Джо – 6

Глава 14 Прозрение

Все знают поговорку про старуху и порнуху. Она кажется немного нереалистичной, но это вы просто не погуглили как следует. Не делайте этого. Многие вещи невозможно будет развидеть, а люди — это такие существа, которым в любом возрасте хочется любви. Интерпретация этого волшебного чувства у каждого своя, поэтому не множьте сущности. Просто поверьте.

Итак, вот он я, красивый, молодой и ловкий… но обосравшийся на фоне своих поделок. В смысле меня спалили, за мной бегут, мне угрожают пытками, смертью и прочими плохими вещами. Увы и ах, но мне приходится прибегнуть к волшебству, полностью ломая свою маскировку, ибо если по полю от обычного человека Джо будет убегать плюс-минус успешно, то вот уже от тех, кто выдвинулся к нашей кавалькаде на лошадях — уже нет.

— Маг! Это маг! — понимают вслух наемники, когда я делаю первый прыжок метров на десять в длину. Они благоразумно отстают, дураков нет, так что я совершенно бесславно удираю в дальние дали, унося с собой горький привкус провала. Вдобавок, стоило мне только удалиться на десяток километров, как меня нахлобучивает клубком обрывочных воспоминаний — доппель помер.

Увидев, как рыжего клона, фаршированного бумагой, заносят в башню, доппель совершенно логично предположил, что внимание восточника сейчас будет полностью посвящено добыче, поэтому можно будет провести разведку на более близком расстоянии. Он подвел свой летающий драндулет ближе к башне, сохраняя вполне разумную дистанцию и прячась за её силуэтом от лишних глаз, всё даже шло вполне прилично… пока башню не разнесло в пыль мощнейшим взрывом. Хоть подобное и не предполагалось, но у доппеля были все шансы уцелеть. Если бы не жуткая мешанина заклинаний, накрывшая воздушную тарантайку вместе с легкой взрывной волной. Вся гремлинская техника, основанная, кстати, на волшебстве, тут же приказала долго жить, и моя последняя копия, вопя и чертыхаясь, сломала себе буквально всё, стукнувшись о землю. При этом она находилась внутри гавкнувшего аппарата, так что превратилась в малоаппетитный фарш вперемешку с детальками.

Ну, блин…

Вот как так вышло? Клон, доппель, аппарат, шлем. Шайн сейчас «рожает» своего матерящегося ребенка, не дай Ветры Магии на глазах у детей, башню разнесло к собакам стоячим, а мне это обязательно припомнят, и ради чего? Одного деда, уже стоявшего одной ногой в могиле. Да, очень коварного, очень продуманного и способного, весьма опасного… но всё равно обидно!

Хотя, нельзя сказать, что я провалился по всем статьям. Подводы с бочками, разгружавшиеся возле местного трактира. Бочек было много, наемники народ пьющий, но не в этих деревянных пузатых ёмкостях была суть. Интересно было то, кто их привёз, а это были не простые смертные, а вовсе даже карлы, причем носящие на левом плече эмблему клана, который, как я думал, был уничтожен.

Соурбруд.

С этими ребятами у меня в свое время сильно не срослось. Сначала я задумывал замутить с ними бизнес по продаже консервов другим, полностью подземным кланам этих коротышек. Дельце обещало принести прорву золота. Однако, карлам показалось, что дело чересчур серьезное, поэтому одинокого мага нельзя воспринимать, как полноправного партнера, его надо прогнуть. В результате короткой, но интенсивной войны, я их сам прогнул, ограбил, оскорбил, обокрал их цитадель, сжег родовой Архив и заставил рассеяться. Видимо, у выживших после этой экономической войны остался осадочек, и они примкнули к моим врагам. Хм, а я о них так хорошо думал.

Шучу.

Многое стало ясно сейчас. Карлы — это индустрия, механизация, технологии. В том числе и для выгона самогона. Вот в чем был план «Б» моих противников. Заменить карлами меня в Дестаде. Тот же Арастарбахен вынужден будет продавать зерно за бесценок, чтобы не оказаться в сгнившем товаре по уши. Используя это зерно, при мощностях, доступных карлам, они вполне могли заменить меня для Астольфо, сохранив приблизительно шестьдесят процентов моей торговой империи даже в самом худшем случае. С согласием графа Караминского, это было бы уже восемьдесят процентов. Абсент и напитки Пазантраза остаются за бортом, но…

Замещение и экспансия, вот для чего собирали и дрессировали наемников Дестады, многие из которых имеют морское прошлое. С карлами и их межклановыми связями, мои враги, имея фундаментом украденную у меня «базу», могли бы очень быстро стать монополистами в производстве, логистике и продаже спиртного, пусть даже только крепких напитков. Астольфо было бы некуда деваться, Караминский, уже наблюдающий шикарную отдачу от своих, загруженных трудом, крестьян, тоже бы запросто поддался соблазну.

