Джо – 6

Глава 17 Дикая охота

Челюсти невинной беззащитной жертвы, то есть меня, продолжали плавно сжиматься на жаждущих крови глотках подлых и коварных хищников, затаившихся в Багайзене. В основном последнее происходило за счет болезненно трезвых и раздраженных наемников, оказавшихся в опустевшем городе, без обслуживающего персонала, алкоголя и будущего.

Средневековый мужик — существо простое. Лиши его выпивки, и он помрет со скуки в первый же вечер. Хуже всего, ему в голову начнут лезть мысли, и он этими мыслями примется делиться с окружающими, хотят они этого или нет. Вывод прост, средневековый мужик без выпивки превращается в бабу.

— … и, насколько мы можем видеть, очень драчливую, — тоном ментора я освещал ситуацию для Наталис, удобно лежащую пузом на траве рядом со мной, — А еще они не любят карлов, которые привозят неправильное бухло. И бьют.

— Тут не поймешь, кто кого бьет, — рассудительно заметила эльфийка, шлепая меня по не туда полезшей ладони, — Слушай, ты вообще обнаглел! Позвал меня сюда, заставил валяться в засаде, еще и лапаешь!

— Так тебе-то что, лежи и смотри, — вздохнул я, приподнимаясь и разворачиваясь, — А я пойду, запущу наших малявок.

— Не подходи к нему сзади, — напутствовала меня девушка, продолжающая вести наблюдение, — Он тебе больше не доверяет!

— Это всё ты виновата, — тихо буркнул я, направляясь в близлежащую чащу, где мы оставили лося, — Нарассказывала животному небылиц…

В целом, девушка мне тут была не нужна, был нужен лишь лось как скоростной переносчик четырех больших клеток, заполненных феями, заряженными заклинаниями разрушения наемничьих амулетов, которыми последних снабдил Халил агд Браан, но, тем не менее, Наталис можно было использовать. Девушка, в отличие от меня, не видит магии, поэтому дом, в котором окопался Горбыль с приятелями, не светится в её глазах рождественской ёлкой, она заметит шевеление, если что. А мы тут именно за этим — выкурить этих гадов.

— Если будешь верить каждому слову женщины, то долго не проживешь, — наставительно сказал я лосю, подходя спереди к этому удивительному животному и начиная снимать плотную ткань с четырех клеток, висящих у него по бокам, — Будь объективным.

Лось фыркнул и почесался, запрядав ушами, когда сотня сияющих волшебством фей разразилась писками и визгами, увидев дневной свет. Открыв клетки, я позволил облаку миниатюрных женщин окружить себя жужжащей пеленой, а затем, встав навроде Петра Первого, указал им рукой, куда лететь. Мол, идите, дети мои, постукайтесь о больших и плохо пахнущих дядь, дерущихся с низкими и вообще воняющими, а затем возвращайтесь сюда. Джо вас за это будет неделю сладким кормить и в тепле держать. И новый дом покажет. Только не забывайте свой боевой клич. «За Соурбруд!».

Вот и всё, немного повидла, чуть-чуть обещаний, искренняя улыбка, из-за которой лось попытался лягнуть меня передним копытом — и эскадрилья фей выходит на свой боевой вылет, а я ухожу назад к прекрасной эльфийской девушке, наблюдать за паникой и раздраем в рядах врага.

Наемникам, разумеется, и так было несладко. Вроде бы они, собравшись такой большой кучей, должны были легко настучать нескольким карлам, привезшим горький и противный алкоголь, только вот карл, он же гном (в приличных мирах), существо… крепкое. А еще сильное как скотина, злое и с большими кулачищами. И массивное. Очень устойчивые существа, эти наши карлы. Их пинаешь, а они не замечают. Им кулаком в лоб — а от этого больно только кулаку. В ответ же двинуть могут так, что ты шатаешься и стонешь, а уж если удар в живот пришёлся, то всё, сливай воду, падай на травку, да стони пожалобнее, чтобы на тебя еще и не наступили.

