Чувства в клетке

Бонус

Как Марго и Соня все же сбежали в караоке.

Лондон — дождь. Россия — снег и ветер. Холодно, но мне хочется именно сюда. Здесь снег белее и ветер почти приятный. Потому что знаю — дома ждут они, мои любимые девочки. Везу им подарки: Марише зеленые изумруды под глаза, а Зорянке — мантию и волшебную палочку из Хогвартса, и даже метлу. Она посмотрела все серии Гарри Поттера и теперь мечтает быть похожей на Гермиону. А она и так похожа, только волосы не рыжие, чему наша крошка очень не рада. Смешная, такая непосредственная. Жалко поздно уже, наверняка, спят мои красавицы. Они не знают, что я прилетаю сегодня. Хочу сделать им сюрприз. Захожу тихонько в дом, везде темно. Скидываю верхнюю одежду, бросаю чемодан в гостиной и бегу наверх, в спальню. Уже представляю, как разбужу Маришу поцелуем. Только в спальне меня встречает заправленная холодная постель. Плохо. Значит, опять не спит, наверняка снова сидит около Зори. Никак не может привыкнуть к мысли, что девочка с нами, что теперь все хорошо. Прошло почти два месяца, как мы забрали дочь, но Марину не отпускает. Тяжело ей, как помочь, даже не знаю. Иду в спальню дочери, ожидая как обычно увидеть Марину на полу, сидящую около кровати. Но здесь я застаю только мирно сопящую Зоряну в обнимку с кошкой. На минуту замираю взглядом. Моя дочь. К этой мысли оказалось нелегко привыкнуть, однако полюбил я ее сразу, как увидел. Это так странно, получить сразу почти взрослую дочь. Наклоняюсь над малышкой, легко целую в макушку и выхожу на поиски ее мамы. Странно, где Марина? В душе поднимается тревога. Возвращаюсь в спальню, включаю свет. Достаю телефон, набираю ее номер. Внимательно прислушиваюсь, ожидая услышать знакомую мелодию где-то рядом, но нет. Ничего не слышно. Значит, она не дома. Тогда где? Трубку не берет. Звоню снова. Внутри поднимается тревога, гнев, злость. Раз на третий все же раздается желанный голос. Только разбираю что-то с трудом. Потому что орущую музыку слышу намного лучше, а на фоне ее пробивается голос Марины:

— Привет!

— Привет! Ииии? Стесняюсь спросить, ты где?

— Правильно, что стесняешься! Погулять пошла.

— Ты охренела? — гнев тут же бьет через край. — Какой погулять! Ты время видела?

— Нет. А что? Что не так?

— Тебя куда понесло, говори быстро?

— А чего это ты орешь? Я тебе говорила, что мы с Соней собираемся нажраться и песни попеть, — по голосу понимаю, что она и правда изрядно выпивши. Охренеть! Пьяной Марину я еще не видел.

— Я думал, вы прикалывались!

— Что ты, милый! Все серьезно, как никогда. Пока ты отдуваешься в своей чопорной Англии, с длинноногими сисястыми девками, я тоже хочу немного развеяться!

— Чего? Какими девками? Ты укурилась, что ли?

— Конечно, укурилась! И мне привиделась блондинистая шалава, которая висела на тебе вчера, и что-то мило шептала на ухо. Наверное, предлагала носки связать, чтобы ты ничего не отморозил в холодной России? — ничего не понимаю, но мне совершенно не нравится то, что слышу.

— Какая шалава, какие носки? Марина, ты где?

— Хотелось бы ответить в рифму, да не стану. У меня тут рядом приличное общество! Пока!

Отключает вызов. Слышу короткие гудки, в шоке смотрю на аппарат в руках. Вот тебе и сюрприз. Вот и вернулся к своим любимым девочкам.

