Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 1

Глава 5 ОБ ОПАСНОСТИ УСПЕХА, ОСНОВАННОМ НА ВЫСОКОМЕРИИ

15 июня, 1975

«Натяните лук до отказа,

И вы пожалеете что вовремя не остановились.

Заточите свой меч слишком остро,

И он быстро затупится.

Наполните свой дом золотом и нефритом,

И вы не сможете его сохранить.

Гордиться богатством и славой —

Значит сеять семена собственного падения.

Завершив свою работу,

удаляйтесь на покой,

Такова воля Небес»

Логика доводит до крайности — жизнь же никогда. Так логика не совмещается с жизнью. Логика стремится достичь завершения — жизнь же никогда не завершается.

У жизни нет конца. Она все продолжается без всякого завершения, без начала и конца, она всегда находится посередине, в настоящем, это процесс непрерывного движения. Так логика становится своим собственным падением, а логический ум постепенно мертвеет. Не делайте выводов. Живите без выводов. Только так можно жить, только тогда вы живете в середине, а середина — значит равновесие.

Жизнь — это равновесие между противоположностями, она никогда не завершается. Равновесие существует всегда, оно вечно. Здравомыслящий человек никогда не приходит к какому-либо выводу. Если сама жизнь не делает выводов, как может делать их мудрый? Если вы спросите Лао-цзы насчет окончательного ответа, он рассмеется. Он скажет что вы глупец. Он живет в соответствии с жизнью, а если вы живете в соответствии с жизнью, то вашим самым характерным свойством есть равновесие. Никогда не придерживайтесь одной противоположности, не цепляйтесь за один полюс, иначе нарушится равновесие.

Однажды случилось так, что великому царю пришлось принять решение наперекор своим чувствам. Два его любимых министра совершили преступление. Он настолько их любил, что хотел им простить. Но это было против закона, поэтому они должны были быть наказаны. А закон страны гласил, что за это преступление полагалась смертная казнь. Король сказал судьям: «Они должны быть казнены, но я дам им один шанс выжить. Если они пройдут по натянутой между двумя холмами веревке, я их помилую».

Никто из них никогда не ходил ни по какой веревке, не говоря уже о веревке между двумя холмами. Научиться ходить по веревке требует больших усилий, это большое искусство. Никому из них даже не снилось, что они когда-нибудь станут канатоходцами.

Один не спал всю ночь и молил Бога о помощи. Другой проспал всю ночь, так как отлично понимал, что он не имеет ни малейшего представления о канатохождении и наверняка умрет. Осознавая неизбежность смерти, он решил умереть спокойно. Он начал идти первым. И, о чудо! Даже сами канатоходцы не могли поверить своим глазам. Идя беспечно, как на утренней прогулке, он достиг другого холма.

Тот, которому предстояло идти, дрожа и потея спросил первого: «Объясни как ты шел».

«Даже сам не знаю. Знаю только одно. Я так ходил всю свою жизнь. Я никогда не был канатоходцем, но сейчас я вижу, что я им стал, потому что именно так я ходил всю свою жизнь — уравновешенно, никуда не отклоняясь. Так, если меня тянет влево, я сразу же уравновешиваюсь наклоняясь вправо. Больше ничего. Но это мало чем тебе поможет, так как этому нельзя научиться сразу. Только в том случае, если живешь таким образом, только тогда появляется сноровка.»

Запомните слово «сноровка». Я подчеркиваю это. Религия есть умение, это не наука. Будь так — этому легко было бы научить, легко было бы подыскать объяснение. Можно было бы без проблем разработать теорию.

Даже самые сложные научные проблемы имеют решение — если не сегодня, так завтра — но они будут решены интеллектом, интеллектуальными усилиями. И в тот день, когда приходит решение, оно приходит для всех, а не только для находящего решение.

Эйнштейн раскрыл загадку относительности. Теперь нет необходимости кому-то вновь повторяться — разгадка принадлежит всем. Достаточно всего лишь разобраться в ней — это все. Нет нужды в интенсивных поисках путей разрешения. Она решена. Наука — это социальный феномен. Кто-то что-то открыл и открытие уже доступно всем, кто-то что-то изобрел и оно для всех открыто. Это общественный феномен.

В религии тысячи Лао-цзы могут появиться и ничего решено не будет. Вам и каждому вновь и вновь предстоит постигать суть самому. Это не наука. В науке могут создаваться писания, теории, но в религии невозможно создание писаний и теорий. Это переживаемое опытным путем. И вы не сможете свести это к теории, слишком оно тонкое, слишком деликатное для теоретизирования. Теории слишком топорны, грубы, а переживание неуловимо нежное. Может ли канатоходец описать теоретически хождение по канату так, чтобы этих правил было достаточно для того, чтобы научить этому других? Вы можете разбираться в теории идеально и пройти все экзамены на сто процентов. Ну и как вы полагаете — можете вы идти по канату только потому, что вам известны теоретические обоснования этого? Нет, это не поможет.

