Девчуля для братвы

Глава 29

— Ты… Ты со мной пойдешь?

Он остановил свою машину на паркинге около ресторана. Небольшое стильное здание переливалось дождем гирлянд. Оттуда доносилась музыка.

А неподалеку от входа курили и переговаривались несколько наших сотрудников. Алекс, Дима и Элина со своим Игорем.

Парни — в вечерних костюмах, а на Жубановой элегантное платье. И мужское пальто — очевидно, ее жениха — наброшено на плечи.

Роман Евгеньевич благодушно разрешил прийти на корпоративную вечеринку со своими половинками. Но никто, кроме Элины, этим разрешением воспользоваться не захотел. Ясно было — она очень хочет похвастаться перед всеми своим женихом. Недавно он сделал ей официальное предложение руки и сердца. По обсуждаемости в нашей фирме это была тема номер два. После, разумеется, моей.

Ответа на свой вопрос я боялась, как огня. Во-первых, мне не хотелось, чтобы Вольф видел, как ко мне относятся сотрудники. Не хотелось чувствовать себя еще более униженной…

А во-вторых, и главных… Ильяс Рахматулин. На корпоративе могло всплыть то, о чем я не рассказала Вольфу.

Например, что он заявился в нашу фирму с заказом. И то, что целовал меня на подоконнике в коридоре.

У меня были свои причины, чтобы он не ходил со мной. И причины очень веские. Но Жубанова ведь притащила Игоря. Значит, и Вольф может сопровождать меня…

— У меня встреча, — бросил он. — Потом я за тобой заеду.

Стараясь не показывать облегчения, я хотела выйти, но он удержал.

— Ульяна. Мне же нет необходимости напоминать тебе, чтобы вела себя хорошо?

— На корпоративах никто не ведет себя хорошо, — усмехнулась я. — Тем более на новогодних.

В глубине души затеплилась надежда, что он разозлится за такой ответ, и скажет что-то вроде: «Ну и сиди дома, никуда не пойдешь тогда!». Чего мне и надо было! Настоящей дерзостью, вот прямо дерзостью, тут и не пахло, но для меня это уже был прогресс.

Разумеется, реакция Вольфа была совсем не такой, как я ждала.

Он притянул меня к себе за волосы — не больно, но грубо — и проговорил мне в висок таким тоном, что по моей спине тут же поползли мурашки:

— А ты будешь. Ведь будешь, да?

— Да. Да, конечно.

— Помни: я тебе доверяю. Но те, кто обманывает мое доверие… Они очень горько об этом сожалеют.

Я содрогнулась, снова вспомнив поцелуй Ильяса и его возмутительное предложение. То, что он хочет отомстить Вольфу и даже не скрывал от меня этого.

Почему я не рассказала?

Да потому, что у меня просто язык не повернулся! Показалось, что Вольф убьет меня в ту же секунду, как услышит об этом поцелуе!

Попыталась отстраниться, но поздно. Он уже целовал меня.

Так властно и страстно, что из машины я вышла на подгибающихся ногах.

Вернее, как вышла… Вывалилась, тяжело дыша и прижимая ледяные пальцы к огненным щекам.

Уф…

Как, оказывается, тепло в шубе. Я и подумать не могла! Не сравнить с моим пуховичком на рыбьем меху.

Даже несмотря на то, что я без шапки, мне было тепло и комфортно. Вольф не позволил натянуть на волосы подарок тетки Параскевы. Сначала я не поняла, почему. Он что, хочет, чтобы я простудилась и заболела? А теперь, мельком углядев свое отражение в витрине какого-то магазина, догадалась. Вязаное чудо тетки Параскевы никак не подходило к этой роскошной шубе.

Компания, прохлаждающаяся у входа в ресторан, заметила меня издалека и теперь пристально наблюдала за моей проходкой. Я мысленно выдохнула и постаралась вышагивать как можно независимее.

— Привет, — как можно нейтральнее постаралась произнести, проходя мимо.

— Рудная? — вытаращилась на меня Элина Жубанова. — Ты, что ли?

Судя по взглядам парней они тоже… Меня не узнали!

Это было удивительно, но, наверное, понятно: все-таки на улице было достаточно темно, чтобы меня разглядеть…

И все-таки. Неужели шуба так меняет человека?!

Переглянувшись с таким шокированным видом, что мне окончательно стало не по себе, коллеги высыпали за мной в холл.

— Рудная, это что же, баргузинский соболь у тебя? — поинтересовалась Жубанова.

