А экскурсовод смотрел на всех и не торопил расходиться. И еще Игорюхе показалось, что он как-то по-особенному приглядывается к нему и к Витьке. Словно хочет что-то сказать им одним. И еще не знает, стоит ли? И глаза у него становятся с прищуркой. Такие интересные глаза. И лучики тоненьких морщинок от них побежали. Это потому, что он улыбнулся. И значит, всё решил про себя.
— Это ваши дети? — спросил он папу. И показал на Игорюху и Витьку.
Игорюха покосился на Витьку. Витька промолчал и покраснел, как спелый помидор.
— У нас в стране нет чужих детей,— засмеялся Игорюхин папа.— Все наши.
— Верно,— чуть усмехнулся экскурсовод.— Не наших и посторонних детей у нас не бывает.
Почему он так сказал, Игорюха понял, когда экскурсовод тут же подвел его и Витьку к узенькой двери, на которой висела маленькая табличка «Посторонним вход воспрещён».
— Как же это так? — забеспокоилась мама.— Куда вы хотите увести детей? Я с ними.
— С ними нельзя,— развел руками экскурсовод и показал на табличку.
И все экскурсанты посмотрели на табличку, а потом на Игорюху с Витькой.
Наверное, они завидовали им. А папа подмигнул Игорюхе, чтобы он не робел. Но Игорюха и не думал робеть. И Витька тоже.
Он просто еще больше покраснел, когда Игорюхин папа и ему подмигнул. Видно, вспомнил, как он его обозвал. И теперь ему было стыдно.
— Слушай,— дернул он за рукав Игорюху.— Я тебе что-то должен сказать. После.
— Когда после? — прошептал Игорюха.
— Потом,— тоже шепотом ответил Витька.
— А что ты скажешь?
— Что услышишь.
Последние слова Витька произнес громче. Словно сердился на Игорюху. И Игорюха тоже захотел рассердиться на Витьку.
Но не успел. Потому что экскурсовод вынул из кармана большой старинный ключ. С резной бородкой и колечком. Совсем непохожий на нынешние маленькие плоские ключики от квартир. Вставил ключ в отверстие замка, и дверь, в которую нельзя входить посторонним, открылась.
...Игорюха с Витькой вошли вслед за экскурсоводом и разочарованно переглянулись. Им показалось, что здесь, за таинственной дверью, нет ничего интересного. Просто стояло много шкафов. Самых обыкновенных.
И дверь за спиной захлопнулась. Отчего вдруг захотелось обратно. К маме и папе.
И еще Игорюха заметил толстые решетки на окнах. Значит, и убежать отсюда нельзя. И очень тихо здесь, за дверью, было. Как в подземелье.
На какой-то момент Игорюхе стало страшновато. Не очень сильно, но все-таки. Может, из-за решеток.
Наверное, раньше за такими решетками мучились те хорошие люди, которые боролись против всяких царей и несправедливости.
И вот он за такие решетки попал. И Витька.
И экскурсовод так странно молчит. Может, он совсем и не добрый. Взрослые — они разные бывают.
Впрочем, Витька рядом. Мальчишкам, когда их двое, нечего бояться. Двое — это сила. Можно даже сказать, что двое — это очень много. Правда, при одном условии. Если эти двое дружны и могут постоять друг за друга. А он, Игорюха, даже еще не знает, что хочет сказать ему Витька. Хорошо, если что-то хорошее. А если нет? Очень грустно станет тогда Игорюхе.
Но тут экскурсовод открыл дверцу одного из шкафов. И от Игорюхи сразу улетели куда-то все сомнения и невеселые мысли, словно их и не было никогда.
Потому что ему показалось, что он увидел клад. Самый настоящий. Который мечтает найти каждый мальчишка.
— Здорово! — толкнул его локтем Витька.
— Ага! — кивнул головой Игорюха.
Больше он ничего и сказать не мог. Словно язык у него от удивления отнялся.
