Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 2

Глава 4 БУДДЫ И ГЛУПЦЫ

24 июня 1975

Первый вопрос:

«Иногда вы называете нас «вы, глупцы», а иногда «вы, будды». Означает ли для вас глупцы и будды одно и то же?»

Это для меня не одно и то же, но они как раз сейчас встретились в вас, поздоровались за руку. Ваше прошлое — глупость, ваше будущее — будда, и в настоящий момент они оба в вас.

Будда — это ваше предназначение, глупец — это ваша реальность, иногда это реализуется в вас, иногда находится в запасах. Когда я говорю о реальности, я называю вас глупцы, когда говорю о ваших возможностях, я называю вас будды; они — не одно и то же, но они могут существовать в одном человеке. В самом деле, глупец — это не что иное, как будда в беспорядке, а будда — не что иное как глупец укрупненный, укорененный, сосредоточенный. Глупец может стать буддой, есть такая возможность, но необходима реорганизация. Недостающего звена нет, нужна только реорганизация. Все необходимое уже есть в вас, но все это глубоко, в беспорядке, в хаосе — в массе шума. Нет гармонии.

Массу шума я называю «глупец», но когда масса шума исчезла, и музыкальные звуки, различные по гармонии, сливаются в таинственную систему, хаос превращается в космос, беспорядок в порядок, шум исчезает, возникает целое. Когда возникает гармония, вы становитесь буддой.

Глупец и будда — не одно и то же, они — две фазы роста. Глупец — низшая ступень лестницы, будда — высшая ступень лестницы. Лестница одна и та же, но измерения разные, и пока вы не осознаете себя глупцом, вы не станете буддой.

У нас в Индии есть параллельные термины для обоих: глупца называют будху, а просветленный называется будда. Слово «будху» происходит от самого Будды, и у них одни и те же корни. Будху — это перевернутый будда, будда, стоящий на голове; будда — это тот, кто вернулся к своему очагу.

Иногда я говорю вам «вы, глупцы» и заставляю осознать, кто вы в Действительности, но тут же, противореча себе, называю вас «вы, будды», чтобы вы не идентифицировались; вы могли бы идентифицироваться с Реальностью.

Нет, вы потенциальные существа, вам нужно расти, вам нужно стать тем, чем вы уже являетесь в своей сокровенной сердцевине.

Ваш центр — это будда, ваша периферия — глупец, и мне нужно говорить с обоими; глупца нужно убедить уйти, а будду нужно уговорить прийти. Поэтому когда я называю вас «глупцы», не обижайтесь, а когда называю «будды» — не зазнавайтесь. Когда я называю вас «глупцы», помните, что я также называю вас «будды», и когда я называю вас «будды», не забывайте, что я также называю вас «глупцы». Между двумя этими напоминаниями что-нибудь будет выкристаллизовываться в вас.

Второй вопрос:

«Когда я анализирую свои мысли и чувства, меня не покидает чувство удивления: интересно, откуда они пришли и куда уходят?»

Это прекрасно — быть полным удивления, но будьте начеку, потому что вы можете это моментально потерять. Если вы станете думать, откуда приходят и куда уходят мысли, чувство удивления исчезнет. Оставаться с чувством удивления, не позволяя мыслям войти — вот это и есть то, что составляет медитацию.

Иисус говорит опять и опять: только тот, кто подобен детям, сможет войти в царство Божие. Что он имеет в виду? Что он подразумевает под «подобен детям»? Он подразумевает чувство удивления.

Детей не покидает чувство удивления. Запомните слово «не покидает» — они не теряют его, они удивляются тому и другому, и удивление не иссякает. Ваш разум уничтожает удивление немедленно. На краткий миг вы удивлялись, в следующий момент пришло размышление: «Откуда пришли эти мысли? Куда они уйдут?» И вот уже исчезло удивление. Вопросы убивают чувство удивления, потому что вопросы уже на пути к ответам. Вопрос — это стрела, цель — это ответ, и если вы сможете получить ответ, это будет гибель удивления. Если вы спрашиваете, вы уже движетесь, движетесь к ответу, и если вы получили ответ, удивление потеряно. Вот почему чем больше человечество воспитано на вопросах и научных ответах, тем больше теряется чувство удивления.

Действительно, сейчас невозможно найти человека, способного удивляться. Даже если вы думаете, что удивляетесь, это, возможно, только мысль о том, что вы удивляетесь. И еще большая возможность того, что вы думаете об удивлении. Чувство удивления — это совершенно иное измерение, у него совершенно иное качество; способность удивления — это способность оставаться с удивленными глазами, удивленным сердцем, когда не возникает никаких вопросов.

Вот цветок, вот бабочка, вот деревья, облака движутся, весь мир удивителен, только вы потеряли способность удивляться. Просто смотрите совершенно спокойными глазами, безо всяких вопросов, блуждающих внутри вас, означающих, что вы ищете какого-то ответа. Если вы ищете ответа, что вы делаете? Вы стараетесь убить способность удивляться. Удивляясь, вы не чувствуете себя уютно, вот смысл вопроса. Вам бы хотелось знать.

