Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 2

Глава 3 О ТЩЕТЕ БОРЬБЫ

23 июня 1975

«Уступить — значит сохраниться в целости.

Быть согнутым — значит стать прямым.

Быть полым — значит стать наполненным.

Быть в лохмотьях — значит обновиться.

Нуждаться — значит владеть.

Иметь много — значит быть в беспокойстве.»

«Потому Совершенномудрый заключает в себе Человека

и становится моделью мира.

Он не выставляет себя, и потому, излучает свет.

Он не оправдывает себя, и потому широко известен,

он не хвалится, и потому, люди доверяют ему.

Он не возгордился, и потому он вождь среди людей.»

«Потому что он не борется,

никто на свете не борется против него.

Это ли не истинная правда, как говорят древние,

«Уступить — значит сохраниться в целости».

Так он сохранил себя, и мир оказывает ему почтение.»

Лао-цзы — парадокс. Все его учение парадоксально, и пока вы не поймете природу парадокса, вы не сможете понять Лао-цзы.

Что такое природа парадокса? Первое то, что в нем нет логики, он нелогичен. На первый взгляд вы видите две противоположности, вынужденные сойтись вместе, две противоположности, помещенные вместе. Логика — это согласованность, не-логика — парадокс. Есть два пути пребывания здесь, в этом мире: вы можете быть здесь как логический разум или как парадоксальная жизнь. Если вы можете понять парадокс, разум исчезает, потому что разум не может совладать с ним, парадокс—это отрава для разума, он убивает его с абсолютной точностью.

Вот почему Лао-цзы использует парадокс, чтобы полностью уничтожить разум. Если разума нет, вы достигли всего, если разума нет, просветленность уже наступила. Итак по учению Лао-цзы, понимание парадокса — это полный процесс медитации. Это его путь, его способ созерцания.

Логика обращается к разуму, потому что она — творение разума, она произведена разумом. С логикой разум может держаться за нее и оставаться в целости и сохранности; каждый шаг в логическое рассуждение укрепляет разум. Поэтому люди, думающие, что они могут логически доказать существование Бога, просто глупцы. Бога нельзя доказать логически, логически его можно только опровергнуть. Можете попробовать: на первый взгляд ваша логика может иметь определенную привлекательность, но если вы двинетесь глубже, наверняка найдете лазейки. Логика может только отрицать Бога, потому что Бог есть целое и он парадоксален. Как можно логикой доказать парадокс? Вы должны смотреть на целое непосредственно, отставив в сторону разум. Если вы способны отречься от разума, то вы отреклись от всего бесполезного. Если вы можете наблюдать жизнь без помощи разума, это случайное благословение; ни в чем никогда не было недостатка и ничто не было скрыто, все было раскрытым секретом, только вы были скрыты за собственной логикой, и ваши глаза были затуманены ею.

В греческой мифологии есть прекрасная легенда. Это легенда о человеке по имени Прокруст. Он, должно быть, был величайшим на свете логиком. Греческий ум логичен, и эта легенда показывает все значение греческого разума. Прокруст был очень щедрым человеком, но логичным, очень богатым, но логичным. Как может человек, будучи логичным, быть очень щедрым? Его щедрость также была отравлена логикой. Он был богат и принимал множество гостей, но ни один гость никогда не вернулся из его дворца. Что случалось с гостями?

У Прокруста была кровать, сделанная из золота и усыпанная драгоценными камнями. Дороже кровати не было на всем свете. Эта кровать предназначалась для гостей. Когда гость ложился в кровать, Прокруст приходил посмотреть: если гость был немного короче кровати, у него было четверо дюжих мужчин, чтобы растягивать гостя с обоих концов, чтобы гость стал одного размера с кроватью, не меньше. Конечно, гость умирал... Если гость был длиннее кровати, что тоже иногда случалось, от отрубал гостю голову или ноги. Потому что кровать была такая ценная, что гость непременно должен был соответствовать ей, а не кровать гостю.

В этом вся суть логики: жизнь должна подстраиваться к логике, а не логика к жизни. Логика существует сама по себе; жизнь должна подстраиваться под нее; не логика существует для жизни, а жизнь существует для логики. Ни один гость не вернулся из дворца живым. Ни один гость не может выйти живым из дома логики — вот смысл легенды.

Логический образчик — плод рассудка, и вы хотите, чтобы жизнь соответствовала ему. Если вы чувствуете, что жизнь коротковата, вы растягиваете ее, а если вы чувствуете, что жизнь длинновата, вы обрубаете ее: она должна соответствовать логическому образчику, который выдумал ваш рассудок. Если вы обратитесь к жизни, то нигде не найдете ростков логики, это просто кошмар человеческого рассудка. Деревья живут нелогично, птицы живут очень нелогично, реки текут весьма нелогично — ни следуют Лао-цзы. Действительно, все живое живет без всякой логики. Оно может быть поэзией, но только не силлогизмом, но это так прекрасно. Логический силлогизм — это мертвечина.

Если вы обратитесь к жизни, то увидите в ней все поэмы, написанные когда-либо каким-либо поэтом; вы найдете Калидаса и Брувидхи, Шекспира и Мильтона, Шелли и Байрона. Если вы обратитесь к природе, то сможете найти все написанные поэмы живыми, растущими, цветущими где-то, но вы не найдете логического трактата, нигде не найдете Аристотеля.

Жизнь парадоксальна. Нужно отложить в сторону логический рассудок и потом взглянуть на него. Вы увидите, как противоположности беспрепятственно встречаются там. Жизнь и смерть встречаются — в действительности их не двое, они — одно, только логика вынудила их появиться в паре, и не просто в паре, но и как противоположности. С тех пор логика сотворила в вас страх, страх смерти. Если вы боитесь смерти, как вы можете любить жизнь? Смерть вовлечена в жизнь, и поэтому, если вы боитесь смерти, вы боитесь и жизни тоже. Тогда все ваше существование становится болезнью, недомоганием, отвращением, глубоким беспокойством, и ничем иным больше.