В шкафу было много полок. И на каждой полке лежали или старинные монеты, или очень много наконечников от стрел, а на одной полке самый настоящий, только покрытый ржавчиной меч.
В других шкафах было много старинных книг в потертых кожаных переплетах. Если все эти книги прочитать, то, наверное, много чего интересного узнать можно.
И еще огромные кости какого-то животного лежали. Наверное, мамонта. Или саблезубого тигра.
— Мы находимся в хранилище фондов музея,— объяснил экскурсовод.— В залах все экспонаты выставить нельзя,, места не хватает. Вот они здесь и лежат. А сотрудники музея их изучают. Чтобы по .этим предметам узнать, как жили люди раньше. Без этого знания наша сегодняшняя жизнь стала бы намного беднее.
Потом экскурсовод помолчал и добавил:
— Когда в нашем городе будет не один музей, а много, всё, что собрано в этих шкафах, смогут увидеть люди.
— У нас отцы — строители,— серьезно произнес Витька.— Они знаете какие дома строят! Так что и музей построить тоже могут.
— Музеям лучше, когда они в старых зданиях,— тоже серьезно, по-взрослому ответил Витьке экскурсовод.— Чтобы в их стенах лучше чувствовалось время.
— Которое прошло? — спросил Игорюха.
— И минувшее время, и нынешнее, и то, что еще только будет,— задумчиво сказал экскурсовод.— Ваши отцы строят дома, а в музее уже собираются фотографии лучших строителей, их брезентовые куртки, газеты со статьями о том, как они работают. Чтобы через сотни лет сюда могли прийти другие мальчишки и узнать, как мы тут жили.
Экскурсовод осторожно закрывал шкаф, и Игорюха постеснялся сказать, что ему очень хотелось потрогать меч.
Еще ему было неудобно за свои глупые мысли, которые возникли у него в первый момент, когда все они вошли в хранилище.
Ведь он, Игорюха, хотел плохо подумать об этом удивительном экскурсоводе. Когда он молчал. А человек думал о времени. Прошедшем и будущем. И еще о том, о чем он, Игорюха, даже не знает. Но обязательно узнает, когда поумнеет.
— А теперь, ребята, я покажу самое интересное.
Вид у экскурсовода стал таинственным. И еще Игорюха заметил, что экскурсовод волнуется. Как мальчишка перед очень важным поступком. И хотя он был совсем старый, раза в два старше папы и мамы, что-то в нем было действительно мальчишеское.
То ли худая, длинная фигура, то ли глаза, в которых то возникала, то пропадала улыбка. И даже волосы на голове были не аккуратно уложены, как у всех взрослых, а небрежно падали на лоб. Правда, волосы экскурсовода были седые. Ни одного русого или черного волоска. Словно густой иней покрыл их однажды, да так и не растаял.
Он выдвинул ящик большого письменного стола, достал резную деревянную шкатулку. Нажал кнопку на шкатулке, и крышка открылась сама. Видно, внутри нее была спрятана пружина, которая и соединялась с кнопкой.
Игорюха с Витькой вместе с экскурсоводом наклонились над шкатулкой. В ней лежал простой конверт, склеенный из грубой серой бумаги. Вот и всё.
«Ну и что?» — хотел сказать Игорюха. И не сказал. Потому что экскурсовод осторожно вынул конверт. Достал из него круглую металлическую пластинку.
Металл, из которого сделана пластинка, был желтый, покрытый зеленым налетом. Наверное, оттого, что когда-то лежал в земле. Еще на нем были вычеканены какие-то слова. Но прочитать их Игорюха не смог. Хотя слова были написаны русскими буквами.
— Вы знаете, что это за пластинка? — торжественным голосом спросил экскурсовод.
И сам ответил:
— Это пластинка с кольчуги Ермака.
И он положил пластинку на ладонь Игорю-хи. Пластинка была хоть и маленькая, но тяжелая.
Игорюха подержал ее на ладони. Потом дал подержать Витьке.
