Чувства в клетке

Глава 35

Из больницы я смутно помню, как выходила. Внутри все звенело и дрожало каким-то диким предвкушением и страхом. Никогда раньше я еще не была так близка к своей цели, и никогда не испытывала такого ужаса. А вдруг все-таки это ошибка? Вдруг что-то пойдет не так? Да и четкого понимания, как сейчас действовать, не было. Конечно, самое примитивное желание — поехать в это захолустье, сгрести крошку в объятия и не отпускать никогда. Но так нельзя. Надо продумать все и сделать так, чтобы не напугать ребенка. А думать здраво я пока не в состоянии. Спасибо, рядом Амин.

— Мариша, — берет меня за руку. Ничего не говорит больше, это и не нужно. Я итак все читаю в его взгляде, что он рядом, мы вместе, а значит справимся.

Снимаем номер в гостинице. Нужно передохнуть немного, собрать мысли в кучу, обсудить дальнейшие действия. Сейчас важно связаться с генералом, ведь флешка все еще у нас, а значит, опасность не миновала. Пока она существует, нельзя тянуть в наш мир мою малышку. Но на месте я не усижу, это точно.

— Я закажу еду в номер, — слышу голос Амина.

— Я не хочу есть.

— Надо, — подходит ко мне со спины, начинает разминать напряженные плечи. Чувствую поцелуй в шею.

— Секса я тоже не хочу. Тем более ты сам сказал, не надеяться на скорое удовольствие.

— Считай, я передумал. Хочу расслабить тебя немного, — разворачивает к себе, приподнимает лицо за подбородок, я зажмуриваюсь. Мне почему-то хочется спрятать от него взгляд, и вообще спрятаться от всех. Слишком обнажены сейчас чувства, нервы оголены, но он не дает, — посмотри на меня, — требует Амин.

Я нехотя открываю глаза. Знаю, что сейчас снова утону в его черном взгляде. Так и происходит. Он гладит меня по лицу, наклоняется, нежно целует.

— Расслабься. Просто не думай сейчас ни о чем. Так надо. Потом все решим, все обсудим. Сейчас — отпусти! — требует Амин и впивается в губы сильнее. Легко сказать, но сложно сделать. Я поддаюсь далеко не сразу. Но он умел и настойчив. Подхватывает меня на руки, несет в душ, долго не отпускает из-под теплых струй, пока не убеждается, что я отпустила тяжелые мысли и стремлюсь только к одному — наслаждению и разрядке, которых он лишил меня в прошлый раз. Сейчас все еще более остро и сладко. Противиться невозможно. До утра мы забываем обо всем, только я и он, только тягучее горячей смолой желание, наслаждение страстью и друг другом.

В старую деревню мы въезжаем через два дня. За это время многое решилось. Пока мы занимались поисками Мадины, генерал и его соратники начали свою войну. Кого-то из наших врагов задержали, кого-то убрали по-тихому. Большая политика — грязная штука. Мы в нее не лезем. Главное, всем теперь не до нас. Никто уже и не помнит о каком-то там взрыве в отеле. Всем гораздо интереснее спасти собственную шкуру.

О нашей девочке мы тоже кое-что узнали. Как оказалось, Амин не просто так усыплял мою бдительность. Он в первый же день отправил проверенного человека, которого ему посоветовал генерал, разведать все в ту самую деревню. Теперь у нас были кое-какие сведения. Джанат действительно сильно больна. У нее рак. Причем стадия запущенная, потому что она толком и не лечились. Живут они в бедности, никто не помогает пожилой женщине растить ребенка. Эта сука Азина сгинула где-то в столице. Папаша тоже тот еще упырь, про ребенка не вспоминал все эти годы. Хотя, в нашем случае, это даже хорошо. Никто не будет препятствовать, чтобы мы забрали девочку.

Малышке моей весной исполнилось семь лет. Осенью она пошла в первый класс. В этой деревне была только маленькая начальная школа. Туда мы и отправились первым делом. Сейчас было раннее утро, и дети как раз шли на занятия.