И в этот момент эпической битвы всё вокруг наполняется сиянием, слышен мерзкий писк, а от твоего ценного амулета начинает идти дымок. Ты, бывалый воин ножа и топора, внезапно понимаешь, что оказался беззащитен в этом жестоком мире, где у тебя во врагах есть волшебник, способный притвориться кем угодно, а затем анально покарать тебя всем своим могучим арсеналом. И, если ты уже в бою, у бездны темной на краю, представить, что волшебник уже рядом и уже прицелился своим покарахтунгом тебе в самое нежное…

— Предатели! — взвыли наемники чуть ли не хором, слыша писк фей, прославляющих известным им всем клан.

— Да как вы смеете!! — вознегодовали совсем не битые, но уже встрепанные карлы, числом четыре, — Сволочи человеческие! У вас нет чести!

— А у вас — нормального пива! Братва, сейчас нас колдуны заколдуют! Где Горбыль⁈

— Да, где тут ваш Горбыль? — буркнул я, заканчивая наколдовывать опьяняющее заклинание, стибренное мной у моих же доппелей, — Давайте добавим праздника в вашу жизнь…

Налет фей завершился быстро, много ли надо мелким негодяйкам, чтобы подлететь, коснуться и улететь, а вот карлы и люди остались. Пусть даже кое-где блеснули ножи и мечи, пусть Соурбруды залезли на телегу, готовясь подороже продать жизни, пусть даже кто-то побежал от страшного колдунского меня (гипотетического), но, тем не менее, ситуация еще оставалась стабильной. Это только в плоских комедиях стоит лишь показать плохишу «козу» из пальцев, как тот в панике уматывает за край земли. Тут люди (и карлы) собрались дисциплинированные, серьезные, командиры, опять же, есть.

Поэтому мы их нахлобучим алкогольным отравлением, сиречь пьянством.

— Наталис, помогай… — процедил я, удерживая магию, вовсе не предназначенную для столь масштабных целей, — Накрой вон тех, которые за таверной… спрятались…

— Щас-щас! — увлеченно бормочет девушка, колдуя.

Вместе мы значительно понижаем градус трезвости у присутствующих, если не считать карлов, тем слишком много надо. Опытные наемники, оценив в своей массе, что происходит нечто совсем не хорошее, и не укладывающееся в нормальные рамки, начинают куда активнее кричать о колдовстве, порче и вреде уже улетевших фей. И вот, наконец-то, самые умные бегут к хренову заколдованному дому, из которого так никто и не показался. Шатаются, но бегут.

Отлично. То, что доктор прописал. Крики, проклятия, требования, быстро сваливающие карлы, понявшие, что им тут сегодня не рады. Идеально.

Провокация удалась идеально. Опьяненные и слегка побитые наемники, лишившиеся магических висюлек, только что бывшие болезненно трезвыми, а теперь и вообще злые, недолго просто стучали в двери нужного дома, а вскоре начали их выламывать. Вломившись внутрь всей толпой, они минуты три шуршали там, разыскивая начальство, а затем показались наружу еще более злые и ругающиеся, потому что в доме оказалось пусто. Причем, судя по громким матерщинным комментариям, совсем пусто. Не было не только Горбыля, но также его бумаг, денег и личных вещей.

— А вот этого я не ожидал… — честно признался я, почесывая голову.

— Ну и что теперь делать? — озадачилась ученица мудреца вполне актуальным вопросом, — Уходим?

— А зачем? — поинтересовался я, вставая во весь рост, — Идём. В атаку.

— Что⁈ — Син Сауреаль явно не пришлась по душе идея штурмовать несколько десятков пьяных сердитых мужиков.

— Ну, не в настоящую атаку, — поправился я, — Идём поговорим. Они сейчас прямо в нужной кондиции. Просто будь наготове и накинь на себя что-нибудь… от арбалетных болтов.

— Я так-то просто лося тебе привела… — китайским прищуренным взглядом одарила меня девушка, — А теперь иду на пьяных солдат в атаку?

— Что поделать, жизнь — штука удивительная! — провозгласил я, идя на пьяных злых людей как медведь на грибников, — Зато будет, что рассказать внукам!

