Бисер

Глава 41. Выбираю тебя

Две недели спустя…

Ёла и Юля, наконец-то спустились в холл огромного небоскреба, в котором с утра до ночи проводили почти две недели.

Завтра финальный показ, после которого можно будет вздохнуть свободно.

Сегодня Леопольд заставил работать до предела! «Подружек» озадачил разными делами, дабы больше пользы принесли руками и мозгами и меньше «чесали языками». Только в половине десятого «рабыням» удалось ускользнуть от «вредного господина».

Две недели назад Масхадова появилась в жизни Хмелевской и огорошила новостью, что теперь везде и всюду будет ходить за ней попятам!

— Да, Ёла, тебя совершенно нельзя оставить одну, — наигранно отчитывала Хмелевскую протеже Алексея Витальевича. — Вот буду присматривать за тобой. Тебе ведь в августе сколько исполниться? Лет пять, я так полагаю. По мнению Лилианы Львовны и новоиспеченного отчима, так точно.

Девушки дружно рассмеялись, а потом долго говорили по душам.

Сошлись они быстро.

Юля сразу призналась Хмелевской, что Александров уже заплатил за её работу, а прохлаждаться она не любит, потому предложила безвозмездную помощь в конкурсе. Ёла пораскинула мозгами и на следующий день отвела Юлию к Леопольду. Авось возьмет!

Взял помощником к своему личному помощнику Ставросу. Его так впечатлило резюме Масхадовой, что он был бы полным дураком, если бы отказался от настоящего спеца своего дела.

Со своей работой Хмелевская справлялась блестяще!

Так Соколов каждый день подкидывал ей дополнительные задачи, чтобы не прохлаждалась. Модный конкурс «The fashion Panda chinese's» оказался и адом, и раем одновременно!

Времени холить и лелеять плохие мысли не было совершенно, зато и отдохнуть не предоставлялось никакой возможности. Ёла видела Китай днём исключительно из панорамных окон небоскреба, а вот ночью с удовольствием прогуливалась до квартиры в одиночестве, любуясь ночным Пекином.

Ещё в холле подруги попрощались. Юлии надо добираться до своего отеля, который находится на другом конце города, а Хмелевская поспешила в садик для собак, чтобы забрать Эрни.

Она спорхнула со ступенек на тротуар и, перебросив сумку через плечо, зашагала в привычном направлении.

— Ёла! — окликнул знакомый голос.

Девушка остановилась и, развернулась, уже понимая, кого она увидит спустя мгновение.

— Привет! — произнесла она онемевшими губами. — Как неожиданно тебя здесь видеть. Я думала, что Александров с тебя глаз не сводит.

— Не сводит, — подтвердил Гедианов, подходя ближе. — Он не знает, что я здесь. Вылетаю в Москву послезавтра утром.

— Мы тоже, — выдает Ёла и пристально глядит на молодого человека, — ты знал да, что конкурс заканчивается завтра?

— Да, знал. Где Эрни?

— Он в садике для собак. Я как раз собиралась за ним.

— Ёла, — Костя взял её за руку, — может, воспользуемся возможностью и без третьих лиц поужинаем в ресторане.

Гедианов напрягся, видя, как девушка уже смотрит на него разочарованным взглядом.

— Да ты что! Эрни ведь совсем малыш! Он нуждается в заботе и ласке. Я ведь с утра до ночи на этого кота Леопольда работаю. И только вечером играю с ним! А знаешь, как он скучает?

Речь свою Хмелевская произносила душещипательным тоном, сопровождая выразительной жалостливой мимикой, что мужчина растерялся и не мог не согласиться.

— И почему я всегда думаю о себе? Прости, Ёла. Идём за Эрни!

Услышав его слова, девушка весело улыбнулась. Играючи, она толкнула Гедианова ладонями в пресс:

— Расслабься! Я пошутила! Я только «за», если мы поужинаем в непринужденной обстановке, — глаза Ёлы сияли искренностью, а улыбка было что ни на есть милая.

