Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 1

Глава 2 ОБЫЧНОСТЬ

12 июня, 1975

Первый вопрос:

«Разве я не туда пришел? Я только хочу быть простым и счастливым. Я хочу любить женщину и быть любимым, друзей, чтобы провести время и насладиться. Я не хочу просветления. Разве я не туда попал?»

Столетия неправильного воспитания совершенно запутали ваш ум относительно просветления. Само слово кажется неземным, не от мира сего, само слово кажется чем-то, что после смерти или для тех, кто уже мертв. Это совершенно неверно.

Если вы хотите быть счастливым, нет другого пути кроме просветления. Если вы хотите быть обычным, то знайте, что никто никогда не был обычным без просветления. Если вы хотите любить и быть любимым, то это невозможно без просветления. Поэтому вы должны понять мое понятие о просветлении. Это всего лишь быть обычным, здоровым, сознательным, цельным, всеобъемлющим.

Каждый ум ищет какую-то необычность. Это то, что есть эго: всегда пытаться быть каким-то особенным, всегда боясь быть никем, всегда боясь пустоты, всегда пытаясь заполнить внутреннюю пустоту чем-то и всем. Каждое человеческое существо ищет необычности — это порождает несчастье. Это невозможно. Обычность в самой вашей природе, небытие — само вещество, из которого вы сделаны. Как бы вы ни старались, вы никогда не преуспеете: даже Александрам Великим это не удается. Вы не можете быть кем-то, потому что это невозможно по природе вещей. Вы можете быть только никем. И нет ничего ошибочного в бытии никем: фактически, как только вы признаете что вы никто, тотчас же блаженство начинает истекать от вас во все стороны, потому что исчезает страдание. Страдание — это тень эго, тень честолюбивого ума. Страдание означает то, что вы делаете что-то невозможное и потому, что это вам не удается, вы чувствуете себя несчастным. Вы делаете что-то неестественное, пытаетесь сделать это, и вам это не удается, поэтому вы чувствуете разочарование, мучение.

Ад не что иное, как конечный результат невозможного, неестественного усилия. Рай не что иное, как быть естественным.

Вы никто. Вы рождены как никто без имени и формы. Вы умрете как никто. Имя и форма только на поверхности, в глубине вы просто обширное пространство. И это прекрасно, потому что, если бы вы были кем-то, вы были бы ограничены. Это хорошо что Бог не позволяет никому быть кем-то: если вы кто-то, вы конечны, ограничены, вы будете заключенное в тюрьму существо. Нет, Бог этого не позволяет. Он дает вам свободу быть никем — бесконечную, не кончающуюся. Но вы не готовы. Для меня просветление — все, что касается этого явления: признать, осознать, принять тот факт, что вы никто. И, вдруг, вы больше не пытаетесь сделать невозможное. Вдруг вы больше не поднимаете себя за шнурки. Вы понимаете нелепость этого и останавливаетесь. И в вашем существе начинает распространяться смех. Вдруг вы уже спокойны и собраны. Само усилие, жажда быть кем-то порождает беду.

И когда вы пытаетесь быть кем-то, вы не можете любить. Честолюбивый ум не может любить. Это невозможно, потому что сначала он должен осуществить свою мечту. Он должен пожертвовать ради нее всем. И он любовь пожертвует. Взгляните на честолюбивых — если у них цель — деньги, они всегда откладывают любовь. Завтра, когда они накопят много денег, тогда они будут любить: сейчас же это невозможно, ни в коей мере не практично, сейчас они не могут позволить себе этого. Любовь — это расслабление, а они бегут, чтобы достичь чего-то, цели. Может быть это деньги, может быть власть, престиж, политика. Как они могут сейчас любить? Они не могут быть здесь и сейчас, а любовь — это явление здесь и сейчас. Любовь существует только в настоящем, стремление существует в будущем: любовь и стремление никогда не встречаются.

Вы не можете любить, а если вы не можете любить, как вас могут любить другие? Любовь — это глубокая общность двух существ, которые готовы быть вместе сейчас, не завтра: которые готовы быть всеобщими в этот момент и забыть все о прошлом и будущем. Любовь — это забывание о прошлом и будущем и воспоминание этого момента, этого живого и пульсирующего момента. Любовь — это истина момента.

Честолюбивый ум никогда не находится здесь, он всегда в движении. Как можно любить бегущего человека? Он всегда в гонке, в соревновании. У него нет времени. Или же он думает, что когда-то в будущем, когда цель будет достигнута, когда он достигнет власти, которой он домогается, богатств, которых он желает, тогда он расслабится и будет любить. Этого никогда не случится, потому что цель никогда не будет достигнута.

Стремление никогда не осуществится. Это противоречит самой природе стремления. Вы можете осуществить одно стремление: тотчас же тысячи других стремлений возникают из него. Стремлению нет конца. Если выследите за этим, если вы понимаете, это можно остановить прямо сейчас. Но если вы даете этому энергию, как вы можете любить? Вот почему люди так несчастны пытаясь быть кем-то, несчастны потому, что они не получают любви, несчастны потому, что не могут любить.

Любовь — это экстаз: экстаз не-ума, экстаз настоящего, экстаз не-стремяшегося состояния, экстаз пустоты. Где бы влюбленные не были, там никого нет: только любовь. Когда встречаются двое влюбленных, они уже не двое. Они могут казаться вам двумя снаружи. Но изнутри дело обстоит совершенно иначе: они уже не двое. Как только они встречаются, эта двойственность исчезает, только любовь существует и плывет. Как могут быть двое, если внутри вы пустота, ничто, так, что не существует никаких барьеров, ничего между вами и вашим возлюбленным? Если вы кто-то, и ваш любовник или возлюбленный тоже кто-то, тогда не две личности встречаются, а четыре: два настоящих никто, которые стоят за двумя кем-то — ложные эго пожимают руки, ласкаются, делают любовные жесты. Посмотреть на эту драму — смешно! Когда бы ни встречались любовники, там никого нет, и два никто не могут быть двумя. Как могут два ничто быть двумя? У ничто нет разграничительной линии, ничто — это простор. Два ничто становятся одним. Двое кто-то остаются двумя.

