Девчуля для братвы

Глава 32

Рахматулин спятил. Так я ему об этом и сказала. В своем стремлении отомстить Вольфу он зашел слишком далеко.

Я только что развелась не для того, чтобы заключать очередной фиктивный брак.

Не по любви, а… Да просто так. Из прихоти.

Просто потому что ему вдруг взбрело в голову, что я буду ему хорошей, послушной и верной женой. И это не считая мести Вольфу.

Лифт поднимался как-то уж слишком медленно, а я рассматривала себя в зеркало и никак не могла понять, кого там вижу — деревенскую простушку, выглядящую нелепо в дорогих вещах или стильную, но совершенно незнакомую мне леди?

Интересно, он уже вернулся… от этой своей женщины?

А, может, никакой женщины и нету — Ильяс меня обманул? А Вольф просто уехал по своим делам…

Почему мне так хочется это знать?

И почему я чувствую себя неверной женой, которая возвращается от любовника?

Ведь Вольф мне не муж. Он мне никто. Или… уже не совсем никто?

Занятая этими мыслями я не замечаю дежурящего около квартиры юркого вертлявого парня, который при виде меня начинает живо щелкать фотоаппаратом.

— Ульяна Витальевна! Ульяна Витальевна! Ответьте на пару вопросов!

— На какие еще вопросы? — хмурюсь я. — Кто вы?

Терпеть не могу, когда меня фотографируют без предупреждения.

— Меня зовут Сергей. Я помощник Андрея Махалова. Он писал вам, Ульяна Витальевна. Рейтинги нашей передачи о вашем муже просто огромны! Андрей очень просит вас поучаствовать в съемках второй части.

— Это исключено, — заслоняя глаза от быстрых вспышек, проговорила я. — Вы не могли бы не фотографировать?

Моя просьба осталась без внимания.

— Андрей велел передать, чтобы вы назвали любую сумму за эксклюзивное интервью о вашей жизни и расставании с бывшим мужем нашей передаче.

— Послушайте, дело не в деньгах, — терпеливо попыталась объяснить я. — Я просто не хочу афишировать…

Но Сергей не слушал меня и наседал, как назойливый комар, забрасывая вопросами.

— Это правда, что ваши отношения с Глебом Рудным были далеки от идеальных? Он бил вас? Злоупотреблял алкоголем? Почему после трех лет брака вы так и не завели ребенка? Вы сейчас живете у вашего нового бойфренда?

— Оставьте меня в покое! — не выдержала я.

Дверь, которую я с непривычки никак не могла открыть, наконец, распахнулась и я влетела туда, поспешив тут же захлопнуть ее за собой.

Обессилено прижалась к ней с другой стороны.

Ну и дела…

Вроде тщедушный и щуплый парнишка, а как катком по мне проехался.

Видно, телевизионщики почуяли сенсацию, потому разыскали меня и так настойчиво пытаются склонить к участию в передаче.

И надо же — они совсем не понимают, что я никогда на такое не пойду. Я и после того, как три года назад поучаствовала в реалити-шоу (невольно, кстати), никак оправиться не могла. Но тогда все это сгладилось, потому что я была опьянена любовью Глеба. А сейчас, когда у меня есть выбор — участвовать, или нет, ответ очевиден.

Шикарная квартира встретила как-то по-привычному. Даже… по-родному.

Я выдохнула и отправилась разбирать завал в своей электронной почте. На многочисленные письма Андрея Махалина, который прямо-таки сулил мне золотые горы, решила не отвечать.

Зато Роман Евгеньевич рвал и метал. Он еще надеялся на заказ Ильяса Рахматулина, но мне пришлось его разочаровать. Начальник не мог с этим примириться, позвонил Ильясу сам и получил отказ. И это только подтвердило то, что Рахматулин блефовал и просто использовал возможность подобраться ко мне поближе.

В итоге мы с вконец расстроенным утерей такого статусного клиента Романом сошлись на том, что я сделаю все срочные, горящие новогодние заказы, а после он отпустит меня на все четыре стороны.

Этим я и занялась — а именно крупным заказом сотрудников какой-то консалтинговой фирмы. Их обожаемый начальник праздновал свой день рождения тридцать первого декабря, и ему требовалось большое стихотворное поздравление. Оно должно было совместить в себе поздравление и с юбилеем, и с наступающим Новым Годом одновременно.