— Тогда так, — Костя протянул широкую ладонь спутнице, и она без колебаний вложила в неё свою. До самого ресторана ведя остроумную беседу, они шли, держась за руки.

За ужином, помимо излюбленных тем, Хмелевская затронула вопрос, а где же её сосед собирается ночевать грядущей ночью?

— В отеле.

— Снял номер?

— У меня бронь.

— Тогда оставайся у мен, — неожиданно предложила Ёла. — Леопольд снабдил меня небольшой, но уютной квартиркой. Ванная одна, но это же не проблема?

— Ты серьезно? — янтарные глаза глядели с изумлением.

— Да. Я думаю не о лишних затратах, а о том, чтобы ты провел завтрашний день с сыном. С Эрни. Пока я буду в «любимом аду»! А также у меня будет одна просьба. Мне нужно купить кое-чего для одного проекта. Весь подробный список у меня имеется. Выручи меня, пожалуйста, — Хмелевская молитвенно сложила ладони и уставилась на спутника в ожидании ответа.

— Да я без проблем. Ты, в самом деле, этого хочешь?

— Да, я хочу, чтобы ты составил нам с Эрни компанию и на два дня поселился у нас. А потом вместе вернемся в Москву. Я просто и в дальнейшем собираюсь работать у Соколова, — делилась Ёла своими намерениями, заправляя прядку волос за ухо.

— Тогда доедай и пошли за «сыном». Завтра для тебя очень ответственный день. Тебе ещё выспаться надо, — заключил «папочка».

Эрни мило сопел на своем спальном месте.

— Ты точно, как с ребенком возишься, — с улыбкой отметил Гедианов, выходя из ванной комнаты и тщательно вытирая полотенцем волосы.

— Костя, ты сам окрестил его сыном. Я в душ. Ложись спать. Я в другой комнате постелила, — сообщила она и прошмыгнула в ванную.

Гедианов размял шею. Спать ему явно не хотелось.

«Ёла говорила, что завтра нужно что-то купить. Надо найти лист. Выйдет из душа, продиктует сразу, что ей там нужно», — подумал он и принялся за поиски подходящего листочка.

На столе творчески беспорядок. Стопки папок. Мужчина аккуратно перекладывает их и тут его глаз выхватывает грубое выражение «F*ck you».

— Не понял! — он возвращается к папке, которую было уже переложил в другую стопку.

Нет, это не ошибка. На папке красуется весьма смелая надпись: «F*ck you, I'm giving in to temptation!»[1]

— Если надпись такая, что тогда в папке? — и в следующее мгновение Костя распахнул её.

Он вынимает стопку эскизов.

Первые образы женские, весьма оригинальные, смелые.

Корсеты, меховая отделка, короткие юбки с воланами. Яркий мейк. Кричащие аксессуары.

А традиционное свадебное платье — черное, длина в пол, оно призрачное и нижнее белье всецело выставлено на обозрение. Вместо фаты широкополая шляпа в виде огромного цветка из черного, полупрозрачного материала, похожего на органзу.

Акцент образов идет на дерзость и пофигизм.

Во второй части коллекции представлены мужские образы.

Мужчины здесь тоже разные. Есть прямые намеки на женоподобность. Несколько образов для мужчин-моделей содержат корсеты под грудь, шлейфы, наглые разрезы, кричащий макияж, предполагались то ли парики, то ли модели с длинными волосами.

А это что?

— Мать твою, Ёла! — у Гедианова перехватывает дыхание от того, что он видит на следующих эскизах.

Три образа разработаны для модели мужчины с хорошо развитой мускулатурой.

А он здесь, какими судьбами?!

Корона на голове, опять же корсет, красная лента, говорящая о титуле, переброшена через плечо, сапоги до колен со шнуровкой, подчеркивающие мощные икры, и трусы танга, отделанные изящной бахромой.

