Джеральдина (СИ)

Глава 8

Никогда ее не раздражал чей-либо голос так, как сейчас. Томас, как назойливая муха, повторял ее имя и тряс. Джеральдина хотела, чтобы ее оставили в покое и дали поспать. А еще чтобы эта жуткая головная боль прекратилась.

Но Томас не затыкался.

Девушка медленно открыла глаза, чтобы узнать, что нужно этому идиоту, но все, что сумела увидеть, – черно-зеленые силуэты.

Она закричала от испуга.

– Джо, все в порядке, милая. Ты упала и сильно ударилась головой. Давай я позову кого-то из медперсонала или отведу тебя в медблок.

– Нет, стой. – Джеральдина схватила его за руку.

Память медленно возвращалась к ней. Разговор на берегу. Она бежала к боксу. Падение и темнота.

Она моргнула несколько раз, но зрение не возвращалось. Крепко зажмурилась, вспоминая свой детский, как она думала, сон. Открыла глаза, но ничего не произошло.

– Джо, можешь встать? Где-нибудь болит?

– Нет, все в порядке, – соврала она.

– Давай, пошли в бокс, кажется, у тебя царапина на лбу.

Джеральдина поднялась и медленно пошла за Томасом, который сейчас отражался в глазах зеленым силуэтом.

Она снова зажмурилась. Открыла глаза – все по-старому. Джеральдина старалась не поддаваться панике. Однажды зрение вернулось – и сейчас тоже вернется.

– Что ты делаешь? – обеспокоенно спросил Томас, когда Джеральдина ударила себя несколько раз по голове.

– Проверяю, не повредила ли череп, – нервно ответила она.

– Давай садись на диван, у тебя может быть сотрясение.

Томас взял ее за руку и посадил рядом с собой.

– Все нормально, Томас.

– Ты все еще злишься на меня? Я не собираюсь бросать тебя, с моим отъездом ничего не поменяется.

Джеральдина не могла сосредоточиться на его словах, она не переставала жмуриться, надеясь, что черно-зеленая картинка пропадет.

– Джо, что ты делаешь?

– Ничего.

Она закрыла ладонями лицо и глубоко вздохнула. Джеральдина понятия не имела, что делать, если зрение не вернется. Кларисса и Бернард не должны об этом узнать, поэтому ей придется разбираться с этим одной.

– Я останусь здесь на ночь, Томас, а ты иди домой.

– Я останусь с тобой. Знаю, диван не такой уж большой, но мы поместимся.

У Джеральдины не было сил спорить. К тому же она не так и сильно хотела, чтобы он уходил. Да, она злилась, но это не меняло того факта, что Джеральдина безумно любила Томаса. Она не представляла, как будет жить без него, без его улыбки и подколов. Без его объятий.

– Может, сыграем в карты?

Джеральдина напряглась.

– Я слишком устала, давай спать.

*

Томас давно уснул, а Джеральдину охватили паника и отчаяние: зрение не возвращалось. Сон не шел. Она устала моргать в попытках избавиться от причудливого дефекта. Как бы она ни хотела, а расслабиться и уснуть не получалось.

Вдруг она вспомнила, что в прошлый раз, когда такое случилось, зрение вернулось в тот момент, когда Кларисса включила яркое освещение.

– Шейла, освещение на сто процентов, – Джеральдина обратилась к системе “умный дом”, над которой работала последние несколько месяцев.

Комнату залило светом. Джеральдину ослепило, и пришлось зажмуриться.

– Детка, почему ты не спишь?

Джеральдина открыла глаза и повернулась к Томасу. Она снова видела в красках. Томас, взлохмаченный и закрывающий рукой глаза от ослепительного света, непонимающе смотрел на нее.

– Все нормально, просто послышался какой-то звук. Шейла, освещение на пять процентов.

Комната погрузилась в полумрак. Джеральдина с опаской закрыла глаза и от переизбытка эмоций быстро провалилась в сон.

Она проснулась оттого, что Томас пытался выпутаться из их объятий.

– Прости, не хотел будить тебя. Мне пора в школу, родители убьют, если я опять прогуляю.

Он поцеловал ее быстро в губы и, избегая взгляда, направился к выходу.

– Встретимся к четырем здесь? – спросил, не оборачиваясь.

– Да, я буду ждать.

Как только дверь бокса закрылась за Томасом, Джеральдина спрыгнула с дивана и принялась искать зеркало. Она была уверенна, что где-то среди этого хлама валялось маленькое треснутое зеркальце.

Ей срочно нужно было посмотреть на свои глаза и убедиться, что они выглядят как прежде, несмотря на то, что Томас не увидел никаких изменений.

Зеркало нашлось под диваном. Она поднесла его сначала к левому, а потом к правому глазу, внимательно рассматривая каждый. Ничего странного Джеральдина не обнаружила. Никаких намеков на ночное происшествие в глазах, зато на лбу красовался неглубокий порез, а голова справа, возле уха, жутко пульсировала болью.

