Cмертельный узел

ГЛАВА 3

Прибыв на место преступления, и пройдя за огороженную ленту, мы оказались возле картинной галереи. Частная картинная галерея любителя изобразительных искусств находилось в центре города, в достаточно людном месте, что привлекало немалое количество посетителей одного. Владельцем был японец. Нашими Горчи.

Я заметила, с ним уже работали ребята из патрульной службы. Он давал показания, усердно что-то доказывая и жестикулируя руками. «Побеседуем с ним попозже, когда немного угомонится».

Само здание представляло собой одноэтажное строение, выкрашенное и выдержанное в чёрно-белых тонах. Первый зал хорошо просматривался с улицы, панорамные окна тянулись от земли на три метра. Неплохая задумка дизайнера или владельца – для большего привлечения клиентов. Как человеку далекому от живописи, по мне, так больше напоминало аквариум, в который периодически запускают рыбок, где они начинают метаться и плавать, разевая широко рты.

На место преступления прибывали «пираньи». Репортеры, многочисленные журналисты, вечно усложняющие жизнь следствию своими псевдоверсиями и гипотезами.

Неподалеку припарковалась машина скорой помощи.

Всюду сновали криминалисты, выставляя жёлтые карточки с номерами. В общем как обычно, на месте преступления собралась приличная группа специалистов, а желающих поглазеть и того больше.

Меня заставил обернуться громкий сигнал клаксона подъезжающей машины. Толпа расступилась, и сквозь лобовое стекло мне удалось разглядеть сидящего за рулем судебно-медицинского эксперта Эдриана Курта. Он резво въехал на парковку и безуспешно пытался припарковаться в водовороте людей и запаркованных машин.

Ткнув локтём в бок Брайана, я поспешила зайти внутрь, чтобы не попадать на глаза Курту. Необходимо оглядеться до того, как место преступления посетит «его Величество».

– Пошли, осмотримся! – крикнула я через плечо.

Брайан едва поспевал за мной, на ходу успевая перекидываться парой слов со знакомыми ребятами из группы криминалистов.

Наконец-то мы вошли в помещение. Первое, что почувствовалось – запах нарисованных полотен. Сильно пахло красками. Создавалось впечатление, что картины только недавно написали и сразу выставили на всеобщее обозрение. Возможно, художник писал, творил, где-то неподалеку, в подсобке.

Обстановка внутри была мрачная и холодная. Повсюду висели полотна в стиле кубизм. Это не мои глубокие познания в области искусства, так указано на табличках, при входе в зал. Под каждым произведением имелись обозначения, с датой, именем художника и стилем творчества. Ни черта не понимая в замысловатых мазках, мне показалось, что я попала на выставку карикатур.

Бросив быстрый взгляд на Брайана, я пришла к выводу, что он аналогичного мнения.

– Глория, как думаешь, мне под силу нарисовать подобное? – разглядывая внимательно холсты, переходят от одного к другому, заложив руки за спину, произнес он.

– Для этого нужно обладать гениальностью или пограничным расстройством психики.

Мы двинулись дальше. Из холла, тянулся узкий длинный переход в следующий зал. Там нас ждали другие произведения иного жанра. Повсюду присутствовали скульптуры разнообразных форм и фактур, о смысле которых я даже не пыталась размышлять.

Мраморные полы были натёрты до блеска. Плитки выложенные определённым узором, поочерёдно сменяясь белым и чёрным цветом, что придавало дополнительное ощущение мрачности.

В воздухе витало негласное энергетическое напряжение. Каждое место преступление пахнет особенно. Я привыкла не обращать на это внимание. Годы работы заставляют абстрагироваться от любых эмоций. Иначе прощай жетон и здравствуй, психиатрическая клиника.

Зайдя в следующий зал, мы резко остановились. Перед нами на стене, белого цвета, висело единственное полотно. Размером навскидку около метра в длину и сантиметров шестьдесят в ширину.

Наши глаза смотрели на чудовищную, безобразную, полную ужаса картину. (Позже выяснилось, данное творение должно отображать знаменитое произведение П.Пикассо «Плачущая женщина»). Весь холст был создан с использованием ярких красок, крупных мазков и лоскутов человеческой кожи. На картине была изображена голова плачущей девушки, которая как бы прикусывает зубами носовой платок. На голове воображаемой девушки красовалась красная шляпка. Такое произведение в оригинале-то сложно понять.

