Без шанса на развод

Глава 4

— Добрый день, Карина Р… Ой, а вы с ребёнком? — Леся начинает крутиться. — Он такой хорошенький.

— Да, он такой, — вымученно улыбаюсь. — Меня кто-то искал?

— Ой, да. Шеф просил сообщить, когда вы освободитесь. Но у него сейчас совещание… Мне нужно ему сказать?

— Нет, передай через секретаршу.

— Конечно. Я не подумала.

Леся морщится недовольно, коря себя за это. Я лишь киваю, давая понять, что ничего страшного.

Девушка мне нравится. Молодая, инициативная. Хватается за всё, желая быстрее научиться. Я такой же была в двадцать. Весь мир пыталась покорить за день.

Прошу Лесю принести мне кофе, а сама ухожу в кабинет. Понимаю, что мне сейчас некуда деть Даню.

Мой малыш спит, но ведь может ворочаться… А кабинет не подготовлен для пребывания с ребёнком.

Я вообще надеялась, что не буду тут появляться кое-какое время. Смогу насладиться декретом. Провести больше времени с семьёй.

Может, я немножко карьеристка. Или множко. Но всегда ставила близких на первое время. И не хотела ничего пропустить с сыном.

— Присмотри за Даней, — прошу помощницу, снова натягивая пальто. — Я спущусь к машине за коляской.

— Если хотите, я могу кого-то попросить. Сами будете тащить?

— Да, это будет здорово. Держи.

Я протягиваю девушке ключи. Вот поэтому Леся мне сразу понравилась. Бывают у неё хорошие решения, когда я сама их не вижу из-за простоты.

Как раз успеваю переодеть сына, когда помощница возвращается. Укладываю Даню в коляску, немного покачивая, чтобы тот дальше уснул.

Ах, прекрасное время. С небольшим содроганием отсчитываю дни до момента, когда сын перестанет так много.

Погружаюсь в дела. Готовлю аналитический отчёт по проекту, который мы только закончили. Ещё два, и у меня будет полноценный декрет.

На автомате отвечаю на звонок, продолжая изучать данные.

— Ма, я же предупредил! — начинает старший сын с обвинений. — Обязательно сразу такие финты выкидывать?

— Ты про что, Давид? — не понимаю.

— Я домой завалился. Попытался. А ключ не подходит. Я знаю, что обещал раньше вернуться, но там друзья… Пусти, а?

— Ох, Дав. Это с другим связано. Я просто поменяла ключи. Подъедешь ко мне в офис? Я отдам тебе дубликат.

— Замётано.

Так не пойдёт. Нельзя быть такой растерянной, иначе всю себя потеряю. Надо собираться и жить дальше.

— Лесь, — связываюсь с помощницей. — Передай на охрану, что подойдёт мой сын. Давид.

— Конечно.

— И заодно убедись, что пропуск для Льва Самуиловича аннулирован.

— Для вашего мужа?

— Да. Не помню, был ли у дочери. Но — его тоже, если что.

— Эм… Но… А почему?

— Потому что я этого хочу.

Леся вздыхает. Как наяву вижу, что кивает и поджимает губы, пытаясь сама проанализировать.

Ну, тут легко сложить пазлы. Как минимум о том, почему жена от мужа бегает.

А вот про Реги…

Не хочу я, чтобы кто-то знал про то, что на самом деле произошло. Не только из-за сплетен. На них мне всегда было плевать.

Но дочери всё портить я не хочу. Рука не поднимется.

Она поступила как редкостная дрянь. Но при этом всё равно моя плоть и кровь. Я не могу так легко ей жизнь испортить, запустив гадкие сплетни.

Вот только видеть тоже не хочу. Сейчас не собираюсь думать про то, что происходит с ней. Где была правда.

Может, потом. Когда соберусь. Когда хоть немного себя спасу, чтобы дальше разбираться.

