Чисто убийственный бриллиант

…А МИССИС МАКЛАХЛАН СЫПЛЕТ СОЛЬ

В соответствии с указанием синьора Стрега-Борджиа рассеянно почесывающий укусы мошкары Лэтч ударил в гонг, созывая обитателей дома на обед. Он растопил камин в библиотеке, поскольку к вечеру похолодало и щупальцы тумана уже тянулись к Стрега-Шлоссу от вод Лохнагаргульи.

Дожевывая остатки воланчика, Ток выполз изо рва и сорвал кувшинку, чтобы заткнуть ее себе за ухо в качестве украшения. Прежде чем заковылять по розовому кварцу к входной двери, он посмотрел на освещенные окна Стрега-Шлосса в счастливом предвкушении обеда. В тот момент, когда он занес лапу над первой ступенькой крыльца, чей-то приглушенный вопль заставил его замереть и прислушаться. Откуда-то, по всей видимости с первого этажа, вновь донесся отчаянный крик, безошибочно свидетельствовавший о том, что некое существо попало в беду. Будучи вегетарианцем, он благочестиво понадеялся, что это не чей-то обед выражает таким образом свой протест, но тем не менее в тревоге огляделся, пытаясь определить источник звука. Летучие мыши порхали по темнеющему небу, оставив свой насест под карнизом Стрега-Шлосса, чтобы проведать ночные охотничьи угодья. Крокодил постарался убедить себя, что услышанный им крик был всего лишь высокочастотным звуковым сигналом летучих мышей, и уже собрался было карабкаться по ступенькам дальше. Но тут вопль донесся снова, на этот раз громче и отчетливее, так, что можно было даже разобрать повторяемое в отчаянии каждый раз с новой силой слово:

— Помогите, помогите, помогите, помогите!

Ток наконец понял, что крик доносится из подземелья. Рядом с парадной дверью в стене было маленькое, забранное проволочной сеткой окошко, служившее началом вентиляционной шахты, сквозь которую осуществлялся воздухообмен в подвалах Стрега-Шлосса. «Что-то там происходит, — подумал Ток, — и, судя по тембру голоса, происходит с Нестором». Вопли маленького дракончика были столь пронзительными, что они неслись в тихом вечернем воздухе через поляну, вдоль причала и тонули только в глубинах Лохнагаргульи. Стремясь оказать помощь, а также искренне желая заставить Нестора заткнуться, Ток быстро взобрался по ступенькам и как раз вытирал лапы о жесткий половичок, когда вдруг со стороны залива донесся могучий рев. Ужасающая мощь легких неведомого существа заставила крокодила забыть о личной гигиене и лихорадочно ринуться внутрь, за толстые стены Стрега-Шлосса.

Тяжело дыша и выпучив глаза, он захлопнул за собой дверь, прислонился к ней изнутри и тихо ахнул при виде миссис Маклахлан, которая вихрем мчалась по ступенькам с Дэмп на руках. В тревоге опустив глаза на свои лапы, он увидел, что притащил с собой изрядную порцию ила со дна рва, и по выражению лица миссис Маклахлан понял, что это нарушение протокола не укрылось от ее внимания.

— Вымой свои гррррязные когти, прежде чем садиться за стол, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной и направляясь на кухню.

— Но… но… — заблеял Ток, — там что-то происходит в подземелье… Нестор…

— За Нестором должна следить его мать, — бросила миссис Маклахлан через плечо голосом, в котором хватило бы льда, чтобы заморозить несчастную кувшинку, висевшую за ухом Тока, — а ты, если не хочешь есть свой ужин во рву, сделай, что я велела.

Ток, который знал по опыту, что сопротивление бесполезно, открыл дверь в уборную, повинуясь приказу. В Токе жил такой страх перед гневом миссис Маклахлан, что он даже не пожаловался ей, что некто из гостей дома, похоже, сбрил себе бородавки тупым рыбным ножом. Свидетельства этой хирургической самодеятельности остались в раковине. Когда же крокодил наконец появился в холле, вымытый до скрипа и пахнущий лилейным мылом, то обнаружил посреди прихожей Титуса, разговаривающего с собственной футболкой.