Наступать под звуки кашляющей эльфийки — это вполне себе годное впечатление. Есть в нем что-то захватывающее. Могла бы кашлять чуть более ритмично, но и так пойдет. Нельзя ожидать от импровизации слишком многого, тем более что при приближении к спорящей группировке вооруженных людей Наталис перестала кашлять и из-за этого… нас никто и не заметил.

Вот теперь стало обидно.

— Здорово, бандиты! — вежливо поздоровался я, улыбаясь всем лицом.

— А ты еще кто⁈ — ко мне (наконец-то!) обернулось несколько ближайших подбуханных товарищей.

— Я? Я волшебник! — показав все оставшиеся зубы в улыбке, представился я, — Меня зовут Джо.

Как там говорили старые пердуны, поучающие тех старых пердунов, кто были ровесниками моего ворчливого деда? Точно, «ажиотация». Бухие наемники сильно возбудились при виде таких красивых и волшебных нас, пялясь раскосыми, но всё равно жадными очами. Воинственные крики, почти уже сорвавшиеся из бородатых пастей, я заткнул парой движений палочки, продолжая мирно улыбаться, стоя перед толпой вооруженных людей с видом волшебника, готового быстро и решительно применить силу, жестокость, кровожадность и врожденный садизм взятой с собой эльфийки.

— Успокойтесь, граждане, — воздействовал я словами на возбужденную и пьяную толпу, — Я пока что еще никого из вас не убил, не проклял, не разрезал и не продал в рабство! Пока что…

— Так это был ты! — один мрачный и лишь слегка покачивающийся тип, обладающий шикарными усами, неухоженной бородой и определенно большим авторитетом, ткнул в меня грязным пальцем, — Ты натравил на нас этих летающих малявок!

— А это мы сейчас обсудим, — не стал ничего отрицать я, — Как деловые люди.

— Не выйдет, колдун! Мы под контрактом! — твердо заявил мне этот взявший слово наймит, — Нам отдали приказ тебя грохнуть на месте!

— Так кто против-то? Попробуйте, обязательно попробуете! Только сначала давайте поговорим…

— О чем⁈ — тут уже не выдержал какой-то крепыш с грязными соломенными волосами, одетый в довольно приличные доспехи.

— Как о чем? — удивился я, — О чем можно говорить с наемниками? О деньгах, о работе, о будущем…

— Ты глухой⁈ Мы исполняем контракт! — насупившись, довольно чуткий, как оказалось, бородач потянул меч из ножен.

— Контракт действует, пока одна из сторон, его подписавших, жива, — уведомил его я, заставляя свою палочку, сделанную из каменного червя, немножко зашевелиться, наливаясь свечением, — У вас, мужики, есть сомнения, что Горбыль долго протянет? Он вас бросил здесь. Свалил. Его колдуны сдохли или пропали. Амулетов у вас теперь нет. В городе бардак. Капитаны начинают предлагать вам заманчивые вещи. Но! Вы стоите тут перед нами целые и здоровые, потому как я с вами не воюю. Вы расскажете мне интересную байку, я вам расскажу тоже что-нибудь очень захватывающее, затем вы на нас немножко нападете, мы немножко отобьемся и всё останутся довольны.

Добрым словом и злой волшебной эльфийкой можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. А Наталис Син Сауреаль действительно имела довольно злобный вид, потому что ужасно нервничала, стоя перед толпой маскулинных маргиналов, вооруженных и отъявленно плохо пахнущих. Уж поверьте мне, тут я вообще ни при чем, мой внешний вид, даже если я постараюсь, может напугать человека в темной подворотне, но никак не полсотни боевых мужиков, у которых и так крышечка почти свистит.

Однако, я пришёл договориться, а как известно, если маг приходит вовремя и приходит договариваться — он всегда договаривается. Иногда даже до момента, когда ему прилетает по голове.

— Ай! Чего дерешься⁈

— Я с тобой больше никуда не пойду, понял⁈ То в чужую страну меня пьяную привозит, то заставляет на человеческих бандитов в атаку идти!

— Ну так всё же хорошо кончилось⁈

— Неважно, как кончилось, главное — как начиналось⁈ Где уважение, Джо⁈ Я требую уважения!!