Из удивления проистекают две возможности: одна — философского свойства, другая — религиозного. Если удивление становится вопросом, вы переходите в сферу философии, и там вы заблудитесь, потому что она приводит в никуда и просто разрушает вас. Один вопрос поведет вас к одному ответу, а один ответ — к тысяче вопросов, и так далее... Чем больше вы спрашиваете, тем больше получаете ответов, и тем больше разделены и раздроблены вы становитесь. Целое утрачено, целое стало множеством.

С этого места исходит еще одна тропа, религиозная. Вы не утрачиваете удивление, вы не задаете вопросов, не переворачиваете и не превращаете энергию удивления в вопрос; вы позволяете удивлению остаться в вас, чувствуете себя легко, уютно. Вы остаетесь с удивлением, и оно становится вашим другом и приятелем. Вы живете с ним, спите с ним, поутру, открыв глаза, удивляетесь, ночью, засыпая, удивляетесь. Вы вдыхаете и выдыхаете удивление, оно становится вашей сущностью.

Верующий — это тот, кто живет удивляясь, кто удивляясь, чувствует себя непринужденно, кто не торопится разрушить его. Вот так он узнает не ответы, а чудеса, которые есть повсюду. Чудо — это не ответ. Вы сталкиваетесь с чудом, только когда перестаете задавать вопросы. Удивление ведет к чуду, удивление бесконечно растет, и вся жизнь становится романтической тайной. Если вы хотите узнать религиозный термин для этого, то это — Бог.

Если вас не устраивает слово «Бог», забудьте о нем, подойдет и слово «тайна». Потому что Бог — это не существо, Бог — это тайна, не поддающаяся разгадке, это нечто, в чем вы можете существовать. Вы можете распознать это в определенном чувстве, в чувстве, диаметрально противоположном обычному знанию. Ваше сердце может распознать это, вы можете полюбить это, и через любовь вы узнаете это, но не через вопросы. Вы живете в этом и вы позволяете этому жить в себе; тогда все — тайна, даже листья травы волшебны, на всем печать тайны, вы не можете сделать шага без того, чтобы не встретиться с Богом.

Тогда вы не спрашиваете, где Бог, вы не спрашиваете, что такое Бог — вы не знаете. Оставайтесь с чувством удивления. Это трудно, почти невозможно, так как ваш ум приучен наводить справки, спрашивать. Это как зуд, вы не можете оставаться с ним, вы хотите чесаться. Но попробуйте, начните с зуда. Если когда-нибудь у вас возникнет зуд в ступне, не чешите ее, оставайтесь с этим зудом. Сколько времени вы сможете сопротивляться? Мало-помалу он утихнет, растает и не оставит после себя ни следов, ни шрамов.

Оставайтесь с чувством удивления, даже если необходимо глубокое терпение, потому что весь разум будет охвачен нетерпением и станет говорить: «Спрашивайте, задавайте вопросы. Откуда это чудо? Для чего оно?» Будут возникать тысячи вопросов, но оставайтесь в ощущении чуда, не позволяйте этим вопросам волновать вас. Даже если они возникают, оставайтесь равнодушны к ним, внимайте только ощущению чуда, а не вопросам, и вскоре вы обнаружите, что ощущение чуда переходит в ощущение тайны. Ощущение чуда подобно малой волне, а ощущение тайны подобно океану, целому океану. Волна исчезает, тает.

С ощущением чуда вы существуете. Когда ощущение чуда растворяется в тайну, вас больше нет, есть только ощущение океана, целостность и всеобщность. Ощущение разделенности исчезает.

Это прекрасно. Этот человек сказал: «Наблюдая свои мысли и чувства, я не перестаю удивляться». Не переставайте. Оставайтесь со своим удивлением, подружитесь с ним.. Лучшего друга на всем свете не найти, не найти лучшего проводника, чудо ведет к тайне. Чудо — дверца к тайне, а тайна ведет вас в бесконечное, к божественному, к Богу — или назовите это как-то по-своему. Но не спешите размышлять. Я знаю, это трудно, но знаю, что это выполнимо. Я это выполнил и знаю и то и другое. Это очень трудно, почти невозможно, вы боретесь, но вопросы все возникают, вы забываете. И вы так крепко спите, что запомнить определенную вещь очень трудно.

В один из вечеров я рассказывал суфийскую историю.

Один великий царь был так удачлив во всех сферах жизни, что в конце концов почувствовал разочарование.

Такое случается, это естественно. Когда вам удается все, вы вдруг чувствуете, что потерпели неудачу, потому что когда вы не были удачливы, была определенная надежда, что когда придет удача, все будет хорошо, все будет прекрасно. Но когда вы достигли полного успеха, вы терпите полную неудачу, потому что не осталось надежды.

Вы стали безнадежны. Все, чего вы хотели, есть, но что-то внутри вас остается ненасытным. Что теперь делать с этим невосполненным пространством?

Неудачник может надеяться, что однажды ему повезет, эта пустота, эта полость внутри может быть насыщена. Он может надеяться, он может мечтать. Бедняк может надеяться, бедняк может мечтать, но что касается богача — все его мечты воплощены, он стал безнадежным.

Царь так сильно чувствовал разочарование, как может только царь. Вот почему я говорю: ничто так не обречено на неудачу, как успех. Это полный провал.