— Ты не могла бы перестать? — спрашивал мальчик, пребывая в неведении о том, что является объектом крокодильего ошеломленного любопытства. — Думаю, мы упустили ее. Возможно, она уже понесла Дэмп обедать. Нет… аххх… ургхх, ты такая волосатая… нет, не надо...

Сверху донесся гул множества голосов, открывающихся и закрывающихся дверей, приближающихся шагов. Гости дома отозвались на призыв Лэтча и теперь собирались совершить вечерний набег на запасы провианта Стрега-Шлосса.

— О, небеса, — прошептал Титус, заглядывая за ворот своей футболки и обращаясь, к вящему смущению Тока, к одному из своих сосков. — Теперь мне придется идти с тобой на обед. Сиди тихо или потеряешь не только ногу…

Тихо хрюкнув, Ток ринулся по коридору и ворвался в кухню. Первый из гостей уже появился на верхней ступеньке лестницы, одобрительно принюхиваясь к доносившимся из кухни ароматам.

— Пахнет божественно. — Геката Бринстоун торопливо спускалась по лестнице. На ее лице, все еще пугающе распухшем после недавнего столкновения с разъяренными шершнями, играла улыбка. — Я выгляжу, как настоящее страшилище, — вздохнула она, заметив свое отражение в полированном футляре дедушкиных часов…

— Хм… нет… эээ, я видел и похуже, — признался Титус с неуклюжей подростковой галантностью. — Вы выглядите… ээ… прекрасно.

Тихое «тчшшш» донеслось из-под его футболки, когда Титус, отчаянно краснея, предложил ведьме руку, чтобы проводить ее к обеденному столу.

Когда Лучано с усилием поднес к раковине кастрюлю с пастой, за накрытым столом все еще пустовали два места. С трудом вывалив содержимое кастрюли в огромный дуршлаг, он обернулся к гостям и поинтересовался, что могло задержать Пандору и Фьямму д’Инфер. В этот самый миг отсутствующая ведьма появилась оттуда, откуда ее никто не ждал — из винного погреба, держа в каждой руке по бутылке «Бароло». Лучано оставил дуршлаг с пастой и одним прыжком пересек кухню, загораживая ей проход.

— Не хочу показаться прижимистым, но лучше бы вы положили эти бутылки туда, где их нашли. — Лучано постарался смягчить неловкость ситуации, приказывая гостье вернуть бутылки, тем, что понизил голос до еле слышного шепота. Однако выражение лица синьора Стрега-Борджиа недвусмысленно свидетельствовало о том, что он в ярости от самовольного посещения Фьяммой его винного погреба.

— Я полагала, что этим вином можно будет запить ваши героические кулинарные усилия, — издевательски ухмыльнулась ведьма, всем своим видом показывая, что не имеет ни малейшего намерения повиноваться хозяину дома.

— Этим вином ничего не «запивают», мисс д’Инфер. — Лучано протянул руки, чтобы забрать у нее бутылки, но столкнулся с сопротивлением. — Это вино бесценно и предназначено для некоего особого повода. — Лучано начал тянуть на себя бутылки, удваивая усилия с каждым словом, срывавшимся у него с губ, с удивлением обнаружив, что ведьма раз в десять сильнее его. — Этот. Вечер. Не. Особый. Повод.

Дверь кухни отворилась, пропуская Пандору, которая в растерянности остановилась на пороге, ожидая, пока сцепившиеся Фьямма и Лучано посторонятся и дадут ей пройти к столу. Проскользнув в кухню вслед за Пандорой, Мультитьюдина и Терминусочка воспользовались замешательством и быстро юркнули по каменному полу под кухонный шкаф, однако не настолько быстро, чтобы Фьямма их не заметила.

— Тьффу — отвратительно! — сплюнула она, так резко отпустив бутылки, что Лучано едва не потерял равновесие. — Да они бегают даже в кухне. Честное слово, Бачи, дорогая, принимая во внимание крысиную мочу в рыбе, помет грызунов в кофе, а теперь и этих свободно пасущихся тварей под обеденным столом, я начинаю сожалеть, что согласилась принять твое приглашение…

Синьора Стрега-Борджиа густо покраснела. Наблюдать за Лучано, играющим в перетягивание бутылок «Бароло», было и так весьма унизительно, а уж замечание относительно пренебрежения домашней гигиеной совсем сразило ее. Она подняла глаза на Фьямму, которая все еще стояла у двери в погреб, нетерпеливо притопывая ногой и глядя с таким видом, словно хотела сказать: «Ну же, давай, делай что-нибудь».

