стаи, они чахнут и умирают. Или сходят с ума и их убивают. Но это взрослые. У маленьких орков психика гибче, и они все-таки могут приспосабливаться к новым условиям жизни. Так, что будь Хорузар постарше, когда попал в руки людей, он наверняка, сгинул бы в неволе.

Как бы то ни было, он все равно оставался орком - работать отказывался и часто впадал в ярость - поэтому его держали только на потеху и показывали за плату. То, что он был сыном вождя вызывало дополнительный интерес. При очередном приступе, когда он начинал кидаться на зевак, пришедших на него посмотреть, и пытался разорвать цепь, на которой сидел - его избивали и закрывали в клетку. Люди считали его зверьком и относились соответственно. Но Хорузар не был зверем - острый ум подсказал ему, что лучше вести себя так, как от тебя этого ждут. Это легко укладывалось в сознании людей, и никто не обращал на него опасного внимания. Заметь они, что он интересуется всем тем, что видит вокруг себя и подолгу обдумывает увиденное, его, наверняка, убили. Никому не нужен зверь, который думает - это опасно!

Он уже почти три года прожил такой жизнью и вот, однажды, когда ему опять надоели любопытствующие, пытавшиеся ткнуть в него палкой чтобы разозлить, он начал рвать цепь и кидаться на ограждение. Он оскалил пасть, выставил клыки, рычал и выл на радость отскочившим зрителям. Привести себя в ярость ему ничего не стоило - орочья природа легко брала верх над мозгами, стоило ему только немного отпустить вожжи самоконтроля.

Его снова избили и забросили в будку, что стояла тут же, недалеко от вольера, рядом с клетками медведя и волка. К ней не могли подойти зрители, лишь надсмотрщик иногда заглядывал, чтобы проверить жив ли он. Порычав еще для большей убедительности, он дождался, когда охрана уйдет к себе в будку и затих. Главным в его мечтах всегда было одно - свобода. Он засыпал с этим и просыпался. Вот и сейчас он свернулся в углу и начал бесконечное перебирание любой возможности сбежать, потом незаметно заснул.

Проснулся он от того, что почувствовал, что он уже не один в клетке. Это невозможно, любого человека он слышал еще на подходе к загону и давно бы проснулся. Пытаясь не показать, что он уже не спит, он приготовился к прыжку, но тут его остановил голос:

- Не вздумай, Хорузар. Пожалеешь.

Орк мгновенно обмяк - его поразило не то, что голос был абсолютно спокоен - его владелец ни капли не боялся - а то, говорили на оркском, и даже на диалекте его рода. Не пытаясь дергаться - мозги у него действительно работали намного эффективнее, чем у большинства сородичей - он открыл глаза. В сумраке наступавшего вечера перед ним стояла фигура в плаще с накинутым капюшоном. Это был человек. Высокий, широкоплечий и молодой - острые глаза Хорузара ухватили все это в один миг.

Хорузар без всяких объяснений понял, что человек людской шаман - не только потому, что он появился неслышно, и не потому, что он не боялся его, как все остальные люди, а потому что почуял - от пришельца просто несло силой. Чутье на это у молодого орка было как у зверя. И он также по-звериному преклонил голову, признавая превосходство соперника, и спрятал глаза.

- Покорность показываешь? - усмехнулся колдун. - Не надо, ты и так у меня весь на ладони. Как только ослабею, сразу в горло вцепишься...

Пленник зло зарычал, но глаз не поднял.

- Все! Хватит развлекаться. Слушай меня, Хорузар, внимательно слушай - сегодня твоя жизнь изменится навсегда.

Орк спрятал клыки, и, наконец, поднял глаза на гостя.

- Убъете?

- Прекращай, - нетерпеливо остановил его маг. - Ты же уже сам понял, что я предложу другое. Давай включи все мозги и думай. Сегодня ты получишь свободу. Но не просто так. Сам понимаешь, это ты должен будешь отработать.

Хорузар хотел опять зарычать, он хоть и рвался на свободу, но чувствовал, что сделка будет очень сомнительная, однако, не зарычал, передумал - не в том он состоянии чтобы отказываться от такого.

