Безумная вишня

ВИШНЯ ПЯТНАДЦАТАЯ

Гоцон силой затолкал меня в машину и сел за руль.

Видимо, он изначально предупредил своего водителя, что мы вернемся без его помощи.

Во мне же просто разрывалась каждая гребаная клеточка самообладания. Хотелось вцепиться в лицо Гоцона своими кроваво-красными, острыми ногтями и разорвать его на части.

Он стал препятствием к моему счастью. Он стоял между мной и тем, кому принадлежало мое сердце. Он лишал меня спокойной жизни. Именно из-за него в ней появилось столько проблем и боли. Каждый уголок, каждый дюйм, каждый чертов миллиметр моего тела горел синим пламенем от ненависти к Гоцону Мителло. От ненависти к традиционалистам. К этому, мать его, гребаному миру мафии, где царили эти чертовы законы. К решению Риккардо, хотя я понимала, что брат не мог поступить иначе и его вины во всем этом не было.

Гоцон выехал с парковки и со свистом шин понес нас по улицам Мафорда. Он так сильно гнал, что меня вжало в кресло. Я благодарила всех богов этой Вселенной, что дороги оказались практически пустыми. Это не те ощущения, что я испытывала от быстрой поездки на байке с Руджеро. Сидя в машине с Гоцоном, скорость пугала меня, в то время как с Руджеро она была неощутимой.

─ Что ты делаешь?! ─ воскликнула я. ─ Сбавь скорость!

Но он меня не слышал.

─ Гоцон!

─ Я тебя предупреждал! ─ прорычал он. ─ А ты продолжаешь меня провоцировать.

─ Где я тебя провоцировала? Я абсолютно ничего не сделала!

─ Ты стояла рядом со мной и открыто смотрела на этого психованного уебка Аллегро! Ты ─ моя будущая жена! ─ Он с яростью ударил по рулю. ─ Только представь теперь, какие новости разлетятся, если кто-то видел, как ты, будучи моей женщиной, смотрела влюбленными глазами на другого!

─ Да Руджеро по сравнению с тобой сущий ангел! Это не он устраивает истерики, Гоцон, ─ прошипела я.

Мителло резко свернул на обочину, затормозив так, что чуть дым не пошел из-под колес.

─ Никогда. Сука. Никогда не смей произносить его имя в моем присутствии! ─ прорычал он, находясь слишком близко к моему лицу.

─ Или что? ─ с вызовом спросила я. ─ Что ты сделаешь, а?

Гоцон сильной хваткой схватил меня за горло, и у меня практически не оставалось воздуха, но я и не думала убирать свой ненавистный взгляд. Этот мужчина долго играл на моих нервах, и лучше я умру в этой машине, чем прогнусь под него.

─ Следи за тем, что говоришь, милая. Иначе…

─ Иначе, что? ─ яростно прохрипела я. ─ Ты и меня решишь бросить в руки моему брату? Я такого в жизни своей не слышала. Мне только предстоит стать твоей женой, но я еще не являюсь ей. Так что у меня вопрос: Гоцон, ты кто такой?

Его губы исказила ухмылка:

─ Ты слишком много болтаешь. Слишком храбрая, до глупого. Только ты станешь моей женой в очень скором будущем, Инес, и тогда посмотрим, останется ли еще с тобой эта смелость.

Хлопнув дверью машины, я поднялась по ступенькам крыльца и вошла в дом. В гостиной сидел Витале и играл в приставку на телевизоре, больше никого не было.

─ Где все?

─ Энрике я не видел с самого утра, ─ не отвлекаясь от игры, начал отвечать он. ─ Рик сказал, что будет поздно. Наверное, в офисе, как обычно. Уго уехал в «Некси».

─ «Некси»? Что он там делает?

Брат быстро перебирал кнопками на джойстике с немного высунутым языком.

─ Не знаю. Он же не говорит, куда и зачем пошел. Привилегия Исполнителя, ─ Витале фыркнул на последнем слове.

Я кивнула и, молча поднявшись на второй этаж, ушла к себе в крыло и заперлась в туалете спальни. Медленно подойдя к зеркалу, убрала волосы с шеи, подняв их сзади. «Отпечатки» пальцев Гоцона сильно выделялись даже на моей смуглой коже, и если бы Витале смотрел на меня во время нашего разговора, то точно бы их заметил.