Впечатление данный "Пикассо" производил гнетущее. Он не просто не передавал страдание, он будто бы издевался над ним, выставляя боль напоказ в гротескной и отталкивающей форме. Казалось, преступник нарочно стремился вызвать отвращение, а не сочувствие. Перед нами предстала не интерпретация, а карикатура на искусство, оскорбляющая как оригинал, так и чувства зрителя.

Прежде чем проронить хоть слово, я достала телефон и слегка трясущимися пальцами забила в поисковую строку название висевшего перед нами шедевра. Как оказалось, у Пабло Пикассо данная картина считается одной из самых знаменитых. Серию картин «Плачущая женщина» Пабло посвятил возлюбленной Доре Маар. Его музе. Именно с её натуры великий гений писал свои произведения. Пытаясь понять замысел автора, надо знать о трагической судьбе оригинала, о бомбардировке Герники, вдохновившей Пикассо на создание серии картины.

Пародия, на которую я смотрела, не пробуждала никаких ассоциаций со страданием и войной. Лишь неприятное ощущение искусственности и нарочитой уродливости. Возможно, замысел заключался в том, чтобы шокировать зрителя, вырвать его из зоны комфорта. Как некая попытка изобразить дегуманизацию горя, его превращение в нечто бесформенное и пугающее. Однако, вне зависимости от намерений нашего «Пикассо», эффект получился далек от желаемого.

Убийца пошёл дальше. Он воссоздал без того ужасное творение (да простят меня почитатели П.Пикассо) из живой плоти. Вы и представить себе не можете мерзость, висевшую на стене. Я впала на несколько секунд в оцепенение. Это был воссозданный портрет. Лоскуты кожи были вырезаны в виде фрагментов разнообразных геометрических форм. Каждый кусочек тщательно обработали и выкрасили в цвет, соответствующий оригиналу. Лицо, смотрящее с картины, собранное из лоскутков человеческой кожи, кроме рвотного рефлекса ничего не вызывало. Жутчайшее зрелище.

Никто из нас не решался нарушить тишину первым. Когда потихоньку начинаешь осознавать весь масштаб проделанной работы убийцей: как он снимал кожу, обрабатывал, вымачивал, высушивал, красил, приклеивал к холсту, доводил картину до совершенства, по телу невольно бежит лёгкая дрожь. Подобные мысли приводят тело в парализующее состояние вперемешку со страхом. Поистине, преступление леденящее душу.

Мне приходилось видеть первые его работы двадцать лет назад. Тогда на фотографиях они казались менее устрашающими и значительно отличались от той, что смотрела на нас. Тогда убийца только начинал воспроизводить первые замыслы на холстах. Они были выполнены весьма небрежно, неаккуратно, в большой спешке. Эта же картина – выполнена с большим трудом и упорством. По-своему, полотно выполнено идеально, если можно так выразиться, для полноты ясности. Убийца с особой щепетильностью добивался сходства с оригиналом. Холст был проработан безупречно.

Мы минуты три продолжали стоять абсолютно неподвижно, погруженные в свои мысли. Немного придя в сознание, переглянувшись, мы решились подойти ближе и внимательнее рассмотреть детали. Остатки кожи – это единственные улики, которыми мы пока обладали.

Приблизившись вплотную, я смогла различить надпись на картине. В правом углу стояла дата: 6 марта, затем инициалы «П.П». Ниже располагалась строчка с надписью: «Детективу Глории Берч. Надеюсь, этот шедевр заставит Вас трепетать от восторга!».

– А вот это что-то новенькое! Раньше он никогда не оставлял подобного. Только дату и инициалы, – первое, что произнесла я после долгого молчания.

– Какого чёрта ему от тебя надо?! – уставившись удивленно на надпись, пробормотал Брайан.

– Сейчас. Минутку…Только достану магический шар и дам ответы на интересующие тебя вопросы. Откуда мне знать, что у психопата на уме? Я вижу сейчас тоже, что и ты. Преступник не объявлялся двадцать долгих лет. Пойми, для него важно теперь появиться феерично. Личное послание детективу – заставит полицию переполошиться. Скрытая угроза. Но мы ведь её проигнорируем, верно?

Брайан утвердительно мотнул головой.

– Хорошо. Главное теперь – убедить капитана. Не хочу сниматься с дела, не успев взяться. Если убийца затеял игру, что ж, я принимаю правила. Нам как раз требовался нестандартный подход.