- Ладно, вождь, все остальное потом. Посмотрим, как ты справишься с побегом, это будет твое первое испытание. Если все получится, мы встретимся с тобой уже в Орде.

Лишь много лет спустя Хорузар понял почему колдун назвал его вождем - весь план у него уже был расписан заранее.

- Я ухожу, - предупредил гость. - Давай сюда руки.

Орк с готовностью протянул обе руки с коваными наручниками, длинной цепью закрепленные к кольцу в стене. Цепи были без замков, заклепанные навечно. Человек оценивающе посмотрел на кандалы, потом что-то решил и приказал:

- Закрой глаза и терпи!

Хорузар послушно закрыл глаза и оскалил зубы. Клыки сомкнулись. Даже через закрытые веки, он почувствовал яркую вспышку и дернул руками. Кожу под кандалами прижгло. Запахло паленым, звякнули цепи, и, вдруг, он ощутил, что руки больше не оттягивает тяжесть железа. Орк открыл глаза и мгновенно отскочил в сторону. Теперь он никому не даст себя просто так убить.

Его освободитель опять усмехнулся:

- Похоже мы не ошиблись. Рвешься в бой. Не торопись, дождись ночи. Ну а мне пора.

Колдун подошел к обитой железными прутьями двери, толкнул и вышел. Хорузар тоже подскочил к закрывшейся двери и толкнул - бесполезно, она опять была заперта. Он выглянул в маленький квадратик окошечка в двери и замер - маг в плаще спокойно шел мимо болтавших охранников. Он чуть не задел их, проходя через ворота, а те даже головы не повернули. Не видят - понял пленник.

Хорузар не подвел неведомого колдуна, этим же вечером он сбежал. А еще через месяц объявился в Орде.

Потом, когда Хорузар уже стал забывать про это, колдун появился опять. Молодой орк уже успел подмять под себя не только свой род, но и еще два, оставался только один самый могущественный и богатый - Зантайский. Хорузар не решался вступить в открытое противостояние с его главой - Балтазом. Хотя силы были примерно равны, но за старым Балтазом стояли шаманы, а это сразу делало его в разы сильнее. Как бы не боялись орки нового дикого главу рода, но против шаманов, они никогда не пойдут. Сложилась ситуация, которая могла остановить его продвижение к власти.

Однажды вечером в шатре Хорузара появилась фигура в плаще. Молодой правитель вздрогнул, когда, откинув полог, в круг света от костра шагнул человек. Это было невозможно - человек, если он не пленник, просто не мог появиться в его лагере. Если не сами орки, так их страшные псы-ормузы вмиг учуяли и разорвали бы пришельца. А тут человек спокойно, словно к себе домой, он вошел в охраняемую свирепой стражей палатку правителя.

Хорузар непроизвольно потянулся к, лежавшей рядом с его ложем, шипастой дубине, но сразу остановился - если гость так легко прошел через Орду, что ему деревянная дубина?

- Правильно, - послышался из-под капюшона знакомый спокойный голос. С такой же легкой издевкой, как и тогда, в загоне на ярмарке. - Оружие тебе не поможет, ведь ты же баба, а не вождь орков.

Хорузар дико зарычал и вскочил, дубина сама собой оказалась в его руке. Он уже не мальчик в цепях и не позволит издеваться над собой даже колдуну.

- Ого, какие мы грозные! - маг также спокойно стоял под занесенной над ним палицей. Вдруг голос его изменился, и он приказал: - Сядь и слушай!

Еще раз для порядка рыкнув, вождь опустил дубину, но садиться не стал, хотя бы этим показывая, что не собирается выполнять чьи-то приказы в своем шатре.

- Мы еще раз поможем тебе. Слишком многое на тебя поставлено. Но не привыкай к этому. Дальше только твои дела.

- В чем ты мне можешь помочь, колдун? Я не прошу помощи. Я сам со всем справляюсь.

- Да, как видно, не со всем. Балтаз скоро прихлопнет тебя. Это так?

- Нет! - не выдержал Хорузар. - Я его убью!

- Похвальное желание. Но только когда ты сможешь это сделать? Мы знаем, что ты обрабатываешь глав стай, и, возможно, добьешься успеха. Но это долго - мы не можем столько ждать.