За этим делом меня и застал Вольф.

Я лежала на животе на мягком шоколадном ворсе ковра, махала ногами в теплых носочках и грызла ручку, а вокруг были разбросаны исписанные листы бумаги.

— Вас, Сидор Никанорович, мы с юбилеем поздравляем, и в Новом мы Году успеха, радости желаем… — пробормотала, и в очередной раз все вычеркнула. — Нет, не то… «Поздравляем — желаем» — самая идиотская рифма на свете. Надо как-то по-другому…

Наконец я почувствовала на себе взгляд и обернулась.

Он был здесь.

Я резко поднялась, одергивая свой свитер крупной вязки, который показался слишком коротким.

— Здравствуй, — сказала негромко.

Он, как эхо, повторил.

Лишь при одном взгляде на него я поняла — не знает про предложение Ильяса. Все-таки невозможно все контролировать. Он не злой дух, который в курсе, что я делала двадцать четыре часа в сутки — и слава богу.

Да и вообще… Вольф выглядел… более расслабленным. Если не сытый, то точно перехвативший что-то волк. Он смотрел на меня, и в его глазах вспыхивали хищные желтые искры. Но не горели ярким огнем, как до этого.

Лишь вспыхивали и мерцали.

— Я смотрю, ты тут не скучаешь, — криво усмехнулся он, взглянув на листы.

— Прости. Я сейчас все уберу.

Я кинулась подбирать свою макулатуру. Пришлось приседать на корточки, свитер бессовестно задирался, и мои бедра мелькали в его вырезах. Он смотрел на них, а я чертыхалась про себя, что додумалась напялить такую провокационную одежку.

Вообще-то мне его тетка Параскева связала, и надела я его, чтобы теплее, уютнее себя почувствовать — ведь я очень по своим домашним соскучилась. Но это невинное желание сыграло со мной злую шутку.

— Не вижу смысла работать с такими идиотами, как тот, который крутился вокруг тебя на парковке, — расслабленно проговорил Вольф.

— Я решила уволиться, — поспешно сказала я. — Вот несколько поздравлений напишу, чтобы не подводить начальника — и все.

— Ты умнеешь просто на глазах, — проговорил он и добавил. — Будь готова через десять минут.

Подобные фразы всегда настораживали меня и даже пугали, поэтому я решила уточнить.

— Куда? Куда мы поедем?

— Тебе понравится, вот увидишь.

Вообще-то нет. Мне не понравилось.

Поначалу.

Я страшно смущалась. Стеснялась. Чувствовала себя не в своей тарелке.

Как и всегда, когда мне приходилось покупать себе одежду.

Вольф повез меня в какой-то пафосный торговый центр. Не в тот, в котором я пыталась от него скрыться. Намного больше и… элитнее, что ли.

— Зачем это? — замерла у гостеприимно распахнувшихся стеклянных дверей. — Может быть, не надо…

Он вернулся и буквально за ручку завел внутрь.

Впрочем, ходить по магазинам с ним — это было совершенно не то, чем когда я ходила по ним одна. Мучительно выбирала себе одежки, глаз не на что не падал, а что примеряла — казалось каким-то не таким.

Я возвращала это на вешалки и нарезала круги снова и снова, а продавцы, как мне казалось, зыркали на меня неодобрительно и насмешливо. Впрочем, однажды какая-то молоденькая девушка очень мило меня проконсультировала и я оставила в том магазине около двадцати тысяч рублей. Невиданная по моим меркам сумма, если тратить ее на одежду.

Глебу купленные мной джинсы, платье, пара юбок и блузок настолько не понравились, что он просто спустил их в мусоропровод, назвав полнейшей безвкусицей.

С Вольфом было по-другому. Женщины-консультанты неслись к нему со всех сторон, как пчелы на мед.

— Прикиньте, как куколку, — велел он, кивнув на меня.

И с хозяйским видом уселся на кожаный диван.

И они, чуть ли не кланяясь ему до земли, понесли. Женственные платья, стильные блузки, соблазнительные юбки с вырезами…

Мой гардероб пополнялся просто с космической скоростью. Вернее, как пополнялся, скорее, составлялся. Ведь это был совершенно новый гардероб.

И новая я.

Новая от кончиков новых лакированных туфель на тонком, но странно устойчивом каблучке, до умопомрачительного кружевного нижнего белья.

