Чувства в клетке

Глава 25

Марина быстро засыпает, а я еще долго смотрю на нее. Не могу успокоиться. Первый раз мы спим с ней рядом, в одной постели, под одним одеялом. Я могу ощущать теплоту ее тела, наблюдать за расслабленным лицом.

Тяжелый день был сегодня, полный нервов, опасности, на грани, на краю смерти. Я другими глазами посмотрел на Марину. Одно дело знать по рассказам, какой она стала, и совсем другое наблюдать за этим своими глазами. Я видел, насколько хладнокровно она убивала, насколько уверенно вела себя в этой переделке.

Это поражало. А еще меня добили ее слова о сексе с другими мужиками. Не мог я поверить, что это правда. Хотя, разве мало я перевидал таких, которым ноги раздвинуть, что покурить. Но с Маришей это никак не вязалось. У меня в голове ломался, рушился ее образ.

Я не раз ловил себя на мысли, что она права была. Ведь предупреждала, что изменилась, что другая теперь, да и сам я видел это, но отчаянно держался за мысль, что внутри она прежняя. Что где-то там все еще живет моя лесная колдунья, а сегодня я начал очень сомневаться в этом. И только здесь уже, когда мы остались вдвоем, я снова начал узнавать мою девочку, снова верить, что еще не все потеряно, только мне нужно набраться терпения.

Она специально провоцирует меня, проверяет на прочность, пытается понять, выстою или отвернусь? Буду за нее бороться, или сдамся, поверив в блеф. Наш путь узнавания друг друга в самом начале. Поэтому отступать я точно не собираюсь. На сегодня своей цели я добился, спас ее, выдрал из лап смерти, и теперь Мариша в моих руках.

Убираю волосы с ее шеи, зарываюсь носом в изгиб. Дышу ее запахом, дышу ею. Как же хорошо. Много лет уже не было так хорошо, так спокойно. Как так может быть? Сейчас на нас, скорее всего, объявят охоту, под угрозой все: мой бизнес, мои достижения, моя жизнь. Но мне хорошо просто оттого, что она рядом. Все-таки есть в ней что-то колдовское, бесовское. Точная ведьма: страшная в гневе и безудержная в любви. И главное, МОЯ.

Последние ночи я почти не спал, а сейчас покой накрывает меня, я засыпаю крепко, уткнувшись в ее волосы.

Просыпаюсь рано, с первыми лучами солнца, впрочем, как всегда. Поспать удалось недолго, но я чувствую себя отдохнувшим и полным сил. Марина все еще крепко спит. Такая теплая, расслабленная. Целую ее в губы, веду рукой по обнаженному телу, хочу ее безумно, но пыл мой охлаждают синяки и повязка. Ей надо отдохнуть и набраться сил. Поэтому оставляю ее в покое, встаю и иду в ванную. Замечаю на полу нашу разбросанную одежду. Невольно вспоминаю совместный душ и то, что было потом. Нет, нет, эти мысли точно не помогут мне успокоиться. Приходится сразу лезть под прохладную воду. После водных процедур вытираюсь, убираю разбросанную одежду. Да. Со шмотками будет напряг. Женских вещей здесь нет. Алекс захватил кое-что из своей одежды, а вот Марине придется исходить из того скудного гардероба, который есть. Ну да ладно. Разберемся.

Поднимаю ее корсет, вспоминаю про флешку. Марина сказала, что спрятала ее здесь. Обследую внимательно каждую складку, нахожу пластиковый квадратик. Точно флешка. В этом доме есть ноутбук, но без доступа в Интернет. Данные можно посмотреть. Иду, включаю ноут, загружаю информацию и офигеваю. Это не флешка, это бомба. Понятно, почему Хасан за нее так жопу рвал. За такую информацию наверняка не одна голова полетела. Ай, да Марго, ай да молодец! С этой информацией у нас есть шанс. Только применить ее нужно правильно. А тут надо немного поразмыслить. Вытаскиваю такую бесценную флешечку, прячу в надежное место и отправляюсь на пробежку. Именно так я люблю думать.

Обследую ближайшую местность, она приятно удивляет. За домом дорожка уводит меня в горы, а там я обнаруживаю чудесное горное озеро и водопад. Экзотическая красота местной природы в очередной раз поражает. Это место создано для уединения и любви. Набегавшись вдоволь, искупавшись в озере, я чувствую себя бодрым и готовым к свершениям. Надеюсь, Мариша уже проснулась. Взбегаю на второй этаж, но моя колдунья все еще спит без задних ног. Не порядок. Времени прошло уже достаточно, но будить ее жалко. И все же я открываю шторы, теперь комнату заливает яркий свет. Жду, когда моя красавица проснется.

Через минут десять она действительно начинает ворочаться, морщится, но все же открывает глаза.

— Я уж думал, ты никогда не проснешься, — с улыбкой говорю я.

— Если бы ты задернул шторы, возможно, я бы еще поспала.

— Поэтому я их и не задернул. Просыпайся. Мне скучно.

— А ты думаешь, я буду тебя веселить?

— Надеюсь, — подвигаюсь ближе, беру ее руку, подношу к губам, начинаю целовать, прикусываю мизинец, потом говорю, — я проголодался. Хочу чего-нибудь мясного.

— И ты решил съесть меня?

— Было бы неплохо. Но я не люблю сырое мясо. А жарить тебя — это долго, — понимаю, насколько двусмысленно это звучит, конечно, она подхватывает:

— Это, смотря как "жарить".

— Медленно, — целую ее в губы, — но страстно, — перехожу на шею, опускаюсь к груди, — но я не уверен в твоем хорошем самочувствии.

Она слегка выгибается, вздрагивает. Понятно. Нелегко ей. Морщится, но лишь секунду. Как всегда не хочет показывать боль. Поэтому я делаю вид, что не заметил.