— Слышь, я тебе целого лося подарил! И пол-дракона! — обиделся я на такое пренебрежение, — Смотри какой красивый!

Лось, зверски утомленный щебетанием сотни фей, посмотрел на меня крайне осуждающим взглядом. Эльфийка, злобно бурча, пихнула меня кулаком, вскочила в седло, а потом воинственно вопросила:

— И что теперь?

— Теперь мы едем домой, — вздохнул я, — Ты же слышала всё. Эти парни понятия не имеют, куда могли деться эти трое. Мол, сидели почти всё время в этом доме, отдавали распоряжения, то один, то другой пропадал. Чаще всего Захребени, скрывающий свою морду лица от всех и каждого. Горбыль, то есть наш крестьянин, показывался на глаза армии чаще всего, но при этом каждая собака знает, что придурок просто служил ширмой, слишком дурной мужик был. Однако, над ним не смеялись, кормящую руку не кусают, а отсебятины он не нес.

— Хм… — задумалась почесывающая лося девушка, уже накрывшая клетки с феями тканью, — То есть парадом командует этот самый Гоген Захребени?

— Больше некому, — откликнувшись, я побрел сквозь лес к ближайшей башне с лосем на хвосте, — Они и действовали ровно так, как стал бы действовать наемник. Собрали наемников, нашли занятие для наемников, начали тренировать нае…

Лось меня боднул в спину. Это было очень по-предательски и, если бы на мне не было качественной робы волшебника, защищающей не хуже полного рыцарского доспеха из высококачественной стали, то пришлось бы плохо. А так пролетел с десяток метров, боднул какой-то невовремя выросший на моей дороге дуб, да и всё. Ну да, и обнял его, конечно же. А кого еще обнимать? Сплошные предатели кругом.

— Ну всё, ты попал… — когда умиление от дуба рассеялось через пару секунд, я обернулся к ехидно усмехающемуся лосю и восседающей на нем довольной эльфийке.

— Эй, я буду защищаться! — тут же предупредила она, выхватывая палочку, — Ты сам напросился!

— Он — тоже!

Проблема волшебников в зашоренности сознания, даже таких гибких во всех местах, как Наталис Син Сауреаль. Прекрасная дуэлянтка, талантливая магесса, она и в страшном сне не могла допустить от меня такого коварства, как проклятие, ложащееся на местность. Отразить такое обычными средствами невозможно, нужно бить контр-чарами, а чтобы их грамотно реализовать, необходимо быстро среагировать на заклятие, плетущееся противником. В бою это сделать несложно, но если ты только что надрывала животик над обнимающим деревья другом…

В общем, лось и все остальные обзавелись пышными рыжими волосами. В случае животного это было даже красиво, получилась неслабая такая грива, да и на шкуре очень приятно вышло, но вот бородища самой эльфийке не пошла совершенно. Плохо гармонировала с её натуральными русыми волосами, лезла в рот, мешала ругаться и произносить заклинания, пока девушка верхом на гривастом лосе пыталась меня догнать под возмущенный визг укачиваемых фей.

Ну тут ладно, как всегда, поругались, покидались магией, помирились, поцеловались и… казалось, всё в прошлом, но я, доставивший в Пазантраз сотню бородатых фей, даже не успел что-либо сказать, как эти волшебные женщины с криками, писками и визгами разлетелись в разные стороны! Ну, сначала снял ткань, да, потом они друг друга увидели, а вот потом…

— Ну, тут уже ничего не поделаешь, — вздохнул я, мысленно умывая руки, — Будет у нас тут свой собственный подвид. Зато не перепутаем. И хрен шпиона подошлют!

Так, ладно, теперь пора устраивать общий сбор моих союзников. Раз нужная мне троица буквально бросила всё на произвол и подалась в бега, то вряд ли у них произошла смена командования. У руля по-прежнему Гоген Захребени и, если мои собственные выводы верны, далеко он не убежит. Если эта троица жадюг так легко доверяла деньги волшебникам, то у них с мозгами явный непорядок, о чем и говорит чрезмерная и нелогичная их ненависть по отношению ко мне.

