Возлюбленная демона. Борьба с предрассудками

Глава 22 Дэн Шэффер

— Думаю, на этом заседание окончено, — подвёл итог Рен. Это была задача ректора, но никто не стал спорить или возражать принцу. — Все свободны. А вас, Чернышенко, я попрошу остаться. У меня есть несколько вопросов к вам. Если пойдёте навстречу и честно на всё ответите, то отделаетесь исключением из академии. Если нет, то лишение титула пойдёт вам на пользу. Герцог, задержитесь, пожалуйста, тоже.

Вит прошептал мне несколько успокаивающих слов, ободряюще взял за руку и сказал возвращаться в комнату. Пообещал, что после допроса сразу зайдёт в гости. Мне и в самом деле надо было немного расслабиться и выдохнуть. А для этого нет ничего лучше, чем знакомая обстановка и друзья рядом.

— Думаю, на этом заседание окончено, — холодный голос кон Элло вырвал меня из размышлений. Интересно, почему говорит он, а не ректор? Хотя он же принц. Его право, спорить всё равно никто не будет. — Все свободны. А вас, Чернышенко, я попрошу остаться. У меня есть несколько вопросов к вам. Если пойдёте навстречу и честно на всё ответите, то отделаетесь исключением из академии. Если нет, то лишение титула пойдёт вам на пользу. Герцог, задержитесь, пожалуйста, тоже.

Я не торопился подниматься с места. Хотел тоже остаться на допрос обвиняемого. Этот случай перевернул весь мой мир и заставил осознать кое-что важное: студентка де Элло мне не безразлична. Совсем нет. Когда я увидел её в госпитале без сознания, хотелось рвать и метать. Обвинения ректора показались мне совсем уж смешными. И, наверное, суть даже не в том, что это не могло быть правдой. А в том, что я не готов был в это верить. Возможно, я выглядел глупо, пытаясь защитить и выгородить её. Но в тот момент это было не важно. Я был готов подставиться, потерять работу, опозориться. Всё это не имело значения. Важно было лишь то, что на Анабель напали. Это выводило из себя. Раздражало. Я не мог так просто с этим смириться. Хоть в душе я и понимал, что это странно, точнее необычно и непривычно для меня.

— Шэффер? Я вообще-то попросил всех покинуть помещение. Текели, тебя это тоже касается, — обратился к нам Даррен. Это вызвало во мне волну возмущения, но я вежливо ответил:

— Вообще-то я декан обоих студентов, как обвиняемой, так и пострадавшей стороны. А, соответственно, несу за них ответственность. По крайней мере до тех пор, пока одного из них не отчислят. И считаю своё присутствие здесь необходимым.

— Хорошо. Возможно, ты прав, можешь остаться. Алия, тебе здесь делать нечего, мы разберёмся сами, — указал на дверь кон Элло. Он вроде бы был спокоен, но в глазах сверкал какой-то злой огонёк. Возможно, мне просто показалось. Профессор Текели обиженно фыркнула и гордо ушла, хлопнув дверью. Женщины! Попробуй их пойми. Вот на что обиделась?

— Интересная реакция, — заметил герцог Кандинский, полностью повторяя мои мысли. — Ты разве что-то не то сказал?

— Женщины — странные создания, — ответил Даррен.

Я только усмехнулся на это.

Допрос Алексея проходил очень неожиданно. Кон Элло был через чур эмоциональным и в некоторых моментах даже предвзятым. Это было, как минимум, странно. Я не ожидал от него такого. Возможно, мне даже было бы жаль Чернышенко, но я был слишком зол на парня, чтобы поддаться состраданию. Меня не покидало чувство, что Даррена с Анабель что-то связывает. Но это предположение было до такой степени абсурдным, что я его отмёл. И в итоге пришёл к мысли, что он переживает за лучшего друга, а соответственно и его воспитанницу, и поэтому не может сдерживать свой гнев.

Младший принц не просто так занимал должность министра обороны в прошлом. Он искусно владел методом ведения допроса, что в армии не менее полезно, чем в полиции. У нас в академии был этот предмет, который начинался на третьем курсе для боевиков и следователей, но преподавал его полицейский в отставке, старый лис, профессор Маккой. Я бывал на его занятиях не раз, но такого мастерства в этой «науке» не замечал. Хотя, конечно, у кон Элло преимущество. Кто в здравом уме будет врать или отказывать принцу в помощи? Ведь за ошибку можно лишиться не только титула, но и жизни.

С помощью ментальной магии Даррен смог убедиться в том, что студент не задумывал убийство.