— Устроила ты мне порку, — хмыкает Дава, залетая в кабинет. — Я всё осознал. Ключи дашь?

— И тебе привет, милый.

Я поднимаюсь, жду, когда сын подойдёт. Какой же он взрослый уже. Темноволосый красавец.

Статный. Высокий. Загляденье.

Очень напоминает моего первого мужа в молодости. И усмешка точь-в-точь.

Пусть мы с Назаром не любили друг друга до безумия, а быстро поняли, что не подходим друг другом…

Но он был для меня очень близким человеком. Тем, кто поддержал меня в желании работать, помогал как мог. Благодаря ему я смогла достичь многого.

И сейчас мне не хватает его. Чтобы завалиться на диван рядом, пожаловаться. Знать, что меня пойдут защищать и разбираться с обидчиками.

Глаза увлажняются от тихой тоски по родному человеку.

— Ма, ты чего? — сын удивлённо таращится на меня. — Случилось чего?

— Да, случилось, — я сглатываю.

— С Реги, да? Она мне звонила сегодня. Плакалась, что ты с ней говорила. Ты всё-таки узнала, да? Я говорил, что сами пусть расскажут. Так честнее.

— Расскажут?

Я падаю обратно в кресло. Теперь я таращусь на сына. Не в силах поверить.

Он знал всё?

Неужели я медленно растеряю всю семью из-за одного предательства?

— Ты знал?

Я переспрашиваю, не в силах поверить. Потому что тогда… Всё окончательно рухнет.

Уничтожит меня подчистую.

Я и так едва держусь. Хватаюсь за обломки реальности. Режусь. Пытаюсь собрать осколки воедино.

Нет. Сын не мог так поступить. Знать и молчать… Дава не такой.

А дочь? Дочь такая?

Неужели из всех моих детей — только Макс достаточно честный?

Я чувствую, как всё внутри разрушается. Переворачивается. Тянусь за стаканом воды. Давлюсь, капли брызгают на блузку.

— Ясное дело, — сын пожимает плечами, отходит к шкафу с папками. — Реги первым делом мне рассказала. Не знала, как с тобой поговорить. Думала, что ты злиться будешь.

— Я не должна? — произношу эхом.

— Я в это не лез, — продолжает сын. — Сказал, что не моё дело.

— Не твоё.

— Меня это каким боком касается? Мне как-то на это плевать.

— Плевать…

Всё, что могу — это повторять за сыном. Будто так лучше пойму происходящее. Соображу хоть что-то…

В голове гудит, ничего не соображаю. Впервые разум отключается окончательно.

Сбой системы. Перегрев. Сгорает всё к чертям.

— А чего? — продолжает сын. — Ты сама говорила, что жизнь сложная штука. Всякое бывает. Но она же твоя дочь…

— Давид! — нахожу в себе силы подняться. Ладонями упираюсь в стол. — Ты соображаешь, что ты говоришь?

— Боже, мам. Ну сейчас попереживаешь немного, а там успокоишься. Ничего же страшного.

— Страшного?! Я её знать после этого не хочу! И если ты её поддерживаешь…

— Так серьёзно всё?

Сын хмурится. Как-то странно на меня косится, смотрит с… Волнением? Или даже страхом.

— Да, Давид, да! Ты хоть понимаешь, что это не нормально?!

— Слушай, ну, ты нас в девятнадцать родила, и ничего. Так чего напрягаться?

— При чём тут это?

Я не понимаю. Ощущение такое, что мы с Давидом говорим на разных языках. Он снова на французский перешёл, который я не понимаю.

Нет же. На русском вещает.

А слова смысла не имеет.

Может…

— Так, — выдыхаю. Собираюсь. — Ещё раз. Не так страшен…

— Ну, залёт Реги.

— Залёт?!

— Бляха. Реги не это рассказала?

Всё, что могу — покачать головой. Получается, она от него… Она беременна от…

Перед глазами чернеть начинает.