Вот оно как, Михалыч. Никаких кушей, планомерное агрессивное вытеснение всего лишь за счет перекупленных властей и целого состояния, угробленного на наемников. Разобравшись с одним врагом, я наткнулся на другого. Недобитого. Хотя… врага ли? Денюжек-то у этой братии уже нет, а что карлы не вложились в предприятие — быть того не может.

Вернувшись в Дестаду, а затем и домой, я отправил послание Страдивариусу Экзиту Малинору о том, что у Халила агд Браана срочный разговор с Арахатом. Затем, продублировав эту тему старикам-разбойникам из Пазантраза, дополнительно снабдил письмо свежеполученными данными. Настало их время суетиться, пока я буду зализывать раны, нанесенные моему бюджету и активам. Зализать надо было многое, куда больше, чем я думал, ибо Лилит, которой всё надоело до чертиков, таки сумела вытащить Дино Крэйвена в сознание.

Он явился ко мне в кабинет, похожий больше на упыря, чем на человека, с ходящим вверх-вниз кадыком и полными тревоги глазами.

— Кактамдети⁈ — жалко каркнула эта пародия на разумное существо.

— Как они там без тебя? — вздёрнул бровь я, наливая в чуть ли не литровый бокал абсента, — Как посмотреть, Дино, как посмотреть. Да ты садись, дружище, выпей со мной.

— Некогда! Мне надо в Школу!! — истеричные нотки в голосе декана нарастали как снежный ком.

— Есть когда, старый дурак! — рявкнул я в ответ, подрываясь со стула, — Ничто и нигде не горит, кроме твоей собственной задницы! Всё под контролем! В Школе — все под контролем! Но из-за тебя, из-за твоей Причуды, рушится дело моей жизни! Ты работал с моими врагами, ты вредил мне, человеку, столько для тебя сделавшему! Безвольная ты жопа, с потрохами сдавшаяся своим слабостям! Поэтому сейчас, лучшее, что ты можешь сделать для себя и своих засранских детишек — внятно и вдумчиво мне всё рассказать, а затем внятно и вдумчиво меня выслушать. Знаешь, почему ты сейчас захлопнешь свою пасть и сделаешь так, как я говорю⁈ Потому что ты не покинешь этой башни, имея слух! Я сделаю тебя глухим к любым просьбам, пока не поймаю твою внучку и не заставлю отработать каждый золотой ущерба, что она мне причинила!

Тут я, конечно, соврал, потому что собирался убить Элизию при первом удобном случае, но зачем об этом говорить маньяку, у которого крыша съезжает в теме заботы о семье?

Я вместо этого проедусь по беспомощному полубезумному старику, которого знаю с десяти лет, паровым катком, склоняя того к полному безоговорочному сотрудничеству. А потом услышу всю историю его злоключений.

Падение Дино Крэйвена как личности и условно свободного волшебника было прозаичнее некуда. Старик вышел из дому за плюшками, а через дорогу, в пекарне, его уже поджидала одна сладкая булочка, которая тут же по полной воспользовалась Причудой старика, утащив его в Дестаду. Это была Элизия, его пра-пра-внучка. Понять, насколько он влип, Дино удалось только после того, как троица проходимцев споила ему зелье, повышающая впечатлительность.

Да-да, именно те же ненаглядные Гоген Захребени, Богун Хохмель и Элизия. Как и зачем наемник со шлюхой таскали с собой деревенского придурка — я не понимал, но Крэйвен объяснил мне просто, но непонятно — Хохмель с какого-то перепугу проникся смертной ненавистью к некоему Джо, отчаянно желая того уничтожить… как и другие два отщепенца.