В этот момент в зал вошёл капитан Броуди и коронер. Они стремительно приближались в абсолютной тишине. Как только они подошли к нам, мы по очереди обменялись друг с другом рукопожатиями.

– Глория, что думаешь? Есть первые версии? Соображения? – капитан буравил меня холодным требовательным взглядом.

– Нет, сэр. Мы прибыли сюда пять минут назад. Какие могут быть версии!? Тот, кто создал такое, – я указала рукой на картину, – просто монстр! Видно, за время отсутствия он стал более профессиональным. Посмотрите сюда, – я указала пальцем в угол картины. – Он оставил для меня послание. Такого раньше не было. Хочет произвести на нас сильное впечатление. Поэтому, капитан, дайте мне, немного времени, чтобы сделать хоть какие-то заключения.

– Хорошо. Прости за нетерпеливость. Признаться честно… Не хочу здесь оставаться дольше минуты. Извините. Я не могу смотреть на это безобразие. Не сочтите меня слабаком… Нет… Просто не то настроение. За дверью орущая толпа репортеров и они ждут от полиции первого заявления. Надо кинуть какую-нибудь «кость». Жду любую версию, детективы.

Капитан начинал злиться и с трудом совладал с нарастающими эмоциями. Воспоминания нахлынули на него мощным потоком, и справляться ему едва удавалось. Он старался прятать взгляд, будто считая само собой разумеющимся, что присутствующие станут выполнять его пожелания.

Я заметила, как в глазах Брайана мелькнуло раздражение, и на миг подумала, сейчас он возразит. Но не успел он и рта раскрыть, как лицо капитана вдруг передернулось в гримасе. Все произошло быстро, я бы могла подумать, что мне привиделось, кабы не его внезапная бледность.

– Сэр, вам плохо? – я подошла к Броуди, чтобы подстраховать его на случай обморока. Выглядел он скверно.

– Нет. Всё нормально, детектив Берч, – капитан достал из кармана носовой платок и вытер выступившие на лбу испарины.

– Хорошо. Скажите репортерам, что следствие пока не готово делать однозначные заявления.

– Началось полномасштабное расследование, – вступился Брайан.

Эдриан все это время стоял рядом с капитаном, раскачиваясь взад вперёд на пятках. Он внимательно слушал и изучал происходящую обстановку вокруг. Я прекрасно понимала, что скоро его ангельскому терпению придёт конец. Мы несколько раз встретилась взглядом, и мне стало неловко. На то были определенные причины, о которых я не хотела думать в данный момент.

– Господа! – неожиданно произнёс он.

Теперь три пары глаз уставились на Курта. Ему удалось привлечь наше внимание.

– Если вы все немного поторопитесь, я надеюсь немедленно приступить к своей работе. Тела у вас нет. О чём можно говорить до выяснения ДНК? Удастся ли лаборатории вообще его заполучить – вот главный вопрос. Кто-нибудь из вас об этом подумал, прежде чем пререкаться о заявлениях журналистам? – он смерил меня прямым взором.

– Ладно, начинайте работать, – махнул рукой капитан, окинув Курта весьма выразительным взглядом. – Отчёты утром ко мне на стол, детективы! Думаю, пришла пора глотнуть свежего воздуха. Тут чертовски жарко и собралось слишком много умников!

Он неуверенно двинулся к дверям. Я было шагнула за ним, но Брайан, качнув головой, остановил меня. С тревогой я смотрела капитану вслед, но было совершенно ясно, он не хочет привлекать к себе лишнее внимание. Судя по всему, ни я одна заметила, что с капитаном что-то не так.

Насчёт прессы он прав. Они теперь не отвяжутся, и будут ходить по пятам, выуживая информацию по крохам. Проблем, добавит сенатор Хэрис, взявший дело под личный контроль. Оно давно требовало финального завершения. Если нашему отделу удастся поймать преступника, сенатор получит дополнительные бонусы на предстоящих выборах. Цепочка складывалась длиной, и у каждого в ней был свой интерес.

– Не успели приступить к расследованию, уже готовь ему бумаги! Чёртова бюрократия! Будь она проклята! – выругалась я, засовывая руки в карманы брюк. – Первые вопросы, которые возникают в моём воспаленном мозгу, – повернувшись к Брайану и Эдриану, начала я, – откуда убийца знал, что именно меня поставят на дело ведущим следователем? Он затеял игру, в которой я следующая жертва? Послание следует воспринимать как прямую угрозу?

