Без него

Глава 5

Адлан

Мы с Эмином нашли ниточку, ведущую к Халифу. Она привела в Сирию. Знакомые шепнули, что покупали оружие у него. Я так долго выслеживал его. Со временем жажда мести не пропала. Мне нужно было отомстить за смерть брата. Для Юли я уехал по делам бизнеса. Не стоит ее тревожить.

Прилетели туда на частном самолете. Военные, с которыми некогда служил Эмин, обещали поддержку. Все было на мази. Мы уже ехали за ним. И тут позвонила Юля.

«Адлан! Я рожаю!» Голос испуганный. Бедная моя девочка (что она моя, я давно решил. Правда она об этом, пока, не знает).

Как черт возьми это могло произойти? Я же специально оставил ее с родителями, чтобы они пылинки с нее сдували.

– Эмин, – обратился к брату. – Мне нужно домой, – кратко обрисовал ему ситуацию.

– Лети обратно. Я сам с ним разберусь, – он похрустел костяшками, в глазах, как и у меня жажда мести. Предвкушение расправы.

– Нет. Ты поедешь со мной. Я и так потерял брата. Я тебя здесь не оставлю.

– Адлан! Не указывай мне, черт тебя побери! Не забывай, что я старше!

– Ты не забывай, что у тебя есть семья, жена! Он за пару дней никуда не денется. Почву мы аккуратно прощупывали. Он давно уже здесь базируется. Мне только успокоить ее. В конце концов, это и твой племянник! Мы соберем бойцов и вернемся, – он сдался.

Утром я уже был в роддоме. За небольшое вознаграждение мне разрешили пройти.

– Где Юля? – накинулся на главврача с расспросами.

– Она спит. У нее была небольшая истерика... – я схватил его за грудки и тряхнул.

– Что значит истерика? А вы тут на что?

– Успокойтесь, – убрал мои руки. – Юля переживает, что ребенок родился не в положенный срок. А когда мы сказали, что ее родители договорились о месте в отделении для недоношенных...

– Какие родители? Юля сирота! Куда вы дели моего племянника?

– Да? Но Лейла Ибрагимовна... – ясно. Мама постаралась.

– Это моя мама.

– В общем, когда мы сообщили Юле, что состояние ребенка стабилизировалось и мы перевезли его в город Москву в отделение, у неё случился приступ. Такое бывает, послеродовая депрессия. Она твердила, что её ребёнка украли, требовала вызвать полицию и нам пришлось вколоть ей успокоительное.

– Ясно. Когда вы её выпишите?

– Дня через три. Не раньше!

– Хорошо.

Я вошёл в Юлину палату, сел на скрипучую панцирную койку. В палате она была не одна. С ней лежали ещё три женщины, которые при виде меня подняли визг и попрятались под одеяла.

Юля проснулась, увидев меня, села на койке. Я не представлял, что так соскучился по ней.

– Адлан! Помоги, пожалуйста! Они забрали Русланчика!

– Успокойся, – погладил ее по лицу. Она отдернула мою руку, а мои пальцы так и продолжало колоть, ощущая её бархатную кожу.

Да сколько ещё я буду вариться в этом аду? Вот она, единственная женщина, которую я желаю, так, что все внутри сводит судорогой, кровь превращается в кипящую магму.

Нам предстоит серьезный, непростой разговор. Пусть она меня считает мудаком, пусть это будет выглядеть неправильным, в глазах других. Плевать! Мне нужна она. Не как друг, каковым она меня считает.

– Ты обещал все решить! – её кулачки ударяются мне в грудь. – Я тебе поверила! А они забрали его! Даже не спросив разрешения! – Юля завыла, как раненый волк. – Я даже на руках его не успела подержать. – мамочки на соседних койках притихли, высунули носы из-под одеял и с интересом подслушивали.

– Тише, «сийна б1аьрг», – прижал ее к груди, сердце билось, как сумасшедшее. У меня должно получиться. Юля должна согласиться.

– Мало того, что это твоя мама виновата, что Руслан родился раньше срока, так она еще забрать его хочет.

– Что значит виновата?

– Она толкнула меня, – её соседки по плате прицокнули языком.

– Ай-яй! Да как так можно то? – да что за хрень? Скрипнул зубами, намереваясь разобраться с мамой.