Угу, как же, верю. Ну, наемника понять можно, из-за того, что он лоханулся со штурмом моей башни, мужик попал в подземелья барона Бруствуда, откуда вышел в одних штанах. Тянет ли это на смертную войну с магом, на которого рыпнулся сам? Нет. С Элизией всё чуть сложнее — она хотела поиметь сокровища мага-отшельника, но в результате поимели её мы (не буквально), выставив на мороз без единой монетки и с гиассом, запрещающим ей общаться с магами. Серьезно? Отчасти, да, но где я и где она? Женщина, объявляющая джихад магу, это еще более абсурдно, чем месть наемника. А Хохмель? Балбес и вовсе меня хотел кинуть на пять золотых, вызвал на суд, и был совершенно по делу как лишен собственности, так и изгнан из Липавок. Я его даже пальцем не коснулся, все сделал закон. У него абсолютно нет никаких причин припираться сюда с другого континента (!), а затем строить мне каку.

Однако, вот. Горбыль — это Богун Хохмель, играющий фальшивую первую скрипку при своем «советнике» Захребени, носящем чужое имя и маску на роже. Используют его, потому что бугай абсолютно предан своим соратникам, более того, они даже все свои средства в одну кучу сложили, лишь бы мне отомстить…

Чего?

Наемник, шлюха и бывший крестьянин-куркуль скинулись? Что, по пять медяков?

— Да я их золото месяц таскал! — прокаркал возмущенно Крэйвен, — Джо! Они на него всю эту свору держат!

Че-го?

Ах у дуба, ах у ели. Что тут вообще происходит⁈

В принципе, Дино ничего больше не сообщил, так как уже тогда из-за постоянного давления на мозги и приема зелий неслабо потёк крышей. Колдовать он не мог, общался невнятно, так что его целиком приспособили только для «подай-принеси» золота сначала в банк, а затем в руки восточного колдуна. Тот при Дино не общался, да и вел себя как хозяин положения, на что вся троица клевала только так. Халил агд Браан не лез в управление наемниками, чхать хотел на Элизию, но при этом обеспечивал качественную волшебную поддержку всему предприятию. Амулеты, определяющие магию, были теперь у многих наемников, за что те отрабатывали дополнительно.

— Стоп! — на этом моменте насторожился я, — Они отдали сбережения, что хранили у тебя, левому восточному колдуну⁈

— Да, — уверенно кивнул мне в ответ немного очухавшийся старик, — Именно так. А теперь давай, лишай меня слуха. Мне нужно вернуться в Школу. Срочно. Еле держусь!

— Ну тогда выпей и готовь уши, — ухмыльнулся я, доставая палочку, — Только сначала я тебе в них много чего нашепчу… Не делай такую рожу. Надо!

Надо же мужику объяснить, как именно ему будет лучше всего заботиться о наших малышах? Ну и обрадовать, что подопечных стало в его башне куда меньше, а если он всё сделает правильно, то это количество можно будет понизить еще сильнее. Да, в процессе объяснения старина Дино будет брыкаться, пучить глаза, называть меня всякими нехорошими словами, негативно вибрировать и даже хвататься за сердце, но дети, дети! Это же святое. Крэйвен готов на всё ради детей. Этим мы и пользуемся, грязно и с удовольствием.

— Оставишь себе Шайна-младшего, можешь на плече возить. Поверь, это будет полезно, — напутствовал я возвращающегося в строй декана перед его оглушением, — Заклятие спадёт где-то через неделю, вот за это время приходи в себя. Слух тебе будет не нужен, просто отдавай приказы и читай лекции.

— Гм, Джо? — в глазах старого волшебника мелькнуло что-то непонятное, — Ты это… прости. Я ничего не мог…

— Заткнись и давай сюда уши. Не ты мне хотел зла, послужил, всего лишь, инструментом. С проблемами я разберусь.

— Но, Джо…

— Да не буду я убивать твою Элизию, не буду! Поймаю, отвезу в Пиджах, выдам замуж за порядочного, но очень строгого человека. Будет она у тебя жить до старости, в тишине, покое и внимании! Всё, закрыли тему!

Вот как можно убить одним выстрелом кучу зайцев. «Забота» вовсе не предполагает, что ты обязан печься о желании подопечного жить хорошо и счастливо. Он должен быть здоров, сыт и пристроен, всё остальное — частности. Также и с прочими детишками, пусть теперь Дино о них заботится, но в нужном мне и Школе ключе. Заодно чердак сохранит.

Спустя три часа, после того как я отправил совершенно глухого Крэйвена заниматься его обязанностями, мне прислали причитающееся. Огромный черный бык — одна штука, Шайн — одна штука, эльфийка с лосем — две, ой, то есть по одной штуке, доппели великолепного Джо — четыре штуки, в ассортименте от условных десяти до семнадцати лет.

