Брак понарошку

Глава 17

Илья

— Ты как?

Я украдкой бросил взгляд на притихшую на пассажирском сидении Киру. Девушка смотрела на дорогу, но мыслями была где-то очень далеко.

— Нормально. Просто как-то “выдохлась”. Словно заряд энергии закончился…

Неудивительно, после такого насыщенного дня, особенно если учесть почти бессонную ночь и ранний подъем.

Как Кира вообще на ногах держится еще?

— Скоро уже будем дома. Можем сразу лечь спать.

— Сейчас еще и десяти нет, — засмеялась девушка и ее нежный тихий смех разогнал тяжелые мысли о Нике и Олеге.

Я улыбнулся жене:

— Так что покатаемся по городу?

— Ужасно хочу кофе, — кивнула она и тут же предложила: — Заедем куда-нибудь, возьмем с собой стаканчик латте?

— Идет!

— Огни ночного города напоминают новогодние гирлянды, — рассматривая вывески за окном, Кира улыбалась, а я украдкой любовался девушкой, пока машина стояла на светофоре.

— Люблю ночной город, — Кира обернулась ко мне. — Он похож на новогодние гирлянды. От него веет волшебством и хочется верить в чудеса.

— И чтобы что бы ты загадала?

— Не знаю… мир во всем мире?

Я рассмеялся:

— Ну, же Кира, признайся, чего бы ты хотела для себя?

Девушка закусила губу и задумалась.

Я не торопил, спокойно вел машину, не отвлекал ее больше разговорами, даже радио сделал чуть тише, чтобы не отвлекало.

Через несколько минут, мы подъехали к небольшой кофейне и я уже потерял всякую надежду на ответ.

Принял сам для себя решение, что просто не буду торопить события. К чему? У нас еще целый год впереди! Спешка здесь вообще неуместна. Просто меня распирало в груди какое-то странное чувство… Оно рвалось наружу, не давая рационально мыслить. Мне хотелось всего и сразу! Просто нырнуть в чувства с головой. Без страховки, без плана “Б”, без каких-либо гарантий н успех.

Кира просто сводила меня с ума своей нежность, женственностью, такой какой-то мягкостью и ощущением, словно мы с ней связаны одной нитью.

Я сделал большой глоток кофе и обжегся.

“Вот что бывает, когда тобой движет нетерпение,” — мысленно заметил я.

“Успокойся, остановись, не дави на нее, на себя. Дай нашим чувствам созреть или отцвести. Ничего не обещай,” — вот что твердил разум.

А сердце?

Оно замирало, когда я наблюдал за Кирой. Девушка пила латте мелкими осторожными глотками, на ее верхней губе застыла пенка. Свет от фонаря освещал ее хрупкий силуэт и я с трудом сохранял дистанцию. Хотелось подойти, обнять, заглянуть в глаза, а затем медленно и со вкусом стереть губами молочную пенку.

— Знаешь, я бы загадала не бояться ошибиться.

Кира улыбнулась:

— Понимаю, звучит странно, но как много важного мы порой упускаем только потому что боимся неудачи? А ведь удача не любит тех, кто сомневается. Порой жизнь просто не дает вторых шансов! А первый ты уже упустил…

— Прекрасно тебя понимаю. Несколько лет назад… Мне предложили перейти в другую команду. Нужно было менять гражданство — я не захотел. Мечтал выступать за свою команду, не хотел уезжать из родной страны. Патриотизм в каком-то роде разыгрался. В общем, отказался я, хотя это был реальный шанс и большие деньги.

— Жалеешь?

— Не-а. Мне нравится в Крыльях. Тренер у нас то, что нужно. Парни тоже неплохие. Да и все родное вокруг.

— Ты это к чему? Что иногда стоит бояться?

Я пожал плечами, а затем просто сказал, то о чем думал:

— Кир, а давай попробуем быть вместе. Не понарошку, а по-настоящему. Что скажешь?

— А если не получится? Если все станет слишком серьезно?

— Если нас обоих устроит вся серьезность брака, так что в этом плохого?

— А если кого-то нет?

Я подошел к девушке и вытер большим пальцем пенку с губы.

— Я знаю, что если не попробую, то буду жалеть об упущенном шансе. А ты?

Кира

Стадион ревел, фанаты развевали флаги своих стран и выкрикивали что-то. Гул стоял невероятный. Я смотрела во все глаза и не верила, что такое вообще может быть. Словно все вокруг вибрировало и излучало мощнейшую энергетику. А каково ребятам? Они ведь в центре этой воронки!

Девочки, подруги, сестры и жены футболистов, сидели рядышком и напряженно следили за матчем. Они не голосили, как болельщики, а только еле слышно шептали одними губами. Каждая что-то свое: Лета — имя парня, он как раз вел мяч, Соня — просто “давай”…

Ника сидела в кресле-коляске и сжимала в руках платок. За ее спиной возвышался огромный санитар, в отличии от всех следил не за игрой, а за пациенткой. Я время от времени бросала взгляды на мужчину. Мне не нравилось, что он хмурился.

