Возлюбленная демона. Борьба с предрассудками

Глава 21 Анабель

Проснулась я на следующее утро разбитая. Так паршиво я давно себя не чувствовала. Меня тошнило, голова кружилась, во рту всё пересохло так, будто бы я неделю не пила. Обрадовало только одно: как только я открыла глаза, то увидела возле кровати Эмиля. Друг поднёс мне стакан воды, слава богам, вставать не пришлось. А то боюсь, что свалилась бы, не сделав и пары шагов. Как только стакан был опустошён, сразу начались вопросы:

— Бель, я понимаю, что тебе сейчас не до этого. Но что произошло? — спросил друг. Хороший вопрос. Я сама ни в чём не уверена. Кроме того, я очень не хотела, чтобы всплыла история с Робертом и его бандой. Нет, если уж рассказывать, то без этих подробностей.

— Я… я не уверена… Кажется, нас с Софи чем-то опоили. Кстати, где она? — несмело начала я.

— Она в другой палате. Она приходила в себя вечером, но была не в состоянии говорить и заснула опять. Сейчас ждём, пока проснётся и расскажет свою версию, — ответил Эми. — Анабель, послушай, у нас мало времени. Через два часа будет заседание преподавательского состава по этому делу. Трусы, продажные твари… Они решили даже не дожидаться, пока ты очнёшься. Боятся, что папочки всех тех графов да виконтов прибудут в академию для разбирательств. В общем, тебя обвиняют в нападении на сокурсников. Хотят отчислить. А Софию лишить стипендии за то, что она употребила запрещённый наркотический препарат. Хотя это им ещё доказать надо, результаты анализов на наркотики ещё не пришли.

— Что? Они ещё и нас виноватыми сделали? Нет, нет. Мы ведь с Соней жертвы. Это очевидно, — промямлила я. Язык не хотел поворачиваться, а мозг соображать. Но всё, что происходило, — было возмутительно. Так что я пыталась собрать себя по осколкам. — Мой жених не позволит.

— Какой жених? Бель? Ты всё ещё бредишь? Тебе надо явиться на заседание и дать показания, иначе они точно признают тебя виновной и выгонят. Это самое простое решение, чтобы аристократические ублюдки, не дай боги, императору жаловаться не начали. Зачем ты вообще полезла драться? Они что-то хотели сделать?

— Не так быстро, Эми. Мне тяжело говорить, и голова разрывается. У меня есть жених, я не брежу. Но это сложная история, и я расскажу всё потом, когда мы разберёмся во всём этом. Чернышенко хотел воспользоваться моим состоянием и затащить в постель. Не знаю, зачем ему в постели безвольное бревно с моим лицом, но позволить я этого не могла. Нет, лучше уж пусть выгоняют. Думаю, он нас с Соней и напоил, но я не уверена, — на этом силы мои закончились. — Дай мне минут тридцать отдохнуть, и потом пойдём на это чёртово заседание.

— Очень даже вероятно, что он сам всё это и подстроил. Урод. Давно слюни по тебе пускал. Честное слово, как всё закончится, разобью ему его высокородную морду, — поддержал меня друг.

— Ну насчёт высокородной я бы ещё поспорила… — улыбнулась я. Эми в ответ засмеялся.

— Ладно. Отдыхай. Пойду посмотрю, как там Софи, вдруг проснулась. Приду через минут тридцать, не засыпай только.

Я с трудом смогла встать с постели через полчаса. На трясущихся ногах дошла до комнаты, чтобы привести себя в порядок. Идти на заседание совсем не хотелось, но и пропустить его я не могла. Всё же там решалась моя судьба. Было бы ужасно обидно распрощаться с мечтой, едва она только началась исполняться. Хоть я и сказала Эмилю, что мой жених меня поддержит, но всё равно оставался страх, что он воспользуется ситуацией, ведь он был против моего обучения тут. В душе я была уверена, что он этого не сделает, но расслабиться не получалось. Слишком уж сильно я боялась плохого итога. Моя гордость и самооценка этого бы не выдержали. Так что я не могла сдаться и позволить кому-то перечеркнуть мои стремления и успехи из-за идиотского случая и недоразумения… или подставы.