Это не наука. И я повторяю, что даже не искусство — потому что искусству можно подражать, сноровка же неподражаема. Искусство есть что-то, выполняемое вами внешне, вне вас: вы рисуете картину, пишете поэму, вы танцуете, вы делаете что-то видимое, что можно скопировать. Даже Пикассо может быть скопирован.

Но религия никогда не может быть скопирована, это нечто внутреннее. Вы можете скопировать Пикассо, Микеланджело, но каким образом вы можете скопировать Лао-цзы? Вы чувствуете, что что-то есть, но оно неуловимо. Вы догадываетесь, что он знает нечто такое, что вы не в состоянии ухватить, не в состоянии обрисовать это. Это сноровка.

Так что же такое сноровка? Сноровка приходит, когда много всякого за плечами пройденного тобой пути — испытаний и ошибок, падений и взлетов, блужданий и возвращений — тысячи жизненных событий и вдруг однажды вы обнаруживаете сноровку. Сноровка это эссенция многих заблуждений, ошибок, испытаний и прегрешений. Что-то растет в вас и, однажды поняв это, вы уже не сможете об этом позабыть, и никуда от вас это уже не денется. И нет необходимости помнить об этом. Если вам нужна поддержка памяти, то это еще не сноровка, это что-то в уме. Если это сноровка, то она проникает в кровь и плоть, пронизывает до мозга костей, до самой сердцевины существа. Так что можете забыть все об этом.

Лао-цзы не задумывается, как он должен ходить, каким он должен быть. Это не учение. Раз вы познали это, вы знаете.

Вы можете забыть теперь об этом, выбросить из головы. И применять это будете, но применять будете, не думая об этом. Сноровка это не наука и не искусство, а результат проживаемого опыта. И это самое большое искусство или самая искусная наука — наука жизни или искусство жить.

Вы идете по жизни — смотрите, как вы падаете, вы должны наблюдать за собой и увидеть, как и что приводит вас к заблуждению. Ум будет настаивать на крайностях. Когда бы вы ни чувствовали дисбаланс, немедленно приведите все к равновесию движением к противоположному.

Если ум — правша, он движется вправо и никогда влево; или если ум — левша, то он движется влево и никогда вправо. И я обнаружил даже такую странность: когда ум устанавливается посередине, что случается, — он остается посередине, но также фанатично придерживается середины, как другие пекутся о правом или левом. Такой человек также неуравновешен, потому что человек, который в центре, никогда не является фанатиком, только экстремисты фанатичны, они привержены к определенной позиции. А середина это не позиция, это постоянное поддерживание уравновешенности.

Попытайтесь понять. Это самая значимая ориентация, которую Дао может дать вам. Середина не является фиксированным состоянием, это постоянно изменяющееся движение. Поэтому вы не можете быть в середине, подобно человеку, придерживающемуся только левого или только правого. Вы не должны привязываться к середине. Тому, кто хочет придерживаться середины, надлежит все время наклоняться вправо и влево; иногда вы увидите его как левостороннего, а иногда ... вдруг, смотри-ка! — он уже вправо тянет. Он идет, напоминая канатоходца.

Только в постоянном, непрерывном балансировании между этими двумя крайностями и означает быть в равновесии.

Середина это живая ситуация, это не фиксированная и мертвая точка, которую вы достигли навсегда — нет. Шаг за шагом вы должны достигать ее, снова и снова. Понаблюдайте за канатоходцем — это переживание.

В моем детстве, когда бы мне ни приходилось услышать о канатоходце — где бы то ни было, в моей деревне или в соседних деревнях — я бежал и всматривался, потому что с самого начала я чувствовал, что он знает что-то очень, очень существенное для жизни.

Что же он делает? Он ни на секунду не останавливается, иначе упадет. Он постоянно движется, то вправо, то влево подобно потоку, но и у потока есть середина. Он не последователен, а очень противоречив. Если вы попросите его быть последовательным, он упадет. Если вы попросите: «Придерживайтесь одного состояния, одного положения. Если вы правый, придерживайтесь правой стороны, если левый — левой. Если вы выбрали среднее положение, оставайтесь посередине. А вы что делаете? Вы постоянно двигаетесь,» — это равносильно смерти. Любое неподвижное положение убивает. Быть неподвижным — значит умереть, бесполезно умереть. Быть неподвижным — значит не жить. Чтобы находиться посередине, нужно постоянно двигаться и искать равновесие. Каждую секунду жизнь меняется, как можно оставаться неподвижным? Каждую секунду все меняется. Неподвижного ничего нет.

Гераклит говорит: нельзя войти дважды в одну реку. Когда вы входите в реку второй раз, река уже изменилась. И не только изменилась река, вы тоже изменились. Как же можно войти дважды? Ни река, ни вы не остаетесь такими же. Ничего не остается таким же. Эта одинаковость призрачна. Реальность — это постоянно меняющийся поток. Если в таком живом и меняющемся мире, трепещущим жизнью вы будете стремиться к неподвижности, это равносильно самоубийству.