– Она была здесь?

– Нет. Позвонила главврачу, тот передал трубку. Она говорила, что отберет ребенка у меня по закону. Просто лишит родительских прав. Я нигде не работаю, у меня нет своего жилья. Держать у себя в доме она больше не будет. И чтобы я катилась на все четыре стороны. И самое ужасное, она права. Куда мне идти с ребенком? Ты знаешь, где он?

– В больнице. В Москве.

– Я хочу к нему. Отвези меня.

– Юля, остановил ее. – Тебе нужно ещё немного побыть здесь. Я сам съезжу туда. И все тебе расскажу. Возьми, – передал ей новый телефон. – Это для связи. Мой номер уже вбит.

– Спасибо, – она шмыгнула носом. – Я позвоню подруге. Она приютит меня.

– Прекрати. Я сам отвезу тебя. И жить ты будешь у меня. – она вскинула подбородок и вопросительно приподняла бровь.

– Я тебе уже говорил, что Руслан останется в нашей семье.

– Но ты же... а я? Я не позволю! Я буду растить своего мальчика! – остановил ее взмахом руки.

– Выслушай до конца. Ты станешь моей женой.

– Что?!

– Ты выйдешь за меня замуж.

– Фиктивно?

– Нет. По-настоящему.

– Ты ненормальный! – покачала головой Юля. – Я совсем недавно потеряла Султана. Ты понимаешь, что здесь, – постучала себя по груди. – Нет места другому! И никогда не будет! – сглотнул, но вида не подал.

В кого я превратился рядом с ней? Влюбленного дурачка? Может ещё стихи буду читать под луной? И за ручки держаться?

Нет, это не про меня. Я не знаю, что такое любовь. Мне просто нужна эта женщина. Я ни о чем думать не могу, как привороженный хожу за ней. И ведь ничего в ней особенно. Эти глаза Бемби, наивные, личико кукольное, грустная улыбка.

Наши женщины куда красивее. Да и русских красавиц Мисс Мира было предостаточно. Они готовы на всё, чтобы привлечь мое внимание. Но никто из них так не цеплял, как она, моя Незабудка.

Да простит меня Султан, я захотел её первым.

– Я не займу его место. Просто пришло время жениться. Ты мне подходишь. Мой племянник будет расти со мной. Вы ни в чем не будете нуждаться. С тобой, или без тебя Руслан будет жить со мной. У тебя есть время. Думай, Юля, – она пораженчески опустила голову.

Не умею я говорить завуалированно, красиво. Говорю, как есть. Султан, конечно, смог бы. Он бы ухаживал, говорил красивые слова. А я не такой. Менять себя не собираюсь.

Вышел из палаты, отправился к главврачу, который при виде меня дернулся. Сел на кресло, закинув ногу на ногу.

– Есть у вас отдельная палата с нормальными человеческими условиями?

– Конечно есть. В смысле, у нас все палаты достойные, но есть более комфортабельные с кондиционером, телевизором и приставленной медсестрой, которая лично ведёт рожениц. Естественно, это не бесплатно.

– Ну разумеется, – хмыкнул. Везде нужны деньги. – Организуйте всё по высшему разряду для Юли.

– Конечно-конечно! Можете не беспокоиться об этом, – кивнул.

– Далее. Напишите адрес больницы, куда отвезли моего племянника. Позвоните, предупредите, чтобы меня пустили к нему.

– Но... – положил купюры на стол. Он их сгреб не раздумывая. – И относитесь к Юле лучше. Если она пожалуется мне, то вы здесь больше не будете работать. – одернул пиджак и вышел.

Следующим пунктом назначения был родной дом. Я никогда в своей жизни не пререкался с родителями и искренне потешался над старшим братом, Эмином, когда он пошел против семьи ради женщины. Теперь я понимал его лучше. И делаю то же самое.

– Сынок! – Лейла улыбаясь, протянула руку для поцелуя. Я стоял, засунув руки в карманы, рассматривал мать и не мог поверить, что она это сделала. Подняла руку на мать своего внука.

– В чем дело, Адлан?

– Я был у Юли.

– Не знаю, что наплела тебе эта неблагодарная...

– Скажешь неправда? Ты не толкала её?

– Это вышло случайно, – безэмоционально сообщила она, смиряя меня властным взглядом. Под которым, в детстве, я склонил бы голову.

– Как ты могла?

– А что ты хотел? Я и так приняла в своем доме эту профурсетку. Знаешь, как твой дед называл таких? Шармута!

– Не смей так называть ее!

– Если бы она, как положено, приняла ислам и сидела дома, мой сын был бы жив! Иншааллах! – она возвела глаза к потолку. – Аллах не позволил этому случится.

– Я не понял. Ты рада смерти брата?

– Я рада тому, что не был заключен «никах». И мы не обязаны заботиться о ней. Она просто его любовница. Ошибка! За которую мой сын заплатил жизнью! Мы с отцом позаботимся об Ибрагиме.

– Сына Юли зовут Руслан.

– Неважно, как она его назвала. Знакомые отца уже занимаются лишением её родительских прав. Ей негде жить, не на что его кормить. Пусть идет работает и найдет себе другого дурачка.

– Уже нашла. Я женюсь на ней. Я не буду заставлять её принимать ислам. Это дело добровольное. Мы распишимся с ней, и Я буду растить Руслана. А тебе я запрещаю приближаться к ней и к ребенку. Кто знает, вдруг ты и его толкнуть сможешь.

– Что ты несёшь?! Послушай себя, сынок. Я надеюсь это шутка?

– Нет я серьезно.

– Только посмей! Это я тебе запрещаю! Иначе... у меня не будет больше сына!

– Значит не будет.

– На что ты собираешься жить? Я закрою двери этого дома для тебя.

– Адлан, – обернулся на голос отца. – Пойдем поговорим.

– Шамиль ты должен повлиять на него! Он хочет забрать у меня Ибрагима!

– Не лезь в мужской разговор, Лейла! Я смотрю ты слишком многое стала себе позволять, – отец смерил её проникновенным взглядом.

Мы зашли в его кабинет. Отец встал возле окна и бросил мне через плечо:

– Сядь, – я послушался. Расстегнул пуговицу на пиджаке. – Она изменилась после смерти Султана.

– Мы все изменились. Его потеря не могла пройти бесследно, – отец кивнул.

– Она стала желчной, как змея шипит с утра до вечера. Не знаю, возможно, я не замечал этого раньше и она просто всегда была такой.

– Пап, пойми. Я люблю маму. Но согласись, она поступает жестоко с Юлей. Толкает, хочет забрать ребенка. – отец повернулся ко мне.

– Ты уверен в том, что делаешь? Ты красивый, успешный, богатый. Ты сделал бы честь любому дому, как жених. Можешь найти любую невинную девушку. Нетронутую. А берешь с ребенком.

– Мне не нужна любая. Я женюсь только на Юле. – отец отвернулся.

– Вы так похожи на меня. Ты и Эмин. Я вижу вы так же смотрите на русских женщин, как и я, некогда на мать Эмина. Но вы более решительные.

– Ты её ещё любишь? Мать Эмина, Алёну.

– Каждый день. Я ведь тогда решил сделать её единственной. Женится на ней. Развестись с твоей мамой. Но опоздал, – этого я не знал. Ещё год назад я бы корил отца за то, что хотел развестись. А сейчас понимал.

Когда в тебе, как заноза, живёт лишь одна женщина, нет места другим. Подошёл к отцу и положил руку ему на плечо, в знак поддержки. Он накрыл мою руку своей.

– Двери этого дома всегда открыты для тебя, сынок. Помни об этом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Юля

Меня перевели в ВИП палату. Красивая, с мягкой постелью, кондиционером – не радовала. Я только и могла, что думать о Руслане. Сцеживая молоко – ревела.

Что сейчас мой мальчик ест? Химию эту? Ведь сами врачи говорят, что самое важное это грудное вскармливание. Он и так родился раньше, иммунитет ослаблен, нужно набирать вес.

– Что ты ревешь? – в палату вошла санитарка, протерла тумбочки, переставила вазу с дорогим букетом цветов. – Вон, муж твой, как тебя любит. Палату оплатил, букет красивый принес. Знаешь, сколько мужей бросают своих жен после родов? А ты ревешь.

– Вы не понимаете. Мой мальчик там, в столице, а я валяюсь здесь.

– Ну и чем ты ему поможешь? У вас с малышом очень сильная связь, ты рыдаешь и он там ревёт. Да и молоко так пропасть может.

– Вы правы, – вытерла слёзы и попыталась улыбнуться. Нужно держаться. – Но он мне не муж. Брат отца ребенка. Папа Руслана погиб, – санитарка посмотрела на меня жалостливо. Не люблю таких взглядов.

– А мама с папой у тебя есть?

– Нет. Сирота я. Не знаю сейчас куда малыша приведу.

– А как же квартирадля сирот? Должны же квартиру дать.

– Должны. Сказали, что очередь большая. Лет через пять подойдёт.

– Вот ведь! Наверняка схитрили. Себе поди забрали. А почему этот, что цветочки принес, говорил что муж?

– Он жениться на мне хочет.

– А ты?

– А я нет. Мне кроме Султана никого не надо. А его не вернуть.

– Зря. О себе не думаешь, подумай о сыне. Как он будет жить без отца? – санитарка закончила уборку, а я все ещё сидела и думала. Есть ли он выбор? Разве я могу остаться без Руслана? А как я выйду за Адлана? Как буду ложиться с ним в одну постель? А он хочет, я вижу. Может попытаться уговорить его, чтобы отказался от этой бредовой идеи?

Три дня я провела в больнице. Звонила Адлану каждый день, узнавала, как там сын. Когда врач принес выписку, я уже была готова. С сумкой в руке.

Так непривычно. Живот плоский, я могу видеть свои ноги и спать на животе.

Спускаюсь. Адлан встречает меня с очередным букетом. С тоской смотрю на пару, которым вынесли малыша. На их счастливые лица.

– Зачем это? – хмурюсь. Нет той легкости, что была ранее в общении с Адланом. Все опять вернулось в начало.

– Я рассчитывал на спасибо.

– Спасибо, – сухо повторяю я. Он хмурится и идёт к машине. Мне ничего не остаётся, как идти следом.

Что он ждёт? Что я кинусь ему в объятья? Он вынуждает меня выходить за него замуж!

Сама виновата. Догадывалась ведь о его намерениях. Нужно было не сидеть сиднем, а что-то делать. Попроситься на работу, или найти работу по интернету. Не знаю. Корректором пойти, или ещё что-то. Нужно было становиться сильнее. Раньше обо мне заботился Султан. До него в детском доме. Я же совсем не приучена к нормальной жизни.

До Москвы добираемся на самолёте. По приезду Адлан везёт меня в больницу.

– Здесь лежат только малыши. Врач сказал, что мамы только приезжают, кормят и привозят молоко.

– И сколько Руслану здесь будет находиться?

– Врач сказал, что ребенок здоровый. Ему сделали все обследования. Вес только поднабрать нужно. Дней десять.

– Проводи меня к нему. Пожалуйста.

Мне не терпится. Я столько дней ждала этой встречи.

Мы идём по коридору. Двери стеклянные и я вижу малышей в прозрачных кроватках. Такие в роддоме были.

Столько детей плачет, что сердце кровью обливается. Слышу крик Руслана. Я узнаю его голос из тысячи бегу к последней палате. Такой маленький, в смешном чепчике.

– Мальчик мой. Такой крошечный, – всхлипываю. Услышав мой голос и замолкает, смотрит своими черными глазками. Папина копия.

– Я помогу, – Адлан берет его на руки. – Садись в кресло.

– Ты так с ним справляешься ловко, – я ревную. Не знаю с какой стороны подойти к нему, а Адлан управляется, будто с десяток малышей вырастил.

– Это не сложно. Ты научишься. Сложи руки, – вот так.

– Его надо покормить?

– Он уже поел. – к нам заходит медсестра. – Руслан уже привык к смеси. Поэтому будем потихоньку его приучать к грудному вскармливанию. Молоко, что вы принесли в холодильнике. Его слишком много. – Руслан завозился в моих руках, насупился.

– Что ему нужно? – вот и добилась. Ребенок со мной, а я ничего не умею.

– Подгузник поменять нужно. Пошли покажу, – смотрю, как он распеленал его. Так ловко со всем справился.

– Впервые такое вижу, – шепчет мне медсестра. – Обычно папочки убегают, зажав нос, при одной только фразе: нужно поменять подгузник. А ваш – нет. Он здесь с утра до вечера с ним сидел. Ещё этот его заменял. Забыла имя. Такой огромный красавец двухметровый. Чемпион. Мой муж его просто обожает.

– Это Эмин.

– Ага. Когда он в шестой раз защитил чемпионский титул, так мой аж до потолка подпрыгивал.

– А мне можно остаться?

– Поезжайте домой. Завтра с утра приходите.

Мы выехали за МКАД. Я всю дорогу сохраняла молчание. Ему значит можно было сидеть, а меня выставили.

Мы въехали на территорию охраняемого поселка. Остановились возле двухэтажного дома в финском стиле. Прошли по серой дорожке.

– Где мы?

– Это дом я построил для нас, – Адлан обнял за плечи, стоял так близко.

– Построил? Значит ты давно решил, что я выйду за тебя? Ты все спланировал заранее?!

– Я всегда продумываю жизнь на несколько шагов вперёд.

Мы вошли внутрь. Много света и дерева. Мне бы даже понравился дом, если бы я не чувствовала себя здесь как в тюрьме. Мы ходили из комнаты в комнату.

– Здесь использованы экологически чистые, я сам за этим следил. «Умный дом» слышала? Это он. Я потом все расскажу.

Мне становится интересно. Я сама открываю дверь. За одной из них находится спальня.

– Это наша спальня, – хрипло шепчет Адлан, кладет руки мне на плечи.

– А где я буду спать сейчас?

– Здесь. Со мной. Привыкай ко мне, Юля, – я не готова! Я не хочу!

– Или ты ещё не решила?

– Ты не оставил мне выбора, Адлан, – опускаю голову. Глаза щипят слёзы, а в горле ком слез.

– Пойдем, – Адлан по-мальчишески улыбается, берёт за руку и тянет в соседнюю комнату. Закрывает мне глаза, я вздрагиваю.

– Это обязательно? – понимаю, что мне нужно привыкнуть к его прикосновениям, но внутри все бунтует. Пусть они и похожи внешне, как две капли воды, но он не мой Султан.

Слышу, как он открывает дверь, его спина прижимается к моей и от этого мороз по коже.

– Смотри, – убирает руки.

Мы пришли в детскую. Провожу рукой по кроватке, представляю, как Руслан будет тут спать. Завожу музыкальную карусель. Игрушки на ней начинают крутиться, мелодия медленная, приятная.

– Тебе нравится? – мягко шепчет он, возле моего уха. Как такое может не нравится? Он все продумал, таких условий я сама не смогла бы создать. Я благодарна ему за заботу, но он хочет слишком большую цены взамен.

Поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в хлопковую рубашку. Поднимаю голову и отшатываюсь. Адлан так смотрит на меня будто, хочет сожрать. Делает шаг, отступаю, упираясь ягодицами в кроватку.

– Юля, – шепчет он, берет мой лицо в ладони. Его восставшее мужское достоинство упирается мне в живот. Сглатываю.

– Мне нельзя.

– Пока нельзя, – нагибается ниже, шепчет возле моих губ. – Поцеловать то тебя можно?

Я зависаю, не знаю, что ответить. Открываю рот и он врывается в меня. Жестко, требовательно. Я теряюсь, позволяю орудовать у себя во рту. Машинально сравниваю их.

Султан всегда целовал нежно, ласково, а Адлан будто поглощает меня. Будто ставит клеймо, что я теперь его. Руки скользят по телу, я не могу расслабиться, каменею. Отталкиваю его.

– Прости. Я не могу, – глотаю слёзы. Понимаю, что веду себя неблагодарно. Но я не могу переступить через себя.

– Мне нужно время, Адлан.

– Сколько, Юль? Ты же знаешь, что я давно тебя хочу. И... – он закрывает глаза, выдыхает. Вижу, как ему тяжело себя сдерживать. И это пугает.

– Посмотри вещи и все принадлежности. Может, я что-то забыл купить. А я пока в душ. Устал, – разворачивается, снимает с себя галстук. – Как же я устал, – говорит сам себе.

Как только он выходит, оседаю на пушистый белый ковер. Закрываю лицо руками. Губы горят от его поцелуя, а я чувствую себя предателем. Не прошло и года со дня смерти Султана, как я с его братом... целуюсь. А потом ещё и спать должна. У меня есть отсрочка. Пока врачи не разрешают.

Вспоминаю, как это происходило с Султаном. Он не был таким страстным, как Адлан. Ему, скорее всего нужно будет больше, чем пару раз в неделю. И как я это переживу? Ради того, чтобы быть рядом с сыном придется потерпеть.

Чтобы отвлечься, начинаю осматриваться. Открываю шкафы. Улыбаясь, перекладываю маленькие ползунки, кофточки распашонки. На детском столике упаковка памперсов, масло и присыпка.

Все продумал. Он такую работу проделал, хочется, как то его отблагодарить, не так, как он хочет.

Иду на кухню. Открыв рот, осматриваюсь. Тут вся техника, о которой я и мечтать не могла. Двустворчатый холодильник забит под завязку, руки так и чешутся что-нибудь приготовить. Жаль, что я не умею. В детском доме нас кормили, пока жила с Султаном, готовил повар. Успеваю поставить воду, как вниз спускается Адлан. Не привычно видеть его в спортивных штанах и футболке.

– Что делаешь?

– Пасту хотела приготовить. Ты не против, что я тут хозяйничаю? – он берет из холодильника яблоко и смачно откусывает.

– Юля, – с укором смотрит на меня. – Ты моя будущая жена. Хозяйка в нашем доме, – опускаю глаза. Отвыкла. После смерти Султана, жила у подруги, потом с родителями Адлана. И там и там я была гостьей. Прислушиваюсь к себе. Пожалуй мне нравится, что есть свой угол, что не нужно оглядываться на другого.

– Ты умеешь готовить?

– Не очень.

– Тогда я помогу. – удивлённо смотрю на него.

– Ты умеешь?

– Конечно. Я же живу один. Приходится. Предлагаю к пасте сделать теплый салат.

Мы вместе режем овощи, иногда наши руки соприкасаются. Оказывается я могу с ним спокойно разговаривать, пока он не смотрит на меня этим взглядом и не тычет этой штукой.

Пообедав, идём в гостиную и смотрим фильм. Я уже клюю носом, но боюсь идти спать, ведь придется лечь к нему в кровать.

– Пойдем.

Адлан ведёт меня наверх. Он снимает футболку. Он большой, накаченный, с этими бугрящимися мышцами, явно из спортзала не вылазит.

– Я в душ, – пищу, когда он снимает штаны и остается в боксерах. Он смотрит на меня, поджимая губы, но ничего не говорит.

Очень долго моюсь, растягиваю время. Надеюсь, когда выйду, он будет спать. Выхожу на цыпочках, чтобы его не разбудить. Быстро ныряю под одеяло. Адлан лежит на животе, одеяло сползло открывая широкую спину. Спит вроде.

Решаюсь на безумный поступок. Касаюсь его спины рукой. Горячая кожа, мне даже начинает нравиться ощущать его мышцы. Взвизгиваю, когда он подминает меня под себя, устраивается между ног. Его каменный член упирается мне между ног.

– Адлан...

– Что Юля? Ты думаешь мне легко? Я думал матрас к херам проткну, пока слушал, как ты моешься. Голая, совсем рядом и я не могу к тебе войти. К чему эти прикосновения?

– Прости. Я просто пытаюсь привыкнуть. – он толкается бедрами вперёд и я хочу вылезти, убежать.

– Мне нельзя, Адлан.

– Не везде же нельзя.

– Что? Ты о чем? – его взгляд сосредоточился на моих губах. Он скользит подушечкой пальца по нижней губе. Хрипло стонет и двигает бёдрами вперёд.

– Сюда хочу.

– Что?

– Хочу твой ротик, «сийна бlаьрг».

– Я никогда... – отрицательно качаю головой.

– Что? – Адлан смотрит на меня удивлённо. – А как же вы... И с Султаном не было?

– А почему собственно должно было быть? – я злюсь. – У меня кроме Султана не было никого, – щеки становятся пунцовыми. Мне кажется, или агрегат Адлана увеличивается? И взгляд! Уверена, так смотрит маньяк на свою жертву.

Пытаюсь оттолкнуть его от себя. Но он намертво прирос ко мне и, кажется, его ничто не смущает.

Облизываю пересохшие губы. Он дрожат, и мое тело тоже начинает бить мелкая дрожь. А вдруг он меня заставит? Султан как то хотел это, но я возмутилась, мне кажется ужасным этим заниматься, и он больше не поднимал эту тему.

– Никогда не делала минет, – монотонно, будто робот проговаривает Адлан. Будто делает поправку для себя. – Откуда ты свалилась на мою голову, Юля? – пожимаю плечами, мечтая провалиться сквозь землю.

Не могу обсуждать такие темы. Хотя, если мы станем мужем и женой то придется. Его взгляд смягчается.

– Поцелуй меня, Юля.

– Что?

– Это то тебе можно? – я закрываю глаза, готовлюсь к поцелую.

– Нет. Сама. Или можешь поцеловать меня ниже. Его член дергается, напоминая о себе.

– Видишь, я даю тебе выбор. – горько усмехаюсь. Невеликий выбор получается.

– Хорошо, – надо решиться. В конце концов, мне нужно привыкать. Он мой будущий муж. И лучше сделать это постепенно. Он смотрит своими черными окулярами, вгоняет меня в краску.

– Я не могу, – пораженчески выдыхаю я. – Ты мог бы закрыть глаза.

– Я хочу видеть тебя.

– Пожалуйста, – Адлан тяжело выдыхает, но слушается.

Когда он не смотрит, то мне становится не намного легче. Невероятно тяжело видеть лицо любимого человека и понимать, что это не он, а его брат.

Я провожу по его волосам. Они короче, чем были у Салтана. У него нет маленьких морщинок возле глаз, какие были у Салтана. Зато черную, чуть вздернутую бровь, пересекает едва заметный шрам. Скулы чуть острее, губы такие же пухлые. Я прижимаюсь к ним.

– Смелее, Юля, – хрипло шепчет он подбадривая. Провожу языком. Его сердце бьется быстрее. На губах другой вкус, но та же мягкость. Я начинаю поглаживать, ласкать его языком. На мгновение я забываюсь и мне чудится, что я целую вовсе не Адлана, а Султана.

Я толкаю, переворачиваю его на спину и залажу сверху. Целую его со всей страстью, с моих губ срывается стон. Я начинаю ерзать на нем. Мой Султан, как же я...

– Стоп! – он отрывает меня от себя. Смотрит зло. – Скажи, ты ведь сейчас не меня целовала? – вместо ответа из моих глаз текут слёзы.

– Прости я... – что сказать? Мое подсознание сыграло со мной злую шутку. Это всё ужасно, что я совершила. Но мне так хотелось верить в этот мираж. Вернуть его.

Адлан просто лежит и смотрит в потолок.

– Ты знаешь, когда мы учились в школе, мы часто менялись с Султаном.

– Что? – поворачиваюсь на бок, подпираю рукой голову. Он не злится? Мне бы на его месте было обидно.

– Да. И я больше нравился девчонкам. Султан был милым, добрым, а девчонкам больше нравились хулиганы. Знаешь, я был замкнут, драчлив, сторонился всех.

– Не могу поверить, – говорю с сарказмом, пряча улыбку. – Сейчас то ты просто агнец божий. И очень разговорчивый.

– Ага, – улыбается он. – Но девчонкам нравились плохиши. И поэтому, они чаще выбирали меня.

Он поворачивается, принимает зеркальную позу.

– Все выбирали меня. Кроме тебя. Ты тогда меня послала.

– Я бы сделала это снова, – мысленно возвращаюсь в наш первый день знакомства. Как я зареванная и злая выбежала из кабинета Султана и опрокинула на него кофе, которое он нес в кабинет брата. Потом пригласил меня в кафе внизу, мотивируя тем, что должна загладить неприятную ситуацию.

– Я скучаю по нему, – Адлан тянет к себе. Моя голова лежит на его груди. Я не сопротивляюсь.

– Я тоже скучаю, Юля. Но жизнь продолжается. А теперь спи, – он целует меня в лоб. И я расслабляюсь.