Отойдя от первоначального шока, начинаю соображать. Блондинистая сисястая шалава. Вчера в нашем отеле состоялось грандиозное мероприятие. Выставка одного известного художника. Там собралась очень значимая компания: звезды, политики, известные деятели культуры и искусства. Конечно, я там был. И кого там только не было. Скорее всего, что-то просочилось в прессу. Иду в кабинет, включаю компьютер. А тут и искать ничего не нужно. В последних открытых страницах нахожу то, о чем говорила Марина. Бл*ть. Сучьи репортеры! Как они это делают? Я ж даже не помню, как зовут эту дуру. Она подошла ко мне на пять минут, несла какаю-то хрень про любовь к искусству. Конечно, намекала на большее, стреляла глазами, но мне она по боку. Когда эти суки успели сделать кадр, как эта курва что-то говорит мне на ухо и трется об меня своими силикошами? Хрен его знает. Я даже смутно помню, что она там несла. У меня все мысли были, как бы поскорее разгрести дела и вернуться. В итоге я закрыл самые срочные дыры и сорвался домой на три дня раньше. А тут такой сюрприз! И где теперь искать Марину? Даже думать не хочу, что она может учудить.

Так. Она сказала про Соню. Уже легче. Нахожу номер Андрея. Не думаю, что он спит, пока его жена разгуливает по барам.

Отвечает быстро. На этот раз мы понимаем друг друга с полуслова. Он тоже зол. Тоже хотел бы знать, где носит этих засранок. Договариваемся встретиться в одном из баров и там все обсудить.

Вхожу в бар, вижу за столиком хмурого Андрея со стаканом виски в руках.

— Привет, — подсаживаюсь к нему. Андрей толкает ко мне стакан с янтарной жидкостью. Выпиваю залпом.

— Рассказывай! — требую я.

— А что рассказывать? Я не знаю, где их носит. Все известные мне злачные места я уже объездил. В заведении, где они зажигали в прошлый раз, уже был. Ребята мои тоже рыщут. Хотел пробить по номеру телефона, но Соня его дома оставила.

— Интересно. Зажигали в прошлый раз? То есть это не впервой? Что случилось у вас, голубки?

— Недоразумение случилось. Пришла ко мне в офис одна дура, просила за мужем проследить. Проследили мои ребята, расстроили дамочку, а она почему-то решила, что я ее утешать буду! Прямо у меня в кабинете! А тут Соня! И овца эта своими прелестями трясет у меня перед столом.

— Понимаю. У нас почти та же беда. И часто они такие прогулки устраивают?

— Слава богу, нет. Собственно, такая херня в первый раз. В прошлый в начале лета у них повод мирный был. Все тихо начиналось. Пока не дошло до танцев. Короче, в итоге они устроили батл на пилоне. Как вспомню, так вздрогну. Пьяные бабы — это зло!

— Не знаю, как Соня, но что на пилоне творит Марина, я видел. И не хотел бы, чтобы это видел кто-то еще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Понимаю. О моей жене могу сказать то же самое. Они друг друга стоят. Поверь. Мужики в баре от такого шоу все не знали, куда яйца деть. А с таким настроением, как сегодня, мне страшно думать, что они учудить могут.

— Б*ять!

— Ага. Лишь бы не влипли никуда. Конечно, за Марго я сильно не переживаю. Она к себе никого не подпустит, любого ушатает. А вот за Соню страшно.

— Ага, не подпустит. Если не решит мне назло что-нибудь устроить.

— Ну, это она может. Но, зная Марго, далеко она не зайдет. Может, конечно, поиграет с кем-нибудь. Не знаю, как сейчас, но раньше она это любила делать.

— О чем ты?

— Ты хочешь знать? Пей! Раз другого ничего не остается, будем трещать, как бабы! Сейчас со зла все секреты разболтаем.

— Согласен. Наливай, — выпиваем еще по одной.

— Ну что, перейдем к секретам?

— Валяй. Хочешь знать, что у нас с ней было и как давно? — прямо в точку бьет Андрей.