Джеральдина начала ощупывать голову, чтобы убедиться в отсутствии повреждений. В месте, где пульсировала боль, она ощутила нечто странное. Кожа была немного разодрана, а внутри раны было что-то твердое.

Она пыталась разглядеть рану с помощью зеркала, но ничего, кроме засохшей крови и волос, увидеть не удалось.

Где-то в ящике валялась камера. Джеральдина перерыла несколько, но камера как будто испарилась. В ее апартаментах была еще одна. Она распустила волосы, чтобы скрыть порез на лбу и кровь на голове, и направилась к жилому корпусу.

Вымыла в душе голову от запекшейся крови и сделала несколько снимков раны.

– Черт, это что, дырка? В моей голове?

Первое, что пришло на ум, когда на увеличенном фото Джеральдина увидела небольшое отверстие чуть выше уха, – она пробила себе череп при падении. Но почему тогда она почти не чувствует никакой боли?

Она снова ощупала пальцами рану. Края были ровными. Мягкими, но тверже силикона. Она снова увеличила фото.

– Как будто кто-то вставил разъем для переходника в голову, – это открытие казалось ей безумным. Даже мысль о том, что она проткнула череп при падении, казалась более реальной.

Слишком много непонятных открытий для Джеральдины в последнее время.

От всех этих мыслей вновь разболелась голова. Джеральдина забралась под одеяло, рассматривая увеличенные фото, но, так и не поняв ничего, провалилась в сон.

*

Джеральдина проснулась от звука входящего сообщения.

Она потянулась к визору.

Томас: “Уже целый час жду тебя, ты прячешься от меня?”

Черт, было почти пять. Джеральдина проспала.

Джо: “Бегу, решила променять тебя на сон”.

Томас: “Я оскорблен. Решил променять тебя на торт от Рози”.

Джо: “Даже не вздумай прикончить его без меня. Уже лечу”.

Взгляд Джеральдины упал на камеру. Она поднесла руку к голове, вспомнив о ране. Но раны не оказалось. Джеральдина направилась в ванную к зеркалу, нервно раздвинула волосы в сторону, но ничего не было. Как будто ей просто приснился сон. Но это не был сон, и фотографии тому подтверждение. Рана пропала. Ни у кого не могло быть такой быстрой регенерации кожи. Она вспомнила про порез на лбу. Ее взгляд снова уперся в зеркало. Джеральдина неверяще провела пальцами по бледному, еле заметному шраму, который еще ночью кровоточил.

Творилось что-то странное, и она не знала, как все это понимать. Кто она, черт возьми? Что с ней сделали родители? Было столько вопросов. Она смотрела на себя в зеркало, пока из комнаты не послышались звуки входящего звонка.

Томас. Она совсем забыла о нем.

– Нужно собраться, иначе Томас поймет, что со мной что-то не то. Черт, я начинаю разговаривать сама с собой. Я становлюсь психом… Это все объясняет. Мне просто чудятся всякие вещи. Точно. Я психически нездорова.

Джеральдина попыталась взять себя в руки, прежде чем покинуть свою комнату. Она не хотела, чтобы кто-то увидел ее состояние. Выдохнув, она все-таки открыла дверь и побежала к Томасу.

*

Томас уснул на диване в мастерской, ожидая Джеральдину. Она нежно провела рукой по его лицу, боясь разбудить. Из-за ночного приключения из головы совсем вылетел вчерашний разговор.

Томас был ее первой и единственной любовью. Джеральдина очень надеялась, что они сумеют сохранить свою любовь на расстоянии и найдут какой-то выход вместе.

Она села на пол и уперлась спиной о диван. Столько всего свалилось за последние несколько недель. Она снова потрогала место ушиба на голове. Ничего. У нее никогда раньше не было порезов и ушибов, чтобы сделать вывод об ускоренной регенерации.

Джеральдина повернулась к Томасу, убедилась, что он крепко спит, и тихонько подошла к столу. Верхний ящик стола открылся со скрипом, заставляя ее снова оглянуться в сторону дивана. Раскладной нож нашелся быстро. Джеральдина ненавидела боль, но, крепко зажмурившись, быстро провела ножом по ладони. Капли алой крови закапали на пол.

– Черт, – воскликнула она, пытаясь найти, чем перевязать ладонь.

– Джо? – сонно спросил Томас. – Что случилось?

– Просто случайно порезалась. Найди, чем можно перевязать руку.

Томас быстро вскочил с дивана и бросился к шкафу, в котором была аптечка.

– Может, пойдем в медблок? Они быстро залечат ладонь.

– Нет, все в порядке, позже схожу. Не так уж и больно.

– Они наверняка посмеются над твоей неуклюжестью, лоб вон только залечили – и опять порез.

– Ага, – нервно рассмеялась Джеральдина.