- Сегодня Балтаз с шаманами как раз решает твою судьбу, - продолжил маг. - И возможно завтра шаманы проклянут тебя.

- Я плюю на них! - вскинулся молодой орк.

- Ты - да, но не твои воины. Они боятся твоих недоколдунов. И начнут отворачиваться от тебя.

Хорузар затих, этот человеческий шаман был прав.

- И что предлагаешь ты?

- Я предлагаю тебе убить его первым.

- Ха! - хмыкнул молодой правитель и оскалил в улыбке свои страшные клыки. - А я про это и не думал...

- Дикий орк и вдруг сарказм! - маг в притворном удивлении развел руки, потом серьезно добавил: - Я знаю, что это ты продумал первым делом. И знаю, что так просто напасть на него и убить нельзя - потеряешь много людей и времени. И не ясно еще, кто победит если шаманы будут на его стороне. А ты не думал, чтобы просто убить его один на один? Приехать к нему в родовой шатер, и убить?

Хорузар слушал и не понимал, какая разница - убьет он Балтаза один или нападет с войском, все равно война между родами. Да и как он убьет его в собственном доме? Он уже хотел переспросить колдуна, но тот ответил сам.

- Войны не будет, если ты убьешь его справедливо - скажем он похитил у тебя твоего малолетнего сына?

Орк опять вскочил.

- Нет! Этого не будет! Моего сына никто не тронет!

- Будет. Твой сын уже в шатре Балтаза. И успевай, пока он не проснулся и не заплакал, тогда его сразу найдут в углу под шкурами.

Спокойно глядя на бешено вращающего глазами орка, маг твердо сказал:

- Удачи! Я ухожу.

Он развернулся и пошел к выходу. Уже откинув полог, он обернулся и добавил:

- Не тяни. Ты же понимаешь, я могу разбудить Халтбара в любую минуту. И тогда он точно заплачет.

Однако Хорузар уже не слушал, рыча от злости он крушил палицей выставленные на низком столике яства. Проклятый колдун, подожди, ты мне ответишь за все! Немного успокоившись, он бросил дубину и побежал в половину жен, уже нисколько не сомневаясь, что там увидит.

Все оказалось так как он и предполагал - старуха, ухаживающая за сыном, лежала с перерезанным горлом, а шкура, на которой спал ребенок была пуста. Только колдуны могли сделать это так, чтобы никто не заметил. Понятно, что Балтаз ни причем, но повод, действительно, хороший - никто не встанет на его защиту, узнав, что он украл ребенка.

Через несколько часов он в сопровождении только двух охранников - остальных не пропустили к шатру - входил в жилище главы зантайцев. Обоих воинов в шатер не пустили - Хорузар пошел один. Толстый Балтаз, голый по пояс, лежал на огромном ковре людской работы и глодал кости - человечина, отметил для себя молодой вождь, увидев на блюде голову ребенка.

Балтаз сделал вид, что не знал о прибытии Хорузара, и очень удивлен, хотя ему, конечно, доложили, как только тот появился в лагере. Он выкатил маленькие глазки, едва видные из-зажирных щек и воскликнул.

- Какой гость! Сам великий Хорузар! А я даже не оделся, но ты прости, не знал.

Потом бросив издеваться, твердо спросил:

- Зачем пожаловал? Умереть хочешь?

Однако Хорузар не стал отвечать, а сразу проскочил к шкурам, сложенным в правом углу шатра. Быстро раскидав их, он схватил спящего сына и поднял его над собой. Ребенок, словно только ждал этого, раскрыл глаза и испуганно заплакал. Перекрывая его плач, Хорузар взревел:

- Такая подлость не достойна вождя! Смерть тебе Балтаз!

Несмотря на свою массу тот мгновенно вскочил и ошарашенно застыл, глядя на ребенка в руках орка.

Ни стоявшие возле ложа два огромных орка, ни вбежавшая охрана, ничего не успели сделать - Хорузар, перехватил ребенка в одну руку, вырвал ритуальный топорик для жертвоприношений, который охрана не стала забирать и со всей силы метнул. Потом он часто думал, что колдуны и тут помогли - удар был так силен, что топорик по рукоятку вошел в лоб Балтаза.