Вот почему те, кто чего-то достиг и сделал из этого вывод, все мертвы. Если вы решили, что вы индус или мусульманин, значит вы мертвы. Потому что иногда индусу необходимо склониться к исламу чтобы обрести равновесие, иногда же мусульманину нужно стать индуистом чтобы обрести равновесие.

Жизнь — это равновесие. Жизнь не так категорична как мышление. Мышление линейно, жизнь неистова.

Я вам расскажу маленькую историю в духе Дао.

Маленький цыпленок беспечно сидел в курятнике, когда вошел человек. Цыпленок испугался и убежал, а когда вернулся, обнаружил в кормушке зерно. Он задумался. Откуда взялось зерно? На следующий день то же самое. Человек пришел и появилось зерно. Очевидно между человеком и зерном существовала какая-то связь. Но цыпленок не спешил делать выводы. Только на девятьсот девяносто девятый раз он был абсолютно уверен в причинной связи между человеком и зерном: человек был причиной, зерно — следствием. Это был закон, проверенный временем. Цыпленок стал с радостью ждать прихода человека. А на тысячный раз человек пришел и свернул ему голову.

Так и в жизни. Даже если что-то происходит девятьсот девяносто девять раз не спешите делать вывод — тысячный раз может быть исключением.

Сейчас в научных кругах получила распространение философия неопределенности. Сейчас ученые не так уверены как прежде, они говорят что все неопределенно, что определенность есть не абсолютное понятие, только приблизительное. Тысячный раз может быть исключением. Даже ученые не уверены. Так оно и должно быть, потому что они имеют дело с жизнью, а жизнь нельзя втиснуть в причинно-следственные связи. Жизнь продолжает быть тайной.

Если вы будете цепляться за середину — вы пропадете. В этом загадка жизни. Чтобы оставаться в середине вам нужно постоянно двигаться, потому что середина — это не мертвая точка. Середина не есть нечто вне вас. Середина — это нечто находящееся внутри вас: равновесие, музыка, гармония.

Лао-цзы говорит: берегитесь крайностей. Впадая в крайность потерпите неудачу. Всякая крайность переходит в свою противоположность.

Если вы любите двадцать четыре часа в сутки — значит вы впадаете в крайность, и этим погубите свою любовь, потому что она станет невыносимой. Любить двадцать четыре часа в сутки, все равно что кушать двадцать четыре часа в сутки. Любовь — это пища. Не впадайте в крайность, иначе пища превратится в яд. Так происходит переход в свою противоположность. Пища питает, но съешьте слишком много, и она превратится в яд. То, что было питательным, стало отравляющим. Так же и с любовью: переборщите — и она превратится в убийственную ненависть. В любом деле: переборщите — и вы обнаружите, что пришли к противоположному.

Если вы слишком стремитесь стать богатым, то в конце жизни вы обнаруживаете, что вы нищий и пустой. Вся жизнь, весь ее смысл ускользнули от вас. От вас ускользнули все те богатства, которые могла дать вам жизнь, потому что вы погнались за деньгами. Переборщив в погоне за счастьем, вы оказываетесь самым несчастным. Чтобы быть счастливым не обязательно слишком к этому стремиться. Иногда нужно о нем забыть, иногда даже нужно насладиться несчастьем. Я повторяю: чтобы быть счастливым иногда нужно насладиться и несчастьем. Это тоже часть жизни, и причем прекрасная. Именно так достигается равновесие. Если вы будете смеяться двадцать четыре часа в сутки, ваш смех превратится в невротический. Это будет уже не смех: вы сойдете с ума. Чтобы смех оставался живым и здоровым нужны и слезы. Двадцать четыре часа в сутки смеяться невозможно.

Понаблюдайте за детьми. Будучи существами чистыми, они подобны зеркалу: очень ясно отражают вещи. В деревне, если ребенок смеется очень много, мать говорит: «Так много не смейся, а то будешь плакать». В этом есть своя мудрость. Если ребенок смеется слишком много, он наверняка заплачет. Наблюдая за ним можно заметить, что после продолжительного смеха он вдруг начинает плакать. Смех, дойдя до крайней точки, становится плачем.

Нельзя быть счастливым двадцать четыре часа в сутки: несчастье становится расслаблением. Нельзя быть несчастным двадцать четыре часа в сутки: счастье становится расслаблением. Это подобно хождению по канату, а человек глуп, потому что он слишком логичен.

Вы живете в этом мире как домовладелец. Из двадцати четырех часов вы ни на час из него не выходите — в молитву, медитацию, уединение, наслаждаясь только собой, позабыв об этом мире и его суетных вещах. Но однажды вы этим пресыщаетесь. Так оно и должно произойти, так как оставаясь домовладельцем двадцать четыре часа вы впадаете в крайность. Тогда вы от всего отказываетесь и отправляетесь в Гималаи.