Если вы любите, в любви подразумевается ненависть. Если вы хотите отделить ненависть от любви, вы можете рассечь их, и они обе погибнут — вот смысл того, что ни один гость не выходит живым из дворца Прокруста. Если вы хотите жизни энергичной, лучезарной, светлой, не рассекайте ее, не анатомируйте, не уподобляйтесь хирургу.

Жизнь — это романтика, надо быть насколько это возможно поэтически парадоксальным, а логика бессмысленна, бессмысленна, потому что рассудок не может создать никакого смысла. Разум не изобретателен, не созидателен. Вы должны это понять. Самое большее, на что способен разум, это открыть что-то, но разум не способен создать ничего.

Разум — не созидатель, он может помочь вам найти что-то, что уже существует, но не может создать что-нибудь такое, чего никогда не было. И разум создал логику. Логика — наиболее обманчивая вещь из всего существующего. Вы не встретите ее нигде, кроме книг. Но она стала главенствующим фактором и не имеет смысла, потому что всякий аргумент может быть использован против нее самой. Я слышал анекдот о еврейском ученом. В правление Адольфа Гитлера один еврейский ученый писал трактат, диссертацию, тезис на докторскую степень в области литературы. Он упорно трудился в течение пяти, шести, семи лет и затем держал экзамен на степень.

Экзаменатор спросил его: «Вы можете доказать, что будучи евреем вы способны написать беспристрастный трактат о еврейской традиции? Как вы можете писать, будучи евреем, трактат о еврейской традиции без предрассудков, как зритель, как наблюдатель, беспристрастно?» Ученый ответил: «Да, я могу доказать это, если вы сможете доказать, что вы, не будучи евреем, можете беспристрастно экзаменовать трактат о еврейской традиции».

Один и тот же аргумент легко может быть опровергнут в противоположную сторону; необходима небольшая логическая проницательность, но логика остается той же самой. Она вполне может быть обращена против самой себя. Что же теперь делать?

Все логические аргументы повернуты в свою противоположность. Все, что вы пытаетесь доказать о Боге, может быть повернуто против Бога. Вы говорите, что жизнь не могла бы существовать без создателя. Если жизнь не может быть без творца, тогда как может Бог существовать без создателя? Вот весь смысл и пропал. Если вы говорите, что Бог был создан другим Богом, а другой Бог — другим, это становится определенным регрессом. Это бессмысленно. В конце концов вам придется вернуться к тому моменту, когда вам придется сказать: «Да, этот Бог «Х» не был никем создан». И тогда вы потерпели поражение. Если «Х» может существовать, не будучи никем созданным, тогда почему эта жизнь не может. Что неверного в этом существовании?

Все аргументы могут противоречить сами себе. Аргументы как игры. Логика — прекрасная игра; если вы хотите играть в нее, играйте, но не думайте, что это и есть жизнь. Все правила логики подобны правилам карточной игры: если вы хотите играть в карты, вы должны следовать правилам, но вы хорошо знаете, что они созданы человеком и в жизни их нигде нельзя найти. Никто не предопределил их быть такими, они творение разума, и если вы хотите играть в игру, вы обязаны принять эти правила. Если вы не принимаете правила, вы выбываете из игры, потому что не умеете в нее играть.

Логика — игра, в которую играют ученые. Веками они спорят ни о чем, потому что логика так и не пришла ни к какому выводу. Тысячи лет они сражаются и спорят, а люди ждут: «Когда-нибудь они выйдут со своими находками, когда-нибудь они откроют истину».

Они еще не нашли даже простого понимания истины, даже малейшего проблеска этого понимания. И никогда не найдут, больше не ждите, потому что логика не имеет ничего общего с жизнью.

Жизнь нелогична, и если вы стали чересчур логичны, то вы стали закрыты для жизни. Вы движетесь, направляемые умом, а не жизнью.

Лао-цзы нелогичен, он слишком простой человек, неученый вообще. Он не брамин, не пандит. Он ничего не знает о доводах. Он просто наблюдает жизнь, он великий наблюдатель жизни, свидетель, зритель. Он бродит, живя с деревьями, с реками, с облаками, наблюдая жизнь и просто стараясь понять, что она такое, не навязывая ей свои собственные схемы; у него нет системы навязывания, у него нет ничего, что нужно навязывать жизни, он просто позволяет ей быть. Он открывает свои чистые, девственные глаза не запачканные логикой, и просто смотрит на то, что происходит. И приходит к мнению, что жизнь — парадокс.

Если вы не поймете парадокс, вы ничего не будете понимать в жизни. Своими наблюдениями он обнаружил, что если вы слишком честолюбивы, вы проиграете, потому что честолюбие проигрывает, полностью проигрывает. Чем честолюбивее человек, тем полнее его поражение. Если вы хотите преуспеть, в конце концов вас охватит разочарование, и ничего больше.

Это кажется нелогичным, потому что если человек хочет преуспеть, он преуспеет. Это логика. Если человек хочет успеха, но проигрывает, мы понимаем это так, что если он что-то делает неправильно, он потерпит неудачу, но Лао-цзы говорит, что идея успеха сама по себе есть причина неудачи. Если десять человек стремятся преуспеть в жизни, мы понимаем логически, что некоторых из них ожидает провал, потому что они были не в состоянии превозмочь, бороться, их интеллекта, должно быть, не хватило, он был несоразмерен их желанию, их энергии было недостаточно, а это состязание с теми, у кого больше интеллекта, больше энергии, больше куража — и они победят. Поэтому мы говорим, что победят те несколько человек, которые отвечали всем условиям для победы, а остальные проиграют, потому что не отвечали всем условиям.