— В том числе.

— Тут я тебе все честно сказал при первой встрече. Было давно и недолго.

— Почему? Ты сказал, что не имел шансов сделать ее счастливой. Что ты имел в виду?

— Я не уверен, что имею право обсуждать с тобой такие вещи.

— И все же.

— Давай еще выпьем, получу потом от Марго, но скажу.

— Давай, — снова пьем. Без закуски алкоголь бьет в голову быстро и сильно. Но тело расслабляется, хоть разум и напряжен. Готовлюсь узнать очередную тайну Марго.

— Можно, сначала я спрошу? — интересуется Андрей.

— Спрашивай.

— Только обещай, что в морду мне не дашь, или давай закроем тему.

— Не дам. Говори.

— Как у вас с Марго, ну, в постели?

— Нормально.

— Уверен?

— Уверен, — цежу сквозь зубы, и реально борюсь с желанием двинуть ему по зубам.

— Нормально, это как? Никак?

— Б*ять, ты реально в рыло хочешь? Хорошо у нас в постели. Тебе подробности нужны?

— Нет, не нужны. Последний вопрос. Хорошо тебе или вам обоим?

— Ты издеваешься?

— Нет. Марго хитра и опытна. Ей ничего не стоит обмануть.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что у нас так и было. Я не сразу понял, что ей со мной — никак.

— В смысле?

— В прямом. Ты же знаешь о ее прошлом

— Знаю.

— Так вот. Она призналась потом, что с мужиками ей никак. В итоге мы стали просто друзьями. Я говорил, я ее с мужчиной ни разу не видел до тебя. Хотя знаю, она любила поморочить кому-нибудь мозги. Был у нее любимый бар, она туда по пятницам ходила. Но ей нравилось завести какого-нибудь бедолагу, и оставить ни с чем. Вот так. Поэтому и сейчас я уверен, что далеко она не пойдет. А за вас я рад. Верю, что у вас все хорошо. Она изменилась и на тебя смотрит совсем по-другому. Вы ведь давно знакомы?

— Да. У нас с ней дочь, — отвечаю, пытаясь переварить полученную информацию. На душе как-то погано, не понятно, то ли радоваться тому, что Андрей сказал, то ли переживать. А Андрей в шоке:

— Дочь?! Как? Марго беременна?

— Нет. Нашей дочери уже семь лет.

— Как? Ничего не понимаю.

— Так. Это из-за меня Марина попала туда, куда попала. Точнее, из-за моих родственников. А я не знал, что она жива, и о дочери ничего не знал. Встретились мы случайно. И дочь нашли два месяца назад. История эта длинная и запутанная.

— Ясно. Тогда я рад за вас особенно. Марго заслуживает счастья.

— Да. Только наших сегодняшних проблем это не решает. Я знаю прекрасно, как она может вытрахать мозги одним взглядом. И меня это вообще не радует! По телефону я так понял, они уже изрядно набрались.

— По телефону? Она тебе ответила?

— Ага. Один раз. И все. Потом тишина.

— Соня свой вообще дома бросила. А у Марго новый номер?

— Да.

— Так чего молчишь? Сейчас пробьем по телефону. Это не совсем законно, но мои ребята могут.

Пара звонков, буквально пятнадцать минут, и о чудо! Нам сбрасывают местонахождение наших красавиц. Оказывается, это новый караоке бар в загородном клубе на окраине города. Вот сучки! Куда забрались. Срываемся туда.

Место новое, еще не раскрученное, поэтому людей не много. Заходим в главный зал, оглядываем народ. Сразу понятно, что девчонок здесь нет. На пилонах выделываются профессиональные танцовщицы. Тогда где наши красавицы? Андрей подходит к бармену, беседует с ним пару минут, вижу в ход пошли зеленые бумажки. Лицо бармена сразу приобретает осмысленное выражение лица, похоже, он вспоминает то, что нужно. Парень провожает нас к вип-комнате, указывает на нужную дверь и уходит, жестом показывая, что сделал все, что мог. Толкаю дверь, она открыта. Перед нами живописная картина. Девки наши вдвоем в обнимку орут в микрофон песню Любэ "Выйду ночью в поле с конем".