Как же я устала…

С каждым днем скрывать от своей семьи то, что происходит, становилось все сложнее. Гоцон не стеснялся оставлять на моем теле синяки, а мне приходилось их скрывать под тонной тонального крема и под закрытой одеждой, лишь бы братья не увидели. Приходилось молчать, наступать на горло своей гордости, чтобы эта сволочь Мителло не сказала ни слова про Руджеро Риккардо или кому-то из моей семьи.

Облокотившись на раковину, я ощутила, как волосы рассыпались по спине. До боли, до крови закусив губу, я пыталась заглушить подступившие слезы. Запрокинув голову, начала быстро моргать, смахивая их.

Мне нужно быть сильной. Я смогу справиться с этим, только если у меня останутся силы. Не должна тратить ни секунды на слабость.

Пальцы дрожали, а предательская слеза все же скатилась по щеке.

Я больше не могла стоять в этих туфлях, потому быстро скинула их. Ноги гудели, шея болела, душа ныла, сердце скулило, а в голове был сплошной туман. Боже, мне впервые в жизни было так морально плохо. Даже когда мы похоронили обоих родителей, не было так больно.

Тяжело вздохнув, я чувствовала, как ком стоял в горле, призывая невероятный поток слез. Уже через мгновение мой внутренний стержень превратился в пыль.

─ Какая же ты слабая! ─ крикнула в свое отражение, пока слезы шли из глаз, скатываясь по щекам и оставляя за собой черные дорожки от туши. Полюбила того, кого нельзя любить! Отдала ему свое сердце, а теперь…

Оттолкнувшись от раковины, я, пошатнувшись, отошла к стене.

В голове громко кричали голоса, повторяющие фразу: «У тебя будет так же, как у них!». А я не хотела этого. Не хотела повторять их судьбу. Мои руки тряслись, когда запустила пальцы в волосы, сжимая и оттягивая их у корней.

Я же знала, что не будет по-другому! Нас ждал только такой конец! А теперь… теперь…

Я даже не поняла, как это произошло, но… со всей силы ударила по зеркалу кулаком. Множество трещин украсили мое отражение, где я больше не видела ту сильную девушку с гордо поднятой головой.

Костяшки пронзила сильная боль, и, взглянув на них, я увидела кровь. Осколки валялись в раковине и на полу, но мне было так все равно…

Истеричные слезы вырывались из меня, и я рухнула на пол у стены, поджав к себе колени.

Слабая! Слабая! Слабая! Слабая! Слабая! Какая же ты слабая!

Громкий рев так и стоял в ванной, но я не слышала его. Не осознавала, что этот звук исходил из меня. Моя душа рассыпалась на части, и я совсем ничего не могла с этим сделать.

Как же я хочу, чтобы ты был здесь…

Дверь в ванную открылась, но я так и продолжала сидеть на полу, уткнувшись носом в колени. Слезы все еще лились из глаз, уже тихие, но не менее больные. Глаза щипало, а дышать было до сих пор тяжело.

─ Инес…

Голос звучал так отдаленно, что я даже сначала не понимала, кто именно ворвался в мой пузырь личного горя.

Я подняла взгляд только тогда, когда он уже оказался рядом, присев напротив меня, и положил руку мне на плечо.

─ Инес, что случилось?

Витале. Младший брат, который тоже жил в этом убогом мире, где нужно было подчиняться всем дурацким правилам и соблюдать законы. Ему тоже было суждено жениться против своей воли. Жениться, жить под одной крышей, заводить детей с той, кого он не будет любить. С чужой девушкой. И лучше он никогда не встретит ту, которую полюбит, чем будет всю жизнь страдать от этой безысходности.

─ У тебя кровь. ─ Его взгляд так и излучал тревогу. Он, кажется, чувствовал себя беспомощным, но готовым сделать для меня все.

─ Мне не больно, ─ соврала я дрожащим голосом.

Шмыгнув носом, провела ладонями по лицу, и пальцы стали черными от туши.

─ Я принесу аптечку, никуда не уходи.

А мне никуда и не хотелось уходить. Я желала только одного ─ быть свободной от всего этого, не чувствовать этой боли, сидевшей в груди.

Витале вернулся очень быстро.

─ Зачем ты здесь? ─ тихо спросила я, гляда на то, как он обрабатывает мне рану.

─ Что ты имеешь в виду?

─ Почему ты пришел ко мне? Ты же был внизу.

