Девчуля для братвы

Глава 28

Вспотевшие пальцы дрожали, когда я застегивала на спине непослушные пуговички, обтянутые атласом.

Они выскальзывали из рук и никак не хотели лезть в крошечные петельки.

В безуспешных попытках я, сминая платье, извивалась, как змея. Разумеется, проще было бы так не мучиться, и попросить Вольфа застегнуть.

Но я скорее умру…

В конце концов, мои нечеловеческие усилия увенчались успехом и мерзкие пуговицы капитулировали.

Я одернула платье и подошла к зеркалу.

Хотя смотреть в его гладь не хотелось. Хотелось расплакаться и сорвать его с себя к чертям собачьим… Настолько неуютно я себя в нем чувствовала.

Казалось, что я выгляжу в нем нелепо. Смешно.

Три года назад, когда в нашу деревню приехала команда реалити-шоу, некоторые из деревенских решили покорить администраторов кастинга своими нарядами. И явились в шатер в «роскошных» платьях, расшитых пайетками и бисером.

Валька Климова из соседнего села даже новогоднюю мишуру нацепила. Даже мне, у которой вкуса нет от слова «совсем», было ясно, насколько дурно это выглядит.

И вот сейчас мне казалось, что в этом шикарном вечернем платье, которое Вольф заставил меня напялить, я выгляжу точно так же.

Являюсь ярким образцом «сельского» гламура. Посмешищем.

И пусть я уже три года жила в городе и являлась женой ведущего одного из популярных каналов.

Можно вывезти девушку из деревни, но вот деревню из девушки…

Ведь так говорил про меня Глеб.

Впрочем, это были еще цветочки. Когда я пообещала, что не буду противиться, и все-таки надену это платье, я и подумать не могла, что он заставит меня в нем куда-то идти.

И не просто куда-то.

На новогодний корпоратив нашей фирмы!

Я, конечно, попыталась возразить, ведь мы так не договаривались. Но одного его взгляда хватило, чтобы я смолкла. Он и так позволил мне отвоевать свой маленький кусочек неприкосновенности — возможность ходить на работу. Я не хотела снова сидеть в его доме в четырех стенах, сходя с ума от скуки.

Не могу сказать, что работа приносила мне так уж много радости. Вернее, сама работа приносила — я всегда любила писать индивидуальные новогодние поздравления, заказов на которые, как всегда в это время, было полным полно.

Меня расстраивали и смущали косые взгляды коллег и шепот за спиной.

Я слышала, как обсуждали меня Элина Жубанова, Лена Бочкарева и Света Вавилина.

Слышала, как зло и возбужденно переговаривались…

«Прямо в коридоре… Целовалась с самим Рахматулиным… А у нее ведь муж… Кто-нибудь видел мужа Рудной… Роман обмолвился, она с мужем развелась, он ее бросил… А до этого, девочки, представляете, она как-то ко мне подошла и денег попросила… Нагло так… Совсем совести у человека нет… Наверное, от счастья чуть не кончила прямо там, на подоконнике… И что Ильяс в ней нашел… Ни кожи ни рожи… Издевался над ней, наверное… Рахматулин теперь ей на проезд подкинет… И еще кое-куда».

Мне с удовольствием перемывали кости, припоминая все: и недельное отсутствие без уважительной причины, и как подошла к Жубановой в торговом центре, и даже что я не скидывалась на воду в кулере.

Между прочим, парни не остались в стороне от бурных обсуждений моей персоны. Причем, судя по смешкам и взглядам, были солидарны с девочками. Одни обидные реплики высокомерного Алекса чего стоили! Про подколки Димы и Олега я вообще молчу.

Я старалась заниматься работой. Тем и отвлекалась, убеждая себя, что у меня неплохо получается не обращать внимания на враждебный настрой коллектива.

В конце концов, всегда должен быть кто-то, кого можно всем вместе ненавидеть. Или над кем можно насмехаться. Удобно.

Правда, настолько пристальное внимание для меня было внове.

И, кажется, сегодня в ресторане «Манеръ» его будет особенно много.

Ну еще бы, я отродясь не ходила с таким откровенным декольте! И вот так… в обтяжку! Проклятое красное платье!

