Человек в зеркале

Глава 19

Маленький шприц для человечества, огромный укол для всего человека…

Странно, но стоило наконец решиться на активные действия, как все пошло наперекосяк. Для успешного осуществления моего плана мне нужно было попасть на очередное обследование, из тех, где требуется использовать способности. Но вот уже три дня я слонялся по общему залу, ел, смотрел чертов телевизор, общался по ночам со Сноходцем… Но вот ученые, как назло, про меня будто бы забыли.

Зато периодически из нашей недружной компании пропадали пациенты. Их уводили на очередные обследования, но назад они уже не возвращались. И это, мягко говоря, настораживало.

Причем Сноходец утверждал, что исчезнувшие пациенты где-то здесь, в здании, во всяком случае, пятеро из восьми, но без сознания, а то и вовсе в коме. Остальные же исчезли совсем, то ли мертвы, то ли их от нас увезли в другое место. Можно было бы предположить, что их отпустили на волю, но я не настолько наивен, чтобы воспринять такой вариант всерьез. Да и Сноходец только пальцем у виска покрутил в ответ на такое предположение.

Надо ли говорить, что все три дня я был как на иголках, переживая, что упустил время, когда можно было без проблем слинять отсюда? И все из-за воспоминаний. Впрочем, не буду врать себе, эта причина довольно важная. Мне нужно было раз и навсегда прояснить для себя все непонятные моменты. А главное, отмести подозрения, не раз высказанные мне посторонними людьми, что якобы в меня стреляла собственная жена. Нет, я и сам понимал, что это бред, но червячок сомнения оставался, грыз изнутри. Так что как бы там ни было, а задержался я в этой клинике не зря. Оно того стоило.

— А на свободе ты не мог все это выяснить? — спросил наконец утром четвертого дня Сноходец. — Свалили бы, а потом занимался спокойно копанием в своей памяти.

— Не мог, — буркнул я в ответ, помолчал немного, а потом признался: — Оказанная услуга ничего не стоит, а так, у тебя не было выбора, пришлось мне помогать. Вот там, за забором, стал бы ты утруждаться? Или нашел бы занятие поинтереснее?

— Как ты сказал? Оказанная услуга? — нахмурился мой собеседник. — То есть по твоей логике я тебе уже оказал услугу, а теперь ты можешь смело меня кинуть, так?

— Да ну, я-то не такой… — возмутился было я, но осекся, сообразив, что только что ляпнул, взял и на пустом месте обидел человека.

— Ну да, все вокруг гандоны, а ты воздушный шарик, правильно? — криво ухмыльнулся Сноходец.

— Ну… А ты знаешь, да! Почему-то мне в последнее время все чаще кажется, что так все и есть.

— Ну спасибо! А вообще, когда кругом одни гады, посмотрись в зеркало! Может, все дело не в окружающих, а в тебе?

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не обижайся. Мы с тобой сколько знакомы? Неделю? В прошлый раз человек, с которым мы были так же знакомы всего неделю, вырубил меня и чуть было не продал в эту самую лабораторию, вшив перед этим в ляжку маячок. Ну и еще одна причина была для того, чтобы все узнать прямо здесь, в лаборатории. Более веская, хоть она тебе и не понравится…

— Какая же?

— Я не уверен, что все пойдет по плану и кого-нибудь из нас не грохнут в процессе побега. — Сказать правду было нелегко, но раз уж у нас зашел разговор по душам…

— Или что получится вытащить меня, так? — с подозрением уставился на меня Сноходец.

— Вытащу, даю слово, — всерьез пообещал я. — Хотя бы перемещу куда-нибудь, а там как повезет. Уж это-то я точно смогу сделать, нужно только до тебя добраться.

— Это обнадеживает! План здания я тебе уже показывал, так что… Ладно, просыпайся давай, там за тобой пришли! Не подведи меня, иначе я к тебе с того света с кошмарами приду!

Как быстро может измениться настроение человека от азартно боевого до панического? И что для этого нужно? В моем случае это изменение произошло мгновенно… А понадобилось для такой смены всего лишь опустить кресло, к которому меня приковали, в лежачее положение.