— Правильное название такой пластинки — клеймо,— сказал экскурсовод.— На нем чеканилось имя владельца кольчуги. Нашли это клеймо археологи. При раскопках в окрестностях нашего города.
— Археологи—это вроде геологов?—спросил Витька.
— Геологи ищут полезные ископаемые,— объяснил экскурсовод.— Археологи тоже ищут, но только сохранившиеся памятники материальной культуры. По ним изучают прошлое человеческого общества.
— Дай еще подержать,— попросил у Игорюхи Витька.
Игорюха с Витькой рассматривали пластинку, а экскурсовод смотрел на мальчиков. На их сосредоточенные, серьезные лица.
Он вспоминал, как когда-то, очень давно, уходил на фронт, на войну с фашистами. Отсюда, из этого города, в котором родился. Тогда к городу еще не была проведена железная дорога, и к железнодорожной станции, где их ждал фронтовой эшелон, будущим воинам пришлось долго плыть на пароходе.
И перед тем, как сесть на пароход, он забежал в музей.
И другой старый экскурсовод показал тогда ему эту пластинку с кольчуги Ермака. И говорил, что даже в самых тяжелых испытаниях надо помнить, что наш народ непобедим. И никаким, даже очень сильным врагам, его никогда не сломить. Потому что если у народа были герои в прошлом, значит, они есть и сейчас и будут всегда.
А он, молодой парнишка, сжимал в руке тяжелый кусочек металла со старославянской вязью, выполненной неизвестным кузнецом. И почему-то точно знал, что обязательно вернется с войны.
Пусть весь израненный, но вернется. Сюда, в Сибирь. На берег Иртыша, где родился. И где стоит его город. И кремль, который казался ему памятником самым первым сибирским первопроходцам, самым первым сибирским строителям.
И когда он, на войне, возвращался из разведки, почти перед самыми нашими окопами в него попала фашистская пуля. Он лежал целый день под палящим солнцем в мелкой воронке, оставшейся от снаряда. И не мог поднять голову, потому что тогда бы по нему начали стрелять из фашистских окопов.
Но он должен был добраться до своих. Остаться живым, чтобы передать командованию важные сведения, которые узнал в разведке. От этих сведений зависел успех наступления наших войск. И когда ему казалось, что он уже умирает от жажды и потери крови, то представлял родной город. Вспоминал, как держал в руках пластинку с Ермаковской кольчуги. И это воспоминание поддерживало его, не давало ослабнуть.
Словно сам Ермак в своей кольчуге наклонялся над ним.
Говорил: «Крепись, казак, терпи, брат. Не в такие переделки попадали».
— Я выдержу,— шептал он пересохшими губами.— Всё перетерплю. Мне бы только до ночи дожить. Очень важные сведения у меня. А ночью доползу незаметно к своим окопам. К товарищам.
И он выжил. Только поседел в двадцать лет.
Вот о чем думал седой экскурсовод, пока Витька с Игорюхой рассматривали клеймо с кольчуги, которая защищала когда-то Ермака.
Он осторожно положил ладони на плечи ребятам. Игорюха решил, что пора уходить из хранилища, и протянул экскурсоводу клеймо.
Кто бы знал, как жалко ему было расставаться с этим кусочком металла.
И Витьке тоже жалко.
Игорюха с Витькой словно повзрослели за эти минуты.
Ведь бывают такие минуты, когда человек взрослеет очень быстро.
И чем больше таких минут в жизни, тем быстрее мальчишки становятся настоящими мужчинами. Которые могут построить дом и даже целый город. И защищать его от врага.
Или учить детей, или написать книгу. Дел у настоящих мужчин много.
— Идите, ребята,— улыбнулся седой экскурсовод.
Он осторожно положил клеймо в шкатулку и закрыл ее с легким щелчком. Ребята в последний раз посмотрели на нее, и седой экскурсовод проводил их до двери, за которую не пускают посторонних.