Это логично. Но Лао-цзы говорит, что все проиграют, все обязательно проиграют, потому что сама идея успеха — это семя поражения.

Это нелогично. Вы скажете: «Какая же здесь логика? Это парадоксально». Он говорит: «Если вы хотите слишком многого, то будете бедны, если вы сопротивляетесь, то будете сломлены, если не уступите, не выживете».

Было бы хорошо, если бы Дарвин повстречался с Лао-цзы. Дарвин говорит: «Выживает сильнейший...» Это логика простая, чистая логика, математика, ее всякий может понять, вы можете даже заставить понять это ученика начальной школы. Это просто: жизнь — борьба и сильнейший побеждает. Если бы Чарльз Дарвин повстречал где-нибудь Лао-цзы, он потерпел бы поражение, потому что Лао-цзы громко рассмеялся бы. Он говорит, что выживает самый смиренный, а не сильнейший; действительно, слабейшие выживают, не сильнейшие, они обречены на провал.

В этом вся основа: все, что говорит ваша логика, никогда не случается. Жизнь не слушает вашу логику, она, не беспокоясь, идет своим путем. Вам необходимо прислушиваться к жизни, жизнь не будет прислушиваться к логике, она совершенно не отягощена никакой логикой. Лао-цзы один из самых проницательных людей, и он проницателен, потому что очень искренен: он смотрит на жизнь глазами ребенка. Он не вкладывает в нее ни одну из своих идей, а просто наблюдает за тем, что происходит, и говорит об этом.

Когда вы обращаетесь к жизни, что вы видите? Поднимается сильная буря, и большие деревья падают. Они должны выстоять по мнению Дарвина, потому что они самые сильные, могучие и крепкие. Посмотрите на древнее дерево, трехсотлетнее, триста футов высотой. Само наличие такого дерева рождает силу, дает ощущение мощи и силы. Миллионы корней расползлись под землей, уйдя глубоко, и дерево стоит крепко. Конечно, дерево борется — оно не хочет уступать, сдаваться, но после бури оно падает, оно мертво, оно больше не живет, его сила исчезла. Буря была очень сильной, бури всегда очень сильные, потому что буря исходит от целого, а дерево всего лишь индивид.

Там есть еще мелкие растения и обычная трава; когда приходит буря, трава уступает, и буря не может причинить ей вреда. Самое большее, что она может сделать ей — это провести хорошую чистку, вот и все, вся грязь, которая собралась на ней, смывается. Буря дает ей хороший душ, и когда она кончается, мелкие растения и трава опять, танцуя, поднимаются. У травы почти нет корней, ее может выдернуть из земли и маленький ребенок, но буря была побеждена. Что произошло?

Трава следовала учению Лао-цзы, а большое дерево — учению Чарльза Дарвина. Большое дерево было очень логично, оно пыталось бороться, пыталось показать свою силу. Если вы попытаетесь показать свою силу, то будете побеждены. Все Гитлеры, все Наполеоны, все Александры Македонские — большие деревья, сильные деревья. Они все побеждены. Лао-цзы подобен мелким растениям; никто не может победить их, потому что они всегда готовы уступить. Как вы можете победить человека, который сдается, который говорит; «Я уже побежден», «Сэр, наслаждайтесь своей победой, нет нужды создавать трудности, я побежден»? Даже человек, подобный Александру, почувствует, что он ничтожен перед Лао-цзы, что он ничего не может сделать. Это происходит, и происходит как раз вот так...

Один саньясин по имени Дандани жил во времена Александра, в те дни, когда Александр был в Индии. Когда Александр направлялся в Индию, друзья сказали ему, что по возвращении ему следует привезти саньясина, потому что этот редкий цветок цветет только в Индии.

Они сказали: “Привези саньясина. Ты привезешь много всего, но не забудь привезти саньясина. Нам бы хотелось посмотреть, что это за феномен — саньясин, что такое настоящий саньясин». Александр был так занят войной, борьбой, сражением, что почти забыл об этом, но когда возвращался, как раз на границе с Индией он вдруг вспомнил. Он уже покидал последнюю деревню и поэтому приказал своим солдатам пойти в деревню и разузнать, нет ли где в тех краях саньясина. Дандани как раз был в деревне, у реки, и жители сказали: «Вы спросили вовремя и пришли вовремя. Есть много саньясинов, но настоящий саньясин встречается очень редко. Но он сейчас здесь. Вы можете получить даршан, можете пойти и навестить его». Александр засмеялся: «Я здесь не для того, чтобы получить даршан, мои солдаты пойдут и схватят его. Я возьму его с собой в свою столицу, в свою страну». Жители сказали: «Это будет нелегко».

Александр не поверил этому: какая могла быть в этом трудность? Он завоевал императоров, великих королей, какая трудность может быть с нищим, с саньясином? Его солдаты пошли к этому Дандани, который стоял голый на берегу реки. Они сказали: «Великий Александр приглашает тебя сопровождать его в его страну. Все удобства будут тебе обеспечены, все, что тебе потребуется, будет доставлено. Ты будешь гостем правителя». Голый факир засмеялся и сказал: «Пойдите и скажите своему господину, что человек, который называет себя великим, не может быть великим. И никто не может взять меня куда-либо: саньясин движется, как облако, совершенно свободно. Я не подчиняюсь никому». Они сказали: «Ты, должно быть, слышал об Александре, он опасный человек: если ты скажешь ему «нет», он не послушает, он просто отрубит тебе голову». Саньясин сказал: «Вы лучше приведите своего господина сюда; может быть, он поймет, о чем я говорю».

