Цыганская невеста

Глава 24

– ...И этот гаджо на серьёзных щах заявил, типа я ему лавэ* за честь сеструхи должен! Делец, блин! – трагично так, с надрывом завершает свой рассказ Мадеев, чем вызывает у меня облегчённый выдох.

Осточертели его байки.

Нет, Жека парень неплохой, но слава балабола тянется за ним ещё со школы, и сейчас я всё больше склоняюсь к мысли, что заткнуть поток его трёпа можно разве что кирпичом. Жестоко? Вот уж нет! Вполне резонная мера, учитывая навязчивое чувство, будто он задался целью озвучить рейтинг своих самых бредовых переделок, коих с такой прытью к двадцати годам по самым скромным подсчётам набралось с вагон.

А ещё его стараниями за последние минут сорок я успела до мельчайших деталей изучить мыски своих туфель. Занятия унылей не придумать, зато отлично помогает поддерживать видимость образцовой жены-невидимки, особенно, если не лезть с пресловутыми пятью копейками в мужской разговор. Мужа позорить нельзя – это аксиома. Даже если очень тянет высказаться. Даже если трясёт от возмущения, ведь моё присутствие никого не смущает: парни свободно перескакивают от обсуждения начинки своих машин к обзору оральных талантов местных "кисок". Утешает только одно – Золотарёву хватает такта помалкивать о своих похождениях, подробности которых меня сейчас запросто добьют. Так и стою безмолвным столбом, лелея хрупкую надежду, что Драгош или Влас оторвут, наконец, свои задницы от ступенек набережной, и мы хоть немножечко пройдёмся, а в идеале разойдёмся каждый в свою сторону. Когда я просила мужа о прогулке, она представлялась мне совсем иначе.

Сама виновата, знала что он не опуститься до того чтобы выставить чувства напоказ, – киваю своим мыслям, и тут же зло кошусь в сторону мужа – было бы что выставлять.

– Ну а как ты хотел? Сам говоришь, три дня девку на кукан насаживал. Честь нынче в дефиците, это знают даже гаджо, – лениво тянет Драгош, вынуждая меня вспыхнуть, под ироничным прищуром своих глаз. – Не охота жениться – теперь отстёгивай свои кровные.

Господин положения, чтоб его... Главное устроился на пару ступенек выше места, где нахожусь я и сидит себе вальяжно, слегка ссутулив широкие плечи, пока мне приходится неловко качаться с пятки на носок, чтобы хоть как-то размять затёкшие от долгого стояния ноги.

– Болт им по всей морде, а не откуп! – взвинчено взмахивает руками Жека, прямо как аист крыльями. Власу одним чудом удается вовремя увернуться от стремящейся в лицо сигареты, но Мадеев в пылу возбуждения своей неуклюжести даже не замечает. – Были б лишние лавэ, свою бы дома наяривал. Без лишнего гемора. Но нет же! Угораздило, четвёртым сыном родится, всё добро на свадьбы старшим ушло. Теперь хрен женишься, хромая Дуня и та нос воротит.

– На крайний случай у тебя есть Кайен, – по-моему, вполне резонно замечает Влас.

– Крышей тронулся? – Жека аж подпрыгивает на ступеньках и, запустив пальцы себе в волосы, возмущённо хмурит густые брови, видимо в попытке сформировать суть протеста более чётко, но, не справившись задачей, отчаянно завывает: – Гонять потом на чём, верхом на бабе своей?! Умник, блин. А гаджо этому вломим, будет возникать и дел-то. Я сеструху его даром, что ли в январе свежей клубникой кормил?! Сама захотела красивой жизни.

– Так вот на кой ты номер поджёг. Шика ради, – Драгош прячет улыбку за очередной затяжкой, мелькая чётками на оголившемся запястье.

– Вообще-то шторы загорелись случайно, – шало хохочет Мадеев, скрещивая руки на груди, и многозначительно понижает голос. – Я всё-таки уломал гожо* побаловаться горячим воском...

На что Золотарёв уж как-то слишком скабрезно ухмыляется, качая головой. Я недоумённо вскидываю брови, чем вызываю у троицы обмен лукавыми взглядами из серии "не будем при детях", скрытый смысл которых по-прежнему непонятен. Да мало ли, какие у них шифровки.

– Дружище забей. У вас бы всё равно не получилось, – подводит черту разговора Драгош, поднимаясь с насиженного места. В этот момент я почти готова простить ему скотское поведение, но почти сразу же вспоминаю о Заре и, сникнув, пристраиваюсь подле его правой руки. – Полёт со второго этажа не лучший стимул для долгих отношений.