Он стал искать и нашел суфийского Мастера. Придя к нему, он сказал: «Я готов что-нибудь сделать, но ты должен знать, что я человек, ни в чем не знавший неудач, что бы я не делал, у меня все получалось, и я был удачлив».

Суфий сказал: «Ты мог иметь успех в этом мире, но этот самый успех доказывает, что ты, вероятно, не имел здесь успеха, потому что к миру, о котором ты спрашиваешь, приложимы иные законы». Человек имеет успех в свете, если он забывает себя полностью. Это верно. Политик имеет успех, если он полностью забывает себя — тогда вы не можете с ним состязаться. Если он одержим, почти безумен, он выигрывает. Человек успешно добивается богатства, если он совершенно безумен, одержим, невротичен. Вы не можете состязаться с невротиком. Если у вас осталось немного здравого смысла, вы не сможете иметь успех в свете: на базаре лишь безумие побеждает. Нужно забыть себя полностью — это правило, это закон.

«Но, говорит суфий, «здесь, в нашем мире, как раз только противоположное применимо: нужно помнить себя». Царь засмеялся: «Каким бы ни было правило, я ни в чем не знал неудач. Говори, и я выполню». Суфий сказал: «Хорошо, тогда этот экзамен ты должен выдержать, на это понадобится только пять минут. Если на пять минут, только на пять минут ты сможешь запомнить то, что я скажу тебе, ты сможешь стать моим учеником».

Царь сказал: «Что нужно сделать?» Факир сказал: «На все, что я скажу за эти пять минут, ты должен ответить: «Да, сэр, я верю вам». Властитель сказал: «Хорошо, начинай». Факир сказал: «Я самый великий человек в мире». Легкое подозрение возникло в мозгу властителя, но он не высказал его, ответив: «Да, сэр, я верю вам.» Потом факир сказал: «Когда ты родился, я был здесь». Это было еще более сомнительно, потому что царь был старше факира, молодого еще человека. Теперь было ясно, что это ложь, но он все еще пытался помнить. Это было трудно. Теряя ориентацию, он все же сказал: «Да, сэр, я верю вам». Потом факир сказал: «И твой отец был нищим». Царь забыл все наставления и сказал: «Ты лжец, я не верю ни одному твоему слову».

Пяти минут для этого было слишком много, прошла лишь минута, и факир сказал: «Ты забыл. Ты не можешь запомнить на пять минут?»

Запомнить даже на одну минуту трудно, я знаю, но если вы запомните даже на одну минуту, это щедро отплатится. Поэтому, когда у вас в другой раз появится удивление, оставайтесь с ним, сохраните его. Это будет трудно. Но если даже на одну минуту вы сохраните его, это щедро окупится. Глубокая тишина окружит вас, и постепенно чем больше вы будете входить во вкус, тем большему вы позволите произойти, вам откроются большие возможности. И придет день, когда ощущение чуда растворится в тайну, и с ощущением чуда растворитесь и вы.

Да, Иисус прав: «Только дети, существа, способные удивляться, смогут войти в Царство Божие».

Появляется искушение думать, ваш мозг захочет низвести удивление до размышлений, но противьтесь искушению. Если вам это удастся, вы получите ключ.

Третий вопрос:

«Вы говорите, что мы возвращаемся снова и снова, пока не поймем. Но если нет эго — кто вернется?»

Это очень метафизический вопрос, очень логический вопрос, но если вы ближе подойдете к сущностному, вопрос исчезнет. Если вы можете присутствовать здесь без своего эго, то почему вы не сможете быть без эго в других жизнях? Если вы существуете семьдесят лет без эго, почему вы не сможете в течение многих жизней? В чем проблема? Проблема возникает в мозгу, что без эго кто войдет в другое лоно, когда тело умрет?

Это просто рой мыслей, и ничего больше. Мысли вещественны. Мысли — это не пустое место. Ваше существо — это не-существо. Мысли материальны, они — вещи. Вот почему их можно записать: они — вещи, и мысли можно прочесть: они — вещи. Даже если вы не выражаете своих мыслей, их можно прочесть в вашем облике. Это вещь внутри вашей головы, живая, существенная.

Мысль — вещь. Пучок мыслей — это эго. Когда вы умираете, пучок мыслей освобождается, и вместе с желаниями, чувствами, со всем, что вы сделали и думали, что сделали, с мечтами, надеждами, разочарованиями — это скопление движется в другое лоно. Этот пучок — центр, этот центр и составляет эго. Если вы хотите опять родиться, вам придется узнать, живя в этой жизни, что пучок мыслей — не «одноразовый феномен», это масса, не имеющая в себе центра. Вам придется узнать мельчайшие мысли. Мысли как атомы. Если вы наблюдаете за мыслями внимательно, то видите, что каждая мысль отделена от другой. Между двумя мыслями есть промежуток, пространство, они не соединены вместе. Они кажутся соединенными между собой только при вашей невнимательности. Это подобно тому когда человек быстро вращает в руке факел, кругом, кругом, вы видите круг огня. Круга на самом деле нет, потому что факел в один момент в одном месте, а в другой момент — в другом. Круг огня не существует, но так как факел вращается очень быстро, вы не замечаете разрывов, вы видите круг