Которое я бы никогда, никогда в жизни не приобрела себе сама и не надела бы.

Если бы не он. Шикарный мужчина с пронзительными глазами — от одного его взгляда, кажется, продавщицы готовы были упасть в обморок.

В какой-то момент ему позвонили, и он вышел из салона, чтобы поговорить по телефону. Похоже, разговор был важный, потому как Вольф что-то раздраженно, даже зло кому-то втолковывал, кажется, вовсе позабыв обо мне. Не хотела бы я оказаться с той стороны мобильной связи.

— Так вы дадите нам интервью, Ульяна Витальевна? Каково ваше решение?

Я шарахнулась назад от глазка камеры, которую держал уже печально знакомый мне помощник Махалина — Сергей.

— Прекратите снимать! Это… Это наглое вмешательство в мою личную жизнь. Я уже сказала вам, что я решила.

На беду, именно в этот момент я мерила принесенное мне продавщицами черное платье-сеточку. Такое прозрачное, что было видно мое нижнее белье! Конечно, это был срам, но они сказали, что это последний писк моды.

Как раз тогда, когда я собиралась этот самый писк снять, и появился этот противный телевизионщик, лезущий своей камерой мне прямо в лицо.

Попыталась скрыться от него в примерочной, но вертлявый парень преградил мне дорогу, продолжая наседать на меня.

— Может быть, все-таки передумаете, Ульяна Витальевна? Мы хорошо вам заплатим, если расскажете, как Глеб Рудной выгнал вас из дома. Почему вы не уехали обратно в свою деревню? Это правда, что он отправил вас прямиком к бандитам? Ваш спутник — это тот, с кем вы сейчас живете? Он вас содержит?

Я отступала и отступала, огорошенная этими неприятными и откровенными вопросами.

А в следующее мгновение почувствовала, что наткнулась спиной на…

На Вольфа, который, придвинув меня к себе, положил ладони на мою талию. И странное дело, я вдруг почувствовала себя такой защищенной…

— Кто такой? — негромко спросил Вольф и я так же негромко и быстро объяснила.

Камеру этому Сергею, который тут же принялся радостно снимать, частя новыми вопросами, он разбил сразу. Просто выхватил и разжал руку, отчего дорогая техника с жалобным звуком треснулась о мраморный пол, разлетевшись на осколки.

Точно не слыша возмущенных воплей Сергея, Вольф шагнул к нему вплотную, придавливая тяжестью своего злого взгляда, и проговорил:

— Твой телефон. Быстро.

Было бы удивительно, если б Сергей не подчинился. Он и подчинился, трясущейся рукой подав свой айфон последней модели. Вольф нашел там номер, обозначенный как «Босс» и нажал кнопку вызова.

— Здравствуй, Андрей. Это Владимир Вольф. Мы не знакомы лично, но, возможно, ты обо мне слышал. Слышал? Прекрасно. Помощник твой где? Да он тут, неподалеку. Плачет и собирает с пола то, что осталось от его камеры. Я хочу предупредить, чтобы ты не касался в своих передачах бывшей жены Глеба Рудного. Да, Ульяны Рудной. Про него можете говорить сколько угодно, но чтобы ее имя вообще не упоминалось с публично. Не говоря уже о каких-то фотографиях и прочем. Да, по-хорошему. Небольшое такое пожелание. Замечательно. Я рад, что мы друг друга поняли. А помощника я посоветовал бы тебе сменить — методы у него не очень.

Я смотрела на Вольфа и не могла отделаться от восхищения. Так запросто решил эту проблему, которая казалась мне очень сложной. У меня бы в жизни не получилось отделаться от назойливых приставал — телевизионщиков.

Но это еще что! Наверное, только сейчас я осознала, что он спас меня от намного более тяжелой участи, там у Эдика Лиханова. Ведь, если бы не он, страшно даже подумать, что бандиты бы со мной сделали…

После случившегося Сергей испарился, растаял, как дым… А шопинг продолжился.

Удивительно, но я впервые в жизни вдруг начала получать от него удовольствие. Глядела на себя в зеркало и не могла узнать.

Как все-таки правильно подобранное платье меняет девушку…

Я была деревенской простушкой. А сейчас выглядела, как стильная и современная девушка. Даже леди.