Я заметил что люди, которые отправляются в Гималаи, являются отличными домовладельцами. Но они слишком усердствуют и впадают в противоположную крайность. Человек, слишком много занимающийся земным, накапливающий деньги, ценности, однажды вдруг начинает чувствовать себя неудовлетворенным. Он слишком много смеялся — сейчас текут слезы. Что же он делает? Он отрекается, бежит в Гималаи, живет в пещерах, становится саньясином. Вы думаете в его сознании произошла революция? Ничего подобного. Это естественное явление: он был слишком от этого мира — сейчас он ударился в другую крайность. А сейчас он будет пытаться быть саньясином двадцать четыре часа в сутки — опять та же глупость. Однажды он наверняка снова отправится на рынок. То он пытался быть домовладельцем круглые сутки — не получилось; сейчас опять та же глупость — круглые сутки он пытается быть саньясином.

Жизнь — это ритм. Вы вдыхаете — вы выдыхаете. Вы не можете только вдыхать или только выдыхать. Вы должны поддерживать равновесие. То, что вы вдохнули, вы должны выдохнуть — тогда вы здоровы. Жизнь мирского человека — это вдох, жизнь саньясина — это выдох. Они должны быть вместе.

Ко мне приходят люди и спрашивают: «Какой тип саньясинов вы создаете? Мы никогда об этом не слыхали. Что это за саньяса? Люди живут у себя дома, занимаются своим делом, идут на работу в контору или на завод, у них есть жена и дети. Мы никогда не слыхали о такой саньясе». Да, конечно не слыхали. Но это единственно правильная саньяса, единственная саньяса, которая держит вас в равновесии, в которой есть гармония вдоха и выдоха.

А единственная возможность достичь вершин блаженства — это полностью уравновесить вдох и выдох. Вы больше не клонитесь слишком ни в какую сторону — и, внезапно, вы находитесь вне их обеих.

Лао-цзы говорит:

«Натяните лук до отказа,

И вы пожалеете что вовремя не остановились»

Потому что лук сломается. Никогда не натягивайте до отказа, потому что «до отказа» означает смерть. Жизнь не хочет ничего совершенного, потому что с совершенством прекращается эволюция.

Совершенство — значит смерть, несовершенство — значит жизнь. Жизнь любит несовершенство. Став совершенным вы становитесь бесполезным — вы больше не нужны, жизнь выбросит вас на свалку. Оставайтесь несовершенным и вы будете живым и жизнь поддержит вас отовсюду. Вот почему у Лао-цзы и у меня цель не совершенство, а всеобщность.

Вы можете быть всеобъемлющи не будучи совершенными, и можете быть совершенными не будучи всеобъемлющими. Фактически, вы можете быть совершенными только если вы не всеобъемлющи, потому что совершенство выберет одну из сторон. Вы или совершенный левый, или совершенный правый, или же вы становитесь совершенным серединщиком. Но совершенство означает, что вы закреплены, что в вас нет движения, перемен, что вы застыли, не течете. И совершенство всегда пристрастно.

Самые великие люди никогда не были совершенными, но были всеобъемлющи. Всеобъемлющи — значит что они имели в себе все, но это не значит, что они были просто суммой всего. Они больше чем общая сумма. Они содержат в себе все, и тогда возникает гармония, которая выходит за пределы всего того, что они в себе содержат. Они не просто арифметическое целое — они художественное целое. Поэма есть нечто большее, чем все составляющие ее слова, иначе это были бы просто слова. Картина есть нечто большее, чем составляющие ее цвета, иначе что это была бы за картина?

Однажды некий американец захотел чтобы Пикассо написал его портрет. Он знал, что Пикассо запросит огромную сумму, но будучи человеком состоятельным, он собирался заплатить не торгуясь и поэтому первоначально о цене не договаривались. Но когда портрет был готов и Пикассо назвал цену, даже американец не смог поверить, что за маленький кусочек холста, на который нанесено немного краски нужно платить десять тысяч долларов.

«Мне кажется, это немножко многовато, даже для меня. За что здесь платить десять тысяч?» — спросил он.

«Что вы здесь видите?» — спросил Пикассо.

«Кусок холста и немного краски» — ответил тот.

«Ладно. Сколько вы даете?» — спросил Пикассо.

«Я дам вам пять тысяч» — ответил американец.

Когда он принес пять тысяч, Пикассо дал ему не портрет, а кусок холста и несколько тюбиков краски, сказав: «Берите. Это то, что вы хотели».

Портрет есть нечто большее, чем холст и краски, потому что это есть некая гармония. И когда рисует Пикассо, это большая гармония. Цена не за холст и краски, а за гармонию, которую он создал ими, нечто выходящее за их пределы.

Когда человек всеобъемлющ, у него есть все — левое, правое, середина, все другие промежуточные положения. Он вмещает в себя все, весь диапазон. Он радуга, в нем есть вся гамма цвета, но он есть большее чем гамма — он есть их гармония. Гармония — это постоянно меняющееся явление, ее нужно достигать каждый раз снова. И в этом ее красота, потому что она никогда не стареет в таком случае, не становится скучной и безвкусной. Каждое мгновение она появляется из ничего, каждое мгновение свежо, как утренняя роса.