Вот почему любовь становится таким мерзким делом — любовь, называемая любовью вами, не мной. Ваша любовь — мерзкое дело, самое мерзкое. Она должна быть таковой. Она должна была стать красивейшим явлением в мире, но стала уродливейшим: любовники дерутся, ссорятся, создавая друг другу несчастья. Сартр говорит: “Другой — это ад”. Он говорит что-то о вашей любви. Когда вы одни, вы чувствуете себя расслабленным, как только вы с любовником, появляется напряженность. Вы не можете жить одиноко, потому что глубочайшее никто жаждет, у него жажда, сильный голод. Поэтому вы не можете остаться одинокими. Вам нужно двигаться — вы ищете близости, но как только вы вместе — это уже несчастье. Все отношения создают несчастье и ничего больше. До тех пор пока вы не стали просветленным, любовь становится просто конфликтом, ссорой. Постепенно к этому приспосабливаешься. Это означает, что постепенно становишься скучным, нечувственным. Вот почему весь мир выглядит таким мертвым, черствым. Он воняет. Все отношения стали банальными, стали уродливыми.

Поэтому если вы действительно хотите любить и быть любимым, с такими какие вы есть это невозможно сейчас: вы должны исчезнуть. Вы должны уйти, так, чтобы осталось чистое ничто, свежее ничто осталась позади. Только тогда сможет расцвести цветок любви. Там есть семена, но эго подобно скале, и семена не могут прорасти.

И вы говорите, что хотите быть обычным? Хотите любить, хотите друзей, хотите наслаждаться? Это как раз то, что есть просветление! Но если вы идете к священникам или проповедникам и к организованным религиям и церквям, их просветление другое. Они против любви: они против обычности, они против дружбы, они против наслаждений, они против всего, что естественно ищет ваша природа. Они — это великие отравители.

Но если вы пришли ко мне, вы пришли к нужному вам человеку, нужному в том смысле, что мое просветление от мира сего. Я не говорю что земное существование это единственное существование, нет. Не поймите меня неправильно. Но другое зависит от этого, другой мир зависит от этого мира, и небо зависит от этой земли. Если вы хотите подняться выше, вы должны укорениться глубоко в этой земле. Вам нужны корни в этой жизни, тогда цветы появятся в другой жизни. Другая жизнь не против этой жизни, фактически, другая жизнь это расцветание этой. Бог не против мира, он не вне его: он в нем, спрятан в нем. Вам не нужно идти против мира чтобы найти его — если вы пойдете, вы никогда не найдете его. Он спрятан здесь и сейчас. Вам нужно искать, уйти глубоко в это существование, и это единственный путь найти его. Вся жизнь, все существование это всего лишь храм, и он прячется внутри его. Не убегайте от него.

Я не против этой жизни: фактически, я не против чего-либо вообще. Я за все, потому что если оно существует, в этом есть какая-то цель. Бог не может создавать вещи без всякой цели — он не сумасшедший. Существование очень целенаправленно, полно смысла: если существует эта жизнь, это означает, что другая жизнь не может существовать без этой. Это ее основа.

Но когда вы приходите ко мне, вы приносите свои убеждения. Когда вы приходите ко мне и я говорю о просветлении, вы понимаете меня с точки зрения того, чему вас обучили о просветлении. Когда вы приходите ко мне и я говорю о самоотречении, саньясе, вы понимаете что-то другое, не то что я говорю. Я должен пользоваться вашим языком, а слова все загрязнены. Они использовались миллионы раз миллионами людей с различными значениями: а я даю им иной объем значений.

Просветление — это человек, который полностью осознает свою внутреннюю пустоту и не борется с ней: скорее он наслаждается ей, этим блаженством. Через наслаждение собственной пустотой он становится доступным для других: и другие могут наслаждаться, и другие могут приходить и участвовать в его тайне. Его двери открыты, он приглашает друзей и любовников, и он готов поделиться, готов дать. Когда вы даете из своей пустоты, вы никогда не боитесь давать, потому что вы не можете истощить пустоту. Вы даете и даете — а она всегда остается, ее нельзя истощить. Только конечные вещи можно истощить, вот почему они порождают скупость — вы боитесь давать. А если человек чувствует что он пустой, почему он должен бояться давать? Он может отдать себя всецело, и пока это не станет возможным, невозможна любовь. Любовь — явление священное, не мирское. Каждая любовь, достойная так называться — священна. И когда вы начинаете любить, вы входите в мир чистоты, невинности. Когда вы любите, вы входите в храм божественного.

Наслаждайтесь! Я не за печаль и мрачные лица. Я здесь не для того, чтобы сделать вас более несчастными — вы уже слишком несчастны. Я здесь не для того, чтобы добавить вам печали. Я здесь для того, чтобы разбудить вас для того блаженства, которое является вашим правом с рождения, которое доступно вам по природе. Но вы забыли как к нему подойти, и вы идете неверными путями: вы ищете его там, где его нет, вы ищете снаружи, а оно внутри, вы ищете его далеко, а оно рядом; вы ищете его на далеких звездах, а оно прямо перед вами.

В английском языке есть два красивых слова. Первое — это «очевидное»: очевидное означает то, что как раз перед вами. Оно происходит от латинского корня и означает «прямо перед вами». Второе слово — «проблема». Оно происходит от греческого корня и означает то же самое «то, что прямо перед вами». Коренное значение слов «очевидное» и «проблема» одинаково. Очевидное — это проблема, то что перед вами — это проблема, потому что вы не можете видеть се, ваши глаза блуждают вдалеке. Очевидное стало проблемой. А просветление — это осознать очевидное, и когда вы осознаете очевидное, проблема исчезнет.