Мысли движутся быстро. Их высокая скорость создает впечатление, что они соединены друг с другом, по типу этого круга, но это только кажется. Есть только два пути, чтобы выйти за пределы этого. Один: замедлить ход мыслей, чтоб они не текли так быстро. Заставить их двигаться медленнее. Вот почему я настаиваю: Не торопитесь. Не спешите. Двигайтесь медленно, без напряжения, неторопливо, потому что когда вы неторопливы, мысли не могут двигаться против вас, они — часть вас. Если вы очень терпеливы, мысли не могут двигаться быстрее вас, они замедляются. Когда мысли текут медленно, факел движется медленно, вы можете заметить, что круга не существует, это только видимость. Когда мысли движутся медленно, вы видите интервалы: мысли — это атомы, ничто не связывает их вместе.

Итак, один путь — это замедление, другой путь — стать более осознающим. Если вы больше осознаете, у вас более проницательное видение, более проницательный взгляд. Используйте оба эти пути. Станьте более чутки, не ходите, как сонный человек, не будьте лунатиком. А все таковы. Вы проживаете жизнь как во сне: что-то делаете, но осознаете только часть того, девяносто девять процентов из вас — спит. Вы не знаете, что вы делаете, почему вы делаете, почему так получилось. Вы живете словно загипнотизированные. Это великий гипноз.

Но никто не гипнотизировал вас: это самогипноз. Вы сами себя загипнотизировали. Вы можете это легко сделать: сесть перед зеркалом, посмотреть в свои глаза, и вы сами себя загипнотизируете. Вы заснете, впадете в состояние комы. Вот то же самое и случилось с миллионами жизней: нечуткие, нетерпеливые, бегущие все быстрее, становящиеся все более сонными, неспособными видеть.

Просто станьте немного терпеливым. Вот почему прибегают к помощи Востока. На Западе трудно замедлить бег, и вся жизнь протекает на такой большой скорости, что вы не можете замедлить бег — иначе вас просто выбросит за борт центробежная сила, вы станете изгоем, окажетесь в одиночестве и никого рядом.

Жизнь движется медленно. В старые времена, когда на всей Земле жизнь текла медленно, понять себя было очень легко, потому что вы могли видеть легко. Вы закрывали глаза и видели большие пространства между двумя мыслями, такие же обширные, как между двумя атомами.

Я слышал один рассказ о будущем. Какой-то человек путешествовал. И вот он прибыл на нужную станцию. Он позвал много носильщиков. Другие пассажиры стали удивляться, зачем ему столько носильщиков, когда при нем не видели иного багажа кроме спичечной коробки и пачки сигарет. Почему же он зовет их?

Он созвал дюжину носильщиков и сказал: «Отнесите эту спичечную коробку». Все рассмеялись, но... в коробке была целая машина. Спрессованная.

Ученые заявляют, что и слона можно спрессовать, потому что атомов у слона мало, а больших промежутков много. Так же как и хлопок, можно спрессовать и слона, и он уместится в спичечном коробке. Можно спрессовать целый железнодорожный вагон. Надо вынуть промежутки, и тогда его можно поместить в спичечную коробку, и это будет самый легкий вид транспортировки.

Человека тоже можно спрессовать. И когда-нибудь это сделают, потому что, если вы захотите путешествовать на Марс или Луну, будет очень трудно перевезти так много народу, так как это слишком дорого. И единственный способ: сначала спрессовать пассажиров, а достигнув Луны, надуть их опять.

Существует огромное пространство. И в каждом человеке, не только в Сушиле, есть большое пространство, и его можно вынуть. Человека можно спрессовать. Все звезды и планеты могут быть спрессованы до размеров небольшой комнаты, если из них вынуть пространство. В целом мире много пространства, но мало атомов.

Тогда возникает другая проблема. Если вы обратитесь к атомам, то найдете в них также большие пространства. Между атомами огромное пространство, и в атомах между электронами опять найдете большое пространство.

Теперь ученые немного напуганы всем этим. Материя полностью исчезла. В начале века они объявили, что Бог — мертв, но Бог — жив. Все, что произошло за пятьдесят лет, так это то, что материя погибла. Они упорно изгоняли материю, они изгоняли материю из молекул до атомов, из атомов — до электронов, и неожиданно оказались в пустоте — материи нет.

То же самое произошло на Востоке: мы никогда не заботились о материи, мы заботились о душе, и мы выгнали душу из тела в разум, из разума — в сущность. Потом настал момент, когда все исчезло, осталась только пустота. Вот что я имею в виду, когда говорю: «Вы несущность, анатта». Вот что говорит Будда: «Ничто не существует внутри вас, только бесконечная пустота».

Физика достигла того самого момента, которого метафизика достигла прежде нее, — пустоты. И кажется, что пустота — это не абсолютное ничто, наоборот: теперь мы понимаем, что пустота — это состояние всего сущего, несущность — состояние сущности: явное и неявное. Когда вещь становится явной, тогда это материя; тогда она становится неявной — это пространство. Когда что-то становится явным, это эго, когда что-то становится неявным — это не-сущность, анатта.