При виде последних я довольно потёр руки, улыбаясь как голодная гиена при виде сломавшего ногу жирафа. Еще бы, четыре моих копии, полностью самостоятельные, способные нехило и умело колдовать, обладающие изощренным разумом прожженного жулика. Это сила, влияние, власть, мощь, которые и не снились мне даже в самых…

— Так, стоп-машина! — заговорил младший из моих копий, — У тебя на всей роже, идиот, написано, как ты думаешь нас закабалить. Обойдешься. Ты там с ректором о чем говорил? О свободе для нас. Вот ее мы и получили. Так что захлопни варежку, мы уже всё решили!

Что⁈ Я там горбатился, на кровь и пот исходил, рисковал, с детьми работал…

— Завали! — теперь уже поморщилась самая старшая копия, пока остальные кивали, предатели подлые, — Другим будешь уши парить! Сначала выслушай нас, а потом… хотя, какая разница? Говорю, мы уже всё порешали…

Никто из этих жуликов не захотел расставаться с моим славным именем, так что себя они обозначили в порядке возрастания, с Первого по Четвертого. Самый на вид младший, Первый, планировал сделать своим местом жительства Великую Обсерваторию, откуда изучать волшебный мир и нести благое слово гремлинам. Второй хотел делать то же самое, но в Пазантразе, аргументируя, что пять старых пиратов-колдунов явно нуждаются в более плотном присмотре. Третий намылился в Арастарбахен, без каких-либо явных причин, ему, видимо, просто хотелось сидеть в башне у Озза и делать местным голову. Четвертый же… был причиной, почему ректор даже в тех обстоятельствах согласился на мои условия.

Четвертый у нас был библиотекарем.

— Ты, конечно, молодец, что запугал всех, до кого можно дотянуться, но сам знаешь, так дела не делаются, — заявил самый старший на вид из моих доппелей, — Страх забывается, а вот желание отомстить обычно только крепнет. Нам нужно наработать авторитет. Я договорился с Виртом, что перелопачу все книги, составив оптимальную программу для полного обучения волшебника, а затем возьмусь за другую полезную литературу, выкинув из неё разную труху. Так что с тебя тишина, покой, один этаж твоей башни и… Лилит.

— А ты мне что? — только и спросил я тупо в ответ на такую наглость.

— А мы тебе уменьшаем риски по всем направлениям, которые ты, морда человечья, завел и бросил на поток, а сам уже влипаешь в совершенно другую суету. Прокачаем тебе репутацию в мире магов, сделаем из тебя не какую-то наглую хрень, а самого крутого волшебника-научника, сделавшего больше всего для всех остальных. Тебе хорошо, нам хорошо, всем хорошо. Понял?

…и ведь уговорили же, черти языкастые. Попробуй тут не уговорить, нет у них безусловного подчинения моим хотелкам, только потребность в насыщенной магией атмосфере. Сейчас, с доступом к хриобальду, доппели могут позволить себе жить и в обычном мире, заряжая накопители у башен, но особо-то не хотят, ибо колдовать не смогут. А вот в таком разрезе…

— А Озз-то хоть согласится на такого соседа? — предпринял я последнюю попытку хоть что-то вякнуть.

— Зырь сюда, — Третий добыл из-за пазухи листок, важно помахав им в воздухе, — Опьяняющее заклинание. Он за него душу отдаст.

— Так, а вот это на бочку! — потребовал я копию заклинания, — Это мне пригодицца! И вообще, давайте вываливайте, морды хитрожопые, каких еще ништяков узнали!

///

— Ну что же, за наше светлое будущее… — с горькой иронией проговорив эти слова, Боливиус Вирт отхлебнул из кубка, — Ура… товарищи?

— У тебя есть силы на иронию? — грузно ворочающийся на диване в комнате ректора Боевой маг, пытался устроиться так, чтобы ему, огромному и неповоротливому, было сподручно гладить волосы любимой женщины, беззвучно рыдающей у него на плече, — После всего?

— У нас осталась только ирония, — горько ответил вместо промолчавшего ректора Эльдарин Син Сауреаль, чертящий в воздухе своей палочкой сложнейшие формулы, лишь кратко вспыхивающие на ткани реальности, — Всё остальное забрал он.

— Мы сами его позвали, — мрачно, твердо и обреченно проговорил Вирт, так и не повернувшийся к собеседникам, — Сами ему отдались. Он всё сделал. Всё исправил. Всё наладил. Но… какой ценой? Ценой всего. Нашей гордости, нашего достоинства, нашей уверенности в себе. И вот, он ушёл, забрав свои копии, и что осталось?

