Дакия в огне. Часть вторая. Дакийский самодержец

Глава пятая

Экспедиционный корпус римлян не превышал 15 тысяч воинов. Децебал поначалу попытался завязать с Фуском переговоры и уладить разгоревшийся конфликт миром, однако римляне ничего не хотели и слышать о каких-либо переговорах.

По наведённому понтонному мосту корпус Корнелия Фуска переправился на левый берег Данувия и вторгся в глубь Дакии. Децебал, к этому времени возглавивший армию, не стал препятствовать заносчивому врагу и начал организованно отступать. Он намеренно заманивал римлян в глубь Дакии. Наконец, в горных теснинах в самом сердце Дакии, неподалеку от того плато, где располагалась её столица, а именно при прохождении через перевал Бауты, экспедиционный корпус Фуска столкнулся с основными силами армии варваров. Здесь для римлян и была устроена ловушка.

Ущелье Бауты – довольно-таки примечательное. Оно глубокое, вытянутое, и в нескольких местах сужается и становится очень узким. А ещё, из-за того, что над ним поднимаются отвесные вершины, в нём случаются частые камнепады, да их легко при желании и самим устроить, и это ущелье ещё характерно и тем, что у его выхода начинается достаточно крутой подъём.

В последовавшем кровопролитном сражении почти весь экспедиционный корпус префекта Претория Фуска пал. Легионеров, скученных и зажатых со всех сторон, расстреливали не торопясь, словно беззащитных куропаток на охоте. Для римлян это была уже вторая катастрофа, связанная с даками, не менее громкая и чувствительная, чем та, что случилась ранее с наместником Мёзии.

Вновь в руки торжествующих даков попали знамёна и воинские знаки разбитых римских подразделений, включая серебряного орла V легиона Жаворонков, который полностью оказался уничтоженным. Так же даками было захвачено много римского военного снаряжения, и в том числе метательные дальнобойные катапульты, и прочие сложные по своей конструкции аппараты, о которых даки прежде даже и не подозревали.

Вся Балканская граница вновь рухнула, и война с даками возобновилась с новой силой.

***

Домициану опять пришлось спешно отправляться на Балканы. Для спасения римской чести и славы выбор пал на Теттия Юлиана. Он должен был погасить стремительно разгоравшийся пожар.

Теттий Юлиан был одним из самых опытных римских полководцев в период правления Флавиев. Карьера его началась ещё при Клавдии, и он был ближайшим другом и соратником Веспасиана. За ним тянулся длинный шлейф убедительных побед, он так же проявил себя в Нумидии и в деле против роксоланов, и потому принцепс Домициан ему всецело доверял. Да и Сенат единогласно одобрил это назначение.

Легат Теттий Юлиан выступил в 86 году новой эры в глубь Дакии. Продвижение его легионов было медленным и теперь крайне осторожным, а ещё римлянам приходилось постоянно отражать дерзкие вылазки варваров. Но вот уже под Тапами, совсем неподалеку от Сармизегетусы, Децебал наконец-то приостановил своё отступление и принял решение дать генеральное сражение вторгшимся захватчикам.

***

Сражение под Тапами оказалось крайне кровопролитным, и продлилось несколько дней. С обеих сторон в нём погибло много тысяч воинов. Но римляне всё-таки взяли верх. Впереди уже находилась вожделенная цель – столица Дакийского царства.

Однако римляне неожиданно приостановили своё продвижение к сердцу Дакии. А причиной, по которой они вдруг стали сговорчивыми и согласились на мирные переговоры, оказалось событие, случившиеся за полторы тысячи миль от Дакии, на крайнем Западе империи.

В провинции Верхняя Германия поднял мятеж её наместник. При поддержке расквартированных в этой провинции легионов, и прежде всего XIV Парного и XXI Стремительного, наместник провинции Антоний Сатурнин, собирался пройти через Альпийские перевалы, ворваться в Италию и затем занять Вечный город, ну и воссесть на трон.

Насколько в серьёзную смуту могли вылиться события в Верхней Германии тогда было трудно представить, находясь вдали от Италии. Однако Домициан из-за этой неожиданной бузы изрядно перепугался. И потому ему пришлось идти на значительные уступки, чтобы переключиться на узурпатора, который к этому времени уже в Могонциаке (нынешний Майнц) окончательно распоясался и объявил себя в открытую новым принцепсом.

***

Вот поэтому с Децебалом поспешно и заключили мир.

Причём заключили его на почётных для даков условиях. Вёл переговоры от даков впервые младший брат царя, Диэг. И хотя Децебал признал свою зависимость от Рима, но это была пустая и ничего не значившая формальность. В качестве жеста доброй воли, Децебал передал принцепсу Домициану захваченных в прежних нескольких войнах легионных орлов и знамёна, а также пленных римских легионеров.