Всё!

— А это, бл*ть, я??? — Гедианов переживает поистине шоковое состояние. — Это что значит… Ёла думала обо мне.

Снова и снова мужчина пересматривает эскизы очень и очень горячей коллекции одежды. Эта коллекция — вызов обществу!

«Интересно листочек я, бл*ть, искал!» — восклицает про себя Константин, а потом признается себе, что не листочек он искал, а на подсознательном уровне, хотел посмотреть, чем же жила девушка без него. Что же творилось в её умной головушке.

Когда Хмелевская вернулась из душа, мужчине почудилось, что прошло минут пять не больше, после того, как она ушла в ванную комнату.

На самом деле он уже как полчаса рассматривал засекреченный проект с виду скромной соседки и не мог поверить своим глазам!

— Чем ты занят? — между делом интересуется Хмелевская, подходя ближе к столу, за которым сидит мужчина.

— Эскизы смотрю!

— А! — спокойно протягивает она и отправляется по своим делам, а потом внезапно спохватывается, — какие эскизы?

— Эти! — Гедианов демонстрирует девушке самый дерзкий образ мужчины, который очень похож на него. — Оказывается, я тебя вдохновляю!

Мужчина видит, что девушка явно растерялась и не находит, что сказать. Странно, но почему-то ему это нравится.

— Костя, ты всё не так понял! Я сейчас всё объясню!

— Господи! Как же смешно звучат эти слова. Судя по тому, что ты так говоришь, я всё правильно понял! — каждое слово Гедианов смакует, произносит с кайфом и наслаждением. Затем поднимается на ноги и начинает медленно наступать.

— Ты не понимаешь… Это подобно наваждению!

— Ты приготовила целую коллекцию, — вкрадчиво заметил он.

— Костя, я ничего не шила! Это только эскизы! Так от балды…

В недоумении пожала плечами девушка, но было уже поздно. Он наступал, а она отступала. Выход один — капитулировать.

— Ладно, я всё расскажу! — Хмелевская замерла посреди комнаты, подняв руки на уровне плеч.

Гедианов тоже остановился.

— Слушаю.

— В общем, когда у нас с тобой было… — Ёла смотрела куда угодно, только не на Костю, — это произвело на меня огромное впечатление… и вдохновило на создание этой коллекции. Ты выступил прототипом того, парня с картинки.

— Это не прототип. Ты изобразила именно меня, потому что я знаю, что у тебя был только я!

— Ты, — девушка нашла в себе силы посмотреть молодому человеку в глаза. — Давай сложим эскизы в папку.

— И спрячем? Нет! Ты хочешь послать это мир к чёрту и поддаться соблазну! Так может, так и сделаем? Смотри мне в глаза!

Не отпуская взгляд Ёлы, Гедианов сбросил с себя халат, под которым не было нижнего белья.

— Иди ко мне!

Хмелевская повиновалась воле своего вдохновителя. Костя нежно прикоснулся к её лицу ладонью и провел большим пальцем по её нижней губе.

— Как же я скучал по тебе, крошка!

— Я тоже по тебе скучала, Костя.

Он привлек её к себе и поцеловал. Во время оного, мужчина потянул за пояс халата Ёлы, распахнул его и сбросил с её плеч. Она оказалась в милой шелковой пижаме лавандового цвета, состоящей из топа и шортиков.

— Ты опять в пижаме, — усмехнулся он.

Костя подхватил девушку на руки и понес к кровати.

— Давай, скажи мне это! Название…

Гедианов осторожно уложил девушку на постель.

— О боже, Костя, это будет звучать пошло! — от стыда Ёла накрыло лицо ладонями.

— Прошу, тебя, скажи…

— Приглуши хотя бы свет! — попросила она, переходя на шепот.

— Ну же! — Гедианов неотступно требовал одно, нависая над девушкой в ожидании.

И она прошептала название коллекции, словно зачин их любовной истории.