Этим утром я шел на очередные опыты, изо всех сил изображая уныние, но при этом едва сдерживался, чтобы не обогнать охранников. Все, что мне требовалось для того, чтобы снова стать свободным — это отключение ошейника хотя бы на пару секунд для очередного замера. А там небольшой финт ушами в виде перемещения кого-нибудь из присутствующих ко мне, а потом уже наша совместная телепортация в зал, где сейчас маются от безделья остальные пациенты, но уже без этого чертова ошейника. В том, что такой фокус сработает, был почти уверен, ведь смог же я тогда перенести мотоциклиста, оставив валяться на асфальте нужный мне шлем?

План был почти идеальным, но, видно, не зря говорят, что если хочешь рассмешить Бога, то нужно рассказать ему о своих планах… И вот сейчас Бог, если он есть, злобно ржет где-то там, а я лежу, надежно зафиксированный ремнями, и слушаю разглагольствования своего так называемого куратора, и никто отключать мой ошейник не спешит…

— Ну что ж молодой человек, могу вас поздравить, — продолжал трепаться Селиванов, демонстративно набирая в шприц бесцветную жидкость. — Наши с вами исследования подошли к концу, все данные собраны, и дело за малым: провести последний опыт, чем мы с вами сейчас и займемся…

— Уроды… — Я задергался, пытаясь порвать ремни, но они не поддались даже моему усиленному кристаллом организму. Пришлось расслабиться и начать лихорадочно работать головой, раз уж не вышло поработать мускулами. — Что, даже последнее желание не исполните?

— Я вас умоляю, ну какое последнее желание? — проигнорировал мою попытку потянуть время Селиванов. — Никто не собирается вас убивать, уж поверьте. Ну, если, конечно, все пойдет по плану…

При этих словах я скривился, вспоминая мои же недавние мысли о том, что бывает с планами, и еще раз попробовал разорвать ремень хотя бы на одной руке. Не вышло…

— Советую вам расслабить мышцы. — Куратор приблизился ко мне со шприцом в руке, явно примериваясь, куда бы воткнуть иглу. — Видите ли, иголка может сломаться, придется потом возиться, вытаскивая ее из вашего тела… Впрочем, как пожелаете, если что, будет чем заняться санитарам…

Вот так приговаривая, этот нехороший человек буднично воткнул мне иглу в бедро и, нажав большим пальцем на поршень шприца, загнал в мышцу странную жидкость, от которой место укола стало жечь, а после это жжение начало распространяться дальше по телу.

— Неприятно? — участливо посмотрел на меня куратор. — Ну ничего, придется немного потерпеть… Зато у вас есть неповторимый шанс принести человечеству огромную пользу. Глядишь, снова человеком станете.

— А то я сейчас не человек! — прорычал я, пытаясь не обращать внимания на жжение уже почти во всем теле.

— О нет, батенька, сейчас вы мутант, зараженный, которого убивают собственные способности, — усмехнулся Селиванов и, отвернувшись от меня, принялся изучать показания приборов. — Мы же в нашей лаборатории уже близки к тому, чтобы нейтрализовать этот, так сказать, побочный эффект. Сделать так, чтобы зараженные могли жить так же долго, как и люди. Полностью убрать последствие заражения не удастся, но это даже и к лучшему, наши пациенты остаются быстрее и сильнее обычных людей. Регенерация сохраняется в какой-то степени… А вот применять способности практически неспособны — энергии не хватает. Так что вы мне еще спасибо должны сказать.

— Да хрен тебе! — Вместо грозного рыка из моего горла вырвался невнятный хрип, а где-то в виске начала зарождаться боль.

Пока еще слабая, но с каждой секундой ее интенсивность все возрастала, как в тех случаях, когда мои способности блокировал Алексей.

Куратор еще какое-то время разглагольствовал о том, как мне повезло, потом тон его голоса сменился на обеспокоенный, но слов я уже не различал, все мои чувства перекрыла боль, буквально разрывающая мозг на куски.

Не знаю, сколько времени заняла эта пытка. Может быть, пару минут, а может, и несколько часов. В какой-то момент боль притупилась, хотя… Может быть, она просто распространилась с головы на все тело. Как бы то ни было, но вскоре я смог сфокусировать зрение и уже без особого удивления увидел над собой целительницу.