Александр вынужден был пойти, потому что солдатам пришлось прийти обратно и сказать: «Он редкий человек, излучающий свет, в нем так много неизвестного. Он голый, но в его присутствии не чувствуешь, что он голый, только через долгое время вспоминаешь об этом. Он такой могущественный, что в его присутствии просто забываешь обо всем в мире. Он завораживает, великая тишина окружает его, и вся округа в восторге от него. На него стоит посмотреть, но, кажется, над ним, беднягой, маячит несчастье, потому что он говорит, что никто не может его никуда забрать и что он не раб чей-нибудь».

Александр пришел посмотреть на него с обнаженным мечом в руке. Саньясин засмеялся и сказал: «Положи свой меч на землю, он здесь бесполезен. Вложи его обратно в ножны, он бесполезен здесь, потому что ты можешь зарезать только мое тело, а его я покинул уже очень давно. Твой меч не может зарезать меня, поэтому верни его на место и не будь ребенком». И сказано было, что в первый раз Александр последовал чьему-то приказу именно потому что в присутствии этого человека он забыл, кто он. Он вложил меч в ножны и сказал: «Мне никогда еще не встречался такой прекрасный человек». И вернувшись домой, он сказал: «Трудно убить человека, который готов умереть, бесполезно убивать его». Можно убить только того, кто сражается; тогда есть смысл в убийстве, но вы не можете убить человека, который к этому готов и говорит: «Вот моя голова, можешь отрубить ее». И Дандани в действительности сказал: “Вот моя голова, можешь отрубить ее. Когда голова упадет, ты увидишь, как она упадет на песок, и я тоже увижу, как она упадет на песок, потому что я — не тело, я — свидетель”.

Александру пришлось доложить своим друзьям: «Там были саньясины, которых я мог привезти, но они не были настоящими саньясинами. Потом я встретил человека, который действительно представлял собой нечто очень редкое, и ваши сведения о том, что это редкий цветок, верны. Никто не может оказать на него давление, потому что он не боится смерти. Когда человек не боится смерти, как вы можете его принудить что-то сделать?»

Это ваш страх делает вас рабом, именно страх. Когда вы бесстрашны, вы больше не раб. Действительно, это ваш страх заставляет вас делать других своими рабами до того, как они постараются сделать раба из вас.

Бесстрашный человек и сам никого не боится, и не старается, чтобы его боялись другие. Страх полностью исчезает.

Лао-цзы наблюдает жизнь во всех ее измерениях и видит, что в жизни нет борьбы. Сама идея борьбы ошибочна и принадлежит человеку. Это человеческий разум видит в жизни насилие; его там нет, это заблуждение.

Лев бросается на свою добычу и пожирает ее, но это не насилие, потому что самой идеи насилия не существует. Добыча сдается, и лев пожирает ее. Это естественное взаимодействие; добыча становится львом, вот и все. Когда лев не голоден, он ни на кого не бросается, даже мышка может пройти вблизи от него и мило поболтать или посплетничать.

Лев — не насильник, он просто ест свою пищу. А в природе все является чьей-то пищей; вы ничего не можете найти в природе, что не являлось бы чьей-то пищей.

Все составляет цепь: дерево ест землю, и земля превращается в плод. Потом вы едите плод, и плод становится вашей плотью, потом вы умираете, и земля опять поедает вас. Потом растет дерево, оно ест землю, и плод растет. Другой человек — ваш сын или сын вашего сына, ваш внук — будет есть плод, так же как вы поедали своего деда. Это просто продолжается, движение по кругу. Здесь никто не едок и никого не едят: каждый становится едоком и пищей в свою очередь. Поэтому из этого постоянного цикла Георгий Гурджиев понял, что человек должен быть пищей для чего-то. Если все — пища, тогда и человек должен быть пищей для чего-то, иначе зачем человек существует? Он создал миф это миф, но идея его прекрасна — он создал миф, что человек — это пища для Луны, и, когда вы умираете, Луна поедает вас.

Это просто шутка, но идея прекрасна, многозначительна, потому что когда все является пищей для чего-нибудь еще, человек тоже должен быть пищей для чего-нибудь. Но нет нужды обращаться к Луне. Я не иду так далеко. Я вижу весь цикл и так. Земля поедает вас, и цикл продолжается, колесо вращается. Это простой процесс, здесь нет насилия, ничего такого.

Уже внутри вас, в вашем теле существуют миллионы крохотных жизней. Они поедают вас. Миллионы жизней — но не имеют о вас понятия, вы всего лишь пища для них. Как вы поедаете других, так и вас поедают. Это процесс простой, естественный. По правде говоря, вам не стоит говорить о жестокости, в природе ее не существует. Только человек жесток.

Жестокость проявляется, когда вы начинаете убивать не для того, чтобы питаться. Вы идете в джунгли, в лес, убиваете животных и называете это «игрой». Ни одно животное нельзя склонить к тому, чтобы оно убило кого-то ради «игры», только человека. Глупость достигла своего пика. Вы убиваете льва потому что хотите его головой украсить свои стены, вы делаете что-то абсолютно бесполезное. Ни один лев не заинтересуется вашей головой, даже если вы ему дадите ее, он не заберет ее с собой. А если заберет, другие львы поднимут его на смех: «Этот лев сошел с ума». Какой смысл в том, чтобы принести человеческий череп и использовать его как украшение? Но человек Глуп. Люди убивают просто ради удовольствия убивать. Нигде больше не существует жестокости. Когда вы убиваете просто для явного удовольствия убивать, я называют это жестокостью. Тогда это жестокость. В другом случае это не жестокость. В природе просто есть что-то, к примеру, лисица. Сейчас лисицы больше нет, лисица съедена львом, лисица стала частью льва. Это действительно трансформация, лиса достигла более высокой стадии во льве; больше ничего. Здесь все просто. Дерево поедает землю, и она становится цветами, красными цветами. Это трансформация. Здесь нет ничего неправильного.