И не могу сказать, что мне это не понравилось!

А когда я очень тихо сказала Вольфу «Спасибо», он сжал мои пальцы, и мне в первый раз в жизни захотелось не убирать руки.

Наверное, раньше бы я тряслась, как осиновый лист, в машине Вольфа, которая неслась по прямой, как стрела, загородной трассе.

Вокруг были огромные заснеженные ели и белые поля. Выйди из машины и ступи с дороги — провалишься по пояс.

Неделей раньше я бы точно подумала, что он везет меня куда-то в темный лес, чтобы там закопать под каким-нибудь кустом.

И хоть сейчас настороженность у меня, конечно, присутствовала, я понимала, что убивать он меня точно не станет.

По крайней мере, пока…

Несмотря на это, и то, что я по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке, я не могла не любоваться красотами русской зимы, открывающимися из окон автомобиля.

Редкие снежинки кружились в воздухе. Мне хотелось попросить его остановиться и просто выйти из машины — вдохнуть чистый холодный воздух и этот бескрайний простор. Но я не решилась.

Впрочем, дорога заняла не так уж и много времени — минут сорок. Может, час.

Вскоре впереди показался высоченный бетонный забор с колючей проволокой и блокпост. Мы миновали еще два поста охраны, которые усилили мою тревожность.

Это что же за место такое, которое охраняется, по меньшей мере, как секретная база военных?

Ответ я узнала очень скоро.

Оказалось — коттеджный поселок с домами настолько роскошными, что я не удержалась от удивленного восклицания. Это были даже не особняки, а какие-то мини-дворцы. Вычурные ворота с золотыми львами, орлами и прочими геральдическими животными, мраморные колонны, балконы, купола крыш… Раньше такое я видела только в кино, причем историческом.

Остановилась машина, как, наверное, и следовало ожидать, перед самым шикарным особняком — королем всех этих дворцов. Одна широкая мраморная колоннада чего стоила!

— Где мы? — пробормотала я, когда Вольф обошел машину и распахнул передо мной дверь, подавая руку.

Само собой, он не ответил, как и в большинстве случаев предоставив мне догадаться самой.

У дверей нас встретил чернокожий швейцар в ливрее, что окончательно поразило мое воображение. А после мы оказались в богато украшенной гостиной, полной людей — мужчины в смокингах, а дамы в вечерних нарядах.

Мое черное коктельное платье с расходящейся книзу юбкой отличалось от этих роскошных одеяний своей нарочитой простотой. Этим и выделялось среди всех.

Черное платье и жемчуг — классическое сочетание.

— Это, что, тайный прием у президента? — шепотом спросила я.

— Почти, — едва заметно усмехнулся Вольф.

Я хотела было переспросить и все-таки добиться от него хоть какого-то объяснения, но замолчала на полуслове, потому что увидела Ильяса Рахматулина.

Он замер с бокалом шампанского в руке, пожирая меня глазами.

— Владимир, как я рад тебя видеть! Да он не один! Молодец, сынок, давно пора. Познакомишь со своей очаровательной спутницей?

Высокий седовласый мужчина с орлиным носом и пронзительными черными глазами крепко обнял Вольфа. Что-то в нем показалось мне знакомым, и я быстро поняла, что.

Он был похож на Ильяса. Или Ильяс — на него…

Вольф нас представил — оказалось, что моя догадка верна. Это был Камиль Рахматулин — отец Ильяса. «Алмазный король Всея Руси», как сказал о нем Роман Евгеньевич. Что ж, судя по здешней обстановке, мне следовало догадаться раньше…

Рахматулин-старший подошел в сопровождении элегантной брюнетки лет тридцати восьми в ярко-красном брючном костюме. У нее были гладкие волосы цвета воронова крыла, длиннющие ноги и грудь четвертого размера. В целом, эта женщина выглядела так, как и положено жене миллиардера, которой она и оказалась.

Заглядевшись на ее кулон с бриллиантом размера куриного яйца, я проворонила появление Ильяса.

— Привез свою хабиби знакомиться с родителями, Волк? Как трогательно.

— Давно вам об этом твержу, — проговорил Камиль. — Володя наконец-то внял — вот уж порадовал, так порадовал. Осталось прислушаться и тебе, Ильяс.

