Бисер

Глава 25. Признание

Для посещения благотворительного ужина бизнесменов Краснодарского края Владимир Хмелевский выбрал элегантный костюм итальянского покроя оливкового цвета. Галстук темно-синего оттенка с тонкой серо-синей полоской по диагонали очень выигрышно смотрелся на фоне белоснежной рубашки.

«А запонки-то мама подарила», — вспомнила Ёла, глядя, как отец надевает немаловажный аксессуар, и прикусила губу.

Прогнав грустные мысли из головы, она потеснила отца у зеркала и предстала в образе леди из прошлого.

Чудесное платье персиково-бежевого оттенка в стиле 20-х годов прошлого столетия, завораживало своей красотой. Короткое без рукавов, присборенное по линии талии, имело вырез и сзади и спереди. Всё весьма целомудренно.

Эксклюзивный наряд был сшит из китайского шелка и батиста, в декоре щедро использовались стеклярус, бисер, бусины. Разноцветными шелковыми нитями пастельных тонов на полупрозрачной ткани были выполнены нежные узоры в византийском стиле.

Карамельного оттенка волосы были уложены в «волну» по всей длине, повязка-ободок в стиле Гэтсби придавала образу изысканность и статус. Колье сотуар завершал вечерний туалет девушки, выглядела она теперь стопроцентной гостьей из прошлого столетия.

Ежегодный благотворительный ужин бизнесменов в этот раз организовали и собирались провести в загородной усадьбе одного из самых богатых людей не только края, но и страны.

Хмелевский арендовал ретро-автомобиль, чтобы их прибытие на мероприятие послужило ярким началом для приятного время препровождения, да к тому же с пользой для других людей.

Роскошный ретро-автомобиль въехал в гостеприимно распахнутые кованые ворота и вырулил на финишную прямую к двухэтажному особняку в классическом стиле, который окружал сад, парк и прочее.

Территорию, прилегающую к нему, Хмелевский бегло оценил в два гектара и это только то, что доступно глазу. У самого здания по обе стороны от центральной дорожки расположились сразу два фонтана. Машина прилично отъехала от ворот и лишь потом остановилась. Последние сто метров до парадного входа гостям нужно было преодолеть пешком.

Ёла старалась как можно эффектнее выйти из автомобиля, как делают это голливудские звезды, однако у неё не совсем получилось. Отец и дверцу открыл, и руку дочери подал, а вот второй ловко выхватил из кармана пиджака «вовремя» запевший мобильный телефон, и улыбка с лица девушки исчезла.

«Мог бы и не отвечать, и позже перезвонить», — подумала она, но всё же проявила уважение и терпение, как можно тише зацокав рядом на каблуках.

Проводив взглядом автомобиль, Хмелевская отошла в сторону, делая вид, что любуется ландшафтом усадьбы.

Поначалу она не придала значение телефонному звонку. Сколько раз отцу пришлось отвечать на звонки, пока они у нотариуса сидели, она никогда точно не скажет. Что ж поделать! Такая работа!

Но прошла целая минута, а родитель всё продолжал разговаривать и как будто бы позабыл о её присутствии. Неужели настоящий разговор так для него важен? Обычный звонок по делам компании Хмелевский бы в два счета разрулил. А тут…

«А может это не по работе?» — закрались сомнения в голову Ёлы и, не избежав приступа любопытства, она прислушалась к словам отца.

Хватило нескольких секунд, чтобы понять, что текущая беседа разительно отличается от его типичных переговоров. Владимир Владимирович улыбался, вел себя непринужденно, шутил — в общем, было видно, что разговор ему приятен и интересен.

— Я же тебя звал в прошлом году к себе. Твоё: «Я подумаю», длится больше года, — на лице Владимира застыла ожидающая улыбка, он явно выслушивал собеседника, после чего продолжил: — всё понимаю, но я не сторонник старой школы, нужно двигаться дальше.

Реплика оппонента рассмешила мужчину.

— Твой отец никогда не угомониться!

Ёла постепенно уменьшала расстояние, нарезая круги вокруг родителя и, наконец, подошла к Хмелевскому ближе, однако всё равно не могла разгадать, что её так смущает в данном телефонном разговоре.

— Ты в дороге или на месте? Да?! — удивленно протянул Владимир Владимирович, круто развернулся на сто восемьдесят градусов и с интересом поглядел на здание. — Тогда встречай! Я с дочкой, то есть с Ёлой. Ага, — кратко кивнул он и убрал мобильный телефон в карман.

Озорно улыбаясь, Хмелевский предложил дочери руку.

— С кем ты так мило беседовал? — не удержалась от вопроса девушка, благородно беря отца под руку.

— Догадайся.

Ёла на миг застыла, удивленно хлопая ресницами.

— Разве я могу знать? — уголки губ девушки дернулись вверх.