Лао-цзы обращался к жизни, спокойно смотрел, наблюдал и видел предметы, много предметов; но основа всех предметов в том, что все движется к своей противоположности. Река стремится к океану, где она исчезает, стремится к своей смерти, но это не смерть, на самом деле река становится океаном. Поэтому здесь может быть две точки зрения. Вы можете думать, что река умирает, потому что впадает в океан, поглощена, съедена океаном. Это одно мнение. Есть и другая точка зрения, более глубокая: река вновь становится океаном. Вначале она была океаном и снова и снова будет двигаться и становиться океаном. Это цикл. С солнечными лучами она поднимется в небо, станет тучами, тучи будут двигаться, они превратятся в муссон и опять прольются ливнями на Гималаи, на Ганготри, на Ганг, и затем Ганг опять потечет и вольется в океан.

Миллионы и миллионы раз это происходило прежде, миллионы и миллионы раз это опять произойдет в будущем. Жизнь — это круговорот, вечный круговорот, и все превращается в свою противоположность.

В течение целого дня вы трудитесь, а ночью вы отдыхаете: энергия, которая была активной, становится бездействующей, активность превращается в бездействие. В течение всей жизни вы жили, а потом вы умираете: теперь вся энергия, которая была живой, стала смертью, превратилась в океан. Вы придете вновь и вновь — в этом смысл концепции индусов о возрождении. Ислам, христианство, иудаизм несколько беднее, потому что они не содержат концепции о возрождении. Их видение кажется более узким, чем восточное видение, которое представляет себе целостность всего — вечный круговорот. Это прекрасно: тогда вы не боитесь смерти, потому что вы придете опять и опять. Тогда вы не боитесь жизни и тогда вы не обеспокоены логикой, вы просто видите парадокс и проживаете его в его противоположных измерениях.

Теперь перейдем к сутре.

«Уступить — значит сохраниться в целости»

Вас учили как раз обратному — никогда не уступайте, боритесь упорно, сопротивляйтесь изо всех сил, потому что это вопрос выживания. Если вы не будете бороться, то не выживете, вас поедят более сильные. Жестокости учат. Но Лао-цзы говорит: «Уступить — значит сохраниться в целости». Не утруждайте себя борьбой, потому что целое не является врагом; это — ваша мать, это — начало, из которого вы вышли. Почему борьба не нужна? С кем вы боретесь? Иисус, должно быть, имел некоторое представление об учении Лао-цзы, он не мог почерпнуть эти взгляды где-либо еще. В еврейской традиции нет корней, потому что евреи говорят: «Око за око. Если кто-то разбил тебе глаз, разбей ему глаз». Закон «око за око» — это концепция битвы, борьбы. Но Иисус говорит: «Тому, кто ударил тебя по одной щеке, подставь также и другую щеку». Вот что значит уступить. Иисус говорит: «Если кто-то заставляет тебя пройти с ним одну милю, пройди две». Вот что значит уступить. Иисус говорит: «Если кто-то украдет твою накидку, отдай ему и рубашку тоже». Вот что значит уступить. Он, должно быть, сталкивался с учением Лао-цзы, потому что в еврейской традиции такие концепции он найти не мог. Христос был чужаком для евреев, вот почему он был распят. Он не был для них своим человеком, он был непостижим для их умов и их логики, а евреи очень логичны, это один из самых логичных, математических, расчетливых народов. Они не могли понять этого человека: этот человек учил безумию.

Если кто-то украл у вас накидку, устройте хорошую драку, не позволяйте ему красть так легко. А этот человек говорит: «Дайте ему взять накидку и подарите ему еще и вашу рубашку»?! Абсурд! Вот почему Иисус не мог быть принят. Даже христиане не приняли его. Они боготворят его, но они не приняли его, иначе почему так много христианских воин? Христиане уничтожили так много миллиона человеческих жизней! Они называют это крестовыми походами, религиозными войнами. Как вообще может быть война на религиозной почве? Все войны анти-религозны; война не может быть религиозна. Христиане совершили так много убийств, они самые большие в мире специалисты в области убийства. И они говорят, что следуют Иисусу! Нет, они не следуют. Невозможно следовать Иисусу, пока вы не отбросите логический разум. Христиане на самом деле все еще остаются евреями, они слишком увлеклись иудейством. Иисус все еще остается непринятым чужаком в мире. Иисус сказал где-то, что совы имеют гнезда, животные имеют норы, и только Сын Человеческий не имеет места, где укрыть свою голову. Даже христианские церкви не позволяют ему войти; если он придет опять, они просто закроют двери, потому что этот человек приносит с собой несуразность, нелогичность.

Лао-цзы говорит: «Уступить — значит сохраниться в целости». Если бы Лао-цзы и Иисус когда-нибудь встретились, они бы поняли друг друга совершенно.

«Быть согнутым — значит стать прямым».

Не старайтесь быть прямым, всегда помните о способности гнуться. Не будьте борцом — в этом весь смысл. Принимайте жизнь, уступайте ей, и она не сможет разрушить вас, и никто не сможет одолеть вас. Если вы попробуете стать победителем, вы станете побежденным. Если вы постараетесь быть прямым, вас заставят согнуться.

«Быть полым — значит стать наполненным»

Станьте полым, и все, что эта жизнь может дать, она прольет в вашу полость.

«Быть в лохмотьях — значит обновиться»

Если вы хотите быть королем, станьте нищим. Вот парадокс. Мы видим Будду спустившимся с трона и ставшим нищим, Махавиру покинувшим свой дворец и ставшим нищим; они, должно быть, поняли Лао-цзы. Ни один король не может сравниться с Буддой — он стал истинным королем.