— Мам, ты что? Эй, — вскрикивает Давид. Оказывается рядом, подхватывая. — Тебе водички может? — придерживает меня за талию, к диванчику отводит.

— Водички? После таких заявлений?!

— Я же не знал, что ты не знаешь. Думал, из-за этого с Реги поругалась. Черт. Так. Залёт в эфемерном смысле! Залёт про залёт. Блин. Щас.

Давид опускается на корточки передо мной. Сжимает мои ладони, растирает, пытаясь успокоить.

Смотрит проникновенно и растерянно. Словно не понимает, что вызвало у меня такую реакцию.

— Реги боялась, что залетела, — произносит медленно, с расстановкой. — Не решалась тебе рассказать. Что-то там где-то задержалось. Она пошла к врачу. Вот, вроде на днях узнала, что нет.

— Так, — произношу медленно. — Залёт в том — что она могла забеременеть?

— Ну, да. Вроде того.

— Кто тогда «они»? Ты сказал, что они должны были рассказать…

— Реги и её парень. Они там что-то решали, когда ещё думали, что Регина беременна. Реги не знала, что делать, как решать. Оставлять или нет. Там за ту неделю, пока к врачу попала — разные варианты обдумывала. Вроде как думала, что рожать хочет.

— А честнее…

— Слушай, ну я же шарю, кто будет это всё оплачивать? На твои плечи ещё и ребёнок ляжет. А у тебя и так нас толпа. Поэтому было бы честно, чтобы Реги сначала всё с тобой обсудила.

Я тяжело вздыхаю. Пальцами растираю виски, стараясь разбить надвигающуюся мигрень.

Перекручиваю весь в голове, пытаюсь разобраться. Так…

Давид и я говорили о разном. Это понятно. Хоть это.

Регина боялась, что забеременела. Рассказала брату, а потом оказалось, что ложная тревога. А если не ложная?!

— Ты знаешь… — вздыхаю, когда сын протягивает мне стакан воды. — Знаешь кто её «парень»?

— Без понятия, — Дава отмахивается. — Она не рассказывала. Говорила, что потом. Если всё будет серьёзно… Ну как-то так. А что случилось-то? Чего ты такая напряжённая?

— Мы… Мы со Львом разводимся, — выдавливаю из себя. — Он мне изменил. С…

Я всегда повторяла себе, что ради детей нужно быть сильной.

Но при них же всегда чувствую себя слабой. Не получается бронёй закрыться.

Невозможно. Особенно когда Давид притягивает меня к себе. Крепко сжимает в своих объятиях. По волосам гладит, как маленькую девочку.

А я…

Оказывается, снова плачу. Тихо, пропитывая сыну футболку горькими слезами.

Потому что говорить об этом сложно. И страшно. Особенно Давиду! Его сестра замешана. Ему будет непросто.

Измена мужа… Она бы нанесла трещину, но я бы нашла способ залатать. Отстроить всё, сохранить семью, пусть и без моего любимого Льва…

Но теперь будто с кровью из семьи вырывают Регину. Забирают у меня. А дальше… Ещё хуже пойти может. Всё разрушится.

— Мам, ну не реви, — растерянно просит сын. — Тихо. Нашла из-за кого плакать. Ты же у меня красотка. Ещё таких десять найдёшь.

— Таких?

— А, нет, лучше гораздо. Таких не надо. Хочешь, я ему морду набью? Легко! Он же старикашка, сразу упадёт.

— Давид!

— О, кричишь это хорошо. Лучше, чем если плачешь.

Я пытаюсь быстро вытереть слёзы, а сын мне улыбается. Мягко. Тепло. Поддерживая так, как умеет.

И удивительно, но мне этого хватает. Чтобы успокоиться. Получить дозу поддержки. Уверенности, что Дава не знал о происходящем.

Невозможно смотреть так, когда подло скрываешь правду.

И тем сложнее рассказать историю до конца.

Не зная, как сын отреагирует на правду. Чью сторону примет.