— Я работаю в этом направлении, эткэй (тат. папа), — отозвался Ильяс и смерил меня таким взглядом, что, казалось, все присутствующие тут же должны были заподозрить между нами любовную связь.

— Главное, чтобы это было правильное направление, — тут же отреагировал Вольф, смерив Ильяса тяжелым взглядом. — А то на неправильном, сам знаешь, можно потерять не только невесту, но и жизнь.

— Что это, Вольф? О чем ты? — нахмурился Камиль.

— Сказки, — усмехнулся он, глядя в глаза Ильясу. — Обычные сказки.

— Раз ты любишь сказки, то должен помнить, Вольф, что в них не всегда все кончается хорошо для всех героев. Было что-то такое у братьев Гримм, вроде. Что-то про невесту разбойника, отрубленные пальцы, и то, что в итоге этот бандит оказался там, где ему и полагается. То есть в петле. А красавица-дочка мельника вышла замуж за более достойного кандидата.

Воцарившееся молчание прервала жена Камиля Рахматулина.

— Господи, Ильяс… Обязательно нужно сказать что-то, от чего портится аппетит! Не слушай его, Ульяна, вечно он болтает всякие глупости! — она обратилась ко мне. — Я — Инна. Понравилось тебе у нас? Пойдем, покажу тебе дом.

Следующие полчаса прошли для меня познавательно. Я бродила за гостеприимной хозяйкой по поражающему воображение своей роскошью поместью и слушала рассказ о становлении Камиля Рахматулина в алмазном бизнесе.

Оказалось, что он действительно проделал нелегкий путь от простого шлифовальщика алмазов до главы крупнейшего холдинга.

— Когда Камиль поднялся, а это были как раз девяностые годы, ему пришлось нанять себе очень серьёзную охрану. Целую службу безопасности, главой которой он назначил Генриха Вольфа, — вещала Инна. — Да, да, отца Владимира. Бывший военный, у него была очень серьезная боевая подготовка. Конечно, он был профессионалом, и не раз спасал жизнь Камилю. Такая утрата…

— А что с ним случилось? — затаив дыхание, спросила я.

— Генрих погиб, спасая жизнь Ильясу, — Инна скорбно сложила руки. — Камиль тогда перешел опаснейшей криминальной группировке. Ясеневская бригада… Ими было принято решение устранить Ильяса для устрашения Камиля. А исполнителем был Бык — самый отъявленный отморозок во всей команде. Однако Генрих задержал его до приезда милиции. Вернее, задержал Владимир — Быку понравилось, что он убил его отца, и он решил поиздеваться над мальчишкой. Это-то и позволило выиграть время. Быку пришлось скрыться, а Ильяс остался жив!

Я не сразу смогла оправиться, потрясенная этой трагической историей. Значит, отец Вольфа погиб прямо у него на глазах…

— А что стало с этим… Быком? С ясеневскими? Они продолжили покушения?

— О нет, — Инна жестко усмехнулась. — После этого их бригада просто перестала существовать. Камиль расправился с ними одним махом. И после этого уже никто не вставал у него на пути. А Володю он взял к себе и воспитал, как родного сына. Фактически, они с Ильясом росли, как братья. Позже он занял при Камиле место своего отца. Впрочем, все это было задолго до того, как мы с Камилем поженились. Ты очень милая девочка, с тобой приятно поболтать. Надеюсь, вы с Володей останетесь у нас ночевать? Я скажу, чтобы подготовили гостевые комнаты. Но пойдем к гостям — хозяйка не должна надолго их покидать.

Честно говоря, мне было не до гостей — я снова и снова переживала рассказанное ей прошлое Вольфа. Он как будто стал ближе мне. Теперь понятна его жесткость. Даже представлять не хочу, каково это — потерять отца в таком возрасте. И в таких жутких, трагических обстоятельствах.

Первой, кого я увидела, когда мы с Инной спустились в гостиную, была… Олеся.

Да! Любовница Глеба присутствовала на этом приеме. Собственной персоной! Я заозиралась в поисках бывшего мужа, которого сейчас мне видеть вовсе не хотелось, но нигде его не увидела.

Кажется, Олеся была одна, без Рудного. Что было странно.

— Инна, а кто это? — тихонько спросила я хозяйку дома, кивнув на блондинку, которая в этот самый момент о чем-то говорила с Вольфом.

Она изгибалась и томно хихикала, то и дело прикасаясь к его руке.