— Пандора, — проговорила Бачи ледяным голосом. — Сколько раз мы уже беседовали на тему твоих питомцев. Говорю последний раз, я не разрешаю этим вольнолюбивым грызунам разгуливать по дому. Или ты держишь их под контролем, или эту работу за тебя сделает кошка. — Повернувшись к Фьямме, она продолжила мягким примирительным тоном: — Я ужасно извиняюсь за поступок моей дочери. Ох уж… эти дети. Пожалуйста, садись, Фьямма. Пандора, избавь нас от них немедленно.

Титус, сидевший через стол от матери, вздрогнул. «Бедная Пандора, — подумал он, — она ведь любит этих крыс. Не дай бог мама еще узнает, что у меня под футболкой вольнолюбивая паучиха… Почему, в конце концов, она так любезна с этой паукоубийцей? Разве она не знает, что Фьямма опасна?»

Миссис Маклахлан похлопала его по руке.

— Дорогой, передай соль, пожалуйста, — тихонько попросила она, глядя, как Лучано ставит на стол первую миску с пастой.

Скорчившись на полу перед кухонным шкафом, Пандора честно пыталась выманить своих крыс из их укрытия. С горящим от публичного унижения лицом она вглядывалась в темноту, где крысы прятались за барьером из комочков пыли и потерянных пластиковых ложечек для лекарств.

— К-к-кош-к-ка? — стуча зубами, проговорила Терминусочка. — Она ведь не всерьез, правда?

— А что такое «кошка»? — Мультитьюдина пребывала в полной растерянности. За всю свою жизнь она не встречала ни одной кошки и теперь была не в состоянии понять, из-за чего весь сыр-бор.

Терминусочка, которая обучилась грамоте под руководством Тарантеллы, была более осведомлена об опасностях мира, расстилавшегося за пределами Стрега-Шлосса.

— Большие пушистые твари с зубами, — объяснила она. — Иногда они исчезают, оставляя свои улыбки висеть в воздухе, время от времени надевают сапоги, а еще известны тем, что летают верхом на метлах и ходят в гости к королевам, сидя при этом на крысино-сметанной диете.

— А чем это занимается наша ручная двуногая? — спросила Мультитьюдина, заметив маячившее в отдалении лицо Пандоры.

— Думаю, пытается привлечь наше внимание, — отозвалась Терминусочка, наблюдая, как Пандора шарит под шкафом рукой с зажатым в пальцах кусочком пармезана.

— Как предусмотрительно, — пробормотала Мультитьюдина, подобралась к сыру и жадно накинулась на него. — И, смотри-ка, она принесла еще…

Пандора убрала руку и тут же вновь сунула ее под стол, на этот раз чуть ближе, сжимая новый кусочек пармезана. Мало-помалу она выманивала крыс из-под шкафа, пока, налопавшись сыру, они не позволили схватить себя и унести с кухни.

— Ох ты, батюшки! — выпалила миссис Маклахлан. — Мне так жаль. Господи, какая же я неловкая, — сделав широкий взмах рукой, сродни мелодраматической жестикуляции Лучано, она опрокинула вазочку с солью, рассыпав ее содержимое по столу. Большая его часть попала на колени Фьямме, которая, раздраженно шипя, вскочила на ноги и исчезла из кухни, пока никто не заметил, что она, как и все демоны, не выносит длительного контакта с солью.

Проводив глазами торопливо удалившуюся ведьму, миссис Маклахлан виновато пожала плечами.

— Бедняжка. Ее реакция кажется немного чрезмерной… — прибавила она, оправдываясь. — Ведь это, как-никак, всего лишь соль. Ну, ничего, по крайней мере я не просыпала ее на еду. Мммммм, это просто объедение — мои комплименты поварам.