– Спасибо пусть скажет, что в номере не бросил, – беспечно гогочет Мадеев и в его смехе совершенно точно присутствуют истеричные нотки. – Ты б видел, как шикарно торчал её зад из сугроба. Я почти запал.

– Псих, – фыркает Влас, закуривая.

– Завались. Ты вообще вахтёршу в общаге по пьяни драл, – не остаётся в долгу Жека, ехидно глядя на закашлявшегося друга.

– Так, всё, ребят, мне пора, – глянув на наручные часы и отсалютовав на прощание, Влас резво топает в сторону своей Ауди. Мои надежды, что он прихватит с собой Жеку, себя не оправдали и до парка мы идём втроём. Парни возвращаются к теме авто запчастей, в которых я ничего не смыслю, а мне за неимением альтернативы приходится вернуться к собственным невесёлым мыслям.

Когда обстоятельства не оставляют выбора, хочешь не хочешь, приходится наступать на горло гордости и бороться до последнего. Наивно, конечно, но я честно верила, что это прогулка может что-то исправить. Волновалась как школьница: перемерила всю одежду продумывая образ до мелочей, собрала волосы в сложную косу, накрасила поярче губы, посчитала, что выгляжу слишком нарядно. Умылась. Заменила помаду прозрачным блеском, расплела косу, собрала небрежный пучок – стала выглядеть невинной овечкой... а Драгош всё не появлялся. В какой-то момент мне начало казаться, что он успел пожалеть или вовсе забыл о своём обещании.

Он сдержал слово.

Сначала мы гуляли в парке. Вернее гуляла я, а Драгош шёл на шаг впереди и непрерывно отвечал на какие-то важные звонки, усиливая ощущение, будто меня попросту выгуливают как самую обычную комнатную собачку. Ежу понятно, что у нас не принято говорить вслух о любви. Что мы с мужем никогда не обнимемся на людях, как воркующие повсюду парочки местных. Что он не купит мне тот чудесный букет тюльпанов, потому что я не попрошу, а ему нет дела. Но лёд в груди трещал с каждым шагом всё протяжней и тягостней.

Когда мы намотали с десяток кругов вокруг неработающего фонтана, к нам присоединились его друзья, и надежда на романтику развеялась окончательно. Все те два часа, что парни травили байки, сначала в парке, а затем на набережной, я кляла свою идиотскую затею наладить отношения. Как оказалось способа вернее почувствовать свою ненужность не придумать.

Теперь всё повторяется по второму кругу: Драгош с Жекой треплются, в то время как я, молча, сижу на лавочке, тоскливо поглядывая на морщинистую бабульку, хозяйку крайнего цветочного ларька. Среди букетов каким-то дивом затерялся ящик яблок и так они сладко пахнут, так хорошо сохранились, что приходится то и дело сглатывать слюну. Однако своих денег у меня по-прежнему нет, а одна мысль о том, чтобы попросить у мужа внушает смутное желание просунуть язык между зубов и посильнее сжать челюсти. С другой стороны, это ему должно быть стыдно – следить за тем, чтобы жена финансово не нуждалась его прямая обязанность. Куда там! Лыбится и в ус не дует. И подколоть при посторонних не выйдет, если не хочу, чтобы он прилюдно не напомнил кто в доме хозяин. Все разборки только наедине.

Тихо вздохнув, обнимаю себя руками, чтобы заурчавший желудок не выдал моих мыслей упорно крутящихся вокруг сладости недоступного плода.

– Замёрзла? – подметив мою позу и придя к каким-то своим выводам, обращается Драгош. Стоящий рядом Жека чёму-то ухмыляется, задумчиво прожигая его профиль сощуренным глазом.

– Не угадал, – качаю головой, по-прежнему не желая опускаться до попрошайничества. Пусть включит мозги. Но Золотарёву проще включить свой гонор.

– Мишто*. Играй дальше в свои игры, – неодобрительно цыкнув языком, цедит муж.

– Ишак, – хмыкает Мадеев и, дерзко отбив хмурый взгляд друга, с издёвкой обращается в темнеющее небо. – Слышал одну притчу недавно, для ишаков самое то. Значит, посоветовали упрямству идти прямо. Оно, естественно, пошло криво и угодило в лужу...

– Жек, завались.

– Нет, дружище, ты сперва дослушай, – всполошено качает тот пальцем перед носом закатившего глаза Драгоша. – Считай свадебный подарок от дружбана-нищеброда. На чём мы остановились? Ах да, упрямство сделало по-своему и угодило в лужу. Так вот, тогда ему посоветовали пойти криво. Но это же упрямство! Оно пошло прямо и подвернуло ногу. Задолбало оно, в общем, всех и посоветовали ему вообще никуда не ходить. Так оно чухнуло куда глаза глядят и попало в болото. Вывод какой? А может, такому нужно было просто посоветовать идти туда, куда оно хочет? Глядишь, и осталось бы дома… Но ишак будет переть напролом и упрямство погонять, пока то ноги себе не пообломает. Никаких уступок. Я же прав?