Капец. Танцуют они намного лучше, чем поют! Замечают нас. Удивление проходит быстро. Первой оживает Марина:

— О, а вот и кони! Один лондонский, другой наш, отечественный!

— Точно, — икает Соня. — Отечественный!

— Ты как это так быстро прискакал? Всех кобыл Лондонских обгулял?

— Нет, на следующий раз оставил. На метле прилетел. Прямо из Хогвардса. Подарок дочке вез, да самому пригодился, чтобы непутевую мамашу найти.

— Видишь, как хорошо. Главное, волшебную палочку по дороге не потерял?

— Нет. Она всегда со мной!

— Это радует. Тогда наколдуй нам еще коньячка!

— Хватит вам коньячка! — встревает Андрей. — Уже еле языками ворочаете!

— Языки не самое главное в жизни, да Соня? Мы вообще-то как раз хотели пойти в зал, кости размять. Да и в прошлый раз у шеста победителя так и не определили! Не порядок!

— Стоп! — орет Андрей. — Никакого шеста!

Но девки не слушаются, встают. Правда Соню тут же основательно так начинает шатать. Андрей ее ловит.

— Это ж надо так нажраться. Мадам, да вы до шеста и дойти не сможете, — возмущается он.

— Я смогу! — говорит Марина, пытаясь отодвинуть меня в сторону. — А Соньке техническое поражение засчитаем! — ловлю мою пьяную вредину тоже.

— Руки убери, — орет она. — Меня трогать не смей! Ты, наверное, их и не помыл после кобыл лондонских.

— Марина, пойдем домой, там разберемся. И с руками и с кобылами.

— Нет. Я танцевать хочу!

Хорошо Андрею! Он Соньку под руки и домой. На прощание только кинул многозначительный взгляд и развел руками. Мол, сочувствует, но помочь ничем не может. Соня спорить не в состоянии. С Мариной такой номер не пройдет. Если мы с ней сейчас сцепимся, от бара ничего не останется. А она нетвердой походкой уже выходит из комнаты и направляется к танцполу. Оцениваю ее наряд. Черное платье обтягивает каждый изгиб ее идеального тела, настолько короткое, что резинка чулок видна при каждом движении. Проходит в самую толпу, которой заметно поприбавилось, и начинает плавно двигаться, выкручивая задницей идеальные восьмерки. Хорошо, что музыка не быстрая, подхожу, пытаюсь обнять Марину за плечи, но она поворачивается ко мне спиной и начинает тереться своей попкой, двигаясь в танце. Знает, что делает, засранка. Такие танцы до добра не доведут. Я итак приехал по ней голодный, а с такими испытаниями в руках держать себя практически невозможно. Подыгрываю ей, двигаемся вместе, глажу ее руками по бедрам, Марина приникает ближе, откидывается на меня спиной, обнимает за шею, поднимает голову, подставляя губы, ловлю их тут же. Хочу ее, облизываю губы, проникаю в сладкий рот языком, наш танец получается крайне неприличным. Хорошо, что здесь всем плевать на окружающих. Марина разворачивается в моих руках, не разрывая поцелуй. Запускает руки под пиджак, гладит меня по спине.

— Хорошо танцуешь.

— Спасибо, — продолжает поглаживать, заводя своими пальчиками.

— Хорошо тебе?

— Нет, не хорошо. Хорошо мне будет дома в кровати. Хочу снять с тебя эту тряпку и долго любить, — шепчу ей в ухо.

— А сил хватит? После вчерашнего бля*ского приема на меня остались? — зло цедит она.