Жить жизнью без проблем — значит жить просветленной жизнью. Это совершенно иной способ бытия: он не имеет ничего общего с достижением, с обучением, с усилием, тренировкой. Единственное что требуется, это быть настолько бдительным, чтобы вы смогли взглянуть, увидеть, понаблюдать то, что находится перед вами. Решение находится ближе, гораздо ближе к вам, чем вы считаете. Не ищите его далеко: оно существует внутри вас. Как только вы обоснуетесь внутри, сосредоточитесь, пустите корни, я даю вам полную свободу — идите, и любите. Идите и будьте в этом мире: сейчас вы сможете наслаждаться им, вы сможете пробовать его, сможете проникнуть в его глубочайшие возможности. И когда бы вы не вошли в область глубины, вы всегда найдете там божественное. В любви идите глубоко и вы найдете Бога; в пище — кушайте хорошо, внимательно, осознанно, и вы найдете Бога.

Упанишады говорят: «аннам брахмасми» — пища это Бог. И Упанишады говорят что секс всего лишь брат, близнец окончательного первичного блаженства. Близнец окончательного блаженства — секс!

Вы слишком его осуждали. Может быть это самая нижняя ступенька лестницы, но она принадлежит лестнице. Самая высокая ступенька принадлежит ей так же как и самая нижняя: фактически, все божественно и принадлежит Богу.

Это и есть просветление: способность видеть во всем священный трепет. Религия не против чего-то, религия — это видение потока священного везде. И оно там есть, ждет вас.

Вы пришли в нужное место. Ваш ум может захотеть удрать отсюда, потому что вашему уму предстоит смерть. Это нужное место для вас, но не для вашего ума. Это совершенно верное место для вашего существа, но для ваших стремлений, вашего эго, вашей гордости, вашей тупости это самое неподходящее место, которое можно найти сейчас на земле.

Поэтому решайте. Если вы хотите быть глупым — бегите. Тогда ваш ум будет продолжать дурачить вас, что вы любите и наслаждаетесь, а вы знаете, что вы не наслаждаетесь, и знаете, что вы не любите. Тогда ваш ум будет продолжать дурачить вас, что вы развлекаетесь, но вы не можете развлекаться. Вас даже нет там, чтобы развлекаться. Вы не существуете. У вас нет никакого целостного существования. Вы можете блуждать вокруг и обманывать себя, но если вы действительно хотите быть любимым женщиной и хотите сами любить, хотите друзей, хотите наслаждаться жизнью — я даю вам к этому ключ.

Второй вопрос:

«Вы говорите, что Лао-цзы существует для редчайших искателей. Тогда почему вы называете его всеобъемлющим?»

Он для редчайших искателей потому что он всеобъемлющ. Ум всегда боится всеобщности, ум всегда ищет совершенство. Ум — это усовершенствующийся феномен. Попытайтесь понять эти два измерения: совершенства и всеобщности. С совершенством эго может отлично существовать: фактически, оно не может существовать без измерения совершенства. Эго старается всегда стать все более совершенным, а если вы хотите стать совершенным, вы должны выбирать — вы не можете быть всеобъемлющим. Если вы хотите быть мудрым, вы должны выбирать: вы должны отбросить глупость и бороться с невежеством. А если вы хотите быть совершенно мудрым, вы должны исключить все возможности невежества, глупости, безумия.

Но всеобщий человек совершенно иной. Он мудр в своей глупости: он глуп в своей мудрости. Он знает, что он невежда — это его мудрость. В нем встречаются противоположности. Лао-цзы говорит: «Каждый кажется мудрым. Я кажусь дураком». Каждый пытается быть мудрым, знающим, понимающим — отбрасывая, пряча, подавляя глупость. Но глупость обладает своей красотой если ее можно соединить с мудростью. Тогда мудрость становится всеобщей. И мудрейшие люди в измерении всеобщности всегда также и дураки. Они так просты и невинны, что выглядят глупыми. Лао-цзы казался многим глупым. И он был: он был и то и это. Вот в этом трудность: ум стремится к совершенству. Кто пойдет к Лао-цзы? Никто не хочет быть одновременно и мудрым и глупым. А вы не можете даже понять, как можно быть и тем и другим одновременно. Как можно быть и тем и другим?

Рассказывают, что суфийский мистик, путешествуя, пришел в какой-то город. А молва о нем уже дошла до этого города, о нем уже знали. Поэтому люди собрались и говорят ему: «Прочти нам о чем-нибудь проповедь». Мистик сказал: «Я не мудрый, потому что я также и дурак. Вы будете сбиты с толку моим учением, поэтому оставьте меня лучше в покое». Но чем больше он старался избежать проповеди, тем больше они настаивали, тем больше их заинтриговывала его личность. В конце концов он уступил и говорит: «Хорошо. В эту пятницу я приду в мечеть, и что бы вы хотели от меня услышать?» Это была мусульманская деревня. Они сказали: «О Боге, конечно». И он пришел. Он производил такое впечатление, что собралась вся деревня. Он стал у кафедры и спросил: «Знаете ли вы что-нибудь о том, что я собираюсь вам рассказать - о Боге?» Жители ответили, само собой разумеется: «Нет, мы не знаем, что ты собираешься нам сказать». «Тогда, — говорит он, — это бесполезно, потому что если вы совсем не знаете, вы не сможете понять. Нужна небольшая подготовка, а вы совершенно неподготовлены. Это было бы бесполезным, и я не буду говорить» И ушел из мечети.

Жители растерялись: что делать? Они уговорили его на следующую пятницу. В следующую пятницу он пришел снова. Он задал тот же вопрос и все жители были к нему готовы, он спросил: «Вы знаете о чем я собираюсь вам говорить?» Они ответили: «Да, конечно». А он говорит: «Тогда незачем говорить. Если вы уже знаете, тогда все кончено. Зачем без нужды беспокоить меня и тратить ваше время?» И ушел из мечети.