— Ты… — Я попытался рассказать женщине о том, как рад ее видеть, но вместо этого с трудом выдавил из себя первое слово и, закашлявшись, выплюнул сгусток крови, застрявший в горле.

— Я, я… — поморщилась она в ответ на мои потуги быть вежливым. — Не дергайся, сейчас закончу.

— Пулю вынула?

— Пулю я вынула сразу, хотя и не скажу, что это было легко… — отмахнулась Виктория. — А вот потом все как-то успокоились, а ты стал быстро приходить в себя… Короче, пришлось организовать тебе кровотечение из всех щелей и ухудшить состояние. Вот теперь приходится все это исправлять. Должен будешь!

— На фига⁈ — возмущенно выдохнул я.

— На фига восстанавливаю? — усмехнулась Вика, но почти сразу продолжила: — Да не пучь так глаза, поняла я, что ты имел в виду. Мне было нужно, чтобы этот мудак отвлекся и забыл про пульт от моего ошейника. Твой-то сняли, а мой все еще работает, просто управление им переведено на пульт местного коновала.

— А сам коновал?

— Сдох! — хищно ухмыльнулась целительница. — Геморрагический инсульт. Бах, и ты уже овощ. А потом смерть. Вот так вот бывает, представляешь? И ты тоже не слишком-то расслабляйся, вот хоть наизнанку вывернись, но свое обещание придется сдержать.

— В смысле вытащить тебя отсюда? — уточнил я, обдумывая, как сказать правду. Впрочем, с обдумыванием были явные проблемы. Мозг отказывался напрягаться, словно у сильно пьяного человека. — С этим проблема… У меня, кажется, нет больше способностей.

— Это я уже поняла, — скривилась Виктория. — Но знаешь, это уже твои проблемы. Крутись как можешь, делай что хочешь, но сделай. Иначе даже пожалеть не успеешь, поверь мне. Хотя… Я могу и сделать так, что жалеть ты будешь, наоборот, очень долго.

— Ладно, ладно, не кипятись, — вздохнул я. — Ты меня на ноги поставить сможешь?

— А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь?

— Ну и хорошо. Доберемся до комнаты охраны и отключим ошейники. Думаю, что после этого здесь всем станет совсем не до нас. Куда идти, я знаю, а ты меня подстрахуешь, если что. Устроишь врагам инфаркт или хотя бы понос…

— Очень смешно… — скривилась целительница. — Мои способности не убивают мгновенно, иначе бы ты мне не понадобился. А даже если бы и действовали… В коридоре камера, стоит охранникам меня увидеть, и они включат обратно ошейник.

— А, не парься, придумаю что-нибудь, — отмахнулся я. — Все будет хорошо. В конце концов, добро всегда побеждает зло, правильно?

— А мы добро? — преувеличенно удивленно уточнила Виктория.

— Если победим, то да! — кивнул я. — А если нет, то нам будет уже без разницы. Долго еще?

— Почти готово… Можешь встать пока. — Виктория ловко расстегнула ремни, удерживающие меня на кушетке. — Заодно и переоденься, а то в залитой кровью пижаме выглядишь как просроченный зомби.

Усмехнувшись в ответ на немудреную шутку, я соскользнул с кушетки и тут же сообразил, что с резкими движениями придется повременить. Голова кружилась, а когда я наклонился, чтобы снять халат с трупа куратора, то меня и вовсе повело в сторону, да так, что пришлось опереться на кровать обеими руками, чтобы не упасть. Впрочем, на то, чтобы ждать, пока я полностью приду в себя, времени уже не было, так что пришлось ворочать труп, преодолевая ноющую боль во всем теле и головокружение.

— Отвернешься? — на всякий случай уточнил я, когда наконец удалось раздеть мертвого ученого.

Удачно получилось, что он почти моей комплекции, разве что ростом пониже. Остальные участники эксперимента надо мной, валяющиеся немного поодаль, были либо слишком тощими, либо, наоборот, слишком толстыми. Ну а про медсестру, которую смерть застала уже почти в дверях, и говорить не приходилось. Юбка мне явно не к лицу…

— А что я там не видела? — небрежно отмахнулась Виктория. — Переодевайся давай! Мне нужно видеть пациента во время лечения, да и осталось уже немного.