— Этого знаешь!

Она невинным взглядом уставилась на отца.

— Понятие не имею, — и недоуменно пожала плечами.

До особняка оставалось не более десяти шагов, когда дочка заметила, что родитель устремил свой взор куда-то наверх. Она проследила за его взглядом, на широком балконе увидела знакомую фигуру в темном костюме, и тут же узнала Матвея.

Молодой человек открыто наблюдал за ними и, встретившись глазами с Ёлой, салютовал девушке бокалом с шампанским. Слова, вспоминающие чью-то матушку, само собой слетели с её губ.

— Ты сейчас свою бабушку вспоминаешь или Майю Сергеевну? — уточнил Владимир Владимирович.

Хмелевская виновато покосилась на отца.

— Извини. В какой-то степени ослабляется контроль эмоций, когда вижу Матвея, — призналась она, чувствуя, как сердце начинает разбег.

— Кстати, именно с ним я только что разговаривал по телефону.

— Час от часу не легче, — выдохнула Ёла, осматриваясь по сторонам.

— По курсу Ледянский, — предупредил отец.

Дмитрий Павлович, хозяин усадьбы, спешил приветствовать Хмелевских вместе с женой Ниной Васильевной. Супруги хоть и выглядели хорошо, однако оба миновали полувековой рубеж. После обмена любезностями и комплиментами, получилось так, что Владимир Владимирович завел беседу с Ледянским, а Ёла с хозяйкой вечера.

Девушку очень обрадовал тот факт, что она познакомилась с женой одного из самых богатых людей края, ведь это прекрасная возможность рекомендовать бренд модного дома «Венера и Юпитер» напрямую статусному клиенту.

Воспользовавшись удобным моментом, Хмелевская в красках рассказала о новой коллекции, презентация которой готовится грядущей осенью. Она пригласила Нину Васильевну на фэшн-мероприятие и пообещала непременно отправить официальное приглашение, как только всё будет готово.

Светская беседа увлекла Ёлу настолько, и она не сразу заметила, что женщина смотрит поверх её плеча. Хмелевская обернулась и обмерла.

— Матвей! — радостно воскликнула госпожа Ледянская, тепло поприветствовав молодого человека. Её губы едва скользнули по щеке Елагина, даря дружеский поцелуй, — ты видел Стаса? Хотела представить сыну очаровательную гостью, — голубые глаза хозяйки впились в девушку, — А вы знакомы?

— Мы знакомы, — подтвердила Ёла, — привет, — украдкой бросила она Матвею, лишь на миг поглядев на него из-под ресниц.

Елагин вплотную подошёл к девушке, используя то обстоятельство, что позади него промчался официант, маневрирующий между гостей с поднятым над головой подносом.

— Рад тебя видеть, — произнес он почти над ухом Хмелевской, — Нина Васильевна, — обратился он к матери товарища, — Стас ненадолго отошёл, чтобы сделать пару звонков. Думаю, скоро явится. Если вы не возражаете, я сам представлю Ёлу вашему сыну.

Голубые глаза озадаченно смотрели то на девушку, то на молодого человека.

— Договорились. Найдите потом меня. А мне пора приветствовать прибывших гостей, — с извиняющей улыбкой Ледянская обогнула пару и вышла навстречу вошедшей в холл компании.

Оставаться наедине с Елагиным, Ёле не хотелось, и она принялась взглядом искать отца.

— Он ушёл с Дмитрием Павловичем, — раздался за спиной монотонный голос Матвея.

Хмелевская понимала, что здесь нет места эмоциям, нужно держать лицо, так что, чтобы послать навязчивого кавалера придется подождать как минимум до завтра. И тут в её голове мелькнула мысль. Если нельзя избавиться от Елагина быстро, то почему бы с ним не поговорить спокойно? И быть может до него дойдет медленно.

— Матвей, — она решительно повернулась к нему, стараясь сохранить на лице вежливую улыбку, — я ошибаюсь, или мы в прошлый раз всё с тобой обсудили?

Елагин снял два бокала с подноса и протянул один Ёле.

— Предлагаю выпить.

Стиснув зубы, девушка приняла бокал с шампанским.

— Хочу выпить за тебя. За твоё доброе сердце!

Хмелевская почувствовала, как всё тело охватывает напряжение, будто она постепенно превращается в статую.

«Нет, он просто издевается! Давить на жалость — самый мерзкий способ оправдаться, выкрутиться, всё исправить! Меня сейчас порвёт!» — негодовала в мыслях девушка.

Чтобы предотвратить приступ раздражения, Ёла медленно вдохнула. И ещё медленнее выдохнула. Затем подняла на Елагина глаза, чтобы ровно выразить своё отношение к данному предложению, как без предисловий Матвей объявил:

— Я люблю тебя!