Жители совершенно смутились: что делать с этим человеком? Они просто с ума сходили от любопытства. Он, наверное, что-то скрывал! И они снова его как-то уговорили.

Он пришел, и снова задал тот же вопрос: «Вы знаете, о чем я собираюсь говорить?» На этот раз жители немного поумнели. Они ответили: «Половина из нас знает, а половина не знает». Мистик сказал: «Тогда нет нужды мне говорить. Те, кто знает пусть расскажут тем, кто не знает».

Этот человек и мудрый и глупый — он выглядит глупым, но он очень мудр в своей глупости: он выглядит очень мудрым, но ведет себя как дурак. Если вы понимаете жизнь, чем глубже вы идете, тем глубже вы будете понимать, что стоит выбирать целое. Это означает, что выбирать нет нужды. Выбор рассечет целое, и что бы вы не получили будет частичным и мертвым. Мудрость и глупость существуют в жизни вместе: если вы их рассечете, тогда мудрость будет отдельной и глупость будет отдельной: но оба будут мертвы. Самое большое искусство в жизни — это позволить им развиваться в таком равновесии, чтобы ваша мудрость содержала небольшое количество глупости, а ваша глупость содержала в себе некоторое качество мудрости. Тогда вы всеобъемлющи.

Вот почему редчайшие из искателей пойдут к Лао-цзы. Он кажется нелепым, потому что иногда он ведет себя как мудрый, а иногда будет вести себя как дурак. И вы не можете на него положиться, он непредсказуем, и никто не знает, что он собирается делать в следующий момент, он живет от момента к моменту. И вы не можете сделать из него доктрины: он мудрый, но он также и дурак. Эта глупость будет беспокоить вас. И он всегда непоследователен — снаружи. Конечно, в глубине существует последовательность, совершенная последовательность: он настолько последователен, что его мудрость и глупость тоже последовательны, но для этого вы должны глубже понять этого человека. Просто внешнее, поверхностное знакомство ничего не даст, просто близость ничего не даст: вам нужен будет сатсанг. Вам понадобится быть в глубоком соучастии с его существом, только тогда вы сможете понять эту всеобщность.

Будда мудр, Махавира мудр. Вы не найдете в них ни частицы глупости, они само совершенство. А Лао-цзы нет, Чжуан-цзы нет, Ли-цзы нет. Они кажутся глупыми, они непоследовательны. Будда монотонен. Если вы поняли его вчера, вы его поймете сегодня и поймете его завтра. Он последователен — чист, логичен, движущийся ровно, по линии.

Но Лао-цзы это зигзаг, он бежит как сумасшедший. Вы поймете, прочитав его высказывания, что он бежит как сумасшедший. Внешне его утверждения бессмысленны. Это самые разумные высказывания, но чтобы понять их смысл вы должны полностью измениться. Будда находится на поверхности — логичен, рационален: вы можете понять его не медитируя, не вливаясь в его сущность. Его можно понять, но не Лао-цзы. Лао-цзы принимает и этот мир и другой, и принимает он полностью. Он не беспокоится о ином мире: он знает, что другой мир должен вырасти из этого, зачем же беспокоиться? Живите в этом мире как можно красивее, как можно полнее, и другой мир появится из этого естественно. Это должно стать естественным ростом.

Если вы встретите Лао-цзы, он вас озадачит. Иногда он скажет одно, в другой раз еще что-то: в одном предложении он будет утверждать, а в следующем противоречить этому. Вот почему только редчайшие искатели достигают его: вот почему не существует организованной религии для Лао-цзы. Ее не может существовать. Только отдельные искатели могут достичь его, потому что организованная религия пытается усовершенствовать вас, должна соответствовать вашему уму, соответствовать вам, потому что организованная религия означает религию больше заинтересованную в толпе, в сборище. Она должна существовать в толпе и сборище.

Лао-цзы может остаться незараженным, чистым. Он не идет на компромисс. Его всеобщность является непостижимой — вот почему редкие искатели находят его, потому что он всеобъемлющ.

Чем более всеобъемлющим, тем более непостижимым становится он, потому что тем более он становится похож на Бога. Он неопределимый. Он не похож на сад, сделанный рукой человека: он — это дикорастущий лес, без правил, без планировки. Это и есть красота. Каким бы красивым не был сад, посаженный человеком, в нем слишком чувствуется сам человек, его рука. Все распланировано, расчерчено, рассажено — везде симметрия. Но в диком лесу нет никакой симметрии, не видно никакой логики. Если садовник сам Бог, он наверное сумасшедший. Зачем он выращивает такой лес? Будда подобен саду, саду в королевском дворце; Лао-цзы подобен дикому лесу, в нем можно заблудиться. Вы почувствуете страх, на каждом шагу вас будет поджидать опасность и каждая тень будет до смерти пугать вас. Вот почему Конфуций сказал: «Не приближайтесь к нему. Он или сумасшедший, или мудрейший из людей, но никто не знает, кто же он на самом деле».

Третий вопрос:

«У меня сильное желание слиться с космосом, но я остаюсь обособленным, тревожным, бесприютным — почему? Что меня удерживает и что нужно делать?»

Само желание слиться со вселенной обособляет тебя. Отбрось это желание и будет слияние. Ты не можешь слиться сильным желанием потому, что само желание препятствует слиянию. Кто есть тот, кто желает? Кому принадлежит это сильное желание? Сильное желание порождает сильное эго, а с ним и подавление. И кто вам сказал, что вы обособлены и должны слиться? Ты никогда не был обособленным, поэтому зачем преследовать себя? Ты есть слившийся.