А раз это так, то спрятавшись, они будут готовить следующий удар. Неожиданный и смертельный. Вряд ли у них остались ресурсы на что-то еще.

///

— Проклятье! Проклятье! Тысячу раз — проклятье!! — кулак в железной рукавице грохал по монументальной столешнице каждый раз, когда рот пьяного вусмерть Гогена Захребени, еще вчера чуть ли не генерала целой армии отменных вооруженных ублюдков, изрыгал ругательства.

Человек, прикончивший уже два кувшина крепкой настойки, чувствовал не просто отвратительно. Он ощущал себя уничтоженным… в отличие от испуганной блондинки, прячущейся от его налитого кровью взгляда за спиной растерянно моргающего Хохмеля. Наверное, не будь они оба такими недоумками, Гоген бы прирезал обоих лишь ради того, чтобы свидетелей его позора не осталось, а может, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Максимум, что у него получалось — пить и долбать по мебели рукавицей. Вторая, голая конечность, предназначалась для кружки с выпивкой.

Но нет, рука на товарищей, потерявших даже больше, чем он, у него не поднялась. Если их богатство, полученное от продажи волшебных безделушек дохлых эльфов, было единственным, что придавало хоть какой-то вес потаскушке и деревенскому увальню, то у Захребени хотя бы оставался он сам. Умелый, опытный и жестокий воин… которого разбили как ребенка. Размотали стратегически, не пролив ни капли крови, если не считать подорванного старого пердуна, хренова восточника, столько пыжившегося и строившего важный вид… а по сути оказавшегося скрюченным ничтожеством, поверженным одним пинком!

Впрочем, а далеко ли они от него ушли…?

Пьяно оскалившись, Гоген подтащил к себе третий кувшин, начав заливать содержимое в глотку.

Недалеко. Да, они собрали армию, вышли на мэра Дестады, стали чуть ли не его скрытой силовой поддержкой, приобрели репутацию, уважение и влияние. Да, Гоген организовал арест складов, принадлежавших проклятому Джо. Что тот мог сделать? Разумеется, только начать суетиться, бегать по городу, договариваться, умолять, искать пути обхода и… попасть в ловушку, которую ему расставил бы Халил агд Браан. А если бы не это, то они всё равно бы завладели его имуществом и пустили бы пойло карлов по тем же каналам!

Это была беспроигрышная стратегия двух вариантов, один из которых зависел от восточника, а второй уже от Гогена, вышедшего на связь с Соурбрудами… но они потеряли безумца Дино Крэйвена. Казалось бы, невелика беда, кому нужен псих, у которого на счетах осталось не так уж и много золота? Но… всё покатилось к чертям так быстро, что Захребени едва успел вывести их всех троих из-под удара. Хоть готовиться начал сразу после смерти Халила. Час назад по амулету, доставшемуся от заносчивого старика, он услышал от одного из своих верных людей, что волшебник, просто вышедший к его людям в Багайзене, за пять минут успел договориться с ветеранами, прекрасно знающими, что золота у «Горбыля» на следующую выплату нет.

— Я… ик… теперь… пнима-аю Хали-ла… — пробормотал Гоген, роняя голову на подставленную руку, — Шту… ик!..рм. Д-да…

— Чего? — толстокожий Богун, которому скучно было сидеть просто так, запросто ляпнул вопрос. На что получил неожиданный и удивительно внятный ответ.

— Я… говорю, — Захребени, испытав неожиданный прилив трезвости сознания, даже голову поднял от стола, — Что Халил был… прав. Тут не паутину надо было… плести. Бить надо было. Насмерть. Внезапно. А ведь это… он виноват. Были у меня мысли… были. Но нет… колдун желал захвата. Он хотел всего. А что в итоге? Пуф!! И нет колдуна.

— И золота нет, — уловивший лишь последнюю часть бывший крестьянин важно кивнул, — Бедные мы теперь. Денег мало осталось. Что делать будем?

— У неё спроси… — с злой усмешкой кивнул Гоген на боязливо ежащуюся Элизию, — Это ведь она… ик!..деда своего… потеряла.