Случилось так, что, когда Будда вернулся в свой город, отец его очень рассердился. Отцы всегда сердятся. Если сын стал вором, они сердятся; если сын стал саньясином, они сердятся; если сын стал святым, они сердятся; если сын стал грешником, они сердятся. Почти невозможно угодить отцам. Их желания, их амбиции так велики, что ни один сын не может угодить им, даже будда не смог бы угодить им.

Когда Будда вернулся, отец был сердит, он сказал: «Я все еще переживаю за тебя, хотя ты не оправдал моих надежд, и я не могу видеть, как ты побираешься в этом городе. Это моя столица, ты здесь правитель. Ты жил здесь как принц. Не ходи просить милостыню. В нашей семье, во всей летописи нашего рода мы всегда были королями, мы никогда не были нищими». Будда сказал: «Я не знаю о твоем наследстве, но о себе я могу сказать одно: я всегда был нищим, в моих прошлых жизнях тоже, я овладел этим искусством. И ты беднее меня. Я только на первый взгляд нищий. Посмотри внутрь меня, и ты найдешь императора. Ты же король только снаружи, и если я посмотрю внутрь тебя, ты просто попрошайка. Даже перед своим сыном ты попрошайка, но ты твердишь: «Возвращайся домой. Не покидай меня в моей старости».

Вот изысканный парадокс: когда вы бросаете все, чем владеете, внезапно вы становитесь владельцем всего. Человек владеет только тем, от чего он отрекся. Это нелогично, никакую математику здесь не приложить: вы владеете только тем, от чего отреклись. Вещи за которые вы цепляетесь, вам не принадлежат, потому что зачем бы вы за них цеплялись если бы они вам действительно принадлежали? Скряга не владеет, не может владеть, потому что он цепляется. Его собственность превосходит его самого, как он может владеть ею? Его собственность важнее, значительнее его собственной жизни; лучше бы он умер, чем отрекся от нее — как он может владеть ею? Собственность владеет им. Им владеет его собственная собственность; он не хозяин в своем собственном доме, он попрошайка. Он не может обмануть зрячих, он может обмануть только слепых, тех, кто не может видеть, не может понять. Как можно обмануть последователя Лао-цзы?

Последователь Лао-цзы знает вас глубоко, до самого сокровенного ядра вашего существа. У таких людей глаза подобны рентгену. Невинные глаза, девственные глаза становятся глазами рентгена. Но ни один рентген не проникает в ваше существо, он проникает только в тело; но Будда, Лао-цзы, Иисус — они проникают до самой сердцевины вашей сути, они видят, кто вы есть изнутри.

Если вы цепляетесь за свою собственность, собственность владеет вами; когда вы способны поделиться ею, тогда впервые вы становитесь владельцем; если вы можете от нее отречься, то только в этом отречении вы поднимаетесь над вашей собственностью, над вашими владениями. Вещи отброшены.

«Быть в лохмотьях — значит обновиться,

Быть в нужде — значит владеть»

Это очень трудно понять. Быть в нужде — значит владеть? Это кажется слишком противоречивым, даже более противоречивым, чем: «уступить — значит сохраниться полностью»; более противоречивым, чем: «быть согнутым — значит стать прямым»; более противоречивым, чем: «быть полым — значит наполниться».

«Быть в нужде — значит владеть»

Что под этим подразумевает Лао-цзы? Мне встречались люди, ставшие очень богатыми; они имели все, что желали, что может дать мир: разнообразную еду, разные удовольствия. Но их голод исчез, они не были голодны. Всю свою жизнь они были так напряжены, что их желудки превратились в язву, и аппетита не стало. У них есть самая богатая еда, но они не могут ее есть, потому что у них нет аппетита. А вот попрошайка, перед которым нет никакой еды, кроме чашки для милостыни. У него есть аппетит. Он чувствует голод, голод во всем его могуществе, и это прекрасно. И вот он идет побираться, у него нет абсолютно ничего, и получает он всего лишь несколько кусков, несколько крошек хлеба. Но посмотрите, как он ест! И вы увидите здесь короля не во дворце. Как он наслаждается! Только хлеб, соль и в редких случаях масло, но как он доволен этим! Откуда исходит это удовольствие? От его аппетита, от голода.

Действительно, еда не приносит вам удовлетворения: если вы не голодны, сытости быть не может. Только если есть голод, может быть сытость. Тогда обычная, самая простая еда удовлетворит вас совершенно. И так во всех сферах жизни.

«Быть в нужде — значит владеть»

У вас может быть жена — самая прекрасная женщина на свете, вы можете иметь ее в женах, но не владеть ею. Вы можете выглядеть так, будто вы владеете ею — можете пользоваться ее услугами, можете водить ее по городу, в клубы — под видом своей собственности. Она — предмет демонстрации вашего богатства, вашего успеха, вашей роскоши, но вы не владеете ею. Только любовь владеет — и вот опять парадокс. Когда вы не владеете женщиной, вы стараетесь ею овладеть, а когда вы владеете женщиной, вы забываете о своем владении: нет смысла в обладании. В вашем владении так много, что вопрос об обладании женщиной не стоит. Вот почему любовь — это не чувство собственничества. Не то чтобы любовь не была делом собственничества, но владения любви настолько тотальны, что такой вопрос не возникает. Любовь правит так всецело, любовь знает женщину так всецело, что вопроса о собственности нет. Женщина абсолютно свободна, потому что любовь дает свободу. Через свободу любовь владеет.

Когда вы не владеете женщиной, вы обладаете женщиной; вы всегда боитесь, всегда трясетесь, что она в любой момент может уйти. В любой день, потому что она никогда не была с вами, вы никогда не были друзьями. Вы могли быть рядом, но вы никогда не были близки. Не близость является физическим феноменом, а сожительство. Близость — это совсем другое дело. Вы можете находиться рядом и не быть близки, и можете быть очень далеко друг от друга и очень близки. Близость существует между двумя сущностями, а сожительство — между двумя телами. Близость — это сущностное, сожительство — это пространственное. Когда вы боитесь, вы становитесь собственником, и мужчина, который старается овладеть женщиной, хорошо знает, или ему следовало бы знать, что он не владеет ею. Женщина, которая стремится владеть своим мужем, не владеет им, хотя прикладывает усилия к тому, чтобы владеть.