То, что я пришла, стало неожиданностью для всех присутствующих. На лицах участников заседания отразились совершенно разные эмоции: злость, облегчение, растерянность и даже страх. И только на лице Даррена промелькнула лёгкая улыбка. Он быстро совладал с эмоциями и вернул равнодушное выражение лица. Но всё же успел мне подмигнуть, давая знак, что всё под контролем. Тем не менее шла я как на костылях, ноги еле двигались, то ли от усталости и плохого самочувствия, то ли от страха. Я почти физически чувствовала всю ту злость и ненависть, направленную в мою сторону. Хотелось просто сжаться в комочек, выпустить иголки, как ёжик, и закричать, чтобы все присутствующие шли в геенну огненную. Но я была бы не я, если бы так сделала. Нет, я выпрямила спину так, как будто бы проглотила карандаш, вздёрнула подбородок и гордо прошла к свободному месту. Последние силы я потратила на то, чтобы сесть с достоинством. А потом просто отстранилась и сосредоточила взгляд на пустоте, краем сознания продолжая слушать, что говорят в зале.

Народу собралось немало. Кроме деканов четырёх факультетов и ректора, присутствовали несколько преподавателей, некоторых из которых я даже не знала. Естественно, тут находились все участники данной истории: четыре парня, я и еле живая Софи. Также было несколько учеников, включая Эмиля. По-видимому, это были свидетели, обнаружившие нас в коридоре. А ещё — несколько аристократов явно не из числа преподавателей. Возможно, это были законные представители парней, которых они назвали «пострадавшей стороной».

Ректор взял слово. Описал суть рассматриваемого вопроса, естественно, обвиняя во всём меня. Большинство преподавателей, во главе с привлечённой «элитой», с ним согласились. Было очень обидно и досадно из-за такого предвзятого отношения. Единственным, кто попытался меня защитить, был мой декан — Шэффер. Эмилю слова не давали: он не входил в совет. А Даррен, молча выслушав обвинения и протесты декана боевого немагического факультета, спокойно произнёс:

— Всё это, конечно, очень интересно, но напоминаю, что данное заседание не является открытым до тех пор, пока официальный опекун студентки де Элло не прибудет. Так что не сотрясайте зря воздух.

Официальный опекун? У меня есть опекун? Кто это может быть? В голову приходил только Рен. Но он ведь уже тут. Странно.

— Да кто он такой, чтобы его ждать! Предлагаю начать без него. Сам виноват. Кто ему давал право опаздывать? — возмущённо высказался полноватый блондин. Его тут же поддержали остальные подпевалы.

— Правила есть правила, граф де Лиан, и обсуждению это не подлежит. Либо мы придерживаемся правил, либо расходимся, — холодно ответил мой жених. Конечно, спорить с принцем никто не стал. Так что на миг в зале воцарилась тишина, которую нарушило только короткое возмущение графа:

— Ну раз вам так угодно, то подождём этого самого опекуна. Только в упор не понимаю, что изменит его присутствие. Тут и так всё понятно, как белый день.

Мне было очень страшно и волнительно за своё будущее. Но взглянув на полностью спокойного Рена, я поняла, что у него всё под полным контролем, и похоже, этот загадочный опекун действительно что-то изменит. Не просто же так он его откуда-то достал. Так что я попыталась засунуть все свои страхи и сомнения подальше и убедила себя, что всё будет хорошо.

Спустя пару мгновений дверь помещения наконец-то отворилась, и в аудиторию уверенным шагом зашёл… Витор. Увидев знакомое родное лицо, я просияла. Само его присутствие как будто бы дарило мне поддержку, и на душе становилось спокойнее. Я чуть было не вскочила со стула, чтобы броситься ему на шею, но меня остановили десятки пристально следящих за мной глаз. Было очень приятно, что он пришёл меня поддержать. Хоть и удивительно, что его вообще на территорию академии впустили.

— Прошу прощения за опоздание. Я слишком давно здесь не был и запамятовал, что порталы на территорию академии разрешены только для сотрудников. Пришлось часть пути идти пешком, — проговорил невозмутимо Витор, проходя ближе ко мне.

— Герцог Кандинский! Какая честь! Мы так рады видеть вас вновь в стенах нашей академии! Прошу прощения, долг обязывает меня присутствовать на данном заседании, но сразу после окончания я весь в вашем распоряжении! — ректор вскочил с места и чуть было не упал на колени перед Витором. Это была очень странная реакция. Конечно, я знала, что Вит — герцог, и что он когда-то был генералом Императорской армии, но всё равно то, как перед ним лебезил ректор, — было более чем странно. Особенно если учесть, что даже принц не удостаивался такой откровенной лести в свою сторону.

— К сожалению, долг обязывает присутствовать на данном заседании не только вас, но и меня. Я пришёл вовсе не в гости. Я являюсь официальным опекуном и воспитателем девушки, которую вы, по моему мнению, незаслуженно пытаетесь обвинить в… нападении на четырёх студентов. Нет, я, конечно, горд, что моя ученица смогла отбиться от четырёх далеко не слабых парней. Но всё же в одном я уверен: первой в драку она бы не полезла. Я слишком хорошо её знаю и безоговорочно уверен в той, кого всю жизнь воспитывал, — говорил Вит спокойно, уверенно и с не скрываемой злостью.