— Как ты смогла их всех одновременно убить? — уже переодеваясь, спросил я, просто чтобы знать границы возможностей будущей напарницы.

— Не одновременно… — поправила моя временная союзница. — Совсем не одновременно. Мне пришлось параллельно лечить тебя и готовить тромбы в сосудах у этих уродов… А уже потом оставалось только немного подтолкнуть, чтобы тромб оторвался. И то они умерли не одновременно. Вон та сука даже почти выбежать успела.

— Все равно сильно. — Я восхищенно покачал головой. — Страшные вы люди, медики… это же надо! И я так смотрю, тебя убийства тоже не слишком смущают? А как же клятва Гиппократа?

— Ой, иди в жопу, а? — отмахнулась Виктория. — Затрахали уже с этим Гиппократом! И что самое интересное, ни один дебил даже не знает, о чем эта клятва. И да, убийства тварей, особенно если стоит выбор — они или я, меня ни грамма не смущают. Я удовлетворила твое любопытство? Если да, то, может быть, уже начнешь что-нибудь делать?

— Так я и делаю. — Я пропустил мимо ушей ворчание уставшей женщины и, подумав пару секунд, шагнул к трупу охранника, намереваясь разжиться каким-нибудь оружием. Вдруг повезет?

К сожалению, халявы не было. У охранника нашлась только предписанная правилами дубинка. Вот и думай, то ли покойный держался за свое рабочее место и свято следовал правилам, то ли ленился таскать с собой лишний килограмм железа… Вздохнув, я перехватил дубинку поудобнее и вопросительно посмотрел на целительницу. Чувствовал я себя явно лучше, даже головокружение прошло, но уточнить не помешает.

— Ты все?

— Угу, — вяло ответила Виктория и, тяжело вздохнув, села на стул. — Сейчас, буквально минуту, мне надо немного передохнуть, и я буду готова.

Выглядела моя временная напарница, прямо скажем, не очень хорошо. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, слегка дрожащие руки. Видно, тяжело далось ей мое лечение. А может, дело в другом: когда она в последний раз кристалл впитывала? А без подпитки заемной силой применение способностей жрет собственное здоровье. И кто знает, насколько эта фишка с лечением затратная.

— Я готова. — Ровно через минуту Виктория поднялась и присоединилась ко мне у выхода из палаты. — Как я понимаю, телепортировать ты теперь не можешь? Или все-таки напряжешься и попробуешь, вдруг получится?

— Не могу. — Теперь уже пришла моя очередь морщиться. — Минуту назад пробовал, не получается. Так что придется по старинке, как герои третьесортных боевиков, переть с дубинками на автоматы.

— У них еще и автоматы есть? — вскинулась Вика. — И на что ты тогда рассчитываешь?

— Автоматы в оружейке, и до них еще добраться надо. — Наконец я вздохнул, помолчал пару секунд, набираясь решимости, и взялся за дверную ручку. — Считаешь до десяти и выходишь, за это время я успею разбить обе камеры в коридоре. Дальше до конца и направо, а там как повезет. Выход на лестницу в самом конце, но сначала нужно будет разобраться с охраной. Вот тогда твоя помощь может и пригодиться. Или их добивать, или меня откачивать…

— Опять работать… — тяжко вздохнула Вика. — Ладно, поняла. Пошли уже.

Еще раз оглядев палату в поисках чего-то похожего на оружие и вполне ожидаемо ничего не найдя, я с сомнением посмотрел на напарницу, прикидывая, сможет ли она мне помочь. Увиденное, прямо скажем, не впечатляло. А переть в одиночку через всю больницу с одной только дубинкой и без малейшего намека на сверхспособности, к которым я привык всего за полгода… Будем надеяться на скорость реакции и эффект неожиданности.

Нервно ухмыльнувшись, я кивнул своим мыслям и, взвесив дубинку в руке, решительно распахнул дверь. А память совсем некстати выдала наш разговор с Машей, перед тем как я попал в этот дурдом для мутантов, и в голове послышался ехидный голосок этой пигалицы: «Ты знаешь, говно твой план, Филин!»