Когда медбрат надел на палец что-то Нике, я вся напряглась. Цифры, которые показало устройство, не порадовали медика. Он открыл свой чудо-чемодан и что-то набрал в шприц.

Девчонки следили за игрой, а я за бледной Никой.

Зачем она только приехала на матч?! Не стоило Олегу уступать просьбам жены.

Я привстала со своего места и подошла к будущей маме:

— Как ты, Ника?

— Все хорошо. Просто время укола подошло…

Девушка криво улыбнулась, словно извиняясь. Я заметила испарину у нее на лбу. В вип-ложе работал кондиционер и жара сентября не проникала сюда.

— Может тебе принести воды или чая?

— Не стоит, волноваться, Кира. О, смотри! Наши пошли в атаку!

Я обернулась к стадиону. Антон вел мяч, Олег и Женя прикрывали его, Илья бежал в стороне. Соперники защищали свои ворота, но допустили промашку. Антон дал пас Илье и тот туже забил мяч в ворота.

— Гол! — взревели трибуны.

Все в вип-ложе радостно захлопали в ладоши и начали обниматься.

Я обернулась к Нике и увидела, как она теряет сознание. Медбрат засуетился, начал проверять пульс, что-то передавать по рации.

Девочки повскакивали с мест, но как и я не знали что делать и чем помочь девушке.

Суету в ложе заметили и парни.

В машине скорой помощи Олег ехал вместе с женой. Вместо него на поле вышел Дима Казаков. Парни все были в раздрае, До конца матча оставалось минут двадцать. Мы вели со счетом два-один. Только вот удастся ли парням удержать свои позиции?

Наша ложа наполнялась тишиной. Я сидела и смотрела на поле. Просто следила за мечом. Думать о Нике и малыше было страшно. О победе или поражении — тоже.

Парни сражались, соперники наступали. В наши ворота полетел мяч, но Богдан его поймал.

Все девушки синхронно выдохнули и робко улыбнулись друг другу.

Да конца матча осталось семь минут. Мяч был у наших. Антон рвался вперед, его прикрывали Дима и Женя. Несколько игроков из команды соперников закрывали со всех сторон Илью. Сделать передачу просто не удавалось.

Дима подбежал слишком близко с Антону и стал чуть ли не бодаться с наседающим на него защитником. Со стороны казалось, что Дима просто путается под ногами у двух верзил, но спустя минуту мы все ахнули.

Игрок под номером девять просто бросился на Диму с кулаками, позабыв о матче, мяче и Антоне.

Последний же, воспользовавшись моментом, сам ударил в ворота и… забил!

Последние три минуты второго тайма наши ушли в глухую оборону и просто выстояли. Матч закончился со счетом три-один. Это была победа! Трибуны ревели, фанаты обнимались и кричали, что “Крылья” — лучшие, и только мы молча спустились вниз, чтобы встретить своих мужчин и поехать в больницу к Олегу и Нике.

Пусть город другой, а больницы везде одинаковые. И пахнет в них ужасно! Вокруг все обезличенное, стерильное, бездушное. Бесконечные коридоры. Стены, потолки, двери, халаты — все белое настолько, что аж печет в глазах!

Олега в футбольной форме мы заметили сразу. Он сидел на лавке, обхватив голову руками. Услышав шаги, мужчина обернулся и посмотрел на нас.

— Нику оперируют. Гарантий никто не дает ни для нее, ни для ребенка. Сказали верить в лучшее.

— Значит будем верить!

Голос Сони прозвучал твердо, почти как план. Она села рядом с Олегом и взяла его ладонь в свою. Рядом с ней встал ее муж и положил руку ей на плечо:

— Ника молодая и сильная духом девушка и если твой малой хоть в половину так же упрям, как ты, то он выкарабкается.

Ребята распределились в небольшом тупике коридора. Илья с Женей и Антоном ушли за кофе. Несколько девчонок о чем-то договаривались тихо по телефону, кажется о гостиничных номерах для всех. Стало ясно, что домой сегодня никто не собирается уезжать. Мне же нужно было назад. Завтра эфир с утра. Но как бросить ребят, Нику?

Да, по факту я ничем не помогаю, ничего не решаю, но уехать…

Я вытащила смартфон из сумки и написала Вельской. Рассказала Ксю все, как есть и попросила успокоить Севу и заменить меня завтра на работе.

Не знаю, что подруга сказала режиссеру, что ему пообещала от моего имени. Я была готова даже отснять сюжет, как прыгаю с парашютом или взбираюсь на гору — все, что он прикажет. Только вот Сева дал мне отгул на целую неделю.

Не успела я порадоваться этому событию, как к нам вышла женщина в белом халате с маской на лице:

— Кто папа?

— Я!

Олег подскочил на ноги и застыл напротив врача:

— Поздравляю, девочка два килограмма восемьсот грамм, сорок шесть сантиметров. Легкие открылись, все показания в норме.

Мы все слаженно вздохнули и заулыбались.