А я переваривала всё, что он сказал, пребывая в полном шоке. Для меня новость, что герцог Витор Кандинский — мой опекун, стала не менее ошарашивающей, чем для всех остальных в этом зале.

Все четверо родителей «пострадавших от моих рук» парней изменились в лице. Ни граф де Лиан, ни даже граф фон дер Вальк не спешили больше открывать рот, чтобы высказать своё мнение. Старший виконт Чернышенко вообще метал глазами искры, и направлены они были не на меня, а на собственного бастарда.

— Прошу прощения, совершенно забыл: вот бумага, подтверждающая моё опекунство над студенткой де Элло, — произнёс Витор, протягивая документ.

— Кхмм… ммм… Простите, герцог. Мы даже не догадывались, что студентка — ваша «дочь», — проблеял бледный, как мел, ректор. — У неё ведь другая фамилия. Да мы бы никогда не посмели обвинить герцогиню без причины.

— Не стоит лицемерить, ректор Кингсли. Я такого не выношу. Анабель не герцогиня, потому что я оформил над ней опеку, но не удочерял. Поэтому у нас разные фамилии. Но, тем не менее, это не меняет того факта, что я с самого детства её воспитывал и готов поручиться за все её действия, — ответил Витор. Я мило улыбнулась, переполненная эмоциями.

Дальше заседание шло как-то очень вяло. Ректор вновь зачитал все обвинения в мой адрес, но в этот раз подбирал слова, чтобы не обидеть герцога. Никто не кричал и не торопился повесить на меня всех собак. Стало понятно, что из академии меня уж точно не отчислят. Ведь никто не хотел враждовать с моим опекуном.

Сначала мы выслушали парней, потом меня и Софи. Наши версии были противоположны, но доказательств того, что нас опоили, не было. Оказалось, что Софи, как только почувствовала неладное, применила свой целительский дар на нас обеих, что очень сильно облегчило симптомы. Возможно, благодаря этому я и смогла найти в себе силы, чтобы отбиться от нападения. Меня переполняла благодарность за это.

Наверняка мы бы не пришли ни к какому консенсусу, если бы к концу заседания не пришла декан Рита Владимирова. Она принесла результаты анализов на токсины.

— В крови у девушек обнаружен сильный концентрат маковой настойки. Это средство не используется для вызова состояний опьянения, расслабленности или наркотического удовольствия. В малых дозах препарат вызывает усталость, слабость, панические атаки, учащённое сердцебиение, в редких случаях — паралич. Мне сложно представить, кому и зачем надо пить данное средство добровольно. Чаще его используют насильники, чтобы обездвижить жертву и сделать её податливой. В редких случаях — как яд, чтобы убить. В связи с этим я предлагаю снять с девушек обвинения и начать новое расследование о неумышленном отравлении, — сказала врач.

В зале повисла напряжённая тишина. Даррен так сильно сжал кулаки, что они побелели. Я видела, какая внутренняя борьба происходит у него внутри. Кажется, у него даже вены начали едва заметно светиться синим. Эмиль вскочил на ноги, не в силах сдержаться, и попытался было броситься на одного из парней, но его вовремя остановил Шэффер.

Ситуацию от неизбежной катастрофы спас Вит. Он собрался и на правах моего опекуна высказал:

— Это очень серьёзное обвинение. Если оно правдиво, то советую виновнику признаться прямо сейчас. Тогда он, возможно, отделается лишь исключением. Иначе, клянусь богами, я найду, кто это был, и отправлю его за решётку до конца жизни. А все пособники предстанут перед судом, и я буду требовать, чтобы их лишили титула. Уж поверьте, император очень сильно ко мне прислушивается.

Вся четвёрка мгновенно побледнела. Глазки начали бегать. А потом глаза одного из графских отпрысков обратились на Алексея. Сразу стало понятно, кто зачинщик. Да, в принципе, я и не сомневалась, что это был его план. Обоих блондинов мы с Соней до злополучного дня даже не знали, а рыжий Макнэффи всегда следовал за виконтом, как верный пёсик.

— Я… я не хотел никому навредить… — сдался под давлением Чернышенко. — Де Элло очень красива… кхм… слишком… я пытался по-нормальному, но она вечно меня посылает куда подальше… а я не привык, чтобы мне отказывали. Вот и решил проучить её, а заодно получить то, что давно хотел. Но кто ж знал, что она на всю голову отбитая и даже в таком состоянии будет драться. Клянусь, что не планировал причинить ей вреда. Ей бы и самой понравилось.