Сидевший неподалеку адвокат по имущественным делам в смятении смотрел на свою тарелку. Он ненавидел средиземноморскую кухню, и это угощение представляло для него худшее, что могло случиться при работе с итальянскими клиентами. «Ничего, ничего, — утешал он себя, — как только мальчишка подпишет бумаги и вступит во владение наследством, мои обеды у Борджиа закончатся. Можно будет наконец порвать все связи с этой жуткой семейкой и вернуться к деятельности, в которой не будет места отмыванию денег криминального мира». Притворившись, что вытирает рот салфеткой, адвокат оглядел склонившиеся над столом головы. Всего восемнадцать, торопливо подсчитал он, плюс девчонка с крысами, женщина, которая получила пригоршню соли на колени, плюс — он судорожно глотнул — плюс эти… твари, которые чавкают и хрюкают на дальнем конце стола. Адвокат содрогнулся при виде такого количества ртов, с жадностью поглощающих полные миски отвратительной пасты, и мысленно пожелал им всем гореть в аду. Встретившись через стол глазами с Титусом, адвокат попытался изобразить улыбку, но тут же отказался от этой идеи, когда увидел, что под футболкой у того нечто размером с теннисный мяч двигалось от груди к горлу. Багровый от смущения, мальчик опустил глаза, пробормотал извинения и выбежал из кухни с такой скоростью, что Тарантелла с тяжким стоном скатилась вниз, к поясу его брюк.

— О, потише, прошу тебя, мне же больно, кретин.

Не обращая на нее внимания, Титус помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и, наконец, тяжело дыша, добрался до спальни сестры.

— Пан, это я. Открой.

Щелкнув замком, Пандора открыла дверь и впустила брата. Титус немедленно задрал футболку до горла, открыв Тарантеллу, вцепившуюся в его пупок с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь.

— Тарантелла! — ахнула Пандора. — Что ты делаешь на нем? О НЕТ. Что у тебя с ногой? Бедная, бедная моя…

— Нет. Только не это. — Тарантелла позволила Пандоре взять себя на руки. — Только не реви, черт возьми. О, небеса, это невыносимо…

— Бедная Т-та… — Пандора подавилась слезами, не в состоянии продолжать, ибо нос тоже потек из солидарности с глазами.

— С ней все в порядке. — Титус попытался утешить ревущую сестру.

— Да что ты говоришь? — Тарантелла уставилась на Титуса. — С каких это пор ты стал экспертом по самочувствию пауков? А ты перестань брызгаться, девочка. Хоть я и чувствую себя не лучшим образом, но помирать совершенно не собираюсь. Мне очень больно, и я навсегда охромела, но совершенно не обязательно еще и топить меня в слезах.

— Но твоя бедная н-н-но… — захлебнулась Пандора.

— Говори, а не брызгайся, — отрезала Тарантелла. — Да, моя бедная нога раздавлена копытом чудовища. Забудь о ней. Если уж я смогла это сделать, то сможешь и ты. И если не хочешь, чтобы здесь произошли еще более ужасные события, необходимо предупредить миссис Маклахлан о том, что среди нас находится монстр.

— Прости? — Пандора громко высморкалась и уставилась на паучиху покрасневшими глазами. — Какой монстр? Я что-то пропустила?

— Дай мне силы, — простонала Тарантелла. — Для вида, который считается самым развитым на планете, вы, Homo Sapiens, пугающе ненаблюдательны. Титус, посвяти сестру в детали, я уже не в состоянии. Совсем выдохлась. Но, прежде чем я перевернусь кверху килем, не будете ли вы так любезны найти для меня местечко поспокойнее, где бы я могла поспать и которое бы не тикало так, как мое последнее убежище? Я слишком больна, чтобы сплести паутину, а тем более карабкаться по ней, у меня… закрываются… глаза… — Паучиха свернулась в клубок на руках у Пандоры, смежив веки и вытянув свои крошечные губки трубочкой.

Снизу из холла донесся голос миссис Маклахлан, выкликавший их имена.

— Титус, Пандора! Поспешите. Ваш обед стынет.

— Я положу ее в старый кукольный домик, — решила Пандора, подходя к полкам, где были расставлены сокровища ее раннего детства. Старый кукольный домик был антиквариатом, перешедшим к Пандоре от синьоры Стрега-Борджиа и теперь ожидавшим часа, когда во владение им вступит Дэмп. Каждый предмет мебели внутри его был сделан вручную, вплоть до малюсеньких ковриков, собственноручно расшитых шелком одной из двоюродных бабушек синьоры Стрега-Борджиа. Целых десять лет та кропотливо вышивала крошечные гобелены, предназначенные для интерьера кукольного домика. Пандора открыла переднюю стенку и осторожно положила бесчувственную Тарантеллу на кроватку под балдахином в спаленке, укрыла ее пуховым пледиком и задернула полог.