Эдриан молча, пожал плечами, делая вид, что ему безразличен мой трёп. Он демонстративно прошёл между нами и с неподдельным интересом начал осматривать полотно.

– Первый раз на моём рабочем столе не будет тела, а только его частички. Много лет назад мне доводилось, работать с данным материалом, в должности лаборанта-стажёра. Дело тогда возглавлял капитан Броуди. С уверенностью заявляю, создатель подобных полотен – большой мастер! Сложно дать какое-то конкретное описание, одним словом. – Курт развернулся и, прищурившись, посмотрел на нас. – Это творение заставляет даже мою кровь леденеть в жилах.

– Не думала, что тебя можно ещё чем-то удивить!

– Я и сам не думал. Но парень превзошёл мои ожидания. Делаю ставку, что он потрясающий медик. Так искусно снять кожу, сохранить, обработать… Требуется определённая сноровка, опыт и мастерство. Ювелирная точность. В лаборатории нам предстоит большая работа, чтобы подробно исследовать данные образцы. Не могу с уверенностью сказать, удастся ли обнаружить следы ДНК. Кажется, в этот раз он предусмотрел всё до мельчайших подробностей.

Когда он закончил говорить, Брайан не проронил ни слова и не шелохнулся. Его поза выражала глубокое раздумье. Я мысленно велела себе быть снисходительней.

Эдриан Курт являлся прекрасным специалистом в своей области. Лучший судебный медицинский эксперт в нашем Департаменте. Его ценили и потакали во всех научных прихотях. Квалифицированные работники в такой области на вес золота. В большинстве случаев половина дела сделана, когда коронер выносит своё заключение.

Эдриан был среднего роста, стройный, с глазами цвета виски и короткими русыми волосами, аккуратно уложенными набок. Он довольно симпатичный и притягательный парень. Его обаятельная улыбка и доброе сердце выделяют его на фоне других мрачных коронеров. Трудно представить, какие чувства он испытывает, вскрывая трупы каждый день. Эдриан точно не испытывал недостатка в работе. Меня восхищало, что, несмотря на мрачный аспект своей профессии, он всегда оставался в хорошем настроении и радостном расположении духа.

Единственный минус его работы – отсутствие чёткого рабочего графика. Люди покидают бренный мир в любое время, а не по рабочим часам. Ночные дежурства отнимают очень и очень много сил. Как и большинство из нас, Эдриан холостяк. Какая девушка захочет жить в постоянном ожидании? Женщины иногда приходили в его жизнь, но использовали Эдрина только тогда, когда он допускал подобное. Когда они ему приедались, он с легкостью прекращал с ними всякое общение. Типичный холостяк. Иногда без женщины жить спокойнее, ведь любая станет источником рутинных проблем.

Мы не пересекались около недели. Конкретнее… С того самого дня, как переспали.

Мда…И у меня рыльце в пушку.

Всё началось несколько дней назад, на вечеринке, по случаю дня рождения капитана Броуди. Чем могу оправдать себя? А стоит ли? Да, я выпила лишнего, и мне захотелось расслабиться. Так само собой получилось. Хотя изначально мною и не планировалось затащить Эдриана в койку.

Классика жанра. После вечеринки он дипломатично предложил заехать к нему на кофе. Так мы оказались в его квартире. Нам было весело. Мы посмотрели комедийный фильм, поспорили, выпили, а потом выпил ещё и ещё. В общем, чёрт знает, сколько спиртного вместилось в нас в тот вечер. И какое должно было случиться продолжение у двух одиноких людей? Секс! Конечно, он, родимый. Насколько помню, заниматься сексом с Эдрианом очень даже неплохо. Наутро за завтраком мы решили оставить то, что между нами произошло, лёгким прекрасным воспоминанием. Мне совсем ни к чему портить репутацию в отделе. Эдриан был полностью солидарен с моими доводами.

В последующие дни, в минуты одиночества, мне хотелось повторить прекрасную ночь и получить физическую разрядку. Много раз я порывалась позвонить Эдриану или без спроса наведаться к нему домой с бутылкой вина и китайской едой. Однако дальше своих похотливых желаний я не заходила. Трусила. Боялась, что такие похождения перерастут в привязанность и войдут привычку. Визиты станут регулярными и как следствие, наложат обязательства и чувства под названием любовь. А последнего, я боялась больше всего.