За все время нашей совместной работы она и пары слов мне не сказала. Да и сейчас, похоже, обратилась ко мне через силу. Но было видно, что любопытство прямо-таки снедает ее.

В мехах я уж точно не разбиралась и понятия не имела, из какого была эта шуба. Но, чтобы не выглядеть глупо, кивнула.

В глазах Жубановой вспыхнул огонек зависти. Вернее, не огонек, а целый огонь. Огнище.

И тут ко мне подлетел симпатичный атлет, который оказался администратором. Улыбаясь совершенно голливудской, ослепительной улыбкой, он галантно принялся освобождать меня от шубы, которая вызвала столько эмоций у самой Элины Жубановой.

В целом, все вышло неплохо, несмотря на то, что с непривычки я чуть было не запуталась в рукавах.

Дальнейшее нужно действительно заслуживало внимания. Ей-богу, я в первый раз видела, как челюсти отвалились сразу у трех мужчин одновременно. И если Диму с Алексом, приковавших свои взгляды к моему платью (особенно той его части, где находилось декольте), можно было как-то понять, то Игоря, невеста которого стояла рядом, — нет.

Снова захотелось спрятаться. Скрыться. Ну почему они так на меня глазеют? Я очень ужасно выгляжу в этом платье, да?

Трогательно ухватив под локоток, атлет-администратор повел меня в зал, где меня ожидала новая пытка.

Конечно, я опоздала, и застолье уже началось. При моем появлении все смолкли, разглядывая меня так пристально, что я с трудом удержалась, чтоб не броситься отсюда со всех ног. Элина склонилась к Лене Бочкаревой и Свете Вавиловой и принялась что-то яростно им нашептывать.

— Проходи, проходи, Ульяна! Ну что, как неродная? — Роман Евгеньевич опомнился первым и махнул пухлой ладошкой. — Давай, давай сюда скорее — вот тут для тебя местечко зарезервировано!

На беду, табличка с моим именем оказалась аккурат между местом Алекса Вишневецкого и Светы Вавиловой. Эта пухлая брюнетка с радикальным каре — лучшая подружка Бочкаревой — славилась вздорностью и крикливостью. А еще тем, что была без памяти влюблена в Вишневецкого.

Когда я скромно опустилась на мягкий стул между ними, она, казалось, готова была разорвать меня на мелкие кусочки. Я хотела было предложить ей поменяться местами, но постеснялась.

— Наконец-то пришла, Рудная, — неожиданно сказал Алекс. — Без тебя было скучно!

Снова издевка. Лучше промолчу.

Положив руку на спинку моего стула, он галантным жестом налил шампанского себе и мне.

— А за мной поухаживаешь, Вишневецкий? — томно улыбнувшись, Света подставила свой бокал.

— Обойдешься, Вавилова! — хмыкнул парень. — Розового шампуня последняя бутылка осталась, нам с Ульяной не хватит. А ты вон водку пей!

Вавилова хихикнула, переводя откровенное хамство в шутку, но я-то видела, как ей неприятно.

— Да, Саша, ты налей этого розового шампанского лучше Свете, а я не буду, — поспешно проговорила я.

— Вообще пить не будешь, Рудная? С ума сошла? За Новый Год обязательно нужно выпить! А то работы не будет!

И Алекс выпил. А потом еще. И еще. Среди всего застолья он выбрал слушательницей почему-то меня, принявшись рассказывать обо всем на свете. Про своего младшего брата-репера, про свой ремонт и про девушку с которой он недавно расстался, потому что она ела неженскую еду — шашлык, стейки, пиво. По его мнению, женщины должны были есть исключительно женскую еду: легкие салаты, йогурты и фрукты.

— Девушки от мяса становятся пухлыми, — вещал Алекс, склоняясь ко мне все ниже и ниже. — А я страсть, как не люблю пухлых! Не фигуристых, как ты, а именно пухлых! Кстати, фигурка у тебя — первый сорт, я даже не ожидал, Рудная. Что ж ты такую красоту прятала?

Внимательно прислушивающаяся Света Вавилова так яростно швырнула вилку на тарелку, что она упала.

Услужливый официант тут же принес новую.

Не понимаю. Не понимаю, что происходит. Почему Светка смотрит на меня с такой ревностью? И почему Алекс Вишневецкий, не упускавший случая сказать мне что-то ехидное, никак не может от меня отлипнуть? Издевается? Да сколько можно?!

— Потанцуем?

В склонившемся ко мне парне я узнала Игоря.

Да, того самого Игоря, жениха Жубановой, который не дал мне свой телефон в торговом центре, когда я об этом просила. Еще и загнул что-то про троичную систему.