— Это долго для завтрака. Поэтому предлагаю начать с омлета, — предлагаю я.

— Нет. Есть я не хочу еще. Только кофе, если такое счастье нам доступно.

— Доступно. И я сегодня настолько добр, что принесу его тебе прямо в постель. С тебя поцелуй! — она блаженно улыбается, а мне большего и не надо. За эту улыбку я готов на все. Наклоняюсь ближе. — Я хочу аванс, — она легко чмокает меня в щеку.

— Это аванс, — я делаю хмурое лицо.

— Чувствую, с таким авансом кофе будет без сахара, — она усмехается, потом облизывает нижнюю губу, притягивает меня ближе, нежно, но коротко целует в губы, говорит:

— Так лучше? Тут ровно на одну ложечку сахара. Слишком сладкий кофе я не люблю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Понял. Пойдем, провожу тебя в ванную, пока я буду варить кофе, займешься водными процедурами.

— Иди. Я прекрасно управлюсь сама.

— Как хочешь, — вижу, она снова пытается выпроводить меня, чтобы не показывать свою слабость, но я не отстаю, — как ты себя чувствуешь?

— Сносно.

— Утро после драки самое тяжелое, по себе знаю. Поэтому и предлагаю помощь.

— Обойдусь. Я пока вообще не собираюсь вставать.

— Как хочешь, но тебе ли не знать, что лежать в таких случаях еще хуже. Надо потихоньку, но двигаться.

— Спасибо что просветил, но без кофе я не сдвинусь с постели.

— Понял. Жди.

Пока я вожусь внизу, слышу, что Мариша все же встала, в душе бежит вода. Поэтому время есть, чтобы приготовить легкий завтрак. Бутерброды с ветчиной и сыром, немного свежих фруктов. Спасибо Алексу, он вспомнил, что нам понадобится еда.

Захожу в спальню, ставлю все на прикроватную тумбочку и иду в ванную за моей русалкой. Мариша как раз выбирается из душа. Я жду ее с большим полотенцем в руках. Заворачиваю ее, она смотрит на меня хмуро, но молчит. Решаю воспользоваться моментом, подхватываю ее на руки и несу в спальню. Она вдруг смеется.

— Рад тебя рассмешить, и все же. У меня майонез на носу или я обляпался кофе?

— Нет. Ты обляпался мной. Ты чего такой бодрый? Закинулся с утра амфетамином?

— Когда ты рядом, мне амфетамин не нужен.

— Понятно. И все же. Таскать меня на руках — это слишком.

— Нет. Не слишком. В самый раз. Привыкай.

— Это ты мне конфетно-букетный период устраиваешь? Завтрак в постель и все такое…

— Может и так. А ты предлагаешь его проскочить?

— Для конфетно-букетного периода мы слишком давно знакомы, — укладываю ее на кровать, целую в губы. Не могу удержаться. Хочу все время ее касаться. Но говорю вполне серьезно:

— Я предлагаю продолжить с того места, где мы остановились когда-то. Проскочить все года разлуки и представить, что мы снова оказались в том домике в лесу. Как тебе?

— Не получится, — она грустнеет.

— Мариша, я все понимаю. И все же. Давай просто отдохнем несколько дней, физически и морально. Нам нужна передышка от войн, от эмоционального напряга. Согласна?

Смотрю на нее пристально, жду ответа. Она, похоже, думает. Потом поднимает на меня глаза. Сейчас она совсем другая. Нет в ней той жесткости и спеси, какая-то неуверенность проступает:

— Думаешь, получится? — спрашивает она.

— Надеюсь. Я очень надеюсь! И хочу этого. Если наши желания совпадают, то должно получиться. Я тебя не собираюсь отпускать, — глажу ее щеку, беру ладонь, — помнишь ту сказочную ночь, когда мы познакомились, и тот костер? Кто за руки над пламенем пройдет — всю жизнь вместе проведет. Помнишь?

— Помню, — тяжело вздыхает она.

— Раньше я думал, что смерть разлучила нас, и ничего нельзя исправить, но судьба дала нам шанс. Мы ведь его не упустим? — я понимаю, насколько все сложно. Самую больную тему о нашей дочери не трогаю сейчас. Нам надо доверие восстановить, тогда дальше пойдем с новыми силами. Будем вместе нашу девочку искать. Надеюсь, что найдем. А Марина молчит. Потом все же говорит тихо:

— Я много лет считала тебя предателем. Мне сложно перестроиться. Ту ночь я давно не вспоминала со светлыми чувствами. Но ты прав. Судьба дала нам шанс. И костер я тот помню, и тебя в ту ночь, — вдруг она сама берет мою лицо в ладони и, с чувством глядя в глаза, говорит, — ты моя погибель.

— А ты моя, — вторю ей в ответ.

— Черные глаза затянули в свой омут.

— А мой омут зеленый. Такого цвета глаза у моей колдуньи.

Целую ее нежно в губы. Сердце бьется где-то в горле от переполняющих душу чувств.

— Я тебя люблю. Всегда любил, — молчит в ответ. Ну и пусть. Хотя бы не отталкивает. Уже хорошо, — хочу тебя. Сильно, — улыбается слегка, потом ее наглая рука забирается в мои шорты.

— Вот в это охотно верю.

— Поверишь и в остальное.

— Посмотрим, — говорит она, а потом сама находит мои губы, начиная страстный поцелуй. Ее умелые пальчики заставляют забыть обо всем, продолжая ласкать мою восставшую плоть, а когда она опрокидывает меня на подушки и забирается сверху, то остальное оказывается совсем не важно. Главными в эту секунду становятся ее губы, руки и она сама, моя Мариша.