От любви всегда они неприятности. Тем более в моём случае. Нельзя смешивать работу и личные отношения. Уж тем более, детективу убойного отдела и судебно-медицинскому эксперту! Гремучая смесь. Хотя, может, я слишком предвзято ко всему отношусь.

Эдриан подошёл ближе, увидев моё замешательство, и деловито скрестил руки на груди.

– Эй, док, ты уверен, что вернулся именно «Пикассо»? Или у него появился подражатель? – спросил Брайан, обращаясь к Эдриану.

– А какие у вас мысли, детективы? Конечно, вы же понимаете, что имеете дело с серийным убийцей?

Теперь Брайан казался смущенным.

– Мы пока не уверены…

Эдриан снисходительно улыбнулся. Пришлось вступить в диалог, пока он не перерос в нечто большее:

– Ребята, думаю, можно быть вполне уверенными, что мы имеем дело с оригиналом, а не подражателем. Убийца торжественно заявил о себе, и продолжает нас удивлять. Это не единичный случай. Не забывайте, у него семь жертв за плечами.

Эдриан воспринял мои слова со смирением. Должно быть, он и сам это понимал.

– Значит, убийца – точно мужчина?

– Безусловно! – Брайан хохотнул, будто Эдриан сказал что-то смешное. – Помимо всего прочего, он человек со стойкой психикой. Думаете, женщина способна сотворить такое?

– Ты себе не представляешь, на что способны некоторые женщины, – улыбнулась я.

– Очевидно, у парня проблемы с башкой! – воскликнул Брайан. – Как такое могло вообще прийти ему в голову? На лицо фантастическая самонадеянность. Вот с чем нам предстоит для начала разобраться. Посмотрите, сколько вложено сил в одну картину. Какой надо обладать подготовкой, выдержкой и терпением! Он слишком аккуратен и хорошо организован. К тому же, изменил стиль. Вернее, внёс новшество. Послание. Тонкий намек на угрозу, и лично Глории.

Услышав последнее, Эдриан удивленно вскинул брови и озадаченно посмотрел на меня. Я пожала плечами. Он развернулся и, вернувшись к картине, подошёл к ней вплотную. Затем склонился и перечитал вслух написанные строчки несколько раз.

Я присоединилась к нему, вставая рядом, но всё же соблюдая некую дистанцию.

Текст был выгравирован на тонкой металлической табличке, которая размещалась на багете.

– Зачем заморачиваться с табличкой?

– Не знаю. Это дает нам возможность поискать гравировщика.

– Интуиция подсказывает, время будет потрачено впустую, Глория. Ставлю сто баксов, что он сделал её сам.

– Ему важно заиметь публику в лице полицейских. По-видимому, я должна высоко оценить качество представленной работы.

– В твоих словах, есть здравый смысл. Детально изучите гравировку и поймите смысл написанных слов. Почему экспозиция адресована именно тебе? Соображения на этот счёт, имеются? – Эдриан развернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

Его взгляд настолько наполнился глубиной, словно он хотел заглянуть мне в душу. Но чувство искренней тревоги, едва уловимое во взгляде, всё-таки ему не удалось скрыть.

«Вот же дрянь! – выругалась про себя. Нельзя вступать в одноразовые интимные отношения даже в алкогольном опьянении, Глория! НИ- КОГ-ДА!».

Теперь Эдриан всеми силами захочет позаботиться обо мне и уберечь от опасности. Я за это не виню его. Однако после проведенной совместной ночи он считает себя в кое-то мере ответственным за меня. Мы не поговорили о его чувствах, о нас. Просто я боялась услышать любые признания с его стороны, и постаралась поскорее унести ноги из его квартиры. Очень боялась. Мне хотелось, чтобы Эдриан остался другом. Но после совместной ночи всё изменилось. Невозможно повернуть время вспять и сделать вид, что ничего не произошло. Эдриан, как благородный рыцарь, теперь вообразил себя моим защитником. Хм…Мило, даже трогательно, но в глубине души я чувствовала, что он совсем не то, что мне нужно.

Эдриан смотрел на меня с особой теплотой. Между нами образовалась невидимая стена. Я старательно избегала зрительного контакта, боялась увидеть в его взгляде то, чего мне не хотелось видеть – признание в любви. Сказать правду, признаться в том, что я ценю нашу дружбу больше, чем возможный роман, тяжело. Мне не хотелось причинять ему душевную боль, и рушить то, что между нами складывалось годами.