От такой наглости и бесцеремонности я ахнула. А, наверное, должна была радоваться, что кто-то отвлечет его от меня. Пусть даже и Олеся.

Но радостно почему-то не было. Совсем.

— Это? А… — пренебрежительно махнула рукой жена Камиля Рахматулина. — Вроде, какая-то помощница какого-то режиссера, как она сказала… В общем, с телевиденья типа. Привез ее кто-то — я даже не знаю, кто. А надо бы выяснить, чтобы больше его не звать. Потому что ее я не приглашала. Она уже тут, наверное, на всех мужиках повисела. К Ильясу вон — в открытую клеилась. Прямым текстом в содержанки себя предлагала. Пойду-ка Сэму скажу, чтоб удалил ее вместе с тем, кто ее привез. После этой шлюшки в доме генеральную уборку делать придется!

Н-да… Кажется, узнав, что ребенок не его, Глеб дал Олесе от ворот поворот. И никакие повторные тесты ДНК не спасли ситуацию.

Я присмотрелась. И вдруг поняла, что на экране телевизора в передаче Махалова Олеся выглядела совсем по-другому. Сейчас же я увидела, что ее красивые платиновые волосы приобрели неприятный желтый оттенок, а неестественно пышные ресницы выглядели чьими-то усами, приклеенными к глазам.

В довершение этого точеная фигура Олеси в связи с беременностью приобрела некоторую округлость. Все бы ничего, но она выбрала крайне неудачное платье, облепившее ее, как вторая кожа. Наверное, раньше оно смотрелось на ней просто идеально.

Но не теперь, не теперь…

Я смотрела, с какими ужимками она, полная уверенности в своей неотразимости, вертится вокруг Вольфа, и внутри поднималась волна злости.

Значит, увела у меня одного мужчину, а теперь взялась за второго? Грубо говоря, Глеба теперь, после того, что я о нем узнала, совсем не жалко, но сам факт!

Прежняя Ульяша точно осталась бы в стороне. Возможно, даже забилась в уголок, чтобы там порыдать о превратностях судьбы.

Нынешняя, новая Ульяна подошла к ним, уверенно ступая в изящных черных туфельках на каблуке и даже — о боже! — чуть виляя бедрами.

Олеся бросила на меня беглый взгляд и тут же отвернулась. Не узнала. К тому же она была всецело поглощена Вольфом, похоже, всерьез намереваясь усесться к нему на колени.

— Привет, Олеся! — громко и уверенно сказала я. — Ну и как, понравился тебе сваренный мной борщ?

— А, это ты, матрешка… — протянула блондинка, разглядывая меня.

Кажется, увиденное ей не очень нравилось.

Сейчас я не была похожа на прежнюю матрешку Ульяну. И знала об этом.

— А я люблю матрешек, — внезапно проговорил Вольф. — Яркая роспись, исконно русский дух… Эта загадочность, ожидание сюрприза… По-моему, матрешки прелестны.

— Прелестны? — с удивлением переспросила Олеся, переводя непонимающий взгляд с него на меня.

— Тот редкий случай, когда я совершенно согласен со своим названным братом, — вдруг подхватил незнамо откуда взявшийся Ильяс. — Я тоже люблю матрешек. Очень необычное и интересное явление. У меня знакомый их коллекционирует, так в этой коллекции есть по-настоящему редкие экземпляры, стоимость которых просто бы тебя поразила.

— Да? — совершенно растерялась блондинка и быстренько попыталась перестроиться. — А, ну да, матрешки милые… Мне тоже они нравятся… Познакомишь меня с этим своим другом, Ильяс? Я бы так хотела увидеть его коллекцию!

— Боюсь, что нет, — широко улыбнулся Рахматулин. — Он такими дешевками, как ты, не интересуется.

Олеся захлопала своими ресницами-усами. В этот момент к ней подошел неприметный мужчина в сером костюме.

— Госпожа Инна Рахматулина просит вас покинуть ее дом, так как вас она не приглашала и находит ваше общество обременяющим и нежелательным.

Абсолютно раздавленная Олеся посмотрела на Вольфа, Ильяса, а затем на меня.

— Ты… Ты — чертова гадина, — заикнулась она, с ненавистью глядя на меня.

Но в сопровождении помощника Инны ей пришлось заковылять к выходу.