— Да я! — нервничающая девушка, носящая по своему обыкновению простое белое (легкозадирающееся) платье, вскочила, выбежав на середину снятой ими комнаты гостиного дома, — Я же…

Наверное, она хотела что-нибудь соврать в свое оправдание, как поступает абсолютное большинство женщин для защиты своего честного имени, но вместо слов сумела сделать кое-что совершенно иное — она загорелась.

Ну не вся, только платье, зато сразу и всё.

Секунду блондинка оторопело смотрела на это дело, а затем, издав сумасшедший визг, принялась метаться по комнате. Пока пьяный в кракозябру Гоген лишь моргал, пытаясь понять, чем вызван этот экспромт и что именно им Элизия хотела сказать, практичный крестьянин, поймав горящую и завывающую женщину, начал сдирать с неё пылающую тряпку. Это у него получилось быстро и решительно, оставив девушку лишь… в целой россыпи золотых украшений и цепочек, включающий в себя чуть ли не целое монисто на шее, а также браслетов на руках. Даже на животе обнаружился шикарный поясок из драгоценных металлов с немалыми камнями на нем.

— Смотри-ка! — аж крякнул Богун от такой находки, — Да она…

— Снимите! Снимите!! — уже не горящая девушка продолжала корчиться и цепляться за ценности, — Жжется! Больно! Быстрее!!

— Ты их что, у нас украла?!! — рявкнул, подскакивая к ней, мигом протрезвевший Захребени. Ответа он ждать не стал, сразу вцепившись в одну из драгоценных вещей, но тут же с проклятием отдёрнул голую руку — та жглась. Сильно.

— Помогите!!! — издала подгоревшая блондинка совсем уж пронзительный визг. Подчиняясь извечному мужскому инстинкту, оба её товарища, предусмотрительно похватав тряпки (наемник просто воспользовался боевой рукавицей), начали оперативно сдирать, ломая, опасные украшения. Метнувшись к окну, Захребени, совсем не желающий пожара, схватил мятый медный таз, а затем споро покидал в него дымящиеся на полу зачарованную бижутерию, пока Богун обнимал обожженную в разных местах, с наполовину выгоревшей прической, бардессу.

— Что это за хрень такая⁈ — потребовал он у неё ответа, но та лишь хныкала от боли, ёжась в руках крестьянина. Ей определенно было очень больно.

Тем временем, лежащие в тазу драгоценности начали раскаляться, наливаясь красным светом. Захребени, поняв, что дело совсем швах, уже было метнулся к окну, чтобы вышвырнуть опасную дрянь, но не успел. Драгоценный металл, собранный в дешевом медном тазу, взорвался, изрыгая облако густого дыма и откидывая наемника к двери.

БАБАХ!

Всех, находящихся в не таком уж и большом помещении, порядком оглушило. Пока люди возились на полу, по комнате расплывался удушливый густой дым, воняющий серой, паленой шкурой и, почему-то, человеческими нечистотами. После того, как Гоген и Хохмель немного очухались, а Элизия вновь начала стонать от ожогов, их взглядам предстало висящее в воздухе нечто.

Единственным приличным эпитетом этому могло послужить только утверждение, что оно было небольших размеров. Во всем остальном, оно было чудовищно, отвратительно, неестественно, мерзко, душераздирающе неправильно и до усрачки коряво, нарушая своим существованием все законы природы. Даже бывалого пьяного наемника, видевшего в своей жизни самую разную дрянь, тут же начало серьезно тошнить, когда его разум всё-таки смог впитать в себя этот ужасный образ. В немом шоке троица людей пялилась на витающую в воздухе неведомую мерзость, пока не раздался скомканный, изломанный, но по-прежнему знакомый голос, что раздался от пришельца:

— Ну что, не ждали? Хе-хе…

Вслед за этой фразой умопомрачительное извращение внезапно перестало парить, вязко и гулко шлепнувшись в задребезжавший медный таз.

Все тут же начали блевать, содрогаясь как от конвульсий, так и от охватившего их ужаса.