— Марина, не мели ерунду. Я к тебе спешил и дочке. Хотел сюрприз сделать. Забыл, что сюрпризы — это по твоей части. Пойдем домой, там все выясним, выскажешь мне все, что хочешь, а потом займемся любовью. Или наоборот. Это как пойдет.

— Хрен тебе, а не любовь! — отталкивает меня, разворачивается и идет к сцене. Б*ять, если она полезет на пилон, я за себя не ручаюсь. А Марина именно это и делает. Встает рядом с профессиональной полуголой танцовщицей. И начинает двигаться вместе с ней. Девица подыгрывает, толпа оживляется, мужики начинают выкрикивать пошлости, кто-то свистит, хочется всем вырвать глаза и заткнуть рты. А лучше стащить эту засранку со сцены и отлупить по заднице. Только она этого и добивается. Эх, выбрал я себе Марину! Я ее по заднице — она мне по роже. Вот, повеселим толпу! Держусь из последних сил. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а Марина расходится по полной. Они извиваются на сцене с девицей, осталось только взасос поцеловаться. Вдруг на сцену залезает какой-то урод. Пытается схватить Марину за талию, знаю, что она прекрасно разберется сама, но здравый ум отказывает напрочь. Она отталкивает мужика, он падает со сцены, и я с удовольствием бью в его рожу кулаком. А дальше понеслось. Начинается бойня. Кто-то летит на меня, я отвешиваю удары всем желающим, на меня сыплются удары в ответ, откуда-то берется здоровый лысый амбал. Получаю увесистый удар в челюсть, замахиваюсь для удара, но не успеваю его нанести, потому что подлетает моя любимая фурия, и валит мужика ударом с ноги в нос, и второй отлетает на пару метров. Все замирают в шоке, даже охрана, которая, наконец, подоспела. Марина поправляет платье и говорит:

— Все. Я нагулялась. Пойдем домой, переживаю за твою волшебную палочку.

Только уйти быстро у нас не получается, лысый детина пришел в себя и снова попер в бой, как и его дружки. Отбиваемся снова вместе, спина к спине. Романтика! С моей Мариной не соскучишься! Подключается охрана, продолжать разборки у нас желания нет, пользуясь заварухой мы пробираемся к выходу, выскакиваем наружу.

— Где твоя сумочка?

— В вип-комнате, а пальто в гардеробе, но возвращаться за ними у меня желания нет.

— У меня тоже, ну, что? Угоним машину или вызовем такси?

— Не надо такси. Я вижу, Андрюша о нас позаботился. Вон, его машина и водитель.

И правда, к нам спешит крепкий мужик. Объясняет, что его отправил за нами Андрей, и он готов доставить нас в нужное место. Отлично. Заталкиваю Марину в машину, сам сажусь рядом и тут же хватаю ее и впиваюсь в губы, она разгорячена, отвечает сама, забирается ко мне на колени, я только успеваю крикнуть водителю адрес. А потом… короче, водителю лучше оглохнуть и ослепнуть. Моя смелая развратная девочка не знает о стеснении. Но я не собираюсь трахаться с ней в машине при чужом мужике, хоть и держусь из последних сил. Мы еле выдерживаем дорогу до дома. В дом вваливаемся как дикие изголодавшиеся друг по другу звери. До спальни не добираемся. Это далеко. Заношу Марину в кабинет на первом этаже. Щелкаю замком, и все. Тормоза срывает. Наш секс дикий, неистовый, с привкусом крови. Моя дикая кошка. Чувствую, она все еще зла, но это добавляет драйва, всю злость она вкладывает в секс, царапается, кусается, стонет. Хорошо, что дом большой, и мы пошли в кабинет. Иначе точно разбудили бы дочку. Стол, диван, ковер, кресло. В себя мы приходим именно здесь, в кожаном кресле около стола. Тяжело дыша, Марина замирает у меня на груди. Хорошо. Боже! Как же хорошо! Вот теперь я чувствую, что дома. Блаженно закрываю глаза, и вдруг чувствую мощный удар в живот, а потом на моих яйцах сжимается совсем не слабая ручка. Открываю глаза, и вместе с Мариной утыкаюсь взглядом в монитор, который ожил во время наших игрищ. Чёрт! Как же вовремя на экране возникает снова это чертово фото, которое я смотрел перед тем, как пошел на поиски моей женщины.