Все получилось так, как и планировали неизвестные колдуны-покровители - узнав о такой подлой выходке главы Зантайского рода, никто не посмел встать на его защиту. Тем более, его уже не было в живых.

С тех пор маг больше не появлялся. Да больше его помощь была и не нужна - Хорузар сам набрал такую силу, что больше никто не смел ему перечить в Орде - даже шаманы. А после первых, очень удачных, походов, когда одно за другим падали к его ногам пограничные княжества, он получил новое прозвище - Разрушитель.

Хорузар потянул поводья и его мощный конь - когда принадлежавший князю из городка на границе степи и леса - недовольно дернул головой, но подчинился крепкой руке. Правитель и его свита остановились на обрыве над рекой. Слева вниз по течению берег опускался и полого уходил к реке. Там сейчас было так многолюдно, что казалось берег ожил и шевелится.

Сюда пригнали самых здоровых и выносливых людей из захваченных княжеств. Всех, кто не сможет работать, Хорузар приказал убивать на месте. Теперь, по новой тактике Орда не обременяла себя теми, кто не мог быстро идти и работать. Разрушитель запретил набирать рабов больше, чем нужно для работ по подготовке переправы. За рекой людей еще больше, значит рабы всегда найдутся.

Подгоняемые надсмотрщиками, люди волокли веревками огромные бревна к реке. Там вязали плоты. Чем больше оголялся берег, до этого покрытый ровным сосновым лесом, тем больше плотов появлялось в воде у берега.

- Ергзарх! - не оборачиваясь, позвал Хорузар.

К нему тотчас подъехал воин весь в морщинах и шрамах. Правый клык был обломан в какой-тобитве. Ветеран плохо держался на лошади, было видно, что езда ему не по нраву. Хорузар покосился на брыкавшуюся под Ергзархом лошадь, но ничего не сказал. Подняв плетку, свитую из человеческой кожи, он указал на противоположный берег:

- Разведчиков отправили?

Это было еще одним новшеством - перед каждым сражением, он проводил тщательную разведку. Раньше Орда просто шла к намеченной цели, не выбирая лучшие пути.

- Да, Разрушитель! Все лодки, сколько смогли найти поблизости, с воинами еще ночью ушли к тому берегу. Пока никто не возвращался.

- Ладно. Будем ждать. За это время сделать столько плотов, чтобы могла переправляться сразу тысяча воинов.

- Да, Разрушитель!

Правитель отвернулся от реки и обратился ко всем сразу:

- Почему люди не готовятся к войне? Кто мне скажет? Если они не смогут задержать нас здесь, они больше нигде не задержат.

- Людишки не смогут задержать нас и здесь, - первым высказался шаман, сидевший на лошади еще хуже старого воина, словно ряженое пугало. - Боги благоволят только к тебе Разрушитель, и они забрали храбрость у Короля Дугавика.

Хорузар пренебрежительно посмотрел на говорившего и ничего нет ответил. Он повернулся к остальным командирам родов и не заметил полный ненависти взгляд шамана, брошенный ему в спину.

- Ну что вы думаете? Или генералы Дугавика заманивают нас? Войск у них никак не меньше нашего.

- Да они просто бояться нас! - с жаром выдал молодой правитель Чингохорцев. Он был лучшим наездником в свите и, явно, кичился этим. За бешенную смелость в боях и тактическое чутье, молодой командир был давно отмечен как претендент на повышение.

- Может и так, Борезга, - согласился Хорузар и задумчиво добавил: - А может и не так.

Возвратившись в свой шатер, он выгнал из спального отделения всех наложниц и приказал, как только появится первый разведчик с той стороны, поднять его. Хотел сам удостовериться, что все идет так, как он задумывал. Сбросив кожаную броню, Хорузар завалился на медвежью шкуру и через минуту захрапел. Но сон его оказался недолгим. Он лежал, не открывая глаз и старательно делал вид, что спит - храпел и причмокивал. Кто это? - лихорадочно соображал он, прислушиваясь и не слыша шагов. Но в комнате точно, кто-то был - и это не орк, их запах он бы сразу определил. Также, словно во сне, он потянулся к лежавшему рядом со шкурой оружию. В тишине раздался смешок и знакомый голос приказал: