Без него

Глава 10

Юля

Раннее утро. Я пытаюсь подавить зевоту, выезжаю на пустынную часть дороги. Позади остается коттеджный поселок, а по бокам бескрайние поля, которые еще не застроены. По зелёной траве стелится туман, а багряное солнце лениво выползает из-за горизонта.

Включаю любимую радиостанцию, пытаясь проснуться окончательно.

Сегодня сделала тест и впервые за долгое время, он показал две полоски. Я, пока, ничего не сообщала Адлану. Хотелось убедиться. Поэтому с утра пораньше я еду в больницу.

Эти несколько месяцев стали настоящим испытанием для нашей семьи. Органы опеки, осаждающие наш дом, придирались к каждой мелочи. Несмотря на то, что мы живём вполне обеспеченно, нашли к чему придраться. Их приход был похож на рейдерский захват. Лазили по холодильнику, придрались, что на рыбе и мясе не стоят даты. Что в ванной висят не подписанные полотенца. И мои слова, что дети маленькие и не умеют ещё читать, не имели никакого значения.

Естественно, всё это время я была на нервах. А Адлан терпеливо меня успокаивал. Было бы ужасно, если бы Джулию забрали в детский дом. Она и так слишком многое пережила в этой жизни.

И только вчера мы получили документ об удочерении. На Яну подали в суд, за жестокое обращение с ребенком, хоть она и лишена родительских прав на Джулию.

Яна приходила, устроила скандал возле ворот. Кричала, угрожала. Но наша охрана с этим быстро разобралась.

Теперь она не сможет выехать за границу ещё как минимум год. Не видать ей прекрасного Гоа и золотистого загара.

Те деньги, что я ей переводила, забрал ее сожитель. Тот ещё Альфонс оказался. Мне бы пожалеть её, чисто по-женски, но не хотелось. В каких то вопросах я стала жёсткой и бескоГгмпромиссной. Муж и жена одного поля ягоды. Адлан меня поддержал, сказал, что она достойна более жестокого наказания.

Следующим нашим испытанием была Джанна. Один раз я нечаянно подслушала разговор Адлана и узнала, что эта восточная красавица слов на ветер не бросает. И устроила, как и обещала, атаку на компанию мужа. Но мой муж – кремень, не сдался.

Мысли то и дело возвращаются к возможной беременности. Конечно, тест может и ошибаться, но так хочется верить в то, что у нас получилось.

Мою фантазию уже не остановить. Я представляю, как сообщу ему о ребенке, как он будет рад и улыбка появляется на лице. Подношу крестик к губам, целую и молю Бога, что это было так. Мысленно представляю округлившийся живот и первые толчки нашего малыша.

Я подъезжаю к перекрестку и дорогу мне преграждает машина. Нетерпеливо нажимаю на клаксон, чувствуя волнение. Оборачиваюсь и понимаю, что я в ловушке. Сзади машину подпирает джип, который преследовал меня несколько месяцев. Я так была увлечена мыслями о ребенке, что не заметила их.

Трясущимися руками достаю телефон, собираюсь набрать Адлана, проклинаю себя, что не послушалась мужа и не взяла охрану, как он предлагал.

Двери джипа открываются. И выходит тот, которого я никак не ожидала увидеть.

Его волосы стали длиннее, кожа смуглее, но без сомнения это он. Пальцы немеют и я роняю телефон, из которого раздается голос Адлана.

Из машины, что стоит спереди, выходит смуглый мужчина. Лица его не рассмотреть, рот прикрывает черная повязка. Но не это самое пугающее. В его руках гранатомет. Я знаю. Не так давно мы с мужем смотрели боевик. И там был точно такой же.

Я в ловушке. Мне не выбраться. Неужели тот, которого я так любила, хочет меня убить?

Адлан

– Адлан Шамильевич, – обратилась ко мне няня Нина. – Давайте я сама покормлю Руслана. А то вы уже минут пять держите тарелку с кашей в руке. – Я нахмурился.

– Простите. Задумался.

Юля уехала только час назад, а я себе места не нахожу. Водит она хорошо, причин для беспокойства нет, а все равно на душе кошки скребут. Не спокойно как то. Надо было настоять на охране, но она так просила. Поцеловала и все мозги превратились в кашу. Сказала, что к врачу нужно и на все вопросы говорила, что расскажет потом. Да ещё оборвавшийся телефонный звонок

– Присмотрите за детьми, пожалуйста. Я сейчас.

Иду в ванную, умываюсь несколько раз. Пытаюсь прийти в себя. Провожу по подбородку рукой. Щетина отросла. А у Юли такая нежная кожа.

Открываю шкаф, беру станок и крем для бритья. На пол падает белый градусник. Поднимаю.

Беременна. Семь – десять дней. Гласит надпись на приборе.

Неужели получилось? Я скоро стану папой?

Выхожу из ванной, забыв о том, что хотел побриться. О всем забыл. Набираю номер Юли. Абонент не доступен. Тревога набирает обороты.

– Она просто отключила, потому что на приеме. – успокаиваю себя.

Я быстро переодеваюсь, собираюсь ехать следом за ней. Уверен, она сейчас у гинеколога. Отругаю её, что не рассказала мне, а потом…

– Нина я за Юлей. Присмотрите за детьми?

– Папа! – сначала кричит Джулия и обнимает меня за ногу.

– Мой папа! – кричит Руслан, бросает ложку на пол и тянет руки. Я не знаю, уходить, или нет.

– Идите, – машет Нина. – Сейчас я их отвлеку.

– Русланчик давай мой хороший. Поедим, – достает чистую ложку.

– И поиграем в ладушки. – сын скачет в своем стульчике и хлопает в ладоши. Слышу мелодию и не глядя на экран отвечаю, уверен, что это перезванивает жена, увидев пропущенный вызов.

– Незабудка моя, – произношу нежно. Хочу поддержать ее, чтобы она знала, как ее люблю. – Что ж ты не сказала о ребенке? Это правда? Ты беременна?

– Здравствуйте. Кем вы приходитесь Юлии Дадаевой? – слышу сухой мужской голос и смотрю на экран. Номер неизвестен. – Мы нашли сумку вашей жены и номер в записной книжке. – липкий пот скатывается по позвоночнику, а в горле встает ком. Мне не нравится официальный тон собеседника. Таким сообщают только плохие новости.

Тысячи предположений проносятся в голове. Ей стало плохо в больнице, она попала в аварию… Прокашлялся.

– Я муж Юли. А чо случилось? Она… жива?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Пока мы не можем сказать со стопроцентной уверенностью. Сотрудниками ДПС была обнаружена сгоревшая машина. Номер зарегистрирован на Дадаеву Юлию. В салоне обнаружен труп женщины. – Тело… – сердце остановилось от этого слова. – невозможно опознать.

– Но как это случилось? Я лично покупал машину Юле. Специально выбирал самый безопасный автомобиль. Её машину только вчера проверяли на СТО. Она новая и в идеальном состоянии. Возможно тут ошибка. И это не ее машина.

– Нет ошибки нет. Номера принадлежат ей.

– Как это случилось?

– Она была подорвана из гранатомета, – перед глазами все плывет. Я едва стою на ногах.

– Где? – он говорит адрес. Это почти рядом с нашим домом.

– Я приеду.

– Мама! Мама! – радостно кричат дети. Мне переворачивают всю душу.

Нет, это не она. Не может быть! Тут ошибка! У нас же дети. И я. Как я без нее?

Эта мысль буравит мозг, превращает тело в вату. Через несколько минут я на месте. Тут журналисты, скорая помощь и машина полиции.

Черный обуглившиеся автомобиль только закончили вскрывать и из него вытаскивают черный, как уголь труп. Сердце обливаются кровью, но я заставляю себя подойти. Мне преграждают дорогу сотрудники полиции.

– Пустите! Возможно… это моя жена.

– Не стоит вам на это смотреть, – смотрю, как один лейтенант отходит в сторону и его тошнит.

– Я хочу посмотреть.

Подхожу к каталке, тело уже упаковали в черный пакет.

– Расстегните, – требую, прикрывая рот. Меня начинает мутить от запаха жженого мяса. Полицейский кивает. Я провожу по шее. Кусок сажи отваливается и я вижу приросший серебряный крестик. Юлин крестик. Я его узнаю из тысячи. Один край крестика был поврежден, но она не хотела его менять, говорила что это память о родителях.

Отхожу за машину и меня начинает выворачивать. А мозг разрывает мысль. Это она.

– Вы Джанну проверили? – почти кричу в трубку. Она угрожала, что сотрёт мою фирму, а когда не получилось, что-то сделала с Юлей. Я практически уверен в этом. Больше такое провернуть никто не может. Кто был против моей жены? Мама и Джанна. Больше некому. У мамы бы не хватило денег, связей, чтобы это сделать.

Молю, чтобы только она была жива. А иначе и мне не жить без нее.

– Проверяем, – отвечают мне на том конце провода. – Но пока ничего.

– Адлан, – в кабинет заходит Эмин. – Там привезли... – он запинается. – гроб с телом Юли. Нужно попрощаться.

– Я не собираюсь с ней прощаться. И это не она!

– Ты тешишь себя пустой надеждой. Юля мертва. Нужно проводить ее в последний путь достойно, соответственно их религии, – я подлетаю к брату и хватаю его за грудки.

– Ложь! Она жива! Я знаю! Чувствую! – я готов убить единственного брата, за то что он пытается убедить меня поверить в эту ересь. – Это просто разыгранный кем-то спектакль. Гениальная постановка. Они хотят, чтобы я так думал. – Ты мой брат, ты должен помогать мне. А ты!

– Что я? Ты с ума сходишь! А я должен тебе помогать в этом? Была бы хоть какая-то зацепка, что она жива, я бы первый носом землю рыл! Но факты вещь упрямая. Машина её, экспертиза показала, что это она. Зубы, анализ ДНК. Ты сам переделывал экспертизу. Это Юля.

Брат, – мягче начал Эмин. – Ты не о том сейчас думаешь. Вспомни, что у тебя двое детей и они также переживают. Им нужна твоя поддержка. Они сейчас в шоке, ничего не понимают. Они потеряли мать и отца целыми днями не видят. – Он тысячу раз прав, но я знаю, что нужен Юле больше, что счёт идёт на минуты.

Мне каждую ночь сняться сны, что она ждет меня, просит помочь, а я не знаю за что ухватиться. Где найти зацепку, чтобы привела меня к ней.

– Хорошо. Не веришь, что она жива. Ладно. Помоги мне найти того, кто подорвал машину.

– Конечно. Но сейчас. Сходи, простись с ней, – посмотрел на него, как безумный.

– Сделай хотя бы вид. – я кивнул. Я могу им подыграть.

Захожу в комнату и ноги становятся ватными. Посреди комнаты, обставленной венками, стоит закрытый гроб. Я шарахаюсь. Эмин кладет руку мне на плечо в знак поддержки. Я подхожу.

– Я найду тебе Юля и узнаю чей это труп. – Отец, становится сзади меня.

– Сынок, крепись, – сжимает мое плечо. В комнату заходит мама в черной абайе, на ее лице скорбь. Мне тошно от этого цирка. Не верю в искренность матери. Хоть бы не притворялась, что ей жаль.

Следом за ней заходит Джанна и подходит ко мне.

– Адлан, мне так жаль, – для пущей убедительности она пускает слезу. – Это такая трагедия! Бедные детки. Им как никогда нужна мама, – уж не себя ли предлагает на эту роль?

– Какого черта ты здесь делаешь? Пришла порадоваться? – я делаю шаг, разделяющий нас и хватаю её за шею.

– Признавайся, куда ты делала Юлю?! – я готов её придушить. Сделал бы это не задумываясь. Останавливает лишь то, что я надеюсь Джанна покажет, где моя жена. Она испуганно переводит взгляд на Лейлу.

– Отпусти её, сынок! Ты с ума сошел! Твоя жена в гробу. Смирись.

– Ложь! Все ложь. Я знаю, что это она устроила. Не знаю как, но эта сука Джанна! Больше некому!

– Адлан, отпусти её. Ты задушишь Джанну, – Эмин оттаскивает меня от нее.

– Молись сука! Если хоть один волос упадет с её головы, я разорву тебя на куски! Я клянусь! – Джанна плачет, утыкается в мамину грудь. Та гладит её по голове, с осуждением смотрит на меня.

– Прости его, Джанна. У него просто горе.

– Не надо меня прощать! Пусть вернёт Юлю! – огляделся по сторонам. – Я не собираюсь участвовать в этом спектакле!

Перескакивая через две ступеньки, поднялся наверх, где меня ждут дети. Они мой якорь, помогают мне окончательно не свихнуться.

Это чувство беспомощности меня злит. Я знаю, что она жива, но всё вокруг, включая брата, убеждают меня в обратном. И я не знаю с чего начать, как найти след, который приведет меня к ней.

Дети сидят притихшие. Я им не говорил, что случилось. Слишком маленькие, но они интуитивно понимают, что что-то происходят. Ждут маму каждый день.

Нина раскладывает игрушки. Руслан катает машинку по ковру, а Джулия смотрит вперёд. Ничего не видя перед собой, прижимает к груди самодельного зайца. Юлиного. Я готов выть от тоски, но должен быть сильным, для них.

Я подхожу и сажу её на колени.

– Мамин, – говорит она и протягивает мне игрушку. В груди сердце ускоряет ритм, готово проломить ребра. Я чувствую запах Юли. Пальцы подрагивают.

– Да, мамин, – я целую её в лоб. Я так хотел найти родню Юли, даже начал проводить расследование. Может я не с той стороны копаю? Может стоит узнать о прошлом Юли?

– Я верну её, – прижимаю Джулию к груди. – Она скоро вернутся к нам.

– А как Эльнур? Сильно переживал? Ну ты поцелуй сына за меня, – я заезжаю в посёлок и резко торможу. Через дорогу лениво переходит стадо коров.

– Как племянник? – смотрю на сонного брата.

– Расстроился, что папа его на ночь не поцеловал. Надеюсь мы не зря двести километров отмотали. И узнаем хоть что-то про Юлю, – а я то как надеюсь. Если я проехал такое расстояние зря и потерял драгоценное время, будет вдвойне обидно.

– Мутная какая-то история с этим детдомом. Юлю подбросили в бэби бокс, оставили из зацепок только игрушку и крестик. Нянечка, которая давно там работала, рассказывает про женщину из этих мест. Что она представлялась мамой Юли. Приходила, издалека смотрела и ревела. Вполне возможно она больше и не живёт в этом поселке.

– А как эта нянечка узнала её адрес?

– К подруге приехала в гости, а мама Юли её соседка.

– Зря ты это все затеял. Эти розыски. Нам убийцу Юли искать нужно, – руки на руле сжались. Я устал доказывать, что Юля жива. Самое страшное, что я сам начинаю в этом сомневаться.

Мы подъезжаем по указанному адресу. Останавливаемся возле деревянного барака. Время раннее, ещё все спят. Я откидываю голову на сиденье и потираю виски.

Забросил работу, с детьми практически не вижусь. Неужели все зря? Вдруг наш приезд ничего не даст?

На деревянное крылечко выходит мужчина в семейных трусах и в телогрейке, достает сигарету и закуривает. Смотрит на машину с любопытством. В этом захолустье моя тачка смотрится инородной.

– Пойдем. Поговорим? – зову Эмина и выхожу из автомобиля.

– Доброе утро! – здороваюсь с мужиком. Он прищурившись, затягивается и стряхивает пепел.

– Ну здорово. Коль не шутишь. Чё хотел?

– Мы ищем одну женщину. Она давно здесь жила. Может вы её знаете? Тамара Мышкина.

– Почему жила? И сейчас живёт. – он кивает на окна на втором этаже.

– Вы можете мне рассказать про нее?

– С чего вдруг? Я тебя не знаю.

– А так? – достаю пятитысячную купюру. Глаза мужчины алчно поблескивают. Он улыбается, обнажая беззубый рот и прячет купюру в кармен телогрейки.

– Что рассказывать то? Алкашка. Пьет не просыхает. Митька – её муж, поколачивает. Вчера с хлебозавода выгнали. За пьянку. Раньше то она игрушки делала. То для театра, то так продавала. А теперь спилась в конец. Руки трясутся. Ничего не может. Запила, когда ее дочьку в рабство продали.

– Что?

– Да дочь у нее была. Такая русская красавица. Кровь с молоком. Непутёвая только. Учиться, работать не хотела. Все о красивой жизни мечтала. Позвали значит её в модели. Ну та дура и побежала. А оказалась в борделе. В притоне. Приезжала тут месяц назад. Вся потасканная. В Сирию в бордель продали. А потом она, как то выбралась, – мы с Эмином переглядываемся.

– Какая говорите её квартира?

– Да вон. На второй этаж поднимитесь. На лево и до конца по коридору. Потом на лево. В аккурат её хата будет.

– Спасибо. – благодарю мужика. Поднимаемся по скрипучим деревянным ступенькам. Темнота, ничего не разглядеть. Находим дверь из-за которой слышны крики.

– Ты чё, курва? Последнюю чекушку допила?

– Да заткнись ты, Митька! Черт меня дёрнул с тобой связаться! Из-за тебя дочь потеряла. – стучусь в дверь. – Кого там нелёгкая принесла с утра пораньше? – дверь мне открывает неопрятная вида женщина, смотрит хмуро потускневшими голубыми глазами.

– Чё надо?

– Про дочку вашу хотели узнать.

– С какого перепугу я вам должна что-то рассказывать?

– А так? – достаю из приготовленного пакета коньяк пятилетней выдержки. Международная валюта. Хотя могли и бутылку водки принести.

– Ну заходи, – женщина отступает в сторону, пропуская нас. Кругом бардак. На диване лежит мужик. Берет с приставленной табуретки стопку и опрокидывает.

– Здравствуйте, – он кивает. Смотрю на стену и сердце бьется быстрее, когда вижу на ней фото Юли. Она, в школьной форме с гладиолусами. Хозяйка квартиры, обнимает её за плечи. Ещё выглядит по человечески; Юля, целуется с каким-то хмырем; с лентой «Мисс Химки».

– Вот она. Моя красавица. – Тамара снимает фото со стены и гладит его.

– А где она сейчас?

– Опять к блядской жизни вернулась, – хмыкает мужик.

– Да заткнись ты! Она жертва! Понимаешь? Ей пообещали звездную жизнь, увезли и принудили к проституции. – я понимаю, что ничего из того, что говорит Тамара, с Юлей не происходило. Но на фото вылитая она.

– А как дочку то зовут?

– Иришка.

– А вторую дочь? – женщина смотрит на меня с испугом.

– Вы её в бэби бокс бросили.

– Не. Не было такого, – достаю из пакета игрушку-зайца.

– Узнаете? – женщина всхлипывает и бережно берет игрушку в руки.

– Чё правда? – мужчина поднимается с дивана и угрожающе идёт к женщине.

– Мить, – она прячется за мою саину. – Да прости ты меня за ради Бога. Близняшки у нас родились. А куда нам двоих то было? Тебя с завода сократили. Мамка моя умерла. Одного ребенка хоть бы вырастить. А тут двое. Да и слабенькая она была. Лечение ей нужно было. Вот и пришлось. – во мне зарождается надежда.

Что если кому-то нужна была Юля. Он мог подложить тело Ирины. А Юлю увез.

– Расскажите мне про Ирину.

– А что рассказывать? Неприятности у нее. Искал какой-то Халиф. Так она его называла.

– А есть приметы какие-то особенные?

– На не русского похож. Как вы. Чурка. Ой, простите. Приходил как то. Под окнами торчал. Иришка тогда через окно тети Маши вылезла. Сбежала от него.

– Что ещё?

– Он поднялся сюда. Я соврала, что дочь так и не видела. О! Есть одна примета. У него татуировка волка с открытой пастью.

Меня обдало ледяным холодом. Халиф, с татуировкой. Тот самый, что убил Султана? Из группировки «Цари»? Мог он подумать, что Юля это Ирина? Тогда куда делась Юля?

Одно я знал точно. Нужно найти этого Халифа. Он задолжал мне за смерть брата. И я уверен, он знает, где Юля. Он же наемник. Что если Джанна наняла его?