Любовь дает полную свободу, потому что любовь знает совершенно и определенно, что другой — вовсе не другой, а его собственная сущность, он сам, пульсирующий в сердце другого. Подозрения не существует. Любовь словно голод. Когда есть голод, есть насыщение. Если вы не любите женщину, вы не можете быть удовлетворены. Ко мне приходят люди и говорят, что они сексуально не удовлетворены, следует ли им поменять женщину? Я говорю им: «Вы можете их все время менять, но ничего из этого не получится. Только от перемены еды аппетит не приходит; вам нужно обрести аппетит, вам опять надо сделать свой желудок живым, трепещущим и голодным. Пища нужна для желудка — это телесный голод; любовь нужна для сердца — это голод вашей сущности».

Лао-цзы говорит:

«Быть в нужде — значит владеть,

иметь много — значит быть в беспокойстве»

Люди, которые имеют много, — а под этим «много» он имеет в виду людей, имеющих больше, чем им необходимо — не знают, что с этим делать. И люди такие сонные, такие дремотные, что не могут оставаться спокойными, они не знают что делать, но им надо что-то делать, у них есть чувство, побуждение что-то делать, поэтому они делают и то и это, и всегда нелепо попадают в беду. Богатые люди часто попадают в беду, потому что у них есть средства для чего-то. И этих средств больше, чем нужно. Потребности очень просты: нужна пища, нужно кого-то любить и быть любимым, нужна крыша над головой — то малое, что можно легко удовлетворить полностью.

Потребности просты и их немного, желания же безграничны. Потребности могут быть удовлетворены очень легко, и потом вы становитесь так довольны и так удовлетворены, что все ваше существо становится молитвой благодарности. Но желаний миллионы, и их трудно осуществить.

И хотя у вас есть даже больше средств, чтобы реализовать свои потребности, вы уже не думаете о потребностях, а стремитесь удовлетворить свои желания, и тогда вы совершаете ошибку. Как только вы заимели средства, чтобы грешить, вы начинаете грешить.

Так случается каждый день. Вот знаменитое высказывание лорда Эктона: «Власть портит, и портит абсолютно». Я не согласен с ним. Власть не может портить. Власть портит, потому что испорченные люди желают власти. Они могут не иметь средств прямо сейчас, чтобы грешить, но когда они получат власть, у них будут эти средства. Тогда они стараются осуществить свои грешные желания, свои извращенные желания. Нет, власть не портит, наоборот: существа испорченные, но не имеющие до поры возможностей, всегда властолюбивы. Пока они не добились власти, они святые, но когда они достигли власти, они отбрасывают свое притворство, потому что святошество было только средством обмана. Их действительное желание было достичь власти. Потом они сбрасывают маски и возвращаются к своей подлинной сущности, и затем говорят, что власть испортила их. Нет, власть никогда не портит.

Как власть может испортить человека? Как может богатство испортить человека? Вы уже испорчены, но у вас нет средств воплотить это.

Вы всегда хотели пойти к проститутке, но будучи бедным как вы можете пойти? У вас нет достаточно денег, даже если вы их добудете, вы будете уличены, потому что урежете бюджет и жена ваша наверняка это обнаружит.

Однажды Мулла Насреддин пришел к своему боссу и сказал: «Пожалуйста, увеличьте мне жалованье». Босс сказал: «Насреддин, ты что, с ума сошел? Всего два дня назад я удвоил тебе жалованье — теперь опять? Не прошло и недели». Насреддин сказал: «Верно, но моя жена прознала про мое удвоенное жалованье, теперь это бесполезно. Вам придется немного повысить его, просто на карманные расходы».

Бедняк не может пойти к проститутке, его уличат; бедняк не может скрыть свой грех: он будет раскрыт. Богач может скрыть свои грехи: ему не нужно идти к проститутке, у него есть девушка на вызове. Ему нет нужды опасаться быть уличенным, потому что кто же может уличить его? Людей, которые могут уличить его, можно подкупить: журналиста, полицейского, судью. Это не трудно. Нет, каждый человек имеет безумные желания, но не возможности. Когда вы имеете возможности — богатство, власть — ваша жизнь начинает бурлить, ваша жизнь выплывает на поверхность.

На самом деле вместо знаменитого высказывания лорда Эктона я бы сказал: «Власть раскрывает, и раскрывает абсолютно». Она не портит, она раскрывает. Вы никогда не узнаете человека, пока он не у власти. Если вы хотите узнать, кто такой Жайяпрахаш, заставьте его стать премьер-министром, иначе вы никогда не узнаете — вы никогда не знали Индиру. Вы никогда не узнаете человека, пока не поставите его у власти, и все они без исключения доказывают свою испорченность. Почему это происходит? По-моему, потому что, во-первых, с самого начала только человек основательно испорченный властолюбив, иначе у него нет таких амбиций. Он ищет власти. Его основное желание — быть у власти — говорит кое-что о нем. Человек, который удовлетворен, доволен, не станет беспокоиться о такой чепухе, как политика, он не интересуется всем этим вздором. Он просто довольствуется жизнью, и его нужды просты.