Деревня была небольшая. Находилась в горах, довольно далеко от цивилизации. Дома почти все старые, молодежи мало. Больницы здесь нет, только небольшой фельдшерский пункт. Мы ехали всю ночь, и рано утром были на месте. Сейчас мы сидели в машине около школьных ворот, и я нервно вглядывалась в каждого ребенка, который подходил к старому зданию. Малышку мою увидела издалека. Сердце подскочило к горлу. Маленькая, худенькая. Волосы убраны в косу. Какая-то потрепанная курточка на ней и старые резиновые сапожки. Дождь моросит, на улице холодно. Крошка моя точно продрогла, идет одна. Почти все дети бегут за руку с родителями, а моя малышка бредет одиноко, не смотрит по сторонам, только под ноги. За спиной на ней нет ранца, только пакет в руках. Наверное, в нем школьные принадлежности. Так хочется схватить ее, сжать в своих объятиях, успокоить, сказать, что теперь ее будут безумно любить, что больше она ни в чем не будет нуждаться и одинокой больше не будет. Но нельзя. Не так сразу. Поэтому я сижу, вцепившись в приборную панель. Рука Амина накрывает мою. Он тоже молчит, тоже, не отрываясь, смотрит на маленькую девочку. Она скрывается в старом здании школы, а я еще долго не могу прийти в себя. Только через какое-то время спустя я нахожу силы, чтобы прошептать Амину тихое:

— Поехали.

Теперь предстоит следующий этап. Нужно поговорить с Джанат, пока малышки нет дома. Так мы решили. Найти адрес совсем не сложно. Старый дом, покосившийся забор. Во дворе никого. Входная дверь не заперта, но мы стучим, чтобы не напугать пожилую женщину. Нам долго никто не открывает. Только постучав еще несколько раз, дверь отворяет бледная, худая старушка. По-другому эту женщину сложно назвать. Желтоватый цвет лица и неестественная худоба кричат о том, что она тяжело больна. Джанат опирается о палку, смотрит на нас настороженно:

— Вы кто? Чего надо?

— Здравствуйте, Джанат, — говорит Амин. — Мы хотели бы поговорить с вами.

— О чем? Откуда мое имя знаете? Это вас Азина прислала?

— Нет. С вашей дочерью мы не знакомы. Знаем о вас от Зульфии. Помните такую? Она моя няня. Мы хотели бы вам помочь.

— Зульфия? Зачем она вас прислала?

— Она рассказала, что вы очень больны, и вам нужна помощь.

— Больна. Только вам какое дело? Чего это Зульфия удумала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она передала вам письмо. Вот оно, — Амин протягивает женщине конверт, в нем действительно послание от Зульфии. Она написала его по нашей просьбе. Точнее, писала я, но текст мы обсудили с няней Амина, — позвольте нам войти, и мы все обсудим.

Женщина берет конверт, отступает от двери, пропуская нас внутрь. Смотрит все еще настороженно, но заводит нас на небольшую кухню, указывает на простые крашенные синей краской табуретки, стоящие около окна. Пока Джанат читает письмо, надев очки и отойдя к окну, я осматриваюсь. Дом маленький и старый. Мебель простая, но здесь довольно чисто и уютно. Обстановка напоминает мне дом бабушки. То место, где я сама выросла и провела юность. Здесь росла моя девочка. Вижу на стене детские рисунки, на них изображены ваза с цветами, море и горы, кошка и собачка. Моя малышка хорошо рисует для своего возраста. Внутри щемит, когда вижу на стуле детскую кофту. Хочется схватить ее, прижать к лицу, раз уж саму крошку пока не могу обнять. Но держусь, надо потерпеть. Осталось немного. Смотрю на Джанат. Вижу, рука ее дрожит, она нервно оглядывается на нас, замирает на мне долгим взглядом. Значит, дочитала уже. Снова утыкается в письмо. Дочитывает до конца, переводит взгляд за окно и долго молчит. Потом подходит к нам. Тяжело опускается на соседний стул. Снова впивается в меня взглядом, потом в Амина.

— Уверены, что она ваша? — спрашивает тихо.

— Абсолютно, — отвечаю я.

— А если это ошибка?

— Можно сделать тест, чтобы убедиться. Но я и так это знаю!

— И что дальше? Я не отдам Зоряну чужим людям! Она достаточно натерпелась!

— Мы не чужие! Мы ее родители! Я искала девочку все эти годы, — горячо начинаю я. Не могу говорить спокойно, чувства рвут изнутри, рука Амина ложится на мою, сжимая, успокаивая.