Взгляните на различие точек зрения. Лао-цзы говорит, что вы слиты в бытии, вы не обособлены. Вы никогда не были и не можете быть обособлены. Как это может быть? Вы существуете в океане божественного, или Дао, или как бы вы это не назвали. Как вы можете быть обособлены? Поэтому сперва неверное понятие «я обособлен», затем из него возникает другое неверное — «я должен слиться». И если ты попытаешься слиться, ты останешься обособленным. Кто в тебе дышит? Кто в тебе рожден? Имеешь ли ты об этом какое-нибудь представление? То, что рождено в тебе, то, что живет в тебе, то, что дышит в тебе есть целое. А это просто мысли: как слиться? Тогда ты никогда не сможешь слиться. Просто взгляни на положение дел. Ты уже находишься в нем.

Говорят, что когда Лин Чи подошел к своему Мастеру, плача и рыдая, с льющимися слезами, и спросил как стать Буддой, Мастер сильно ударил его по лицу. Лин Чи оторопело спросил: «Что вы делаете? Я что-то не то спросил?» Мастер сказал: «Да. Это самая неподходящая вещь, о которой можно спрашивать. Спроси еще раз и я ударю тебя еще сильнее. Как это глупо! Ты Будда, и спрашиваешь как стать Буддой? Как только ты попадешь в ловушку этого «Как стать Буддой», миллионы жизней ты не поймешь самого главного. Ты всегда был Буддой».

Это случилось при жизни Будды. В своей прошлой жизни он слышал о человеке, который стал Буддой. И он пошел и дотронулся до его ног. Но он был поражен, потому что когда он дотронулся до ног Будды, Будда тотчас же дотронулся до его ног.

Он сказал: «Странно. Я припадаю к твоим ногам потому что я невежественный. Но почему ты припадаешь к моим ногам? Ты уже просветленный».

Будда засмеялся и сказал: «Ты наверное не знаешь. Я вижу что ты еще не знаешь кто ты. Но я тебя хорошо знаю. Как только я осознал кто есть я, я осознал что есть все это бытие. Но ты, наверное, еще не осознаешь этого. Тебе нужно немного времени чтобы осознать кто ты есть»

Стать Буддой это не достижение. Это просто осознание самого себя, просто припоминание. Поэтому не спрашивайте меня как слиться. И если у вас сильное желание слиться, то чем больше ваше желание, тем труднее будет слиться. Желание — это барьер. Поэтому отбросьте желание и посмотрите вокруг. Кто вы? Существует Бог, а не вы. Вы есть ложное представление, идея, воздушный пузырь и ничего больше. Остыньте немного. И посмотрите вокруг: вы всегда были в океане, и никогда где-нибудь еще. Вы не можете быть где-нибудь, потому что больше ничего не существует. Нет пространства кроме Бога, или Дао. Поэтому чем раньше вы осознаете нелепость желания слиться, тем лучше. Вы уже то, что вы ищете. Это послание всех пробудившихся: вы уже то, что вы ищете. Вы уже сама цель. Вы никогда не покидали дом.

Вот одна красивая история — она выглядит немного святотатственной, но только дзен-буддисты могут это сделать. Они настолько любят своего Мастера и Будду, что даже могут позволить себе святотатствовать.

Вот рассказ о том как обезьяна пришла к Будде.

Обезьяна олицетворяет человека, его ум. Ум — это обезьяна. Чарльз Дарвин узнал это слишком поздно, но мы всегда осознавали, что человек должен был произойти от обезьяны, потому что он все еще обезьянничает. Понаблюдайте за умом, за его постоянной болтовней, а затем понаблюдайте за обезьяной на дереве. Вы почувствуете схожесть.

Обезьяна пришла к Будде, и это была не обыкновенная обезьяна, это был король, король обезьян, значит это была совершенная обезьяна. Она говорит Будде: «Я бы хотела стать Буддой». Будда сказал: «Я никогда не слышал чтобы кто-нибудь стал Буддой оставаясь обезьяной». Обезьяна говорит: “Ты не знаешь, что я могу. Я не простая обезьяна”. Ни одна обезьяна не думает что она простая, все обезьяны думают что они необычные: это является частью их обезьянства. Она сказала: «О чем ты говоришь? Я не простая обезьяна. Я король обезьян». Будда спрашивает: «Можешь ли ты мне показать, что необычное ты можешь делать?» Обезьяна говорит: «Я могу допрыгнуть на самый край света». Это была очень сильная обезьяна. Она прыгнула и понеслась подобно стреле. Она засмеялась и сказала: «Смотри! Самый край!» Посмотрела вниз и увидела пропасть. Для обозначения границы там стояло пять столбов. Ей нужно было возвращаться. Но как бы она доказала, что она была у этих пяти столбов? И чтобы обозначить это она помочилась у столба. Прошли годы и она вернулась. Придя к Будде она сказала: «Я была на краю света и оставила там знак». Будда сказал: «Посмотри-ка вокруг себя». Она не двигалась с места. Те пять столбов оказались пятью пальцами Будды. От них плохо пахло. Открыв глаза она поняла, что ей это снилось.

Ум — это обезьяна с закрытыми глазами, которой что-то снится. Вы никогда никуда не уходили, вы всегда были здесь и сейчас, потому что ничего больше не существует. Просто откройте глаза. Откройте глаза и посмотрите вокруг, и вы неожиданно засмеетесь. Вы всегда были укоренены в основной сущности и нет никакой нужды сливаться. Единственное, что нужно, это быть всегда бдительным и осознавать где вы, и кто вы есть.

И отбросьте это нелепое сильное желание. Желание — это барьер, сильное желание — еще больший барьер. Желание затемняет ваш ум. Желание создает вокруг вас дымовую завесу, и вы не можете увидеть в чем собственно дело.

Четвертый вопрос:

«Вы говорите о гармонии противоположностей. Я чувствую что ненависть убивает любовь, а гнев убивает сострадание. Во мне борются крайности. Как мне найти гармонию?»