Надо же, и ведь не постеснялся мрачно наблюдавшей за всем этим Элины, которая, казалось, готова была швыряться столовыми ножами.

Не зная, что сказать, я молча помотала головой.

— Тогда со мной! — не растерялся Алекс.

Не успела я и слова вымолвить, как он подхватил меня со стула и закружил по залу под песню Стаса Михайлова.

— Слушай, Ульяна, я хотел извиниться, если чем-то тебя обидел, — проговорил Вишневецкий, уткнувшись мокрыми губами мне в ухо. — Ты очень миленькая девочка. Как ты смотришь на то, если мы прямо сейчас отсюда сбежим?

— Куда сбежим? — оторопела я.

Сбежать я действительно хотела. Вот только без него.

— В Ла-ла Ленд, — пьяно засмеялся Алекс.

Казалось, что все смотрят. Смотрят и насмехаются над нами.

Надо мной.

Отлепив его навязчивые руки от своей попы, я отправилась искать туалет. Запершись в кабинке, обессилено опустилась на сиденье.

Это все платье виновато! Вернее, Вольф, который заставил меня его надеть!

Достала из сумочки сотовый, который Вольф купил мне пару дней назад и который был заблокирован таким образом, что я могла позвонить только ему. Что я и сделала. Пусть приедет и заберет меня отсюда! Уж лучше с ним, чем с подвыпившим Алексом, который никак не может от меня отлепиться и всюду сует свои противные юркие пальцы.

Увы, но дозвониться до него мне не удалось — абонент оказался вне зоны доступа сети. Я хотела набрать его еще раз, как дверь женского туалета распахнулась, и послышались возбужденные голоса.

— Да чтоб она провалилась, эта гадина! — захлебывалась рыданиями Вавилова. — Все скромненькой прикидывалась! Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! А тут явилась, как шлюпка привокзальная! Алекс вон от нее весь вечер не отходит! А я так надеялась, что мы с ним сегодня хоть разочек потанцуем… Теперь понятно, кто эта Улька Рудная на самом деле — подстилка дешевая! И на шубу эту дорогущую она насосала!

— У Ильяса Рахматулина и насосала! — подпела злющая, как черт, Элина Жубанова. — Игорек с нее тоже глаз не сводит! Хотя сам тогда над ней же и смеялся! И платье это ей совсем не идет! Как дешевка вульгарная выглядит!

— Я видела лейбл, — неуверенно вставила Бочкарева. — Написано «Гинза Танака»…

На подоле платья действительно был крошечный черный ярлычок с такой надписью. Я понятия не имела, что это значит. Хотела вообще его отпороть, но потом подумала, что и так сойдет.

— Это не может быть настоящее платье от самого Танаки! — судя по голосу, змеей взвилась Жубанова. — Подделка! Обычная подделка под бренд!

Остальные хором ее поддержали. Моя внешность подверглась детальнейшему разбору. Какими только эпитетами меня не награждали!

Неужели я действительно выгляжу, как… как…

Слезы душили меня, а Вольф по-прежнему был вне зоны доступа.

Едва дождавшись, когда добрые коллеги вдоволь позлословят на мой счет, я вернулась в зал за палантином, а потом направилась к выходу.

Пусть Роман лишает меня премии, а может даже и уволить! Не могу больше находиться в этом гадюшнике!

В конце концов, я развелась — так пусть еще и работы лишусь. Сгорел сарай — гори и хата.

— Сто-я-я-я-ять!

Задорно танцующий под Верку Сердючку Роман Евгеньевич ловко поймал меня и утянул на танцпол.

— Далеко ли собралась, Ульяша?

— Мне домой пора. Спасибо за приятный вечер. Вы веселитесь, а я пойду…

— Да ты и часа не побыла! — возмутился Роман. — Мы тут, значит, всем коллективом сплочаемся, даже Комарова пришла! А у нее месячный ребенок! Все могут, одна Рудная не может!

И он буквально-таки толкнул меня на лихо отплясывающего Алекса, вокруг которого ненавязчиво крутилась Вавилова. Тот меня поймал и облапал при этом, после чего мне удалось вырваться и припустить, наконец, к гардеробу.

В распахнутой шубе я вылетела на мороз, но мне было наплевать. Лишь бы подальше отсюда!

Забавно — с работой получается то же самое, что и с Глебом. Я так рвалась, буквально отвоевывала себе право на нее ходить у Вольфа.

А ради чего? Ради такого свинского отношения?

— Ульяна! Ульяна! Постой! Подожди!