Лао-цзы живет в вечнозеленой постоянной свежести. Если бы он чего-нибудь достиг, навсегда приобрел бы — тогда это стало бы несвежим. На этом стала бы скапливаться пыль, затем прошлое, и, в конце концов, это наскучило бы и его хотелось бы выбросить. Даже просветление, если вы не достигаете его снова и снова, наскучит. Вы почувствуете себя пресыщенным.

«Натяните лук до отказа,

И вы пожалеете что вовремя не остановились»

Не натягивайте лук до отказа. Лучше улыбаться, чем смеяться, потому что улыбка никогда не доводит до слез, только смех. Или если вы смеетесь, сохраняйте равновесие. Не впадайте в крайность, оставайтесь на плоскости, иначе рано или поздно вас отбросит в другую противоположность и вы будете страдать. Когда вы счастливы, сохраняйте контроль — не будьте слишком счастливы. В этом нет нужды. Будучи счастливым улыбайтесь, а не смейтесь, сохраняйте спокойствие — тогда счастье может продлиться долго. Если вам удастся это, оно может остаться навсегда.

Улыбка может остаться навсегда, но не смех. Можно найти Будду улыбающегося, но не смеющегося. Ему известно искусство сохранять равновесие. Любить, питаться любовью, питать ею других, чувствовать экстаз — все это нужно делать в меру. Иначе рано или поздно все это кончится и обратится в ненависть. Влюбленные очень легко становятся врагами, иначе как можно стать врагом если до этого вы не были другом? И чем сильнее была дружба, тем сильнее будет вражда, если она придет когда-нибудь. Нельзя создать вражды не создав до этого дружбы. Похоже, что дружба есть первое необходимое требование.

Если вы слишком приблизитесь, вы создадите неприязнь. Никогда не подходите слишком близко, всегда держитесь на некотором расстоянии. Халиль Джибран в своей великолепной книге «Пророк» говорит, что любовники должны быть подобны колоннам храма: поддерживать одну крышу, но стоять не слишком близко один от другого. Если же они будут стоять слишком далеко друг от друга храм рухнет.

Это есть некое умение, искусство. Если вы хотите, чтобы ваша любовь длилась вечно, не подходите слишком близко, иначе потом возникает потребность отойти слишком далеко. Если вы подходите слишком близко, этим вы нарушаете и свою свободу, и свободу другого — а каждый нуждается в своем собственном пространстве. Любовь прекрасна, если она сосуществует с вашим пространством, если же она начинает переходить границы вашего пространства, она становится губительной.

А влюбленные всегда ведут себя глупо и неразумно. Когда они влюбляются, они ни на что не обращают внимания, они стараются подойти слишком близко и этим разрушают свою любовь. Если бы они были немного разумнее, они не подходили бы так близко, и могли бы оставаться близкими навсегда.

Бернард Шоу как-то сказал, что к тому времени когда человек становится сведущим в любви, у него не остается времени жить. Очень старые люди становятся сведущими в вопросах любви, но они лишаются самой возможности любить. Шоу говорил: «Я всегда удивляюсь, почему Бог растрачивает юность на молодых людей. Она должна была бы доставаться старым людям, которые жили и умудрились, познали и достигли равновесия».

Во всем этом должно быть одно золотое правило — всегда сохраняйте равновесие. Неуравновешенное существо не может существовать в этой жизни — жизнь не позволяет неуравновешенности. Чем больше вы уравновешены, тем больше жизнь дает вам, в противном случае вы становитесь нищим по своей воле, и жизнь ничего вам не может дать.

Не достигайте слишком большого успеха, иначе потерпите неудачу. Вы, наверное, слышали поговорку, что ничто так не приносит неудачи, как сама неудача. Это неверно. Я вам скажу правильный вариант: ничто так не приносит неудачи как успех.

Если вы будете продолжать преуспевать, вы обречены на провал. Всему есть предел. Внезапно приходит такой момент, когда все выходит из-под вашего контроля. Все делайте в меру. Если вы преуспеваете — не спешите и не стремитесь достичь предела, потому что после успеха ничего не остается, кроме неудачи.

Все принимайте в гомеопатических дозах. Аллопатия хороша, но аллопатические дозы нет. И будьте начеку: впадаете ли вы в крайность? Если это так, то фактически, вы движетесь к противоположному. Только равновесие может продлиться долго, больше ничего, а равновесие — это в жизни самое трудное, потому что для этого нужна большая мудрость.

Ученик Лао-цзы Чжуан-цзы много лет жил в одном городе. Однажды он сказал своим ученикам: «Мы уходим».

«А в чем дело? Зачем перебираться в другой город? Мы не видим смысла. Мы здесь так хорошо устроились» — спрашивали ученики.

«Здесь меня люди узнали и обо мне распространяется слава. А когда распространяется слава нужно быть осторожным, потому что эти же люди станут меня поносить. До того, как они это сделают, я бы хотел уехать отсюда»

Приходит момент, когда слава становится бесчестием, когда успех становится неудачей. Не забывайте всегда оставаться посередине. Для этого необходимо быть постоянно начеку, потому что наш ум имеет склонность полагать, что если мы преуспеваем, почему бы не преуспеть еще немного? Наш ум нам говорит: если все идет хорошо, почему бы не попробовать еще немного? Вы видите что вам никто и ничего не мешает — почему бы не попробовать? Что бы ум не обрел, он становится одержим этим. Эта одержимость продолжается до тех пор, пока не случается неудача — если у ума мания успеха, тогда он навязчиво будет стремиться к успеху, и до тех пор пока не случится неудача, он не отдохнет, он будет продолжать стремиться.