– Версий миллион! – ответила я задумчиво, стараясь не давать ему повода переходить на личные темы. – У нас не хватит времени отработать все. Для начала поищем толкового специалиста, желательно психолога или психиатра, чтобы получше разобраться с душевным состоянием преступника. У меня будет личная просьба к тебе, Эдриан. Пожалуйста, вытащи и выжми всё возможное с образцов кожи. В этот раз мы должны прижать подонка и положить конец этому безумию. Чтобы добиться хорошего результата, нам всем придётся сверхурочно поработать. Видишь, как он усовершенствовал своё мастерство? И мы не должны отставать!

В его глазах появился оттенок грусти и какой-то нерешительности.

Брайан, стоявший всё это время в стороне и наблюдая за нами, решился подойти и присоединился к беседе. Дальше началось обсуждение деталей и проработка последовательных действий на первых этапах расследования.

– Интересно, каким составом он обрабатывает кожу? Она ведь не пахнет разложившейся плотью? – Брайан нехотя повернулся к картине и с отвращением посмотрел.

– Именно такого эффекта он и добивался, – ответила я. – Состояние шока при первом осмотре. Это с лихвой ему удалось. В жизни не видела ничего более мерзкого. Преступник ликует, а у нас нет трупа. «Вот, фрагменты кожи, попробуйте с этим поработать». Полиция, как он и хотел, в ловушке.

– Считаете, тут замешан сексуальный мотив? – поинтересовался Эдриан, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Полагаю, сексуальная подоплека здесь играет ключевую роль. Мы имеем дело с человеком, который либо отрицает свою сексуальность, либо питает к ней отвращение и выплескивает его на свои жертвы. Может быть женат, является столпом общества. Быть может, любит хвастаться сексуальными победами над женщинами. Убийство совершил человек, ненавидящий свою сущность и нутро. Он призирает себя, сублимирует самоотвращение в агрессию по отношению к жертвам.

– Мне показалось, ты сказала, убийца гордится тем, что сделал? Что у него нет никаких признаков раскаяния или сожаления?

– Да, в том, что касается непосредственно убийства. Тут он бьёт себя в грудь, пытаясь убедить всех, включая и себя самого, насколько он великий и могучий. Но причина, по которой он совершает убийства, совсем иная. Это то, чего он стыдится.

– Могут быть и другие объяснения, – заявил Брайан. – Способ контролировать жертву, унижать. Парень предварительно спускает кровь с жертвы, об этом ведь никто не забыл?

– Как бы то ни было, контроль всегда сводится к сексу, – натянуто улыбнулась я. – Серийные убийцы – импотенты, встречаются не редко. И судя по тому, что я тут вижу, мы, вполне вероятно, можем иметь дело именно с таким субъектом.

– Мы недостаточно понимаем мотив, чтобы…

Моя улыбка стала ледяной.

– Верно, но…

– Так, так… Успокойтесь оба и избавите меня от популярной психологии. Ок? – На лице Эдриана намека на улыбку не наблюдалось. Я не отреагировала, но появившиеся на щеках красные пятна выдали меня.

Воцарилось неловкое молчание. Эдриан, быстро утратил всякий интерес к происходящему. Он нервно потеребил воротник своей рубашки.

В зале стало теплее, после того, как открыли окна. Весеннее солнце немного стало поступать внутрь, согревая леденящие стены.

– Давайте начнем искать ответы. За работу мальчики!

– По моей части всё, – заключил Эдриан. – Криминалисты снимут отпечатки, затем доставят полотно в лабораторию. Капитан Броуди мог и не вызывать меня.

– А мне ещё понадобятся отчеты криминалистов и фотографии, ну и вся прочая информация о жертве, которую получим. Брайан, зови криминалистов, скажи, чтобы приступали к работе. Догоню тебя через несколько минут.

Он с радостью быстрым шагом зашагал в сторону выхода, стараясь как можно скорее выйти из столь мрачного места.

Мы остались наедине с Эдрианом. Пауза, повисшая между нами, затянулась.

– Послушай, Глория… Мне надо работать, как только ты отпустишь, – он смущенно улыбнулся. – Обещаю сделать всё, что в моих силах и даже больше. Неожиданно он протянул свою руку и заправил локон моего волоса за ухо. – Как ты? Я скучаю…

Тут я почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой на первом свидании. Простой вопрос разлился тёплым эликсиром в моей душе. Да что со мной? Переход темы на личное вызвал во мне смятение и неловкость.