— Орднунг… — прошептал Артуриус Краммер незнакомое, но такое мерзкое и ломкое слово, — Орднунг мусс зейн. Порядок. Джо растоптал традиции, а оставил вместо себя дисциплину и закон. Он вернул нам Крэйвена.

— Вернул? — сардонически хмыкнул эльф, продолжающий колдовать, — Вон он еще бегает во дворе, вместе с этим дурацким котёнком. Они вместе творят ровно то, что Джо считал нужным. Просто признайте, господа, наш последний ученик сделал нас по всем статьям. Всухую. На нашем поле. Вам обидно, магистр?

— Мне не обидно, — с огромным внутренним достоинством произнес, поворачиваясь, ректор, — Мне страшно. Мы все знаем, что Тервинтер Джо из другого мира, он никогда не скрывал этого знания, особенно от Вермиллиона. Но даже он, опытнейший архимаг, не понял в своё время того, что сейчас вижу я. Мы задавали нашему ученику мириады вопросов про то, что он помнит из своей прошлой жизни. «Что». Нас интересовали виды нежити, летающие без магии телеги, развлекательные события, транслируемые одновременно миллионам. Нас интересовали диковинки, но не принципы. Чудовищные, злые, невероятно эффективные решения, которыми набит разум этого… волшебника. Ведь он справился с огромным непредставимо опасным кризисом…

— Легко! — гаркнул злобно Артуриус, вынуждая плачущую женщину от него слегка отпрянуть, — Невероятно легко!

— Именно, — кивнул ему ректор, — Невероятно легко, точно и быстро, не отвлекаясь от своих дел, в которые он, мимоходом, внёс поиски нашего Дино и, как вы прекрасно можете видеть, преуспел. Он его не просто нашёл, а еще успел подлечить, а затем еще и уговорил нашего полубезумного детолюбца поддерживать свои начинания. А затем оглушил. Лишил слуха. Сделал калекой, чтобы тот успел укрепить свою психику. Кому бы из вас пришло такое в голову?

— Добавлю только одно слово, — совсем уж мрачно пробормотал эльф, пряча свою маленькую белую палочку и берясь за стакан, — Малинор.

Страдивариус Экзит Малинор. Архимаг. Мужчина в расцвете сил, всего триста с небольшим лет. Потрясающий талант, выдающаяся сила, изощренный разум и змеиная хитрость помогли этому волшебнику встать на самый верх пищевой цепи Гильдии Магов. Когда этот человек говорил, не было ни одного смертного на Орзенвальде, кто пренебрег бы этими словами. Именно он стоял за спиной Трилизы Саммерс, которая в свое время озвучила предложение некоего Джо — подвергнуть «дополнительной» обработке магов из Совета Гильдии. Вместо аудита, которым им грозил Барнакл Корнблюк при полной поддержке волшебных рас города.

Теперь дурная слава окутывала заслуженную преподавательницу как смертный саван, позволяя осуществившему это предложение архимагу выйти чистым из ситуации, может быть, с ещё более грозной репутацией. Потому-то Трилиза и плакала. Нет, ей не было дело до того, как её воспринимают в Мифкресте, но женщины, знаете… Они очень пекутся о своей репутации.

А теперь Страдивариус Экзит Малинор еще и известен тем, что с очень живым интересом посматривает в сторону тех волшебников, которым не нравится Тервинтер Джо. Интерес фигуры такого калибра — это не то, что можно спокойно пережить. Это, само собой, наталкивает хоть немного думающего человека на мысль о том, что у архимага и двадцатидвухлетнего паренька, живущего в башне на Побережье Ленивых Баронов, появились какие-то общие дела. Какие-то, очень интересные архимагу, общие дела.

— Только это всё пустяки! — неожиданное заявление грустного эльфа заставило поперхнуться всех присутствующих в кабинете, — Это всё, господа, е-рун-да!

— Что ты имеешь в виду? — с натуральной опаской спросил эльфа Боевой маг.

— Эльдарин… — пробормотал ректор, сжимая ладонями подлокотники своего кресла.

— Вы уже начали догадываться, Вирт, — с горькой усмешкой проговорил декан Исследователей, — Всё, что наворотил Джо — он наворотил один. К добру, ко злу, мы с этим разберемся, мы привыкнем, мы будем продолжать учить. Но тогда он был один. Теперь их…

— Пять… — просипел Боливиус Вирт, пуча в ужасе глаза и с хрустом ломая один из подлокотников, — Теперь их — пятеро…