— Идем, — потянул ее Титус. — Я умираю с голоду.

— Сначала ты должен рассказать мне о монстре. — Пандора выключила свет и открыла дверь в коридор как раз в тот момент, когда мимо проходила Фьямма д’Инфер, удостоившая детей лишь беглым взглядом.

— Так. Пожалуй, я лучше запру свою дверь, — пробормотала Пандора, осторожно закрывая ее за собой. Титус одобрительно кивнул и начал шепотом рассказывать о смертельной стычке Тарантеллы.

— Это она. Она и есть монстр. Та, что сцепилась с папой из-за вина. Та, что подняла вой из-за крыс. Она пыталась убить Тарантеллу и…

— Что? И никто еще не велел ей упаковать чемодан и убраться восвояси? Ну, тогда это сделаю я…

— НЕТ! Пан, не надо. Не приближайся к ней. Обещай мне, что не будешь. Она не то, чем кажется…

Они уже добрались до кухонной двери и нерешительно помедлили в коридоре.

— Пандора, — умоляюще проговорил Титус, — я знаю, ты любишь свою паучиху и готова поотрывать руки и ноги каждому, кто ее обидит, но… она не человек, пойми, эта женщина… она демон в человеческом обличье. И охотится она за гораздо более крупной дичью, чем маленькая паучиха. Она хочет Дэмп… и… и, ну, в общем, меня.

— Дэмп? И тебя? Как это — что-то вроде похищения?

— Нет… э-э-э, я не совсем отчетливо понимаю, что именно ее интересует во мне и в Дэмп, но Тарантелла, похоже, считает, что миссис Маклахлан разберется в происходящем и поймет, что делать. Значит, мы должны притвориться, что все в порядке, вернуться на кухню и доесть обед, а потом поговорить с миссис Маклахлан без свидетелей и рассказать ей все!

Глаза Пандоры вновь наполнились слезами.

— Ну что еще? Что случилось? — желудок Титуса нетерпеливо зароптал, пока его хозяин ждал ответа сестры. — Идем же. Нам пора возвращаться.

— Миссис Маклахлан, — захлюпала Пандора. — Она устроила мне грандиозный скандал перед обедом. Я никогда не видела ее такой сердитой… Она совершенно вышла из себя, и ее глаза… Ой, Титус, это было так ужасно.

— Что с ее глазами? Почему она рассердилась? Что… о нет… она узнала о том, что мы брали часы?

Пандора медленно кивнула, не обращая внимания на слезы, катившиеся по щекам.

— Ой-ёй, — застонал Титус. — Значит, я тоже в дерьме по уши. О господи, как же быть…

— Нет, — прошептала Пандора. — Я взяла всю вину на себя, сказала ей, что это я их «одолжила». И я не упоминала о тебе… и о путешествии в 2022 год и… обо всем прочем. Я решила, что не стоит тебя вмешивать, потому что ты и так убит тем, что видел в будущем, и… ох, еще эти ужасные e-mail и… ну, в общем, я решила, что с тебя довольно.

Титус ошарашенно глядел на сестру, пораженный ее великодушием.

— Считай это досрочным подарком ко дню рождения, — засопела Пандора. — В конце концов какой смысл мне покупать тебе что-то, когда ты все равно унаследуешь все дедушкины деньги?

У Титуса отвисла челюсть. За последний час он ни разу и не подумал о наследстве. А теперь он разом вспомнил о своих бедах — грязных дедовых деньгах и малоприятном будущем в качестве разжиревшего богача.

— Пандора… ты… такая… — бессвязно забормотал он. — А я не такой… уж…

— Идем, Титус. А то из-за бурчания твоего живота я почти не слышу, как нас зовут на обед. — Закрепив на лице бодрую улыбку, Пандора шагнула в кухню, толкая перед собой брата и бормоча себе под нос: — Мммм, как замечательно пахнет подгорелый лук…