Попытайтесь понять природу нашего ума — его навязчивость. Если вы чем-то заняты, ваш ум будет заниматься этим круглые сутки и не даст вам покоя. Подобно демону он не дает вам покоя, а покой необходим.

Делайте, но не слишком много, иначе эта же энергия уничтожит сделанное.

«Заточите свой меч слишком остро,

И он быстро затупится.

Наполните свой дом золотом и нефритом,

И вы не сможете его сохранить»

Если чего-то слишком много — оно наверняка пропадет.

Случилось однажды так, что последователь Лао-цзы стал судьей. Первое дело, которое ему пришлось слушать было о воровстве. Вор признался в преступлении. Казалось, все ясно — вещь найдена, вор признался, но судья принял очень странное решение. Он осудил и вора и пострадавшего на шесть месяцев тюрьмы. Конечно, пострадавший был ошеломлен. Что за нелепость!? У него украли и его же осудили. За что?

Судья ответил: «Потому что вы слишком много накопили. По существу вы спровоцировали его украсть. В деревне одни бедняки, а вы накапливаете богатство. Всему есть предел. Кто настоящий преступник? Вы. Вы первый все это начали. Вор просто жертва. Я знаю, что он не смог удержаться — в этом его вина. Но вы накопили слишком много, а когда один человек накапливает слишком много, общество не может остаться моральным, не может. Появляются воры, грабители, убийцы. Появляется всякого вида распущенность — это закономерно».

Его никто не слушал. Судья был смещен со своего поста. Император подумал: «Это уж слишком. Этот человек опасен. Если он так вникает в суть вещей, то однажды он доберется до меня. Его нужно сместить».

Но Лао-цзы нужно слушать. Он затрагивает самый нерв недуга: если вы накапливаете слишком много — это небезопасно, у вас это отнимут.

Оставайтесь в границах, оставайтесь уравновешенными. Слишком большая бедность — плохо, слишком много богатства — плохо. Вообще слишком — это плохо. Фактически для Лао-цзы это единственный грех. Не перебарщивайте — и жизнь станет потоком. А жизнь — это мораль.

«Гордиться богатством и славой —

Значит сеять семена собственного падения»

Это происходит каждый день, но так как вы слепы, вы этого не видите. Каждый день и повсюду.

Нужно создавать равновесие. Если вы чувствуете, что ваше эго выше, значит нужен кто-то, кто бы поставил вас на место, так как сами вы не сможете себя проконтролировать. Жизнь всегда создает равновесие, потому что неуравновешенность есть нездоровое состояние. Если политиканы слишком эгоистичны и требуют слишком много уважения, то вскоре появится пренебрежение. Появится бунт, революция, все будет разрушено. Исчезнет уважение и мораль. Они не должны требовать слишком много уважения, тогда никто не станет бросать в них камнями. Когда-то богатые не кичились своим богатством, жили как все. Даже цари и императоры шли к нищим вроде Махавиры и Будды засвидетельствовать свое почтение. Их всегда уважали. Существовало равновесие. Сейчас же равновесие совершенно утеряно. Сейчас политиканы не свидетельствуют почтение кому-либо. Придя к власти, они стремятся к ее высшей точке. Этим нарушается равновесие, и для того, чтобы опять его обрести, где-то кто-то должен появиться еще.

Помните: жизнь всегда справедлива. Если она вам таковой не кажется, значит вы где-то неверно поступили. Значит, вы где-то вышли из равновесия. И если вы где-то чувствуете несправедливость, взгляните лучше на себя: вы где-то поступили неправильно и за это наказаны. Люди веками думали что за грехи наказывают, а я вам говорю что нет. Грех и есть само наказание. Когда вы говорите, что за грехи наказывают, у вас есть время обождать. Кто знает, может вы понесете наказание в следующей жизни, тогда с этим можно повременить. А я вам говорю, что грех и есть само наказание, что наказание не происходит когда-либо в будущем.

Грех несет наказание в самом себе. Наказание присуще каждому греху. Это не то, что вы сеете сегодня, а пожинаете завтра, это не результат прошлого. Здесь не существует временного разрыва. Как только вы согрешили, вы в тот же момент наказаны, немедленно начинается наказание. Вы начинаете чувствовать себя отвратительно, уныло и виновато, в вас возникает смятение и хаос, вы несчастны и чувствуете себя в аду. Ни рай, ни ад не существуют где-то в будущем. Каждый поступок несет в себе собственный рай и ад.

Оставайтесь уравновешенным — и вы в раю, станьте неуравновешенным — и вы создаете ад, вам его никто не создает.