— Марина, осторожнее, — хриплю я, реально опасаясь за свое хозяйство.

— Ну, что, мы дома. Давай обсудим лондонские сиськи?

— Я не хочу обсуждать чьи-то сиськи, особенно, когда ты пытаешься оторвать мне яйца.

— Ну, ты же понимаешь, что я реально могу это сделать?

— Не думаю. Ты ведь к ним не ровно дышишь!

— Думаешь, к ним?

— В частности. Надеюсь, что ты любишь весь комплект целиком.

— Да. Но кое-что можно подправить. Например, вырвать глаза, раз уж яйца жалко. Чтоб не заглядывал в чужие декольте!

— Марина, хватит! Никуда я не заглядывал! Это было светское мероприятие. А репортеры, да, они талантливые ребята.

— То есть это репортеры виноваты?

— Марина! — теряю я терпение. — Ты реально думаешь, что я тебе изменил? — она расслабляет руку, и я расслабляюсь вместе с ней.

— Не знаю, — говорит зло. Мне не нравятся ее сомнения. Беру ее за подбородок, поворачивая лицо так, чтобы видеть глаза.

— Я тебе разве дал повод сомневаться? Я ведь люблю тебя. Я все время рядом. Ты реально думаешь, что как только я отлучился на несколько дней, сразу побежал по бабам? Да я не спал больше суток, чтобы побыстрее дела закончить, и к вам вернуться. Я ведь на три дня раньше приехал, думаешь, почему? Если бы мне там так весело было и хорошо, я бы, наверное, еще задержался.

— Мне не нравится все это.

— Не нравится что? Репортеры на то и репортеры. А ты могла бы поехать со мной. Я тебя звал.

— Я не могу Зорю оставить, ты знаешь!

— Знаю. Пока не можешь. Но насчет школы мы решили уже, так?

— Да. Я вчера забрала ее документы.

— Вот. Теперь можем летать вместе. Надолго не получится из-за Джанат, но на несколько дней — легко!

— Да. Иначе у меня крышу сорвет и настанет кому-то пи…ец!

— Ревнивая моя тигрица! Любишь меня?

— Люблю.

— Выпросил! Я это и так знаю. Только почему-то я тебе в любви признаюсь чаще. Получается, спасибо блондинке. Иначе от тебя "люблю" еще долго бы не услышал.

— Сейчас нарвешься опять.

— С удовольствием! — нахожу ее губы, и мы забываемся в долгом поцелуе. А потом снова ковер, только ласки наши уже неспешные, тягучие, долгие. Вспоминаю слова Андрея. Нет, я уверен, что со мной она настоящая. Знаю это, чувствую. И все же. Уже потом, когда мы снова лежим, обнявшись, разомлевшие после секса, я спрашиваю.

— Хочешь еще?

— Пока нет. Дай перевести дух.

— Мы с Андреем пока вас искали, успели кое о чем поговорить за бокалом виски, — она напрягается. — Правда, что ты в постели не получала удовольствия ни с ним, ни с другими?

— Б*ять, — ругается она. — Самая болтливая баба — это злой, пьяный мужик. Не ожидала от Андрея.

— Ничего. Он мне сказал важную вещь. Я хочу знать, правда ли это?

— Правда что? Что ты не знал? Я тебе говорила, что секс у меня всегда ассоциировался с работой. Грязной, мерзкой работой. А мужики вообще все животные.

— Но ведь ты не работала последние несколько лет. Да и с Андреем была ведь не по работе? Так?