Материя — это скопление атомов, а эго — это скопление мыслей; если вы углубляетесь в материю, она исчезает; если вы углубляетесь в мысли, эго исчезает. Тогда кто же движется? Никто, но движение существует. Движение продолжается из одной жизни в другую, но там нет того, кто движет, есть только скопление мыслей.

Вы когда-нибудь наблюдали, как умирает человек? Вероятно. В следующий раз, когда услышите, что кто- -то умирает или умер, пойдите и посидите рядом; постарайтесь ощутить, что происходит. Если вы будете наблюдать, как человек умирает, вы почувствуете, что в вас многое происходит, потому что умирающий освобождает все свои мысли. Этот дом больше ненадежный, в нем опасно оставаться, он может в любой момент рухнуть, потому все покидает его. Все мысли уносятся ветром. Если умирает хороший человек, сидя рядом с ним, вы ощутите внезапно что-то доброе в себе; если умирает плохой человек, вы вдруг почувствуете, как в вас пробуждается скверна. Если умирает злой человек, вы почувствуете, что становитесь злым; если умирает святой, вы вдруг почувствуете, как в вас поднимается чистота, о которой вы раньше не подозревали. Умирающий создает вокруг вас всю атмосферу — его мысли движутся, скопление мыслей движется, как стая птиц. Вскоре они опустятся в другое лоно — куда-то, где двое будут предаваться любви.

Во всем мире в каждый миг миллионы людей предаются любви. Они - благоприятная возможность для этого скопления мыслей войти в лоно, получить новый дом. Если вы до момента смерти поняли, что мысли разделены, между ними безграничное пространство, интервалы; если, пока вы были живы, эго растворилось и вы узнали, что эго нет, ничего подобного «мне» внутри, — тогда вы умрете без желания родиться вновь, потому что вы знаете, что это напрасно. Все желания исчезают, когда вы знаете, что там нет эго. У вас нет желания, вы просто умираете. Без прилипчивой силы желания мысли были освобождены, но они не могут создать скопления мыслей.

Липкая сила желания склеивает одну мысль с другой и создает из них целое. Если желания нет, мысли исчезнут, они двинутся в безбрежное небо, и вы исчезнете полностью.

Это исчезновение есть нирвана, но это нужно знать до того, как вы умрете. Нужно умереть раньше смерти. Все искусство религии — это искусство умирать, но подразумевается искусство жить, потому что вы можете правильно умереть, если правильно жили. Когда я говорю «правильно», я имею в виду хорошую жизнь; когда я говорю «правильно», я имею в виду созерцательную жизнь. Когда я говорю «правильная жизнь», я не имею в виду моральную жизнь, а очень-очень чуткую, осознанную, восприимчивую жизнь.

Это трудно до тех пор, пока вы не войдете внутрь себя и не узнаете, что там никого нет. Невозможно будет понять, как вы прошли через столько жизней без кого-либо внутри, до тех пор пока вы не войдете внутрь себя.

Вы когда-нибудь видели охваченный огнем город? Вы видели, что с одного дома огонь перебрасывается на другой? Почему он скачет с одного дома на другой? Из-за ветра. Если нет ветра, он не сможет перекинуться на другой дом. Просто пламя безо всякого горючего скачет с одного дома на другой, и на крыльях ветра оно переносится. Пламя абсолютно нематериально, через секунду его больше здесь не будет. Оно скачет, охватывая весь дом, и весь дом сгорает.

То же самое, что бы вы ни называли своей душой — это не что иное как огонь желания. Когда человек умирает, желание должно родиться опять; желание не умирает — это ветер; скопление мыслей на крыльях этого ветра-желания перебрасывается в другое лоно, в другой дом.

Если вы поймете это в течение жизни, тогда не будет ветра, чтобы носить вас куда-то, желания больше не будет. Мысли исчезнут в бытие в качестве индивидуальных атомов, и вы никогда больше не родитесь. И тогда бытие и вы станете одним целым и не будет необходимости отделяться опять и опять, не будет необходимости страдать опять и опять; отделение — это страдание.

Четвертый вопрос:

«Сказано, что ученик должен иметь уважительные манеры и уважительное отношение к своему Мастеру, но мне часто хочется задать игривые, шутливые и неприличные вопросы. Не значит ли это, что мне недостает уважительности и «шрадха», доверия?»

Это зависит не от вопроса, а от спрашивающего. Вопрос сам по себе не так существен. Можно задать игривый, шутливый, неприличный вопрос при глубоком уважении. В этом нет проблем. В самом деле, как вы можете задать такой вопрос без глубокого уважения? Если вы любите Мастера и любите глубоко, вы уважаете его и глубоко уважаете; тогда вы вольны спрашивать его о чем угодно.

Это зависит от спрашивающего, а не от вопросов. Если спрашивающий глубоко любит и доверяет Мастеру, тогда ему все позволено. Он может задать любой вопрос. Если у спрашивающего нет доверия, он может задать любой серьезный и уважительный вопрос, но это будет внешнее уважение, в глубине души уважения нет.

Старайтесь понять особенность вопрошающего сердца.