У Лао-цзы нет личного Бога, который кого-нибудь наказывал бы. У него есть просто Дао. Дао — это закон, универсальный закон. Если вы живете в соответствии с ним — вы счастливы, если живете не согласуясь с ним — вы становитесь несчастны. Фактически, несчастье — это симптом, как и счастье, симптом того, как вы живете — согласно Дао или нет.

Если вы живете согласно Дао — значит ваша жизнь праздник, блаженство, счастье. Каждое мгновение превращается в восторг и радость, жизнь кажется поэзией. Каждый момент вы видите как что-то растет и расцветает, вы видите тысячи вещей, за которые вы благодарны. Вы счастливы.

Жизнь становится благословением, если вы живете согласно этому закону. А этот закон есть равновесие. Если вы начинаете жить не подчиняясь ему, вы внезапно теряете равновесие. Вы теряете свое счастье, становитесь мрачным и несчастным. Порождается ад. Не пытайтесь бороться с ним — ведь ад это всего лишь симптом. Попытайтесь только разобраться где вы пошли против закона, и, вернувшись к этому месту, снова обретайте равновесие. Когда бы вы не были печальны, не пытайтесь избавиться от своей печали. Не пытайтесь что-нибудь предпринимать; печаль — это симптом. Это говорит только о том, что где-то вы пошли против закона. Обретите вновь равновесие. Может быть вам нужно развернуться или наклониться вправо или влево чтобы вновь найти равновесие. Это нужно делать постоянно.

Ко мне приходят люди и спрашивают: «Если мы станем медитировать и нам это удастся, навсегда ли мы обретем мир и спокойствие?» Глупый вопрос. Тогда медитация превратится в нечто мертвое — в камень, а не цветок. А медитация — это не камень, и даже не пластмассовый цветок. Это настоящий лотос. Он цветет и меняется. Утром он открывается, вечером закрывается. Здесь присутствует постоянное равновесие, а это то, что вам необходимо обретать каждое мгновение. Медитация не есть нечто разовое. Это нечто, подобное дыханию или кровообращению. Медитация необходима так же как и дыхание — все время.

Это верно что постепенно она становится естественной. Постепенно вы начинаете поступать все меньше против закона. Когда появляется умение жить, тогда с первым же неверным шагом вы начинаете чувствовать ад и возвращаетесь обратно на истинный путь.

«Завершив свою работу,

удаляйтесь на покой,

Такова воля Небес»

Если вы видите, что работа дала вам равновесие, счастье, не ищите большего. Если вы в достатке и чувствуете себя хорошо, не ищите большего. Отдыхайте и наслаждайтесь этим. Веселитесь и танцуйте, не ищите большего. Ваш ум всегда ищет большего. Он говорит вам: «Хорошо. Я чувствую определенное удовлетворение, но можно достичь большего». Поэтому сначала нужно достичь большего. И тогда от вас ускользает то, что фактически существовало в тот момент, что могло произойти в тот момент. И если вы будете прислушиваться к своему уму, которому нужно все большего, он доведет вас до крайности. И внезапно вы оказываетесь в аду, жалки и несчастны.

Чего бы вы не достигли, сделайте это мерилом. Если вы себя прекрасно чувствуете, находитесь в состоянии безмятежности и блаженства и жизнь в это мгновение превратилась в песню — тогда пойте ее! Не ищите большего! Насыщайтесь и впитывайте ее! Отдохните! В этом весь смысл отдыха. Прекратите дальнейшие попытки. Достаточно! Вы обрели — пускай так и будет. Живите и наслаждайтесь этим! И тогда вы увидите: в вашем существе появилось новое измерение.

Существует два измерения. Большего, большего, большего — это горизонтальное измерение. Вы двигаетесь по прямой. Вы находитесь в точке А, а хотите попасть в точку В. Находясь в точке В вы хотите попасть в точку С. Так вы доходите до крайней точки, откуда прямая дорога в ад. Но вы не можете остановиться, так как ваш ум продолжает работать. Он говорит: «Посмотри, ты уже в точке С и можно добраться до Д. Зачем терять время на С, отправляйся к Д. Потом появится возможность добраться до Е, а потом и дальше». Не остается времени насладиться, отпраздновать, отдохнуть и просто быть. Все делать, делать, делать и никогда просто быть, потому что это означает, что вам достаточно точки и вы можете насладиться этим в данный момент. Вы заработали на сегодня себе на хлеб — отдыхайте. А ум говорит: «Как же быть со счетом в банке? Уж больно там маловато. Нужно как-то его увеличить».

Бедный парикмахер жил беззаботно и счастливо, как могут жить только бедняки. Ему завидовал даже принц, который был его клиентом. Однажды он спросил парикмахера: «В чем секрет твоего счастья? Из тебя жизнь бьет ключом. Ты не ходишь, а летаешь»

«Даже сам не знаю. Какой секрет вы имеете ввиду? Я просто счастлив. Зарабатываю на хлеб и отдыхаю. Вот и все» — ответил парикмахер. Он, наверное, был даосом.

Тогда принц спросил своего придворного, который был очень образованным человеком: «Я принц, у меня все есть, но я несчастный, а этот парикмахер, ничего не имея, счастлив. Вы должны узнать секрет его счастья».