Выжидательно выгнув бровь, Мадеев достаёт сигареты. Щелчок зажигалки, затяжка, и он одаривает насмешливой улыбкой неблагодарного "ишака", который судя по сдвинутым бровям, пытается ему просигнализировать о том, что притча его не впечатлила, а сам Жека – лезет не в своё дело.

– Я-то думаю, на кой ты вечно вихляешь, то в травмпункт, то к барону на ковёр, – с ехидцей тянет Драгош, после короткой дуэли взглядов, из которой он не сразу, но вышел победителем. – А это чтоб напролом по жизни не ломиться. И как, помогает достичь цели?

– В том-то и соль, что у меня пока нет цели. Улавливаешь разницу? – после непродолжительной паузы признает Жека, разваливаясь на противоположном от меня конце скамьи. Золотарёв так и остаётся стоять перед нами, чёму-то злорадно улыбаясь.

Постепенно разговор сворачивает к затее мужа открыть свой пункт по приёму металлолома и под монотонные расчёты оптимальных расценок да сроков прибыли, мои глаза начинают предательски слипаться, а голова свинцовой тяжестью клонится к плечу. Сказываются почти бессонная ночь и непривычные физические нагрузки.

Периодически сознание возвращается, но как-то мутно и отрывисто. Сперва мне чудится, будто я куда-то плыву, тело окутывает волной тепла и родного, одуряюще приятного запаха парфюма с нотками сигаретного дыма, а виска пару раз касается нечто нежное и горячее, похожее на поцелуи. Затем сквозь баюкающую пелену белого шума просачивается звук хлопающей дверцы, разбавленный хриплым голосом Драгоша:

– Жек, кончай лыбиться. Вздумаешь подьёбывать – прибью.

– Не заливай, дружище, у тебя руки заняты. Я могу хоть на телефон это снять. Ты ж сейчас её и за табун лошадей из рук не выпустишь.

– А ты рискни. Проверь.

– Зачем? Ишак здесь не я, чтоб отрицать очевидное.

Кажется, Драгош что-то отвечает, но мне так хорошо и уютно, что мысли снова погружаются в вязкий туман сна.

Нога затекла невыносимо. Открыв глаза, с минуту вглядываюсь в темноту, отгоняя навязчивые мысли о топком болоте, с концами засосавшем мою конечность. Осторожно обхватываю руками онемевшее бедро и тяну что есть сил из-под незримого завала. Окончательно отвоевать обездвиженную часть тела мне удается лишь после нескольких заходов. К тому времени чуть попривыкшие к темноте глаза уже в состоянии различить отдельные предметы. Я дома. В постели с подмявшим мою ногу мужем. Уже хорошо. Впервые так радует возвращение с прогулки.

– Спишь? – осторожно касаюсь лопатки лежащего на животе Драгоша, после чего ловлю себя на мысли, что он всё-таки не робот, а обычный человек – реакции ноль. Протяжно вздохнув, спускаю ноги с кровати, чтобы сходить на кухню, заварить мятный чай. Тяжело на сердце, да и сна ни в одном глазу.

Пока тянусь к ночнику, запястья касается чего-то прохладного и гладкого, напоминающего россыпь резиновых мячей. Недоумевающе хмурюсь, но постепенно просыпающееся обоняние прорисовывает картинку, за миг до того как её выхватит мягкий свет лампы:

Блюдо с яблоками и в широкой вазе около полусотни тюльпанов.

В груди снова чувствую треск. На этот раз оглушительный, с примесью молчаливых слёз. Свернувшись котёнком, утыкаюсь в плечо своего мужчины, капая на него солёной влагой. Кусаю губы, в надежде прийти в норму, и не могу остановиться, с каждым задушенным всхлипом отпуская по капельке жгучую боль. Потому что Драгош каким-то чудом сумел пробить брешь в ледяной броне моих страхов.

– Птичка, ну ты чего?.. – одеяло с тихим шуршанием накрывает мне спину, натянутое заботливой рукой супруга, и я прячу мокрое лицо на шумно опадающей груди. – Давай ты научишься говорить со мною. Я не всегда могу угадать, чего ты хочешь. Нужны деньги, помощь, внимание – сначала озвучь нормально. А потом уже дуйся, если я откажу.

Лавэ* – деньги (цыг).

Гожо* – красавица (цыг).

Мишто* – хорошо (цыг).