— Тихо, Марина! — требует он. Сам обращается к женщине напротив, — Джанат, мы понимаем ваши чувства. Вы любите девочку, и это прекрасно. Это замечательно, что наша дочь росла рядом с любящим ее человеком. Мы не собираемся ее отнимать у вас, разлучать. Мы хотим забрать вас из этой деревни вместе. Вы больны, вам нужна помощь. Здесь вы погибните. Мы сможем обеспечить вам самые лучшие условия жизни и лечения. Мы богаты, деньги не проблема. Все, чего мы желаем, чтобы наша дочь была счастлива.

— Красиво говоришь! Почему я должна вам верить? Откуда я знаю, что вы не украдете девочку, что не задумали что-то плохое? Если я правильно поняла, ты племянник Барона. А он знаешь, чем промышлял? Ты ведь с ним был заодно? С ним и с этой сукой Зухрой? Это она мою дочь развратила. Я поэтому и вернулась в эту деревню, в дом моих родителей, чтобы подальше от той зловонной клоаки, пусть в бедности, зато с чистой совестью. И теперь я должна отдать Зоряну туда, откуда хотела вырвать? Уберечь?

— Я не был с Бароном заодно. Вы ведь знаете, как кончил он и Зухра свои дни? Этому поспособствовал я. У меня к ним свой счет. У Марины он еще длиннее. Но все это прошлое. Сейчас у меня чистый бизнес. Да вы и сами понимаете, что выбора нет. Болезнь у вас тяжелая, без лечения вы долго не протяните. И что тогда? Где окажется Зоряна? В детском доме? Вы этого для нее хотите?

Джанат молчит, все она понимает. Я не осуждаю, наоборот, ее сомнения доказывают, что малышку она любит, переживает за нее, боится, что попадет она в плохие руки.

— Вы ведь не бросаете ее, — начинаю говорить я, — мы не собираемся вас разлучать. Мы хотим забрать вас вместе. Чтобы вы сами убедились, что девочка в надежных руках, — вижу сомнения на лице старой женщины. Она смотрит в мои глаза, ищет там ответ. Не знаю почему, но меня срывает. Непрошенные слезы наворачиваются, я подхожу к Джанат, опускаюсь перед ней на корточки, беру за руку, — я клянусь, что буду защищать ее и любить. Я ее итак всегда любила. Искала все эти годы, прошла через ад, чтобы сейчас оказаться перед вами. Зухру проклинаю до сих пор. Она отобрала мою малышку в ту ночь. Я ее только раз на руках держала. Я ведь не знала даже, жива моя дочь или нет. Это страшно, когда не знаешь, что с твоим ребенком. Поэтому вам нечего бояться. Я за свою крошку всем глотки перегрызу, а вам, вам спасибо, что не бросили ее. Вам мы обязаны особенно, — перевожу дыхание, и только топом спрашиваю, — теперь верите?

По щекам Джанат тоже текут слезы. Сейчас ее взгляд теплеет. Она сжимает мою руку.

— Теперь верю. И тест не нужен. И так вижу, как внучка похожа на тебя. Я и раньше сомневалась. Совсем Зоряна не такая, как Азина. Совершенно не похожа. И дочка моя никогда не любила малышку. Плохо к ней относилась. А когда муж ее бросил, совсем интерес потеряла. Пить начала. Зорянке тогда всего три года было. Хорошо, что она плохо помнит то время. Я ее сама забрала. Больную и голодную. Дура моя дочь! Из-за никчемного мужика жизнь свою сгубила. Но когда забирала девочку, Азина так и сказала, что не родная Зоряна ей. Что мальчик ее родился мертвым. Я думала, что это пьяный бред, оказывается — нет. Правы вы, нет выбора. Мне не долго осталось. Я только о том и думаю день и ночь, на кого малышку мою оставить. Хорошая она, добрая. Если любить ее будете, хорошей дочерью вырастет.

— Я в этом не сомневаюсь, — а вот если когда-нибудь встречу эту тварь Азину, она пожалеет, что на свет народилась.

— И что вы хотите делать дальше? — спрашивает Джанат.

Мы переглядываемся с Амином, он говорит:

— Нам нужен ваш совет, как поступить правильно, чтобы лучше было для Зоряны. Но тянуть я смысла не вижу. Мы бы хотели как можно скорее забрать вас с собой.

В итоге нам удается уговорить старую женщину отправиться с нами как можно скорее. Остается самое волнительное — встреча с самой малышкой.