— Хорошо, я скажу тебе, сам напросился. Андрей мне понравился, потому что был не такой, как многие. Я даже в какой-то момент подумала, что могу его полюбить. Но когда мы оказались в постели… В общем, тогда я поняла, что это бесполезно. Я думала, что во мне навсегда отбита функция удовольствия от секса. И на этом я закончила. Ты прав, работать не требовалось, а больше секс мне был не нужен.

— То есть ты хочешь сказать…, - от догадки душу простреливает почти радостное чувство.

— Да! Я именно это хочу сказать. До тебя у меня не было секса несколько лет! Доволен?

— Почти! — не могу скрыть улыбки. — И когда мы встретились…

— Да! Я была в шоке от самой себя! Что я тебя захотела! Снова, как раньше, — как же это приятно слышать.

— Марина. Это даже круче, чем твое вымученное "люблю".

— Только не надо надевать на себя корону.

— Замолчи. Иди сюда, — прижимаю ее к себе, — ты не понимаешь. Просто мы друг для друга. Мне тоже ни с кем не было так хорошо. И в постели и в жизни. Даже когда ты по роже мне обещаешь дать.

— Правда?

— Правда. А ты про каких-то блондинок.

Она молчит, потом выдает.

— Но Андрею я при встрече по зубам заеду! Трепло!

— Тихо. Не надо. Он потому и сказал. Потому что тоже мужик и понимает. А теперь я к нему и правда ревновать не буду. Вот вообще.

— Да? Так ты, получается, меня теперь вообще ревновать не будешь?

— Размечталась. Буду. Еще как. Вот только попробуй еще раз такую херню устроить. Не забывай. У меня есть хороший метод. В прошлый раз он тебе не понравился.

— Я могу отплатить той же монетой. Будет у меня по две недели голова болеть.

— Не надо. Все. Проехали. Пойдем в кровать. Я тебя еще не долюбил.

— А силы остались?

— На тебя у меня они всегда найдутся! Главное, чтобы нервов хватило!

Вот так мы привыкали к новой жизни. Не все было просто и гладко. Не раз еще возникали споры, недоразумения и даже скандалы. Но главным оставалось то, что мы оба понимали — мы друг для друга, и по-другому никак. Неделимы, неотъемлемы. Остальное мелочи. Постепенно все утряслось, наладилось, вошло в свое русло. Мы переехали в Англию, а летом сыграли свадьбу. Это было более, чем прекрасно, но мне больше всего врезалась в память ночь у костра в День Ивана Купала.

Волшебство витало в воздухе, перенося назад на много лет, как будто не было стольких горестей и печалей, как будто мы снова юны и беззаботны. Моя колдунья в моих руках, ее зеленый взгляд сводит с ума, венок на голове превращает в юную девчонку, родную и любимую. Ту ночь я запомню навсегда, и утро, когда Марина сказала мне, что в ней растет наше продолжение, скоро мы снова станем родителями. Я сразу был уверен, что будет сын. Так и случилось. Моя гордость, мой мальчик появился на свет через девять месяцев.

Безоблачной беременности не получилось, много было переживаний, страхов. Как ни старался я успокоить Маришу, получалось плохо. То, что пережила она, не могло пройти бесследно, да и врачи все время находили поводы для беспокойства. Но мы справились. Моя самая сильная девочка снова преодолела все трудности и вышла победительницей, с гордо поднятой головой и сыном на руках.

Мы с Зорей встречаем маму около больницы. Цветы, шарики, но главное — счастливые глаза. Ее, мои, наши. Принимаю из рук Марины драгоценный сверток, душу распирает от гордости и любви. У меня есть сын, дочь и самая необыкновенная, бесконечно любимая и дорогая женщина! Я каждый день благодарю судьбу, что встретил ее когда-то. Теперь моя семья — моя сила. А она — мое сердце. Жизнь непредсказуема и сложна, но пока мы вместе — мы непобедимы!