— С матерью не все так радужно. Потеряла много крови, сердце останавливалось в процессе операции. Будем наблюдать.

Не успела женщина договорить, как двери открылись и молоденькая медсестра взволнованно прокричала:

— Остановка сердца!

Доктор тут же побежала назад, а мы застыли в ожидании.

Олег сжимал руки в кулаки и не отрывал взгляда от двери.

Когда она наконец-то открылась мы все поняли без слов.

— Мне очень жаль. Мы сделали все возможное. Крепитесь. Вам есть ради кого. Ваша дочь нуждается в отце.

На Олега было больно смотреть, а поверить в то, что ураган под именем Ника навсегда утих, не получалось.

Только не она…

Илья

Я крепко обнимал Киру, пока она плакала у меня на плече. В нашем гостиничном номере царил полумрак. Мы лежали на большой кровати и дотянуться до прикроватного светильного было делом одной секунды, но я не хотел разрывать свои объятия даже на миг.

Девушка ничего не говорила, не спрашивала, просто прижималась так, словно хотела срастись со мной. Я не находил нужных слов, чтобы нарушить тишину. Ну, что тут скажешь? Смерть — беспощадная стерва, она вырывает нужное ей с мясом. С этой дамой не договориться и ничего уже не отмотать назад. Нам остается только помнить и ждать встречи с любимыми за чертой жизни.

— Илья, а что будет с Олегом? С малышкой?

Я погладил Киру по волосам и нежно поцеловал в висок:

— Надеюсь, что все наладится насколько это возможно. У Ники, кажется, есть сестра и мать… Они наверное помогут с малышкой, а Олегу придется принять потерю и жить дальше ради дочери.

— Это все так несправедливо…

Я крепче прижал Киру к себе. Несправедливо, но уже, увы, бесповоротно.

Похороны проходили уже в столице. Олег стоял и сжимал в руках две розы с такой силой, что шипы прокололи ему ладонь и кровь испачкала стебли. Правда это стало заметно, только тогда, когда мужчина опустил цветы на крышку гроба. Кто-то из девченок дал ему свой платок, но Олегу было плевать на раны. Он бы выбросил клочок ткани, если бы его предусмотрительно не завязали на ладони.

Смотреть на приятеля было страшно: он весь посерел, взгляд потух, у висках появилась едва заметная седина и это в двадцать семь лет. Казалось, мягкого, всегда открытого парня больше не существует.

Близкие Ники: мать и младшая сестра, молча глотали слезы. Хрупкая девушка крепко придерживала за локоть мать, хотя сама была похожа скорее на привидение.

Смерть Ники подкосила всех. Боевой дух ребят упал. Олега на поле заменил Дима и это не добавило уверенности. Между ним и Тохой все еще продолжался конфликт за внимание Тани. Хотя последняя уехала на несколько недель куда-то. Антон пытался выяснить куда, но его сестра держала оборону намертво). Единственное, что удалось узнать — Таня вернется к концу сентября.

Дима больше не провоцировал Тоху, но вчера в раздевалке наш здоровяк случайно заметил, как парень с кем-то переписывается, выхватил телефон и понял, что собеседник Казановы — наша Таня.

Поэтому никто не удивился, что сегодняшний матч мы сыграли ужасно и проиграли всухую. Два-ноль. Не в нашу пользу.

Домой я буквально приполз. Бросил все вещи скопом в коридоре, на ходу разулся и просто упал на диван в прихожей.

Черепаха Сара заинтересованно высунула свою мордочку из пруда и посмотрела в мою сторону.

— Чего тебе, большая черепаха? Может дашь мудрый совет, как вылезти из черной полосы?

Я тяжело вздохнул. Вот до чего докатился, уже разговариваю с домашним питомцем.

— Посветить на нее фонариком? Может тогда она окажется не черной, а просто темной?

Теплые руки Киры легли мне на плечи и стали массировать их.

— Или взять краску и покрасить полосу в нужный тебе цвет? — продолжала подбрасывать варианты девушка, наполняя меня своим теплом и позитивом.

Я буквально чувствовал, как серая туча, висевшая надо мной, исчезает. И погода улучшается, из-за облаков появляется еще теплое осеннее солнышко и начинает согревать меня своими лучиками.

— Ммм…

Напряжение уходило из мышц.

— Можно еще, налить на нее воды, подождать когда она заледенеет и сделать из черной взлетную полосу.

— Нужно будет ждать морозов. Сейчас только середина сентября.

— Ты куда-то спешишь?

— О, нет… Когда ты рядом, время вообще перестает существовать в моей вселенной!

Я немного поменял положение и потянул Киру к себе, прямо через спинку дивана. Секунда и в моих руках раскрасневшаяся от смеха девушка. Очень соблазнительная, желанная и такая необыкновенная.

— Определился, что делать с черной полосой? — поинтересовалась она.

— Да, — усмехнулся я, — предлагаю не создавать себе границ и жить на полную!

И прежде чем Кира успела что-то ответить, я сделал то, чего хотел больше всего — поцеловал эти пленительные губы, о которых мечтал весь день.