Если есть доверие, что бы вы ни спросили, будет хорошо. Если доверия нет, тогда что бы вы ни спросили будет плохо. Вы можете спрашивать все что вам угодно, но перед тем как спрашивать, постарайтесь разглядеть внутри себя, почему вы спрашиваете. Если есть доверие, оно все делает праведным; на Востоке доверие так глубоко укоренилось, что ученики задавали такие вопросы, которых на Западе вы и вообразить не могли.

Никто на Западе не может вообразить себе такой вопрос об Иисусе, какой люди на Востоке задавали о Будде.

Мастер Дзен Мамон спросил своего Мастера: «Что вы скажете о наличии буддийской природы у собаки? Является ли собака буддой? Есть ли вообще для собаки возможность стать буддой? Вы знаете?»

Он стал ходить на четвереньках и залаял. Вот таков был его ответ: «Да, пес тоже будда, такая возможность всегда есть, независимо от того, насколько он сейчас далеко от Будды, когда-нибудь он тоже достигнет цели».

Вы можете задать любой вопрос, но сначала выясните, откуда он исходит: от любви, доверия? Тогда все хорошо. Вы можете быть всего лишь формальны, серьезны, задавая вопрос очень мягко и вежливо, но если в нем нет сердца, он мертв.

На самом деле это и есть неуважение.

Пятый вопрос:

«Можете ли вы рассказать мне о приятии и как научиться принимать, потому что я чувствую в себе некую очень тупую часть? Можно ли сделать эту часть более понятной мне?»

Во-первых, нужно понять, что значит «приятие». Вы говорите: «Можете ли вы рассказать мне о приятии и как научиться принимать, потому что я чувствую в себе некую очень тупую часть, которая не хочет принимать».

Примите и эту часть тоже, иначе вы не поймете. Одна часть в вас сопротивляется, примите и эту часть тоже, иначе вы не поймете. Не пытайтесь отвергнуть эту часть, примите ее. Вот это такое полное принятие. Вы должны также принять и то, что отвергаете.

Вы сказали, что хотели бы знать, кто та часть в вас, которая так тупа. В тот миг, когда вы сказали, что она тупа, вы отвергли ее. Почему вы называете ее тупой? Кто вы такой, чтоб называть ее тупой? Это ваша часть. Почему вы делите себя надвое? Все трюки, что вы выучили о разделении, нужно выбросить. Вы научены разделять себя на божественную часть и дьявольскую часть, на хорошее и плохое, на высокое и низменное. Отбросьте все разделения — вот что означает принятие. Если у вас есть какая-то часть, она есть, зачем называть ее тупой? Кто вы такой, чтобы называть ее тупой?

В самом назывании ее тупой вы отвергли ее, осудили ее. Принятие означает, что об осуждении нет и речи, чем бы это ни было — вы это принимаете, и в вас неожиданно происходит перемещение. Не называйте ее тупой, не обзывайте ее, не разделяйте себя, потому что это способ существования эго. Это эго говорит, что другая часть тупая. «Эго» всегда интеллигентное, понимающее, великое — и продолжает отвергать ее. Оно учит вас отвергать тело, потому что тело материально, а вы — духовны, оно учит вас отвергать то и это. И так происходит веками: верующие люди делали это всегда и ничего не достигли. На самом деле они сделали все человечество шизофрениками, они совершенно каждого поделили на части. У вас внутри находится несколько отделений; это — хорошее, а это — плохое, любовь — это хорошо, а ненависть — это плохо, сострадание — это хорошо, а гнев — плохо.

Когда я говорю «примите», я говорю «примите все» и выбросьте все разделения. Вы станете едины. Все хорошо: гнев тоже имеет свою функцию, и ненависть необходима. В самом деле, что бы у вас ни было, все необходимо, может быть, иначе организованное, только и всего. Но ничего нельзя отвергнуть, отрицать, не называйте что-то в себе тупым.

И потом вы спрашиваете:

«Можно ли сделать эту часть меня более понятной мне?»

Разве вы не можете принять что-то, спрятанное в вас? Разве вы не можете принять что-то темное в себе? Вы подобны дню и ночи; что-то находится на свету, что-то находится в темноте. Так и должно быть, иначе вы были бы просто на поверхности, не имели бы глубин. Глубина должна находиться во тьме. Если дерево говорит: «Мне бы хотелось познать свои корни», тогда оно умрет, потому что корни существуют только в темноте, упрятанные в земле. Нет необходимости вынимать их. Если вы их вытащите, дерево погибнет. Вам необходима темная часть так же как и светлая.

Но верующие люди делают опасные вещи: они заучили, что Бог — это свет. Я говорю им, что Бог — это и то и другое, свет и тьма, потому что Бог, который только свет не слишком ценен. Он будет как дерево без корней; он будет только крыльцо дома, а не интерьер дома; дому необходимо крыльцо, но и интерьер тоже.

Дому необходимо место совершенно укрытое, потому что там обитает самая глубокая ваша часть. Поэтому понимание не означает, что вы все выносите на свет; понимание означает, что вы стали настолько понимающим, что все оставляете на своих местах. Понимание — это не попытка что-то изменить, нет. Понимание — это понимание целого как оно есть, и через понимание вещей какие они есть происходит трансформация, революция, мутация — вы полностью меняетесь. Когда вы поняли, что все имеет свою причину для пребывания здесь, вы не утруждаете себя своим вмешательством в природу, вы начинаете плыть вместе с ней.

