Борьба между личностью и общественностью

II.

Его трактат представляет наиболее полное, какое когда-либо являлось в печати, наложение идей о государстве, появлявшихся в средины ХVII в. и до наших дней во Франции, Англии, Германии, но главным образом, во Франция, так как немецкие и английские идеи интересуют его лишь по их связи с французскими. Изложение этих идей автор ведет в известной системе, выражающей его основную цель: проследить борьбу идеи государства с идеей личности, — борьбу, проходящую красной нитью в истории политической и социальной жизни французов (если не всей Европы) в XVIII и XIX столетиях.

В перевороте, начатом во Франции в 1789 г., автор видит широкую постановку идеи индивидуализма. Но он доказывает, что эта постановка была в то время (в эпоху первой революции) вовсе не сознательно-критической. Что это значит?

Опыт, явившийся лишь гораздо позднее, не мог поставить (даже перед выдающимися умами той эпохи) задачи, уяснившейся только в нашу современную эпоху, а именно: задачи об отношении личности к государству и обратно. Даже еще в начале XIX столетия такой вопрос не ставился перед французскою мыслью в ясных и определенных выражениях (стр. 104).

Понятия о государстве, начиная с XVII столетия, насколько они отразились в литературе, можно разделит на три нижеследующих типа, постепенно сменявших друг друга: 1) понятие государства, в том виде, как оно было принято, так называемой, «административной» монархией (Людовика XIV); казалось, что это понятие (по которому государство отождествлялось с могучей администрацией, сходившейся, как в фокусе, в лице абсолютного монарха властелина) отвечало условиям традиционной, устойчивой жизни французского народа. За этим понятием идут: 2) понятие о государстве, созданное, так называемым, «просвещенным деспотизмом» и, наконец, 3) понятие чисто-индивидуалистическое.

Что касается современного строя Франции, то, по мнению Мишеля, он представляет пеструю амальгаму, в которой учреждения, проникнутые идеей индивидуализма, существуют рядом с остатками старой организации не только в области администрации, но и в области школы, церкви etc. Они были восстановлены отчасти в 1800 г., отчасти в эпоху консульства и империи, да так и остались.

Понятно, что смесь двух начал враждебных и борющихся друг с другом не может обещать стойкости государственного механизма. Не разобравшись в этих двух элементах, публика, — и французская, и чужеземная, — постоянно впадает в ошибку, относя к принципу индивидуализма (т.-е. к политической свободе) все прегрешения этой амальгамы, составленной из враждующих элементов.

Еще бо́льшую путаницу внесло в эту амальгаму третье, непредвиденное в ту эпоху новое начало, а именно развитие капитализма, который произвел настоящую экономическую революцию в сфере прежних экономических отношений.

И вот, таким образом, цель автора сводится на то, чтоб определить, какое имеют значение для современного политического сознания те юридические и «договорные» теории (т.-е. вытекшие из идеи государства, как договора между индивидуумами), которые были вдохновлены индивидуализмом XVIII века? Могут ли они одержать победу против тех препятствий и возражений, которые встретились на их пути с стороны различных умственных течений XIX века? И если они победят (в чем автор убежден), то при каких условиях?

Чтобы понять выводы Мишеля, необходимо хотя бы в беглых чертах ознакомиться со сменой и борьбой идей, намеченных выше.

Это мы и сделаем теперь.