Алекс Вишневецкий выскочил за мной в одном костюме.

— Что, уже уходишь? Какая жалость! А я рассчитывал еще с тобой… потанцевать!

— Потанцуешь с кем-нибудь другим… Я… Мне пора…

Господи, вот что я мямлю? Почему не могу ответить грубо, окоротить?

— С други-и-и-м? Ты в своем уме, Рудная? Там одни страшилы остались. Ты у нас одна оказалась такая четкенькая в дизайнерском платье от Гинзы Танаки. От него же? Дай лейбл гляну! Правильно, от него.

Не очень хорошо стоя на ногах, он полез трогать мой подол, и мои ноги заодно. А я беспомощно оглядывалась по сторонам, не зная, как от него отцепиться. Уж больно приставучим он оказался, этот Алекс.

Никогда не думала, что такое произойдет, но сейчас я хотела, чтобы появился Вольф. Более того, молила небеса о его появлении…

Вот только на этот раз он был далеко. Решал свои важные дела.

— Отстань, пожалуйста, Алекс! Не трогай меня! Я сказала, не трогай!

Он совершенно вышел из-под контроля. Цеплялся за мои руки, пытался поцеловать, болтал про номер в отеле, который он прямо сейчас забронирует. В красках живописал, что там будет со мной делать.

Противно.

— Прекрати!

Не вняв голосу разума, Вишневецкий, дыша перегаром, навалился на меня.

Я безуспешно попыталась его отпихнуть, а в следующее мгновение с облегчением почувствовала, что Алекс больше меня не держит.

Некая сила отлепила его от меня…

Некая сила?!

Вольф — кто же это еще мог быть…

— Повтори, что ты собрался с ней сделать? — негромко проговорил он, сделав шаг на мотающегося Алекса.

— А это еще кто, Рудная? — пьяно захихикал Вишневецкий. — Муженек, что ли, твой? Так вы ж развелись вроде! Наверное, потому, что ты ее не удовлетворял. Или ты удовлетворяла его?

Чувство самосохранения отказывало ему совершенно. К тому же, он был настолько высокомерен и самонадеян, что не чуял серьезности своего положения. Поэтому принялся болтать — пьяно, глупо и оттого опасно.

За что и поплатился почти сразу же. Не тратя времени на разговоры, Вольф сначала вмазал Алексу по лицу, а затем запихнул в придорожный сугроб. Склонившись над сучащим ногами Вишневецким, Вольф впечатал его лицом прямо в рыхлый снег и держал рукой в черной кожаной перчатке долго.

Слишком долго.

— Отпусти его! О господи, он же сейчас задохнется!

Ноль внимания. Вольф, как будто робот — не человек. Робот — задача которого ликвидировать глупого пьяного Алекса, который перестал дрыгать ногами и затих.

И как назло — рядом вообще никого! Никому из бара не приспичило выйти на улицу, покурить…

Я боялась его в этот момент. По-настоящему боялась того хладнокровного и красивого лица, на которое не хотелось смотреть. Хотелось отвернуться и бежать со всех ног.

— Вольф! — пересилив себя, я подскочила к нему и повисла у него на руке. — Прекрати. Пожалуйста! Хватит. Он правда задохнется!

Хищные волчьи глаза глянули на меня будто бы с непониманием. Будто он видел меня в первый раз. Я была далека от него в этот момент. Намного ближе — жажда жестокости. Крови. Смерти.

А в следующую секунду Вольф отпустил Алекса и выпрямился. Не успела я до смерти испугаться, что Вишневецкий лежит и не шевелится, как тот, нелепо взмахнув руками, вынырнул из окровавленного сугроба.

Он судорожно хватал ртом воздух, отплёвываясь и откашливаясь от снега, но был жив. И, кажется, даже протрезвел в ту же секунду.

— Ты… Ты чуть не убил меня, чувак! — с потрясением прохрипел Алекс. — Ты… ненормальный! Хоть понимаешь, что я чуть не сдох? Рудная, муженек твой — вообще не норм, знаешь об этом?

— Закрой фонатан, придурок, — один тяжелый взгляд Вольфа заставил квохтающего Алекса замолчать, а затем пойти на попятный.

— Ладно, приношу свои извинения. Черт знает, что на меня нашло, — пробормотал Вишневецкий. — Хотя знаю, это я от неожиданности. Ты умеешь удивлять, Рудная. У нас все от тебя в легком шоке. Ну что, мир, что ли?

Но Вольф проигнорировал его протянутую руку. Подхватив меня под локоть, он потащил меня к машине.