Придворный ответил: «Он, наверное, ничего не знает о порочном круге девяносто девяти».

«А что это такое?»

«Вы тоже находитесь в нем, но вы этого не знаете. Мы сделаем одну вещь. Мы ему сегодня подбросим кошелек с девяносто девятью рупиями и посмотрим что будет дальше»

Так они и сделали.

После того как парикмахер нашел кошелек его жизнь превратилась в кошмарный сон. Он не мог спать, так как у него поднялось давление и он был перевозбужден. Он неоднократно вставал и пересчитывал деньги. Девяносто девять. Он лихорадочно стал соображать, где ему достать еще одну рупию, потому что когда у вас есть девяносто девять, вам хочется иметь сто. У ума есть одна глупая черта — он хочет сделать вещи совершенными, ум — совершенствователь. Девяносто девять? И появляется навязчивая идея: нужно сто.

Что же делать? Одна рупия равнялась приблизительно месячному заработку парикмахера. После долгого размышления парикмахер решил: один день он будет кушать, а другой поститься, и так постепенно он сможет накопить одну рупию.

На следующий день принц спросил парикмахера: «В чем дело? Ты чем-то очень озабочен».

«Я стал жертвой порочного круга девяносто девяти» — ответил тот.

Когда у вас есть девяносто девять, вы попадаете в порочный круг — вы хотите чтобы было сто. Это горизонтальная линия. Я не думаю, что если было бы сто, вы бы остановились. Ум не знает никаких остановок. Вот почему он терпит неудачу. Он везде идет без остановок, от А до В, от В до С, и так до самой последней точки, пока не попадет в ад.

Есть другой способ жизни: не горизонтальный, а вертикальный. Вы больше не двигаетесь по одной линии, на одном уровне, от А до В, от В до С. Вы начинаете двигаться вертикально: от А до А1, от А1 до А2. Вы начинаете двигаться в глубину А. Что бы не происходило в данный момент, вы двигаетесь в его глубину, не от этого момента к следующему, а углубляетесь в этот самый момент как можно глубже. И тогда даже мгновение становится вечностью, и ваше состояние счастья и блаженства растет, не зная границ. И тогда никогда не возникает неустойчивости, всегда равновесие. Вертикальный ум всегда уравновешен, потому что вертикальный ум — больше уже не ум.

Вся медитация направлена на то, чтобы дать вам вертикальный ум. Вертикальный ум фактически означает не-ум. Тогда вы начинаете двигаться от А до А1, А2, АЗ в глубину, или вертикально вверх. Когда появляется В, вы двигаетесь к В1, В2, ВЗ. Вас никуда не отклоняет, потому что вы двигаетесь в глубину. Это и есть покой. Вы заработали сегодня на хлеб — отдыхайте.

Но вы не умеете отдыхать: вы продолжаете зарабатывать и во сне тоже. Вы лежите и планируете на завтра, а никто не знает, придет ли завтра или нет. Фактически, оно никогда не приходит. Всегда есть только сегодня. Вы планируете на будущее, не осознавая того, что все будущее разрушит смерть. Будьте мудрыми — оставайтесь в этом мгновении. Живите им как можно всеобъемлюще и тогда вы не будете знать что такое смерть. Потому что человек, не обеспокоенный завтрашним не знает смерти — он становится бессмертным. Потому что смерть — это завтра. Жизнь — это сегодня.

Смерть всегда в будущем, жизнь — в настоящем, в этом смысл отдыха, ухода в покой. Я бы перевел слово «покой» словом саньяса. Вы должны уходить на покой не в конце жизни, вы должны это делать каждый день, каждую минуту. Когда вы насладились мгновением — это и есть покой, полнейший покой, саньяса.

Когда вы возвращаетесь из конторы домой, оставьте свою контору в конторе. Не несите ее в своей голове, иначе у вас наверняка появится головная боль. Это слишком тяжелая вещь, чтобы перегружать ей свою голову.

Само выражение «уходить на покой» не выглядит для нас очень приятным. Оно у нас ассоциируется с немощью, старостью. Нет, слово «покой» прекрасно. В этом весь смысл саньясы. Покой означает отдых: работа сделана — уходите на покой, наслаждайтесь. Не откладывайте наслаждения, в этом смысл слова «покой». Наслаждайтесь здесь и сейчас.

«Завершив свою работу,

удаляйтесь на покой,

Такова воля Небес»

Это Дао. Никогда не впадайте в крайность, работу делайте в определенных пределах. Заключите себя в эти пределы и оставайтесь в них. Это дисциплина, дисциплина саньясина — всегда оставаться в пределах, посередине, всегда оставаться удовлетворенным и не желать все время большего.

Отбросьте горизонтальное измерение — переходите в вертикальное. Отдохните. И вы почувствуете величайшее удовлетворение, которое может дать вам жизнь. Это будет моментом глубокого всеобщего равновесия, безмятежности. Называйте это как хотите: освобождение, просветление, мокша, нирвана — дело ваше.