Девчуля для братвы

Глава 21

— Жалеешь его? — спросил Вольф, внимательно наблюдая за мной.

Я прижималась к стеклам отъезжающей машины, пытаясь разглядеть, что там происходит с Глебом. Несколько прохожих кинулись к нему, его подняли, отряхнули…

Дальше я уже не видела, потому что автомобиль Вольфа вырулил на проспект.

Наверное, я плохой человек, но мне было ни капли не жаль своего бывшего мужа. Даже сама себе удивилась. Наоборот, в душе поднялось какое-то темное удовлетворение и… И ощущение, что он еще мало получил за то, что меня предал.

— Мне жаль того, каким он оказался, — едва слышно ответила я. — И что я так долго верила в фальшивку.

Жаль, что милый, дружелюбный и нисколько не высокомерный парень, каким я помнила Рудного, когда мы с ним познакомились, оказался таким отпетым негодяем.

— Уже неплохо, — усмехнулся Вольф. — Возможно, так ты дойдешь до осознания, что на самом деле тебе было нужно все эти годы.

— Принадлежать вам — вы имеете в виду? Это исключено, — я отвернулась. — Вы — совершенно чужой, неприятный и отталкивающий человек. Весь ваш образ и ваши методы бесконечно от меня далеки.

— Со мной ты получишь то, о чем говорила психологу. То, чего не давал тебе твой муженек. И не один раз. Поверь мне, малышка.

— Это мерзко! — щеки мои заалели. — Мерзко, что вы позволили себе узнать такое и… заговорить со мной об этом!

— Дурочка… — он покачал головой и неожиданно сказал. — Ладно, давай так. Ты сможешь сделать два звонка — своим родственникам и на свою долбанную работу. Хотя, между нами говоря, с такой зарплатой ты можешь послать ее ко всем чертям. В обмен на два моих условия.

— Каких условия? — встрепенулась я.

Даже страшно подумать о том, какие условия он способен мне поставить. С другой стороны — это шанс поговорить с Варей! И с Романом Евгеньевичем!

Вольф не ответил. Преодолев кованые ворота, машина въехала на территорию «Огней Манхеттена».

Около входа в башню нас уже ждали.

Одиннадцать молодчиков очень значительного вида, среди которых я углядела Обезьяна. Своей низкорослостью парень портил общее впечатление, однако так же сурово, как и остальные, выдвигал челюсть вперед и свирепо пучил глаза.

Обычно в таких местах, как этот жилой комплекс, очень хорошая охрана, но, похоже, эта команда с легкостью смогла ее обойти. В целом, это не радовало. Все-таки их было много, и, скорее всего, даже с оружием.

— Может быть, мы не будем выходить из машины? — неуверенно поинтересовалась я. — Может, куда-нибудь еще съездим? Вам не надо в продуктовый? Или в химчистку?

По мою душу они пришли. Я знала это. Знал и Вольф.

— Развернуться и уехать сейчас — значит дать им карты в руки. Странно, что ты этого не понимаешь, Ульяна. А, хотя — нет, не странно. Выходи из машины. И главное — молчи. Не начинай вопить и качать права в своем стиле. Для тебя это сложно, я понимаю. Но ты ведь постараешься, да?

Я хотела возразить — как он может затыкать мне рот?!

Но язык просто не повернулся.

Слишком внушительно выглядели эти парни. Возможно, иногда действительно лучше помолчать.

— Здорово, Немец, — чавкая жвачкой, прохрипел один из парней, когда мы подошли ближе.

Коренастый крепыш с такими широкими плечами, что удивительно, как такие вообще существуют в природе. Кажется, он был в этой команде главным.

— Зачем пожаловал, Бурый? — бросил Вольф.

Словно одиннадцать быков не глядели сейчас так, как будто хотели разорвать в ту же минуту.

— Да знаешь ты, — отозвался крепыш. — Эдик меня прислал. Подгончик ты общий от фраерка одного приватизировал. Попользовал девку, а делиться не хочешь. Общество обижается.

— Обиженных через шконку перекидывают, — уголком рта ухмыльнулся Вольф.

— Огорчается в смысле, — тут же исправился Бурый, поймав свирепые взгляды товарищей. — Эдик говорит — пора девчулю по очереди-то… Ее — вона Жорик заждался. Только о ней и балаболит.