Вы совершенно неправы. Если ненависть убивает любовь; а гнев убивает сострадание, тогда невозможно существование любви или сострадания. Тогда вы в ловушке, и не можете из нее выбраться. Вы жили ненавидя миллионы жизней — это уже должно было убить любовь. Вы жили миллионы жизней с гневом это уже должно было убить сострадание. Но взгляните — любовь еще здесь. Ненависть приходит и уходит — любовь выживает, гнев приходит и уходит — сострадание остается. Ненависть не смогла убить любовь: ночь не смогла убить день, темнота не смогла убить свет. Нет, они выживут.

Поэтому первое, что нужно понять — их не убили. Это одно. А второе станет возможно позже, когда вы полюбите. Вы не любили по-настоящему, вот в чем дело, а не в ненависти. Дело не в ненависти — вы не любили по-настоящему. Если есть свет — исчезает тьма. Вы не любили. Вы фантазировали, представляли, мечтали — но не любили.

Любите. Но я не говорю, что просто полюбив, у вас пропадет ненависть, нет. Ненависть будет бороться. Каждый хочет выжить. Ненависть будет драться. Чем сильнее вы будете любить, тем сильнее будет ненависть. Но вы удивитесь: ненависть придет и уйдет. Она не убивает любви, скорее она укрепляет ее. Любовь может поглотить ненависть. Если вы любите, в какие-то моменты вы можете ненавидеть. Но это не разрушает любовь, это как-то обогащает любовь.

Что такое ненависть? Это стремление уйти. Что такое любовь? Стремление подойти. У ненависти стремление разделиться, разойтись. У любви стремление приблизиться, поделиться, стать ближе, соединиться, стать единым. Ненависть — это стать двумя, независимыми. Любовь — это стать одним, взаимозависимым. Если вы ненавидите, вы уходите от своего любовника, возлюбленного. Но в обычной жизни нужно уходить, чтобы вернуться снова. Это похоже на голод: когда вы голодны, вы едите, голод пропадает когда вы поели. Когда вы кого-то любите, это похоже на пищу. Любовь — это пища, тонкая, духовная, но пища: она питает. Когда вы любите — пропадает голод, вы чувствуете пресыщение, затем вдруг появляется желание уйти и вы расстаетесь. Но затем вы снова почувствуете голод, вам хочется снова сблизиться, сойтись, влиться друг в друга. Когда вы поели, на несколько часов вы забываете о пище, вы не сидите это время на кухне или в столовой. Вы уходите, через несколько часов вы возвращаетесь — появляется голод.

У любви два лица: голод и насыщенность. Вы неправильно понимаете любовь как голод. Как только вы поймете что не существует ненависти, а только ситуация для создания голода, тогда ненависть становится частью любви. В этом случае она обогащает любовь. Тогда гнев становится частью сострадания и обогащает его. Сострадание без всякой возможности гнева станет бессильным, в нем не будет энергии. Сострадание в котором возможен гнев, обладает силой, живучестью. Любовь, в которой исключается возможность ненависти быстро выдыхается. Тогда брак становится похож на заключение, из него невозможно выйти. Любовь с ненавистью содержит в себе свободу — она никогда не выдохнется.

В моем понимании жизни разводы случаются потому, что каждый день вы их откладываете. Тогда нарастает окончательный развод и в один прекрасный день брак полностью разрушается им. Если вы меня поняли, я бы посоветовал вам не ждать: каждый день разводитесь и снова женитесь. Такой ритм будет подобен дню и ночи, голоду и насыщенности, зиме и лету, жизни и смерти. Оно должно быть так. Утром вы любите, вечером ненавидите. Когда вы любите — любите по-настоящему, полностью: когда ненавидите, ненавидьте по-настоящему, полностью. И вдруг вы обнаружите в этом красоту: красоту во всеобщности.

Ненавидеть полностью также красиво как полностью любить. Полный гнев также красив как полное сострадание. Красота в полноте. Один гнев становится уродлив, одна ненависть становится уродливой — как долина без холма, без вершины. Но с вершиной долина становится красивой — с вершины долина выглядит прекрасной, с долины вершина выглядит прекрасной.

Вы движетесь: ваша река жизни течет между этими двумя берегами. И постепенно, по мере того как вы учитесь жить, вы перестаете считать, что ненависть против любви — она ее дополняет. Вы перестанете считать что гнев против сострадания — он его дополняет. Тогда вы перестанете считать что отдых противостоит работе он ее дополняет, или ночь противостоит дню — они дополняют друг друга. Они создают совершенное целое.

Поскольку вы не любили, вы боитесь ненавидеть. Вы боитесь потому что ваша любовь не достаточно сильна — ненависть может се разрушить. Вы даже не совсем уверены любите ли вы или нет, вот почему вы боитесь ненависти и гнева. Вы знаете что это может совершенно развалить весь ваш дом. Вы не уверены действительно ли существует дом или это просто воображение. Если это воображение, ненависть разрушит его: если он настоящий, ненависть упрочнит его. После бури наступает тишина. После ненависти любовники снова готовы влиться друг в друга, как будто они встречаются в первый раз. Они снова и снова встречаются, и снова, и снова как в первый раз.

Любовники всегда встречаются как в первый раз. Если вы встречаетесь во второй раз, любовь уже устаревает, черствеет, становится скучной. Любовники всегда влюбляются каждый день, свежие и молодые. Вы смотрите на свою женщину, и даже не можете вспомнить, видели ли вы ее раньше. Вы смотрите на своею мужчину, и он кажется вам незнакомцем, и вы влюбляетесь заново.

Ненависть не разрушает любовь, она лишь разрушает ее несвежесть. Ненависть очищающа, и если вы это поймете, вы будете ей благодарны. А если вы способны быть благодарны и ненависти, значит вы поняли, значит теперь ничто не может разрушить вашу любовь. Сейчас вы впервые укоренились, сейчас вы можете выдержать бурю, и это вас обогатит и укрепит.