Однако часть пленных отказались возвращаться в империю и пожелали остаться в Дакии навсегда, и Домициан даже и на это дал своё согласие. Более того, по заключённому мирному договору Домициан обязался субсидировать царство даков и присылать ко двору Децебала различных римских специалистов.

Так что этот договор Децебал мог для подданных представить даже, как свою победу и несомненную уступку дакам со стороны главного их врага. И хотя у узурпатора Сатурнина с его затеей ничего не выгорело и он, ещё находясь в своём логове в Могонциаке, был подчинявшимися ему легионерами стащен с коня и тут же зарублен, и засолённую его голову в холщовом мешке затем отправили в Италию и бросили к ногам Домициана, но третий Флавий не стал отказываться от обязательств, данных Децебалу. Домициан не хотел новой войны.И все пункты мирного договора остались в силе и продолжали скурпулёзно исполняться.

Однако изрядному количеству патрициев, которые заседали в Сенате, откровенно говоря, этот договор не пришёлся по душе, и превратился в бельмо на глазу. Многие степенные мужи посчитали его позорным, так как принцепс, по их мнению, уж слишком далеко зашёл в уступках каким-то там варварам. В итоге всё свелось к тому, что в Сенате составился заговор.

И вскоре третий из Флавиев был убит, и заговорщики сенаторы выбрали из своих рядов нового правителя Рима, и им стал престарелый сенатор Марк Кокцей Нерва.

***

Впрочем, это не понравилось уже армии, и прежде всего гвардейцам-преторианцам.

С их стороны в открытую начали раздаваться угрозы поднять мятеж и привести к власти своего ставленника. И тогда, опасаясь за свою жизнь, Нерва выбрал себе в соправители популярного в армии военачальника. Им оказался Марк Ульпий Траян.

Так неожиданно для очень многих, римский военачальник средней руки стал соправителем могучей империи. А он к этому откровенно говоря и не стремился. И буквально меньше чем через пару лет, после того как Нерва от болезни испустил дух, Траян стал окончательно хозяином Палатия и всей громадной империи.

Так началась новая эпоха в истории Рима. Эпоха его наивысшего могущества.

***

Смею предположить, что к I веку новой эры даков насчитывалось четыре, ну может четыре с половиной миллиона. Больше было только греков, латинов, иберов, ну и галлов. Получается, это был тогда пятый по численности народ в Европе, и надо признать, что по тем временам он был довольно-таки крупный. И хотя даки по-прежнему делились на племена, которых по разным оценкам древних авторов насчитывалось то ли одиннадцать, то ли тринадцать, но каждому даку было хорошо известно, где находилось сердце его страны.

А оно располагалось в труднодоступных горах, которые и сейчас называются Орэштийскими (или Орэшти).

***

В этих горах устроена была оборонительная система из замков и мощных крепостей, защищавших дакийскую столицу с четырёх сторон. Замков насчитывалось с дюжину, а вот крепостей было по меньше – всего пять.

Ну а Сармизегетуса являлась по сути шестой и самой крупной твердыней, внутри которой и находилась резиденция дакийских царей, и их казна.

Добраться до столичной области было совсем не просто, так как находилась она высоко-высоко в горах, и окружали её очень уж густые лесные чащи. А все дороги, ведущие к ней, были узкими и чрезвычайно извилистыми.

Ну а теперь пришла очередь подробнее описать и саму столицу Дакийского царства.

***

Она располагалась на искусственных террасах на южном склоне священной горы Когаионон. И поднималась к вершине этой горы, как бы осторожно, постепенно, и несколькими ступенями. Склоны этой горы поросли буйной растительностью, и прежде всего их покрывали разлапистые ели вперемежку со стройными соснами. Здесь же, но чуть выше Сармизегетусы, было устроено и главное святилище бога, покровителя даков. А ещё выше, чуть ли не под самыми облаками, находилась пещера, в которую вход простым смертным был строго воспрещён, и в которой по убеждению даков обитал могучий Замолксис и его главные помощники.

Столица была самым крупным поселением у даков. В ней тогда проживало около сорока пяти-пятидесяти тысяч человек. Стены её были двойные, внешние состояли из бревенчатого частокола, а вторые, устроенные на значительном расстоянии от внешних, были вдвое выше и возвели их из массивных каменных блоков, и форму эта крепость имела шестиугольную. В ней находились Восточные и Западные ворота, а помимо этого над стенами возвышались восемь высоченных сторожевых башен. Особенно высокой была одна, располагавшаяся на Юго-Западе. Она называлась башней Гебейлезиса, и её высота достигала аж семидесяти локтей!

Внутри Сармизегетусы все строения были сложены исключительно из каменных блоков. Дома были скученные, однотипные, в двух или трёх уровнях, и каждый рассчитывался на одну большую семью, и только исключения составляли с два десятка резиденций дакийской родовой знати и, конечно же, сам царский дворец.