Вы не толкаете реку, вы просто плывете с ней; вот что такое Дао. Все учение Лао-цзы состоит в том, что у вас нет ни малейшей необходимости делать что-то со своей стороны, все уже сделано для вас, вы просто принимаете это и плывете. Пусть все будет таким, как есть. Не утруждайтесь что-то изменить, потому что сама попытка изменить внесет напряжение в разум, внесет в разум мысль о будущем; сама попытка изменить — это отрицание Бога, потому что тогда вы говорите: «Мы мудрее тебя, мы постараемся сделать тебя совершеннее». В этом нет нужды — будьте инертны и плывите.

Это будет трудно, потому что эго скажет: «Что ты делаешь? Так ты никуда не доберешься». Но куда вы хотите добраться? Вы уже там. Эго скажет: «Так ты никогда не вырастешь». Но какой смысл расти? Каждый момент хорош. Куда вы хотите добраться, расти и для чего? А эго все толкает вас в будущее, в желания: делай то, делай это — и ни на миг не позволит отдохнуть.

А все учение Дао, его позиция, его мечта — расслабиться и наслаждаться, и через наслаждение дела начнут устраиваться сами собой. Если все существование так прекрасно проходит, почему один лишь человек озабочен? Потому что ни одна собака не стремится стать кем-то; ни одна роза не стремится стать лотосом; ни один лотос не стремится стать кем-то еще, все остается тем, что оно есть, довольное, торжествующее. Только человек безумен: он хочет стать кем-то, он хочет что-то доказать.

Разве вы не видите это торжество, которое происходит повсюду? И только вы не участвуете в нем, потому что вы способны думать. Думание приводит к разделению.

Не говорите «тупая» ни одной своей части. Вы обзываете Бога. Не жалуйтесь, потому что каждая жалоба — это жалоба на Бога. Все произошло из целого, целое знает лучше вас, и позвольте действовать мудрости этого целого. Не заставляйте свой скудный разум воевать.

Нет нужды стремиться плыть против течения: вы никуда не доплывете, просто выбьетесь из сил. Не боритесь, позвольте происходить тому что должно. Вот что такое приятие: это инерция.

Живите так будто вы ушли от дел. Живите, делайте дела, но делайте их естественно, добровольно. Они происходят. Если вы чувствуете желание делать, делайте, если не хотите делать, не делайте. И вы понемногу войдете в колею природы, и станете все более и более натуральным, более естественным и религиозным.

Гурджиев часто рассказывал одну замечательную историю. Он говорил, что вплоть до сегодняшнего дня все религии были против Бога. Я понимаю, что он имел в виду. Это было бедствием: все религии были против Бога. Они подталкивали ваши эго, делая вас лучше, выше, одухотворенными сверхлюдьми; все вздор! Вам нужно быть просто обыкновенным и наслаждаться этим. Быть обыкновенным — это самая необыкновенная вещь, которая может с вами произойти, а желание быть необыкновенным, одухотворенным, сверхчеловеком не этого мира, а другого — это мания. Только Дао — естественная религия. Все другие религии каким-то неуловимым образом неестественны. Лао-Цзы — это будущее всего человечества, и возможность блаженства и благодеяния лежит в нем, проходит через него.

Почему вы не можете просто быть? Постарайтесь в течение недели просто быть. Вкусите этого однажды, и потом это будет нетрудно. Однажды, когда маленькое окошко бытия откроется, вы станете смеяться над всеми усилиями, которые всегда затрачивали. «Просто быть» — вот миссия.

Шестой вопрос:

«У меня остались только вопросы, которые часть меня хотела бы подавить. Например, я слышал, что вы каждый день покидаете свое тело на несколько часов и, когда возвращаетесь, чувствуете сильный голод и съедаете шестнадцать чапати. Это правда?»

Да, это правда. Всякий раз, когда кто-нибудь покидает свое тело, возвратившись, он чувствует сильный голод. Пища действует как пресс-папье, и помогает внутреннему пространству легче устроиться в теле. Когда-нибудь вы почувствуете это. Когда-нибудь во время вашей медитации случится так, что вы выйдете из своего тела и будете смотреть на него, лежащее тут. Не пугайтесь этого и не беспокойтесь о том, как вы войдете обратно. Только подумав о возвращении, вы уже будете в нем. Не нужно никаких усилий, одна только мысль, что вы хотите войти, и вы войдете, желание само введет вас. Но вы почувствуете сверхъестественный голод, будто бы вы не ели несколько дней. Тело потеряло много физической энергии пока вы отсутствовали. Есть момент, за пределами которого вы не можете отсутствовать, иначе тело умрет. До определенного предела вы можете отсутствовать, в тот отрезок времени тело теряет энергию постоянно и очень быстро, потому что вы не можете удерживать энергию. Тело почти мертво.

Когда вы входите в него, вы чувствуете себя так, будто не ели много дней. Итак, это правда, но насчет точного количества чапати вам придется спросить Вивек. Шестнадцать или нет — я в этом не авторитет.

Последний вопрос:

«Всякий раз, когда наступает определенное ощущение открывания и определенного покоя, меня одолевает сильное беспокойство и депрессия, и они утомляют меня. Это кажется порочным кругом. Как к этому относиться?»