Брат достал бинт и, порвав его одним рывком, начал обматывать мою руку.

─ Это не особо важно. Хорошо, что пришел, не так ли?

Я запрокинула голову на стену и отрицательно покачала ею, прикрыв мокрые глаза.

─ Ты не должен был этого видеть, ─ прошептала брату. ─ Пообещай мне, что это останется между нами.

─ Я пообещаю, только если поделишься со мной, что происходит. Все заметили, что ты стала другой, но ни у кого не было веских причин спрашивать.

Моя губа вновь задрожала:

─ Это не то, что кто-то из вас должен знать, ─ закусив губу, проговорила я так тихо, что не была уверена, услышал ли он.

─ Если это угрожает тебе или всей семье, то мы должны знать, Инес, ─ спокойно произнес Витале.

Я выставила перед ним мизинец, прямо как в детстве. Он взглянул на него, не сразу поняв, чего я от него хочу. Возможно, это было из-за того, что мы очень давно так не делали.

─ Пообещай мне, Витале, ─ мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки, ─ что если я сейчас тебе расскажу, то больше ни одна душа никогда об этом не узнает.

Осознание накрыло его. Я увидела это в его больших карих глазах.

─ Пожалуйста… Витале.

Обещание на мизинцах между нами значило нечто большее, чем даже клятва на крови. И брат знал это. Он понимал, что я хотела от него настоящего обещания. Но не понимал, почему я этого хотела. Брат колебался. Витале знал, если моя тайна связана ─ а она связана ─ с нашим миром, с нашей семьей, то он обязан сообщить об этом Риккардо, своему Капо. Но… то, что Витале ─ мой родной брат, не оставляло его равнодушным. Он хотел знать причину моей боли, но я не могла открыться, не пообещай мне брат оставить услышанное в секрете. Я и так рисковала, дав волю эмоциям в нашем доме, и теперь должна была расплатиться за свою слабость.

Мне казалось, что протянутый мизинец оставался перед его лицом целую вечность. В его глазах перемешалось столько вопросов и противоречий, что я уже хотела опустить Витале, но он обхватил мой палец своим.

─ Обещаю.

Одно слово. Одно действие. И я почувствовала, что в этой битве у меня появился напарник, сильное плечо, на которое я смогла бы опереться. Крепкие руки, которые поймали бы меня при падении. А я уже падала.

Даже сигарета не успокаивала меня. Даже больше, она просто не лезла. Казалось, я просто давлюсь дымом, сидя на крыльце выставочного центра.

Я запустил пальцы в волосы, взъерошив их. Руки до сих пор немного дрожали, но уже не так сильно, как полчаса назад. В таком состоянии Доминика не дала мне сесть за руль, и теперь мы торчали в этом проклятом Мафорде, ожидая, пока успокоюсь. Я запретил ей звонить кому-либо из братьев, чтобы они забрали нас отсюда. Особенно Ренато, ему-то уж точно не хотел докладывать о подобном.

Тяжело вздохнув, со злостью выбросил бычок сигареты в мусорку, но даже тот отскочил от нее.

Сестра сидела рядом, теребя какой-то браслет на руке.

─ Новый? ─ спросил я, хоть меня это совсем не интересовало, но нужно было лишь отвлечь мысли. Она повернулась ко мне лицом

─ Да. ─ Ее брови чуть нахмурились на пару секунд. ─ Беатрис подарила.

Я кивнул, вспомнив подружку сестры.

─ Как ты себя чувствуешь? ─ беспокойство так и сочилось из ее голоса.

─ Лучше.

Это не было правдой, но и ложью тоже. Я не понимал, что чувствую и как себя ощущаю. С приходом Инес в мою жизнь, я вообще мало что стал понимать. Злость отступила, но вместо нее не пришла привычная пустота или расслабление. Нет. Я ощущал на этом месте горечь, которая чувствовалась чуть ли не на языке.

─ Чувствую себя помойной крысой, ─ на выдохе продолжил я, не глядя на Доминику.

Она же смотрела на меня своими большими голубыми глазами, и в них было столько жалости и печали, что мне стало еще более тошно от самого себя.

─ Хотела бы я тебе помочь…

─ Я должен сам все исправить.

Доми нахмурилась:

─ Как?

─ У меня осталось два месяца, и я смогу придумать, как вернуть себе Инес.

Я поднялся со ступеньки и подал руку сестре.