Чтобы представить, насколько развита была цивилизация даков, замечу, что тогда далеко не во всех римских городах были водопровод и канализация, а вот в Сармизегетусе они уже имелись.

И ещё…

Внушительный царский дворец смещён был немного к югу и своими размерами давлел над всем городом.

***

Выглядела царская резиденция хотя и вполне помпезно, но всё-таки несколько мрачновато. Она ничем не украшалась: ни колоннами, ни арками, ни скульптурами, на внешних её стенах не было каких-либо фресок, и она устроена была в четырёх уровнях и походила скорее на какую-то крепость или замок, потому что защищалась со всех сторон отдельной стеной.

Высокая двухскатная крыша её главного здания была, как и у всех остальных домов, покрыта красной черепицей. Внутри же располагалось несколько десятков залов, а ещё были подвалы и атриум – внутренний двор, пол в котором был выложен мозаикой, и в центре атриума устроен был облицованный глазурованной плиткой и прямоугольный по форме бассейн.

Сейчас у этого бассейна находился сам царь.

Загорелое, с крупными и суровыми чертами лицо его, было хмурым и сосредоточенным. Царь даков теребил свою густую бороду, уже слегка посеребренную сединой. Децебалу шёл пятьдесят седьмой год, и он восседал на троне дакийских царей уже двадцать лет! Царствование его оказалось неспокойным и чрезвычайно бурным. На него уже пришлось несколько тяжелейших войн.

И вот оно оказалось на пороге новой войны… И опять это была война с могучей Римской империей.

От долгих и тягостных размышлений Децебала оторвала жена. Осторожно ступая, Андрада подошла к мужу и слегка тронула рукой его за плечо.

Не оборачиваясь, он у неё спросил:

– Что ты хотела, Андрада?

– Тебя спрашивает твой брат…– произнесла супруга Децебала.

Децебал резко обернулся к Андраде:

– Где о-он?

– Диэг уже во дворце.

– Слава Замолксису! Значит он уже вернулся. Живой и невредимый… – как бы размышляя вслух, произнёс Децебал. – Благодарю, Андрада, за добрую весть! А то я уже думал, что с ним что-то могло случиться…

Андрада хотела позвать младшего брата мужа, но тот сам без приглашения вошёл в атриум. Децебал и Диэг тут же обнялись. На обоих братьях были обычные дакийские кожаные куртки и штаны, подпоясанные очень широкими ремнями, и заправленные в остроносые сапожки. Только у Децебала ремень был совсем уж широкий, с золотой бляшкой и расшит был узором из бисера, а у его брата бляшка была поменьше и серебряная.

Диэг был младше царя на двенадцать лет. Децебал был коренаст, с мощной грудью, и по медвежьи очень силён и основателен, а вот глядя на его младшего брата можно было подумать, что они и не родные братья вовсе, и что Диэг совсем даже и не дак.

У Диэга были длинные и завитые, как у изнеженных греков, волосы, в левом же ухе на сарматский манер сверкала золотая серьга, а ещё у него почему-то почти не росла борода. Но Децебал, не смотря на некоторую с виду утончённость и изнеженность Диэга, во всём ему доверял. Он поручал Диэгу даже вести ответственные и очень тяжёлые переговоры с теми же римлянами.

– Ну-у-у, рассказывай… – с нетерпением обратился к Диэгу царь. – Что там на Юге происходит? Почему Котис так опрометчиво поступил? На него это как-то непохоже… Ведь его выходка совершенно необдуманная и-и… и глупая. Почему он напал на римский мост через Данувий, и тем самым подставил по-крупному меня и спровоцировал Траяна на ответные действия? И то-о-от, как будто бы этого только и ждал… Ведь воспользовавшись этой выходкой Котиса, Траян ни в чём не стал разбираться и объявил нам войну.

– Вот, взгляни-ка… – Диэг в ответ протянул царю папирус.

Децебал развернул поданный ему папирус, и по мере его прочтения у него поднялась вначале одна бровь, а потом и вторая. И после этого Децебал совершенно переменился в лице.

– Э-э-это… э-э-это что?! Что-о-о-о?!! Здесь получается я приказываю Котису совершить нападение на римские укрепления и сжечь римский мост через Данувий?!

– Мало того… – продолжил Диэг, – ещё и царская печать скрепляла этот самый папирус. Понимаешь, Децебал, именно твоя печать! Теперь тебе всё понятно, брат?!

Децебал на некоторое время потерял даже дар речи. Наконец, он немного пришёл в себя и произнёс:

– Но э-это… это же…э-э-это же по-о-одлог! Котиса же ввели в заблуждение!

– И я точно так же думаю, – согласился с мнением Децебала Диэг. – Котиса обвели вокруг пальца! Обвели его как какого-то мальчишку!

– Ну-у, да! Это так и есть! Необходимо выяснить, кто за этим подлогом стоит! – выражение лица Децебала стало ещё более гневным.