Не смотрите на жизнь как на двойственность, как на конфликт. У меня есть опыт и я знаю что это не так. Она является одним целым, единым куском и все в ней соответствует. Вы должны только найти как сделать так, чтобы оно соответствовало, чтобы не мешать ему соответствовать. Позвольте крайностям подходить друг другу, и получится красивое целое.

И если вы меня спросите, возможен ли мир без ненависти, я бы не согласился жить в таком мире: он был бы совершенно мертвым и скучным. Он был бы нежным, но слишком — вам захотелось бы соли. Если бы мог существовать мир без гнева, я бы не избрал такой мир, потому что сострадание без гнева было бы безжизненным. Противоположное создает напряжение, вызывает закалку. Когда обычное железо проходит через огонь, оно становится сталью — без огня оно не станет сталью. И чем выше температура, тем больше закалится, упрочнится сталь. Если ваше сострадание может пройти через гнев, чем выше температура гнева, тем лучше закалится и упрочнится сострадание.

Будда сострадательный. Он происходит из кшатриев. Он воин, самурай. В его жизни, вероятно, было много гнева, и вдруг — сострадание. Махавира происходит из кшатриев. Это может показаться нелепым, но в атом есть определенная логичность: все великие учителя ненасилия происходят из кшатриев. Ни один брамин не проповедовал ненасилия. Мы знаем только одного брамина, который известен как один из воплощении. Пару шарам. Он был самым воинственным человеком, которого знал мир, брамин — и самый неистовый! Двадцать четыре тиртханкары джайнов были все кшатрии. Будда тоже был кшатрий. Они говорят о ненасилии, сострадании, они жили в насилии, они знают что это такое, они прошли через это. Даже если брамин пытается быть ненасильственным, его ненасилие не может проникнуть вглубь. Только кшатрий, воин, который прошел через огонь, обладает глубоким состраданием или способностью сострадать. Поэтому помните, если в вашем сердце борются крайности, не выбирайте. Пускай обе они останутся. Будьте большим домом, имейте достаточно места внутри. Не говорите: «У меня будет только сострадание, а не гнев, у меня будет только любовь, а не ненависть». Вы обеднеете. *

Имейте достаточно места и для того, и для этого. И нет нужды создавать между ними борьбу: борьбы не существует. Борьба идет от ума, от нашего воспитания, образования, обусловленности. Весь мир продолжает говорить вам: «Любите. Не ненавидьте». Как вы можете любить без ненависти? Иисус говорит: «Люби врага своего». А я вам скажу: «И ненавидьте своих возлюбленных». Тогда это становится совершенным целым. Иначе высказывание Иисуса неполно. Он говорит: «Люби врага своего». Вы только ненавидите: он же говорит чтобы вы и любили. Но отсутствует другая половина. Я говорю вам: «Ненавидьте также своих друзей, ненавидьте также и любимых». И не бойтесь. И постепенно вы увидите, что нет разницы между врагом и другом, потому что вы ненавидите и любите врага, и вы ненавидите и любите друга. Вопрос будет только в том, находится ли монета верхней стороной вниз или нижней стороной вверх. Тогда друг — это враг, а враг — это друг. Тогда различие просто исчезнет.

Не создавайте внутри борьбы, оставляйте там и то и это. Они оба нужны — каждое даст вам крыло: только тогда вы сможете лететь.

Последний вопрос:

«Лао-цзы может быть великолепным, он может быть вершиной истины, но сама высота делает его бесполезным для простых людей вроде нас. С другой стороны, разве нельзя сказать, что Махавира, Моисей, Мухаммед гораздо более практичны и полезны?»

Оно так и есть. Они гораздо более практичны и полезны. Но они полезны потому что не полностью меняют вас: они примиряются, они не меняют вас всецело. Они кажутся полезными. Это верно, что они практичны, Мухаммед или Моисей, совершенно практичны потому что они согласовываются с вашим умом. Вот почему они выглядят практичными. Если вы считаете что что-то практично, они думают так же.

Ум Лао-цзы совершенно не похож на ваш, и в этом заключена возможность преобразования. С Мухаммедом вы не преобразуетесь. Вы можете стать мусульманином, хорошим человеком, даже добродетельным, но вы останетесь на той же дороге—измерение не изменится. С Махавирой вы останетесь тем же — лучшим, но тем же, видоизмененным, но тем же, утонченным, подрумяненным, подновленным — но тем же. С Лао-цзы вы будете полностью разрушены и возродитесь заново. Он есть смерть и воскресение.

Попытайтесь понять почему это так. Вы можете понять Махавиру: его размышление сходно с вашим — его логика понятна вам. Вот почему он кажется практичным. И не случайно, что все его последователи становятся дельцами — сметливыми, расчетливыми, практичными. Не случайно все джайны становятся дельцами: они еще больше расчетливы, умны, сметливы. И не случайно евреи самые расчетливые люди на земле, самая расчетливая, умная община. Джайны и евреи почти одно и то же: джайны — это евреи Индии. Почему так? Моисей практичен, Махавира тоже практичен.

Я вспомнил анекдот. Он относится к самому началу мира.

Бог искал общину, которая приняла бы его десять заповедей. Мир становился немного хаотичным, нужна была мораль и этика. Он побывал во многих общинах, но никто их не принимал. Он пришел к индусам и сказал: «У меня есть для вас десять заповедей. Это целая философия жизни». Индус спросил: «Например? Скажи хотя бы одну заповедь».

Бог говорит: «Будь честным, правдивым».

Индус отвечает: «Это будет трудно в мире майи. В этой иллюзии нужна и неправда. Как можно быть всегда правдивым в этом мире снов? Это будет трудно, и зачем создавать ненужные трудности?»

Бог поспрашивал другие народы. Некоторые сказали, что это было бы слишком, не прелюбодействовать, потому что жизнь потеряла бы всякий интерес. Прелюбодеяние даст жизни интерес, фантазию. Это было бы слишком, тогда не стоило бы жить.