– Все хорошо. Не считая того, что мы стоим в паре метров от картины, которая собрана из частичек человеческого тела и возможно, я следующий претендент…

Не успеваю закончить фразу, как Эдриан делает шаг и обрушивает на меня свой поцелуй. Очень нежно. В щеку… совсем близко к губам. В голове возникает несколько вариантов возможных действий. Дать пощечину? Вряд ли, ведь я не актриса и вряд ли получиться эффектно. Схватить, прижать к себе и поцеловать в губы подарив французский поцелуй? Или помчаться вместе в отель, где пару часов мы не сможем оторваться друг от друга? Нет, нет…Хотя, какой мужчина откажется?

Поцелуй мягкий, нежный и трепетный. Далеко не дружеский. Честно сказать, больше ничего не оставалось, как бежать отсюда со скоростью света. В этом случае я снова окажусь трусихой! Бегство – мысль, пульсирует в голове точно стрелки часов. Прямиком из чёртовой галереи и вон из его жизни, не оставив позади ничего похожего на хрустальную туфельку.

Всё же, вопреки различным версиям, которые пролетели в моей голове за доли секунд, я оставалась стоять на месте, часто хлопая ресницами.

– Больше так не делай, договорились? Между нами была одна ночь. Я не отрицаю. Всё было прекрасно. Спасибо тебе за трепетное отношение, Эдриан. Но та ночь, для меня ровным счетом ничего не значит, – выпалила я. Слова сорвались с губ против воли, и моё лицо сразу залилось пунцовой краской.

Я понимала, как они сильно ранят его чувства и очень обидят. Лучше сразу резко отрезать, чем отпиливать по маленькому кусочку. Жестко, больно, бессердечно, но по-другому я не могла.

«Эдриан Курт – образ, собранный моим воображением: мои чувства к нему эфемерны, и возможность трансформировать их во что-нибудь реальное столь же эфемерна», – подумала я, стараясь успокоиться.

Вопреки ожидаемой ответной от него реакции, он прильнул к моим губам и, едва касаясь, замер. Видимо, так он решил проверить мою реакцию и осознанность сказанных слов. Продолжить поцелуй или нет? Трудный выбор. Инстинкт или разум? Я не переставала оставаться женщиной, как бы ни пыталась отгородиться от романтических отношений.

Эдриан застал меня врасплох. Нельзя поддаваться на провокацию. На носу расследование века, а уж потом всякие любовные утехи. И пока внутри меня шла борьба с собственным подсознанием, он пытался прочесть в моих глазах ответ.

В следующую секунду я решительно оттолкнула его, и в этом жесте обоим стало понятно, что эта злость, скорее на сложившуюся ситуацию. Сейчас не место и не время для подобных романтических чувств. Много внешних факторов влияющих на ситуацию, не положительно складываются для романтических отношений. Раз решила быть неприступной леди (о чем, наверное, сто раз пожалею) нужно идти до конца. Странно женщины устроены. Вечные жертвы и заложники самих себя. Но ничего другого, не остаётся.

Сделав шаг назад, отрицательно мотаю головой, давая понять, что отношения между нами закончены. Раз и навсегда. На продолжение рассчитывать не стоит. Меня душат подступающие слёзы, ведь я сама лишаю себя возможного женского счастья.

Эдриан не проронил ни слова. Он непонимающе смотрит на меня как побитый щенок. Постояв растерянно около минуты, он развернулся и ушёл. Теперь, наверное, навсегда.

Напряжение в воздухе достигло своего апогея. Казалось, воздух и кислород закончился. По крайне мере для меня. В этот момент, когда Эдриан печально брёл к выходу, Брайан с целой командой специалистов вошли в зал и, идя ему навстречу, чуть не сшибли с ног.

Криминалисты непростые ребята. Их работа заключается в собирании улик, отпечатков, и всего, что в дальнейшем может пригодиться и помочь в расследовании.

– Куда так стремительно понесся Эдриан? – вырвалось у Брайана, разводя руки в разные стороны и делающий непонимающий вид.

– Вышел подышать свежим воздухом. Его работа окончена. Давай-ка сосредоточимся на своей работе. Для начала проверим камеры наблюдения с улиц. Напротив галереи находится отель. Наведаемся туда. Если повезёт, для нас найдется подходящий ракурс.