Так происходит всегда, это естественно, это не порочно. Когда вы счастливы, очень счастливы, вы на вершине, за которой неожиданно появляется долина. Долины всегда соседствуют с вершинами, и вы не можете быть вечно на вершине, вы вскоре спуститесь в долину, в глубокую депрессию. Если вы ощущаете необыкновенный прилив энергии, вскоре наступит утомление.

Противоположное всегда таится за углом. Так должно быть, потому что противоположное — это не противоположное, а дополнение. Если вы постоянно в течение долгого времени счастливы, это будет слишком сильным возбуждением, оно может подвести к пределу, и это может быть опасно для жизни. Вы должны быть отброшены опять в печаль. Печаль — это расслабление, это не предел, это как ночь, идущая вслед за днем: утомленный, вы засыпаете.

Это не порок, это естество, и у природы своя собственная экономика. Итак, что же делать? Не нарушайте цикл. Единственно, что вы можете сделать, когда будете на вершине: не считать вершину вершиной. Когда вы вполне счастливы, помните, что это только ваше настроение, а не вы, атмосфера, окружающая вас, а не вы. Когда идет дождь, вы не думаете, что вы — дождь. Когда дождь прекращается и опять появляется солнце, вы не думаете, что вы — солнце или солнечный свет... Что-то происходит вокруг вас. То же самое внутри вас. Помните: счастье — словно дождь или солнечный свет, это атмосфера, настроение в вас, окружение, но не вы. Вы — наблюдатель, свидетель, который знает, что теперь все прекрасно. Если вы наблюдатель, вы всегда помните, что рано или поздно последует противоположное. Вы уже готовы к нему.

Если вы уже готовы к нему, оно не будет таким угнетающим, его тяжесть не будет такой громадной. И печаль не будет так тосклива. И понемногу, постепенно, вершина и долина станут сходиться ближе, ближе, и настанет момент, когда вершина исчезнет и долина исчезнет, вы будете на ровной земле. Эта ровная земля — это и не счастье, и не несчастье, мы называем это по-другому, мы называем это блаженство, ананд. Это не счастье. Блаженный человек счастлив не так, как обычно. Он абсолютно спокоен и тих, без тени возбуждения. Это также и не печаль, потому что блаженный человек тих, но не печален. В блаженном человеке печаль и счастье встретились, они подошли к гармонии. Все, что есть прекрасного в печали — и помните, что в печали много прекрасного — и все, что есть прекрасного в счастье, теперь вместе. И все, что есть плохого в счастье, — а там есть много плохого, и все, что есть плохого в печали, — конечно же вы знаете, что в ней есть много плохого, — все проходит.

Что есть хорошего в счастье? Чувство эйфории. Что есть плохого в счастье? Возбуждение, так как всякое возбуждение утомительно. Возбуждение — это расточение энергии, возбуждение — это лихорадка, возбуждение — это беспокойство, это не здоровое состояние дел. Этой лихорадки нет у блаженного человека. Он будет счастлив, но не в лихорадке. Не будет возбуждения, и вы не сможете узнать, счастлив он или нет.

Если вы встретите будду, вы не сможете понять, счастлив он или нет: он так тихо счастлив, что внешне не показывает этого, он так глубоко счастлив, что снаружи это не видно. Его счастье — это не счастье бури, его счастье — это тихое озеро.

В печали плохо то, что вам очень тоскливо, тяжело. У блаженного человека нет тоски. Он невесом, он совсем не имеет веса. Он не ходит по земле, он летает, у него есть крылья. Он невесом, гравитация не воздействует на него. Он словно перышко.

А что есть хорошего в печали? Глубина. Печаль очень глубока, никакой смех не глубок так, как печаль. Смех не бывает так глубок как печаль, потому что смех всегда поверхностный, языческий, немного грубый. В печали есть собственная трезвость, собственная глубина, печаль - глубокое чувство, это печаль долины, очень глубокая и пронзительная. Блаженный человек находится в глубине, в святости.

Он — и то и другое, и не то и не другое. Он превосходит и то и другое и является их гармонией. Блаженный человек — это чудо, редкая комбинация противоположностей, редкий синтез противоположностей.

Итак, не думайте об этом как о пороке, это естественно. Все, что вам надо делать, это помнить, что вы отделены от этого. Когда вы счастливы, Думайте о том, что счастье окружает вас, бурлит вокруг, вокруг вас смех, сотрясающий вас до корней, но оставайтесь начеку. Не отождествляйте себя с настроением. Не становитесь настроением, оставайтесь наблюдателем, потому что наблюдатель всегда знает, что противоположное движется следом. Вскоре вы увидите, как приходит день и приходит ночь. Оставайтесь наблюдателем. Когда вы печальны, продолжайте наблюдать. Как проходит день, так пройдет и ночь; все проходит. После некоторого контроля за собой вы запомните, что вы отделены от этого, вы — ничто; ни то и не другое. Вот так впервые вы станете блаженны. Теперь вы знаете, что несчастье не может обеспокоить вас и счастье не может потревожить вас. Вы достигли безмятежного состояния, состояния блаженства. Это цель всех будд.