И он указал на Обезьяна, который гордо выступил вперед и еще свирепее выпучил глаза, которые, казалось, от напряжения готовы были полезть у него из орбит.

Даже что-то вроде подвыл со своим картавым выговором.

— Уродец ваш пусть хлебало свое завалит, — Вольф оскалился. — Девка моя.

— Дык, — крепыш поскреб в затылке. — Дык, чего-то я не пойму, что ты, Немец, толкуешь? Это ж баба! Сунул — вынул. Шваль подзаборная. Было б, о чем базар тереть?

— Она не шваль, — оборвал Вольф. — Только лишь моя. Даже не думайте разевать на нее свои грязные пасти.

Он правда в эту минуту походил на волка. До чего похож! Стоял, ощерившись. Мелкие снежинки оседали на его темных приглаженных волосах, на черном кашемире пальто.

Я куталась в свою куртку, зажимала воротник со сломавшейся застежкой.

Зябла. И страшно. Такая свора на него. Ну как одному против?

А Вольфу словно и не холодно было вовсе. И не страшно.

Говорю же, не человек — злой дух.

Такой же красивый, как демон или оборотень. Безукоризненное лицо — хоть сейчас в рекламу мужского парфюма или лосьона для бритья. Тяжелый колючий подбородок, чувственные губы. Нос — тонкий и прямой, благородный высокий лоб… Прядь темных волос выбивается из идеальной прически.

Я бы поправила.

Какие они на ощупь? Мягкие или жесткие? Если бы я гладила его по волосам, когда он…

Он сказал, что… Что я могу не один раз…

Стоп, Ульяна!

Ты с ума сошла?! Что за мысли приходят тебе в голову, сейчас, когда целая толпа потихоньку окружает нас.

Все они представляют разительный контраст с мужчиной, который стоит рядом со мной. Простецкие лица, покатые лбы, маленькие мутные глазки, ручищи с толстомясыми пальцами и тупая враждебность. Особенно усердствовал Обезьян. Чувствуя за собой такую мощную поддержку, он чуть из штанов не выпрыгивал.

— Ай, как нехорошо, — протянул Бурый, перекатывая во рту жвачку. — Неуважительно как-то. Не все тебе одному сливки снимать. Ребятам тоже такую чистую и ладную девку попробовать хочется.

— Их проблемы, — процедил Вольф.

Они боялись его! Я видела это по их глазам. Но все-таки их было намного больше и они были уверены в своей силе, поэтому страх уступал место злости и зависти.

— Никто против тебя идти не хочет Вольф, но коллектив негодует, — выступил вперед еще один из парней — со шрамом в форме галочки на щеке. — Нечестно ты поступаешь, не по понятиям. Отдавай девчулю по-хорошему, иначе… Даже на тебя может найтись управа, раз порядки наши нарушаешь. Эдик привезти ее велел, и его приказ исполнен будет.

— Передайте Эдику, чтобы забыл о ее существовании. Остальным рекомендую сделать то же самое.

В светло-желтых глазах Вольфа — пламя, а весь вид буквально источает открытую угрозу. Чувствую это на физическом уровне и мне жутко.

Почему небеса распорядились так, что я оказалась связана с этим страшным человеком? В полной зависимости от него и его странного чувства ко мне.

Что он во мне нашел? Ведь я не красавица, не роковая девушка… Почему он так упорно идет из-за меня против этой злобной и яростной толпы?

— Гля, он бохзый, бхатва! — Жорик сплюнул. — Моя очехедь с девчхулей хазвлекаться! А наглого Немца — на расход!

Толпа разъярившихся мужиков утвердительно загалдела. Я схватилась за сердце, потому что понимала — шансы Вольфа на победу ничтожно малы.

Жорик сунулся первым.

Первым и получил.

Никогда не видела ничего подобного — даже в кино. Не успела я оглянуться, как парни, которые собирались проучить Вольфа за дерзость, лепестками разлетелись по асфальту.

А он… Он даже не запыхался, пока их раскидывал.

— Девка моя. Кто еще сунется — живьем в землю закопаю, — негромко проговорил Вольф.