Если вы хотите быть довольным и удовлетворенным, послушайте Лао-цзы:

«Иметь много — значит быть в беспокойстве»

Всегда, когда вы имеете много, вы создаете себе беспокойство, потому что из-за этого изобилия вы пойдете грешным путем. Богач не знает, что ему делать с его богатством, он должен что-то делать, но он не знает что. И ему лучше хоть что-то делать, чем ничего, поэтому он запутывается и потом встает на грешный путь. И только к концу жизни обнаруживает, что прожил жизнь бесчестную в своей сути. Бесчестие возрастает, если вы не прислушиваетесь к своим нуждам; если вы прислушиваетесь к своим нуждам, то увидите, что они просты, не нужно многого, каждый может быть удовлетворен.

Если птицы и животные могут жить в такой тишине и довольстве, если даже деревьям удается обходиться без ног, без движения куда-то, почему вы не можете?

«Это желания создают все беспокойства»

Сначала вы урезаете свои потребности, чтобы воплотить свои желания, потом, когда ваши желания дают вам власть, богатство, возможности, вы не знаете, что делать, потому что ваши потребности почти мертвы к тому времени.

Голод прошел, аппетит пропал, и вы совсем забыли, что такое любовь, вы забыли даже язык любви. Потом вы вдруг оказываетесь окружены огромной властью, но без реальных нужд — что делать с этой властью? Потом то или другое безумство или что-то еще овладевает вами.

«Следовательно, святой заключает в себе

Человека и становится моделью мира»

Как святой заключает в себе человека, который содержит в себе противоположности? Он не выбирает. Логика — это выбор, логика говорит: «Это неверно, а это верно», и вы выбираете «верно».

Лао-цзы говорит: «Следовательно, святой заключает в себе Человека», без всякого выбора, без логических разграничений. Он выбирает Человека, целое; целое, вмещающее в себе все противоположности.

Он выбирает жизнь со смертью, а не жизнь против смерти; он выбирает любовь с ненавистью, а не любовь против ненависти — он выбирает целое и становится моделью мира; это вывод, это происходит само собой.

«Он не выставляет себя и, следовательно, излучает свет»

Чем больше вы стараетесь, чтобы люди узнали о вас, тем менее лучезарны вы становитесь.

Человек, который всегда на виду, становится грязным. Когда вы идете в магазин что-то купить, вы просите продавца принести товар из свежих запасов, вы не хотите брать его с витрины: он стал грязным, засохшим, потому что был целый день на витрине.

То же самое происходит с вашей сущностью: если вы постоянно на виду — выставочный экземпляр — вы станете высохшим, потемневшим, вы потеряете свое излучение. Человек, который не беспокоится о том, чтобы выставлять себя, кто не делает себе рекламу, кто вовсе не озабочен тем, знают его люди или нет, слышал о нем кто-нибудь или нет, человек, который раскрывает себя только самому себе, кто не доискивается мнения о себе других людей, не раскрывает себя, тот, следовательно, становится лучезарным. Тогда все, что он содержит в себе, все его грандиозные возможности придают свет его сущности.

Человек, не пытающийся выставляться... Это нищета души — старание выставить себя означает, что человек беден, что человек не знает своего внутреннего богатства, что он зависит от чужого мнения, что он не имеет подлинной сущности. Он выискивает мнения о себе окружающих, копит их; он не познал себя непосредственно, он хочет познать себя через других.

Вот чем является политика: узнать свою силу через других. Религия нужна, чтобы почувствовать свою силу непосредственно, закрыть глаза и почувствовать, какая сильная личность есть в вас. И нет нужды спрашивать кого-то, какой вы, вам нужно спросить себя, вам надо поразмышлять над собой, над собственной сущностью. Такой человек, не распространяющий свои лучи повсюду, не расточающий повсюду свою энергию, становится огромным вместилищем, резервуаром энергии. Он становится лучезарным, и когда вы проходите рядом с ним, он светится.

Если вы пройдете очень-очень близко от него, не рядом, а близко, его свет может пронизать вас. Ваш потухший огонь может неожиданно вспыхнуть, если вы прошли близко.

«Он не выставляет себя и потому светится,

Он не оправдывает себя, и потому широко известен»

Он не оправдывает себя, он никогда не говорит: «Я прав». Он знает, что он прав, какой же смысл объяснять это? Люди, чувствующие свою неправоту, всегда стараются объяснить, почему они правы. Всегда можно обнаружить виновного благодаря его объяснениям, потому что он всегда боится, что его могут разоблачить, поэтому лучше действовать заранее.

Вот высказывание одного старого суфия: если произошла кража, кто-то что-то украл, люди начинают с криком искать вора, и если вор находится среди них, он кричит громче всех: «Где вор? Кто украл? Это подло, аморально. Хватайте его, бегите, ищите вора!» Он кричит громче всех, это его спасение, потому что кто же подумает, что укравший что-то прямо сейчас, будет так выступать против вора. Поэтому всегда помните: всегда когда кто-то кричит громче всех, хватайте его немедленно: он — вор. Всякий раз, когда человек оправдывается, он показывает свою вину, он знает, что ему необходимо оправдание.

«Он не оправдывает себя и потому широко известен»

Вы не можете уничтожить его славу, вы не можете уничтожить его добродетель, вы не можете уничтожить добро, которое он, не ведая, принес людям. Вы не можете уничтожить, потому что не можете возражать ему. Он никогда не спорит, как вы можете возражать ему? Невозможно сказать, что этот человек не прав, потому что он не доказывает, что он в первую очередь прав.

Он не хвалится, и люди доверяют ему, он не гордится собой, и потому он вождь среди людей. Это потому что он не борется, никто на свете не борется против него. Это ли не истинная правда, как говорят древние: «Уступить — значит сохраниться в целости». Так он сохранил себя, и мир оказывает ему почтение.

Постарайтесь понять этот закон парадокса, следуйте этому закону парадокса, потому что парадокс — это логика жизни. Не слушайте логику разума, она дает вам ложное направление, иллюзорное направление. Она создает мир фантазии. Да, это истинная правда, как говорят древние: «Уступить — значит сохраниться в целости».