– Согласен. В этом месте не хочется долго оставаться. Когда капитан рассказывал, как это было много лет назад, я не думал, что будет настолько отвратительно. Пошли, Гло. Не будем мешать ребятам, делать их работу.

Как только мы оказываемся на улице, Брайан начинает засыпать меня вопросами.

– У тебя всё нормально, Гло? Мне показалось или что-то произошло между тобой и Эдрианом? Что и когда я пропустил? – он идёт рядом, быстрым шагом, засунув руки в карманы брюк.

– С чего такая любопытность к моей личной жизни? Хотя… Польщена. Ты хороший коп, Брайан. Остальное расскажу только потому, чтобы ты отвалил с подобными разговорами раз и навсегда. То, что было между мной и Эдрианом, давай назовём – опрометчивым недоразумением. Мы переспали. Один раз. Просто секс. Вот и всё.

– Что-что!? – заорал почти на всю улицу Брайан, округлив глаза. – У тебя был секс с Куртом, и ты молчала? Какого чёрта? Где? Когда? И как он тебе в постели? – Брайан готов был прыгать от радости. Эмоции били ключом.

– Ты что, думал, у меня нет сексуальной жизни? Или удивлен, что это не ты? Ладно. Расскажу, как было. Только отвали. Помнишь вечеринку капитана Броуди? Ты тогда быстро свалил оттуда с сексуальной грудастой брюнеткой из бухгалтерии. Так, вот… Мы тоже здорово перебрали. После вечеринки поехали к Эдриану домой. Дальше по отработанному сценарию. Утром договорись забыть о произошедшем недоразумении. С того дня мы не виделись неделю. Эдриан рассчитывал, судя по – всему, на продолжение, а я нет. Сейчас пришлось дать ему понять, что служебного романа не состоится.

– А как твоя клятва? Ты же с коллегами не спишь! Ну, мать… Ты, конечно, дала жару. Ух-ху-ху….

– Брайан, прекрати орать на всю улицу! С чёртовой работой и мне тоже требуется иногда физическая разрядка. Да, я накосячила. Признаю. Но в первую очередь – я женщина. У нас иногда отсутствует логика, когда она касается интимной жизни. Сам знаешь. Можно переспать с таким козлом как ты, а потом неделю себя жалеть. Понимаешь, у нас с Эдрианом нет будущего, ты должен меня поддержать. Я ловлю маньяков, он вскрывает трупы! Как тебе парочка? Секс был потрясающим, насколько я могла оценить утром с больной головой, с дикого похмелья. Теперь с этим покончено. Пару минут назад я окончательно разбила сердце хорошему парню. И предотвращая заранее следующий вопрос… Нет. У тебя нет шанса.

– Вот всегда ты так! – недовольно фыркнул Брайан. – Шанс есть всегда! Вопрос времени и желания. Просто на будущее. Вдруг случится вселенский Армагеддон, а из выживших останемся только ты и я. Тогда милости прошу…

Мы рассмеялись.

– Брайан, ты неисправим! Хорошо. Если такое случится, обещаю, как следует подумать.

Пока мы шли к отелю и беспечно трепались, нас нагнал капитан.

– Уэйн, Берч! – окликнул он нас. – Жду завтра отчеты о проделанной работе к восьми часам утра. Сенатор будет поджаривать меня без масла. Так что работаем быстро, слаженно и максимально сконцентрировано. Я надеюсь на вас, ребята. Не подведите! Всё, что необходимо, запрашивайте в письменной форме. Постараюсь предоставить необходимые ресурсы, насколько хватит финансирования. Только постарайтесь поймать ублюдка.

– Сделаем, что в наших силах, сэр, – кивнула я. – Сейчас мы идём в отель, – я указала рукой на впереди стоящее здание. – Хотим посмотреть камеры наружного наблюдения. Криминалисты в здании собирают улики. После, как тут закончим, сразу вернёмся в отдел, поднимем документы из архива и начнем копать с самого начала. Что-то же его заставило вернуться? И на этот раз он хорошо подготовился. Будет совсем непросто.

– Никто не обещал простой работы, Глория. Приступайте! Прессе пока ни слова. Предупредите, тех, кто работает с вами. Пусть крепко держат рот на замке. Чем дольше, тем лучше. Не хватало, чтобы нас завтра по миру пустили.

На этом, обменявшись рукопожатиями, мы распрощались. Каждый пошёл в свою сторону.