До вечера они избегали темы отъезда Томаса, словно этого разговора и не было. Между ними повисла неловкость. Каждый из них думал о том, что будет дальше.

– Слушай, Джо, я очень не хочу оставлять тебя здесь одну, – все же не выдержал Томас. Он нервно провел рукой по волосам, растрепав их еще больше. – Но мы сможем общаться каждый день, и я смогу приезжать к родителям. Все будет как прежде, обещаю. А теперь поцелуй меня.

Джеральдине очень хотелось верить, что все будет как прежде. Что Томас окончит обучение и вернется на остров, потому что ее никогда не выпустят из этого места.

*

Когда Джеральдина осталась одна, она развязала повязку и на месте глубокого пореза заметила лишь бледный шрам. Она обладала ускоренной регенерацией. Теперь это доказано.

В день отъезда Томаса Джеральдина весь день пыталась не сорваться, чтобы не повиснуть на нем и не умолять остаться. Она мило улыбалась и позволила себе всего лишь проронить несколько слезинок, когда обнимала любимого на взлетной площадке. Она держалась изо всех сил, чтобы Томас не увидел, насколько ей было больно отпускать его в неизвестный мир.

– Я приеду через месяц, не скучай без меня.

– Хорошо, позвони сразу, как прилетишь. – Джеральдина вытерла рукавом слезы.

– Обязательно. Увидимся.

Фигура Томаса исчезла внутри большого флайкара, который перевозил людей на материк и обратно.

Когда флайкар исчез из виду в небе, Джеральдина побежала на свалку, чтобы дать волю слезам.

*

Томас, как и обещал, звонил и писал каждую свободную минуту. Джеральдине безумно не хватало его. Когда он прилетел через месяц на выходные, ей казалось, что большего для счастья и не нужно. Он рассказывал о месте, где будет жить и учиться, о новых знакомых и о том, как он скучал без нее.

Еще три месяца пролетели в таком же темпе. Томас сменил стрижку, завел новых друзей, ходил в ночные клубы и подпольные казино. Джеральдине не нравились все эти увлечения, но Томас уверял, что все безопасно.

Во время каникул Томас прилетел лишь на три дня – они с друзьями собирались на неделю поехать на какой-то фестиваль. Джеральдина жутко ревновала и ненавидела свое заточение.

Еще какое-то время спустя Томас стал реже звонить и писать. Иногда даже не отвечал на ее звонки. Он говорил, что на учебе много задают и работать приходится даже по ночам. Джеральдина верила, пока не нашла в сети его фотку из ночного клуба с какой-то блондинкой. Это фото больно ударило ее в сердце. Она убеждала себя, что это лишь фото, что Томас любит ее и всегда будет любить, но страх, что у него появилась другая, не покидал ее.

Джеральдина не могла сосредоточиться на работе. Она даже забыла о том, что собиралась выяснить, что за странности с ней происходят. Мысли о Томасе и другой девушке не покидали ее.

Она собиралась взломать аккаунт блондинки и Томаса, но так боялась правды, что решила пожить еще немного в неведении. Возможно, она неправа и все опять будет как раньше. Просто нужно время.

А год спустя Томас официально расстался с ней. Это стало настоящим ударом для Джеральдины.

Он сказал, что она хорошая, добрая, красивая и … что там еще говорят в таких случаях? Но отношения на расстоянии оказались не для него. Томас сказал, что ему нужен новый опыт и что он как-никак мужчина, а мужчине нужен регулярный секс.

Сначала Джеральдина пыталась забыть все, что сказал Томас, и делать вид, что ничего не случилось. Что она все так же ждет его приезда. Она пыталась убедить себя, что Томас ее все еще любит и это просто какое-то недоразумение. Она отдавала себе отчет в том, что проходит стадию отрицания, но правда была слишком тяжелой, чтобы принять ее.

Ее юное девичье сердце было разбито, и она не знала, что с этим делать.

Джеральдина, словно сталкер, отслеживала все социальные сети Томаса и его друзей. Было больно смотреть фотографии и видео, с которых ей улыбался счастливый Томас, обнимая и целуя другую.

Джеральдина бросила визор об стену. Сейчас она как никогда ненавидела свое заточение. Она ненавидела каждый миллиметр этого острова, который отнял у нее право на нормальную жизнь. Право на нормальное детство, на счастливую любовь и семью, которой у нее наверняка не будет.

Три года спустя Томас женился, а сердце Джеральдины окончательно закаменело. Она поклялась себе, что больше никогда не станет интересоваться его жизнью и заходить в его социальные сети.

Теперь у Джеральдины была лишь одна цель: как убраться с острова.

Она коротко остригла свои черные длинные волосы, начала заниматься в спортзале и влилась в общество хакеров в сети, которые выполняли грязную работу за хорошие деньги. Так умерла маленькая девочка Джеральдина и родилась расчетливая одиночка Джо.