─ А если нет? ─ вдруг спросила она, когда мы подошли к машине.

Я посмотрел на нее, и рука Доми замерла у двери.

─ Такого варианта нет, ─ ответил я и сел за руль.

Войдя в дом, к нам в ноги тут же кинулось пушистое чудовище, которое Доминика подняла на руки, игнорируя то, что пес начал вылизывать ей лицо. Ренато сидел в кресле в гостиной с ноутбуком на коленях и в прямоугольных очках в тонкой оправе, которые надевал каждый раз, когда сидел за компьютером. Видимо, занимался подсчетом финансов Клофордской мафии, или чем он там еще мог заниматься.

Не поднимая глаз с экрана, брат спросил:

─ Как выставка?

Доминика взглянула на меня, и я еле заметно покачал головой, а после ушел в свое крыло.

Стянув с себя рубашку и брюки, остался в одних боксерах и зашел в ванную, где встал под прохладные струи воды, оперевшись руками на стену. Вода била мне по шее и стекала быстрыми каплями с волос, лица и тела.

Гоцон. Герман. Гоцон. Герман. Гоцон. Герман.

Эти имена кружили в моей голове ураганом, не давая спокойно жить.

Мне срочно нужно было узнать, кто такой Герман и как он связан с Инес.

Мне нужна была смерть Гоцона. Я только и делал, что мечтал о том, как он медленно истечет кровью, а я бы переливал ему новую, чтобы он не терял сознание. Чтобы не умер слишком быстро. Я мучал бы его целую вечность ─ столько дней, сколько он отнял у меня и Инес. Я хотел наслаждаться его криками, которые звучали бы для моих ушей самой лучшей музыкой. Я бы вырезал кинжалом на его груди свое имя, чтобы мудак навсегда запомнил, кто лишил его жизни и за что. И его кровь стала бы одной из тех, которой наслаждался бы мой демон внутри. Я бы вдыхал ее, слизывал со своего ножа, как псих, которым меня все считали. Как тот, кем я и являлся на самом деле.

Выйдя из душа, надел боксеры и плюхнулся на кровать поперек. В этот момент мой телефон загорелся от уведомления, осветив темную комнату:

Инес: Я могу позвонить?

Не ответив, я сразу же перезвонил ей. Мы никогда не созванивались, это было слишком рискованно, и то, что принцесса спросила такое, заставило меня переживать. А долгие гудки на конце трубки еще больше разгоняли мою кровь по венам в нервном темпе, пока я не услышал ее голос:

─ Привет, ─ тихо и как-то отдаленно произнесла она.

─ У тебя все в порядке? ─ обеспокоенно тут же спросил я.

─ Да, просто хотела… ─ Она замолкла на несколько секунд, а мое сердце начало отбивать тревогу. ─ Прости, что тебе пришлось это увидеть сегодня.

Я немного сильнее сжал телефон.

Ее голос был таким… слабым? И тихим. Будто принцесса не могла говорить нормально, ей что-то мешало. Или кто-то? Или же может, она пыталась утаить от меня дрожь.

─ Ты не виновата в этом, ─ ответил я.

Это было моей четкой позицией. Инес считалась такой же жертвой обстоятельств, как и я.

Знаю, что она делала это все против своей воли. Ей приходилось подчиняться, но то, что ее чем-то запугивал Гоцон, заставляло мое сердце качать яд вместо крови.

─ Ты можешь сказать мне одну вещь? ─ на выдохе произнес я.

─ Какую?

─ Что он тебе сказал на выставке? ─ я потирал переносицу и сказал прежде, чем она успела задать мне какой-нибудь глупый, ненужный вопрос. ─ Я видел, как Гоцон что-то сказал тебе, и ты сразу же изменилась в лице. Он тебе угрожает?

Она сглотнула. Я, блять, услышал, как принцесса громко и нервно проглотила слюну.

─ Только не ври мне, Инес.

Молчание. Почти минутное молчание, за которым последовал всхлип. Это опустило мою планку, как чертов рычаг.

─ Чем этот урод тебе угрожает, скажи мне! ─ чуть ли не прорычал я в трубку, понимая, что могу напугать ее этим.

Зажал телефон у плеча и подорвался к шкафу. Достав из него кофту с капюшоном и джинсы, натянул их на себя.

─ Тобой, ─ наконец, ответила Инес, и я замер у двери.