Борьба между личностью и общественностью

I.

Едва ли кто-нибудь будет спорить против того, что современное европейское общество все ярче и определеннее раздробляется на два лагеря, которые совмещают в себе два течения: одно — в сторону усиления общественности, другое — в сторону усиления индивидуальности.

Эти два основных течения включают в себя всевозможные ступени и той, и другой тенденции.

Так, на стороне усиления общественности стоит в виде крайнего полюса бисмаркизм, граничащий с одной стороны с цезаризмом, а с другой — с государственным социализмом; у противоположного течения, крайним пунктом или полюсом является ницшеанство, не признающее никаких стеснений, даже этических, для свободы индивидуумов. Даже то ограничение личности, какое заключается в ее собственном чувстве сострадания, жалости, любви к ближнему и в альтрюизме, считается здесь позорным рабством.

Это настоящие — тезис и антитезис. Только они образовались не в уме отдельного человека, а в уме целого современного культурного человечества.

Мне невольно припоминается блестящая теория Тарда, изложенная в одном из его новых сочинений, La logigue sociale. По этой теории, общество обладает своей особенной логикой, логикой социальной. В этой логике отдельные идеи размещаются между отдельными личностями и их группами и ведут между собой борьбу, напоминающую борьбу идей в индивидуальном уме. Если ум отдельного человека склонен решать вопросы, переходя от одной крайности к другой, пока не найдет примирения (синтеза), то это же свойство является, очевидно, достоянием и общечеловеческого ума, и никогда оно не выражалось так ярко, никогда не доходило до такой крайней полярности, как в нашу эпоху.

В виду итого, уже а priori можно ожидать, что коллективный ум придет в конце концов в синтезу или примирению двух крайностей. Каково будет его решение, скоро ли он придет в нему и каким путем придет — мирным или обостренным случайностями, это покажет будущее. Но есть все основания думать, что решение придет мирным путем и что этому поможет особенно сильно свободный обмен идей, свободное обсуждение обеих крайностей.

Это уже и замечается отчасти в западной научно-социологической и философской литературе. В последнее время появляются обширные трактаты, глубокие исследования, имеющие в виду этот основной вопрос. Его значение станет тем более понятно читателю, чем яснее он поймет, что между двумя полюсами, намеченными мною, размещаются почти все общественные взгляды и теория нашего времени, все тенденции, проявляющиеся в борьбе философской, эстетической, моральной, социальной, политической и экономической. Если основные тенденции совершенно ясно, определенно и отчетливо сознаны и формулированы на двух противоположных полюсах, то в промежуточных взглядах и стремлениях, лежащих между ними, они являются в менее сознательной форме, так как внимание второстепенных групп более поглощено частными задачами, частными моментами основных течений. Эти частные моменты вызываются потребностями самой жизни, ее коллизиями; однако если на всю эту борьбу и суматоху взглянуть сверху, охватить ее одним взглядом, то заметишь, что и те два полюса, которые намечены нами, являются лишь логическим развитием общей борьбы или процесса развития нашей эпохи. Возьмем для примера самый мирный либерализм какого-нибудь Спенсера и его борьбу с современным коллективизмом или такой научно-покойный либерализм, как у Мэна и его борьбу с демократическими тенденциями, в которых он предвидит грядущий потоп для всякой индивидуальной свободы... Разве тут мы не видим той же борьбы двух тенденций, но только в смягченном виде?

Я мог бы указать такие же примеры из областей более отдаленных от реальной и политической жизни, — из области эстетики, философии, даже педагогики, — что и делает, между прочим, Прэнс, в своей книге, упомянутой в заголовке моей статьи.

Но это заняло бы у меня чересчур иного времени и места. Я поставил себе более скромную цель: проследить по двум-трем наиболее крупным трактатам, относящимся к данному явлению, его важнейшие моменты, его возможный исход, его важнейшие причины и т. п.

Если этим способом мне удастся осветить хотя немного ту грандиозную задачу, которая волнует современное культурное человечество, разделяя его на два лагеря, то это освещение будет иметь уже тот полезный результат, что смягчит несколько взаимную враждебность групп, отражающуюся и в нашей литературе, правда, очень бледно я несознательно.

Я набрал три сочинения, в которых огромная эрудиция авторов и богатейший фактический материал соединяются с различными точками зрения на дело: так Анри Мишель склоняется больше на сторону индивидуализма и рассматривает борьбу только двух начал — личности и государства, притом исключительно в умственной области (в литературе); Штейн вводит еще третье начало, «общество», в качестве фактора прогресса, и рассматривает не только идейную борьбу этих трех элементов, но и фактическую историю их отношений, склоняясь на сторону общественно-государственного начала; наконец, Прэнс пытается примирить эти элементы, указывая и на фактическое их примирение, сказывающееся в истории рабочего движения за последние его периоды.

При обширности материала этих трактатов (книга Мишеля содержит 600 стр., книга Штейна 778 стр., книга Прэнса 458 стр.), я буду в силах коснуться лишь главных моментов, прямо относящихся к моей задаче.

Начну с книги Мишеля.