Вот как так можно — почти вся грудь наружу! Может, можно его как-то подтянуть наверх? Ну, хоть немного…

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что его нет поблизости, я сунула пальцы в свой вырез, прикидывая, как бы сделать понезаметнее в этом вырезе то, чем щедро наградила меня природа.

Немного перекрутила платье. Зато, вроде бы, получилось…

Резко обернулась, что-то почувствовав.

Взгляд горящих волчьих глаз.

Откровенный. Раздевающий. Жадный.

Привалившись к косяку, он смотрел на меня.

Дыхание перехватило. Отвела глаза и неловко скрестила руки на груди в безуспешной попытке хоть как-то прикрыть область декольте.

Вольф подошел и, не обращая внимания на мое сопротивление, опустил их.

Господи боже, как голая под этим ненасытным взглядом! Словно набросится на меня прямо сейчас!

А в следующее мгновение его ладонь скользнула прямо в вырез.

— Что вы… ты себе позволяе…

Я громко ахнула, потому что теплые сильные пальцы сжали мою грудь, приподнимая. То же самое он проделал и со вторым полушарием.

Он трогает меня! Лапает за грудь — так беззастенчиво и нагло.

А я готова хлопнуться в обморок.

Зачем все это Вольфу? С платьем? С корпоративом?

Когда может вот так, запросто… По-хозяйски. Слезы наворачиваются на глаза.

— Прекрати, прошу… — шепчу пересохшими губами.

Чувствую себя кобылой, которую хозяин решил приласкать.

Унизительно и… волнующе.

Развлекается. Он просто развлекается! В то время, когда я чувствую его пальцы и всю его подавляющую близость каждым нервным окончанием.

Обморок. Кажется, близок обморок.

Несколько томительных мгновений — и Вольф вернул перекрученное мной декольте на место. Туда, где ему и полагалось быть.

— Вот теперь — идеально, — раздался в моем ухе горячий шепот, когда я, покрасневшая до корней волос, отпрянула назад.

Такое ощущение, что прошла целая вечность. А на самом деле — не больше минуты.

Скоро это случится. Совсем скоро. Несмотря на внешнюю холодность, я чувствую, с каким трудом он сдерживается.

Не сжалится. Не отпустит. Наиграется и сполна возьмет то, что хочет.

Какое же оно, это платье, открытое, господи! И совсем не похожее на те, что я обычно ношу…

В прихожей моя рука привычно потянулась к своему темному пуховику и вязаной шапочке тетки Параскевы. Пуховичок был мешковатым и ничем не примечательным, за это я его и любила. Что-то вроде моей мантии-невидимки, в которой я чувствовала себя комфортно. Увидишь меня в толпе — и взгляд скользнет дальше.

Но Вольф перехватил мое запястье и сжал с такой силой, что мое лицо исказила гримаса.

А в следующую секунду на мои плечи легло что-то мягкое, тот час же окутавшее меня приятным теплом.

В глубоком шоке я обернулась.

— Что это? — из горла вырвался то ли хрип, то ли шипение.

Вопрос был действительно глупым и неуместным.

Это была шуба.

Да я отродясь не носила шуб!

Она была по-царски шикарной. Шелковистый мех с густым подшерстком переливался и мерцал, точно волшебный. Легкая, как перышко, но при этом, очевидно, очень теплая…

— Не надо, — с трудом проговорила я. — Я не ношу мех!

Дернула плечами, попытавшись сбросить шубу, но его руки, лежащие повыше моих локтей, сжались. А затем Вольф развернул меня к себе.

— Теперь носишь, — глядя мне прямо в глаза, проговорил он.

Хищник не считается с мнением жертвы. Ну, разумеется…

— Ну скажи, есть в тебе хоть что-то человеческое? — голос мой зазвенел. — Вольф, пожалуйста… Можно, я свою куртку надену?

Я слышала, даже самого жесткого можно смягчить, если звать его по имени. Собственное имя для человека — самая лучшая музыка.

Так вот, это выдумки, ложь…

Он просто сказал «Нельзя» и бесцеремонно толкнул меня к двери.