И Бог почувствовал себя разбитым. Всюду ему отказывали.

И тогда он подошел к Моисею и говорит: «У меня есть для тебя десять заповедей». Бог очень боялся что ему и здесь откажут, потому что это был последний народ. «Хочешь их иметь?» Он ждал, что Моисей спросит: «Что за заповеди?» Но вместо этого он спросил: «Сколько стоит? Какая цена?»

Бог говорит: “Бесплатно”.

Моисей говорит: «Тогда дай мне два комплекта».

Сметливы, расчетливы, рассудительны, умны, евреи составляют два процента населения мира, но составляют восемнадцать процентов Нобелевских лауреатов! Это очень сложное явление. Два процента населения, но управляют почти всем миром, и везде их отвергают, везде осуждают. Но они так практичны и умны. Три человека, которые властвовали над всем этим столетием, евреи: Маркс, Фрейд, Эйнштейн. Три человека, которые правили всем миром — все евреи. Почему так получается? Очень просто. Они не являются непрактичными. Лао-цзы непрактичен. Лао-цзы фактически восхваляет непрактичность.

Вот вам рассказ:

Лао-цзы гулял с учениками и они подошли к лесу, где сотни плотников спиливали деревья, потому что на этом месте должен был строиться большой дворец. Почти весь лес был спилен, кроме одного дерева, большого дерева с тысячами ветвей, настолько большого, что тысячи людей могли разместиться в его тени. Лао-цзы попросил учеников пойти и спросить почему еще не спилили этого дерева, в то время как весь лес был спилен и опустошен. Ученики пошли и спросили у плотников: «Почему вы не спилили это дерево?» Плотники ответили: «Это дерево совершенно бесполезно. Из него ничего нельзя сделать, потому что все ветви очень узловаты. Ни одной прямой. Из них не сделаешь ни опоры, ни мебели. Нельзя даже топить ими, потому что дым от них очень едкий — можно ослепнуть. Это дерево никуда не годится. Вот почему».

Когда ученики возвратились и рассказали это Лао-цзы, он засмеялся и сказал: «Будьте подобны этому дереву. Если вы хотите выжить в этом мире, будьте как это дерево — абсолютно бесполезны. Тогда никто не принесет вам вреда. Если вы будете прямыми, вас срежут, вы станете мебелью в чьем-то доме. Если вы красивы, вас продадут на рынке, вы станете товаром. Будьте как это дерево — абсолютно бесполезны. Тогда никто не причинит вам зла. И вы вырастите большим и обширным, и тысячи людей укроются в вашей тени».

Лао-цзы проходил через город. Все молодые люди этого города были насильно призваны в армию. Им встретился горбатый. Лао-цзы сказал: «Пойдите и узнайте почему не призвали этого человека».

Горбатый ответил им: «Как меня могут призвать? Вы же видите. Я горбатый. С меня никакого толку».

Ученики возвратились и Лао-цзы сказал: «Запомните. Будьте как этот горбатый. Тогда вас не призовут чтобы убивать или быть убитым. Будьте бесполезными».

У Лао-цзы логика совершенно отличная от вашей. Он говорит: «Будьте последним. Вращайся в этом мире как будто тебя нет. Оставайся в неизвестности. Не пытайся быть первым, иначе тебя свергнут. Не соперничай, не пытайся доказать что ты чего-то стоишь. В этом нет нужды. Оставайся бесполезным и наслаждайся».

Конечно, он не практичен. Но если вы его поймете, вы обнаружите что он очень практичен на другом уровне, в глубине — потому что жизнь для того, чтобы праздновать и наслаждаться, а не для того чтобы стать полезной вещью. Жизнь больше похожа на поэзию чем на товар на рынке. Она должна быть поэзией, песней, танцем, цветком у дороги, расцветающим ни для кого, посылающим ветру свое благоухание, без всякого адреса, будучи никем, просто наслаждающимся собой, будучи самим собой.

Лао-цзы говорит: «Если вы пытаетесь быть умным, если вы пытаетесь быть очень полезным, вами воспользуются. Если вы пытаетесь быть очень практичным, так или иначе вас обуздают, потому что мир не может оставить в покое практичных людей». Лао-цзы говорит: «Отбросьте эти идеи. Если вы хотите стать песней, экстазом, тогда забудьте о полезности. Оставайтесь правдивыми с самим собой. Будьте самим собой». У хиппи есть выражение «Делай свое дело». Лао-цзы — это самый первый хиппи в мире. Он говорит: «Будьте самим собой и делайте свое дело и не беспокойтесь больше ни о чем. Вы здесь не для того, чтобы вас продавали. Поэтому не думайте о полезности, а думайте о своем блаженстве. Будьте блаженны, и если что-то истекает из вашего блаженства, значит все нормально — делитесь им. Но не принуждайте себя быть полезностью, потому что это самоубийственно. Этим себя убивают.

Не будьте самоубийцей.

Все учителя в этом мире были более практичны, чем Лао-цзы, вот почему в них больше привлекательности. Вот почему они имеют большие организации: христиане — почти половина мира стала христианами — мусульмане, индусы, джайны, сикхи — они все утилитаристы.

Лао-цзы стоит один, в стороне. Лао-цзы находится в одиночном существовании.

Но Лао-цзы редкий и уникальный человек. Если вы можете его понять, вы тоже можете стать редким и уникальным. Для этого нужно быть обычным и вы станете необычным: для этого нужно быть последним, и вдруг вы обнаруживаете что вы первый: для этого нужно не гордиться, и тогда никто не отберет ваших заслуг, для этого нужно существовать как не существо, как никто, и тогда таинственно и загадочно вы, и только вы станете кем-то, с кем все бытие блаженствует, чувствует себя благословленным, кем-то, с кем празднует все бытие.