— Убийство? — мелькнула у меня мысль. Даже не приходило в голову, зачем ему убивать обычную девчонку. А потом я вновь увидел хмурого герцога и понял: она не такая уж и обычная девчонка. У Кандинского наверняка полно врагов и недоброжелателей. И Анабель — прекрасный вариант, чтобы добраться до него, отомстить или шантажировать.

— А как насчёт похищения? — высказал я пришедшую в голову мысль. Кажется, оба вельможи слегка побледнели. Им подобное в голову не приходило.

— Похищения? — переспросил Кандинский.

— Конечно, это же прекрасный способ требовать выкуп, если кому-то известно про вашу связь с де Элло. Настойка мака — прекрасное средство, чтобы обездвижить или дезориентировать жертву. Или я ошибаюсь, и вы не стали бы платить выкуп за свою воспитанницу, герцог?

— Не ошибаетесь. Она мне очень дорога, — не заставил себя ждать мужчина. — Думаю, вы понимаете, что не стоит лишний раз распространяться об этом.

— Кто продал тебе настойку? — резко спросил Даррен студента.

— Я… я не знаю… — пролепетал Алексей. — Он был в маске и, кажется, на нём было заклинание смены личности.

— Ты идиот⁈ — сорвался кон Элло. — Тебя совсем не смутило, что ты покупаешь запрещённое, опасное зелье у человека, которого не знаешь, да ещё и с таким прикрытием⁈ Ты хоть проверял настойку? А вдруг она неправильно сварена? Вдруг слишком сильная или, того хуже, в ней содержится яд⁈ Это вообще могла быть не настойка мака, а что-то более серьёзное!

— Нет… Не проверял… Я… Я не думал… Она же просто студентка… Обычная… — дрожа, проговорил Алексей. Во время последней фразы он поднял виноватый, растерянный взгляд на герцога. — Я же не знал, кто она. Думал, сиротка без положения и связей. Кому надо было бы такую травить?

— Парень, радуйся, что всё закончилось хорошо. Потому что, если бы было иначе, если бы Анабель сильно пострадала или, не дай Великий Демон, погибла, виноватым остался бы ты. За такое тебя ждала бы смертная казнь. И тебя не спасли бы ни отец, ни его деньги. Возможно, кто-то очень удачно воспользовался твоей глупостью, желая сделать тебя козлом отпущения, — как ребёнку объяснил Кандинский.

Герцог говорил сдержанно и ровно, но в его голосе слышалась угроза. Он оставался спокойным, в отличие от младшего принца, который выглядел так, словно собирался немедленно ударить Алексея.

— Где баночка со снадобьем? Нам надо её проверить, чтобы понимать мотивы продавца, — спросил герцог.

— Она… она… она пропала, — пробормотал виконт. Его лицо побелело до такой степени, что казалось, он вот-вот упадёт в обморок.

— Мда… Понятно, что ничего не понятно, — подвёл итог Кандинский. — Кто-то профессионально замёл следы. И это очень напрягает. Но мотивы продавца мы не узнаем, пока не найдём его самого.

— Что ж, тут ловить больше нечего, — герцог взглянул на принца. — Парня мы допросили. Его диагноз: идиот. К счастью или сожалению, за такое не сажают. Хватит с него отчисления из академии. Идиотам здесь делать нечего.

Кандинский говорил твёрдо, но без злобы. Его внешность, отточенная строгая речь и спокойная манера поведения создавали образ человека, к мнению которого невозможно не прислушаться.

Я наблюдал за ним и невольно думал: «Анабель, хоть и не родная, но его воспитание в ней явно чувствуется». Герцог произвёл на меня сильное впечатление. «Из него вышел бы неплохой тесть», — неожиданно мелькнула мысль.

«Какой ещё тесть⁈» — тут же осадил я сам себя. Но, если уж быть честным с собой… Анабель была бы неплохой парой для меня.

Она мне нравится. Она вызывает уважение. А её социальный статус идеально мне подходит. Приёмная дочь герцога, без титула. Для меня это просто идеальная партия. Реальность такова, что, как бы я ни старался, дамы с высоким титулом даже не посмотрят в мою сторону. А если и посмотрят, их отцы не дадут согласия на брак.

Конечно, я мог бы смириться с женой из более низкого сословия, если бы полюбил её и она оказалась достойной личностью. Но от бонуса в виде тестя-герцога, его связей и влияния я бы точно не отказался. Просто идеальный вариант.

К сожалению, наверняка я буду не единственным с таким мнением.