Джо – 6

Глава 3 Синергия и булочки

— Здравствуйте, дети! Меня зовут Джонатан Карпентер, я временно заменяю вашего декана Крэйвена! Волшебник я добрый, но справедливый, поэтому хорошим детям ничего не будет, а к плохим с утра будут прилетать феи с кошмариками, после чего дети станут хорошими, но очень нервными. Всё понятно? А теперь давайте обсудим ваши взаимоотношения с гремлинами…

Новый набор в Школу Магии, который пришлось волшебникам экстренно открывать на двадцать лет раньше, чем планировалось, был… не таким, как мой. Его вообще не должно было случиться так рано, всё-таки первые десять лет жизни дети должны воспитываться в гоблинских деревнях волшебного мира, но так, как эти деревни были, можно сказать, в отпуске, следующие полтораста ребятишек воспитывались где-то в другом месте, причем под влиянием сильно ускоренного времени. Мне не сообщили подробностей о том, как это было провернуто, но вот результатом такого новаторства была сильная потеря в дисциплине.

Проще говоря, дети нового набора были отнюдь не такие спокойные, вдумчивые и прилежные, как мы. Шебутные, непослушные, перекрикивающие друг друга, они представлялись невоспитанной ордой, захватившей Школу. Причем, как я вчера быстро выяснил от оперативно нажирающегося ректора, руководство в лице его самого, Трилизы Саммерс и Артуриуса Краммера понятия не имело, что делать с такой просадкой по дисциплине. Имел, как ни странно, Крэйвен, умудрившийся как-то незаметно запугать весь поток, чем и спасал ситуацию. Кое-как. Еще были мои доппели, дававшие растерянным преподавателям вполне годные советы (особенно насчет розог), но увы, прожаренные могущественным заклинанием мозги волшебников попросту не могли применить эти рекомендации. Что касалось Эльдарина Син Сауреаля… то тот вообще слёг с нервным срывом, и лежал уже неделю. В Башне Исследователей не было ни одного ученика…

Разумеется, мне все эти «нюансы» объяснили после того, как Джо сунул голову в мышеловку. Проще говоря, я попал не в старую добрую Школу Магии, где старина Дино день-деньской плевал в потолок и чесал левое яйцо, а в дурдом на выезде, где четверка опытнейших преподавателей совершенно ничего не могла поделать с полутора сотнями орущих, хулиганящих и визжащих детишек.

Но это они не могли. У меня же сейчас, как у декана факультета Башен, руки были развязаны целиком и полностью. Пришлось, конечно, воспользоваться вчера абсентом, который я недавно зачем-то умудрился газировать, от чего эффект у этой выпивки был совершенно крышесносящий, так что теперь Боливиус Вирт может плакать сколько угодно, но магна карта у меня на руках. И она дозволяет мне всё, кроме причинения увечий и смерти ученикам.

Раз! И наглый блондинистый пацан, очевидно не поверивший словам смешного рыжего чудика, истошно орёт, пытаясь разглядеть свою задницу, на которой сейчас буйно растёт могучая борода, делающая тесно его штанам.

Два! И мелкая засранка с пышной гривой ухоженных синих волос, с самого начала пытавшаяся отвлечь своих подруг от прекрасного и умного меня, неожиданно становится голой как коленка, чему не сразу и верит.

Три! В башню врывается два десятка довольно улыбающихся гремлинов, вооруженных длинными гибкими прутьями. Над каждым кружит по три феи, сияющих аурами заряженного волшебства. Те детишки, которых не сильно привлекла истерика внезапно бородатого буяна и нечаянно облысевшей очаровашки, уже с отчетливым испугом косятся на окружающих их волшебных существ. Не то чтобы гремлины и феи выглядели опасно, но вот предвкушающие улыбки на лицах этих, в общем-то незлобивых, но уже доведенных существ, детишки-хулиганчики распознают как тревожный знак.

И правильно.

Я воздеваю руки, становясь в патетичную позу.

— А теперь повторяем все за мной самое главное заклинание в вашей жизни! Орднунг мусс зайн!!!

Недавно, в один из спокойных вечером, сильно беременная богиня, прислонившаяся лобиком к моему плечу, романтично спросила, почему старина Джо иногда творит полную дичь? Это был очень интересный вопрос, на который я, немного подумав, ответил так — всех много, а я у мамы один. То есть, ответственный человек вроде того же Боливиуса Вирта имеет возможность подойти к воспитанию полутора сотен детишек вдумчиво, системно и гуманно. Опыта не имеет, а возможность — да. Я же, имея лишь прикладной опыт, не имею возможности уделять процессу воспитания нового поколения волшебников сколько-нибудь существенное время.

У меня свой бизнес, Великая Обсерватория, проблемы в Дестаде, нужно искать Крэйвена, эльфийка, наконец, невыгулянная. Кот без присмотра. Дракон не расфасован. Метла не поглажена. Ну вы поняли, да? Жесткость мер вовсе не мой личный выбор, я бы никогда не стал… заниматься детьми в принципе, не грози мне анальная кара от древнего эльфийского мудреца. Но если приходится — это надо делать эффективно, доходчиво и с полной самоотдачей от наказуемых. И с минимумом затрачиваемых усилий.

Проще говоря, я стану главным ужасом в их никчемных жизнях. Тенью, что столетия будет таиться во мраке у их постелей. Свернутым бичом, висящим на стене в каждой из Палат Разума юных волшебников! Я даже применю своё секретное, совершенно запретное, полностью негуманное и категорически радикальное оружие.

— А теперь, дети… — через пяток минут, уже получив полнейшее внимание от всех присутствующих, — Познакомьтесь с новым комендантом Башни башен! Его зовут Шайн! Он будет следить за порядком…

Котяра полтора года уже чморит осколки бога, застрявшие в его черепушке, так что с этой должностью спра… Погодите, справится? Да у него глаза горят и шерсть лоснится! А если присмотреться, то кажется, что у него даже встал!

У… детишончики, вы попали. Ну еще бы, у нас тут сотня будущих магов башен из полутора сотен детей в принципе. Тут нужен крокодиловый подход.

— Что мы говорим декану факультета?

— ОРДНУНГ МУСС ЗЕЙН!! — отчаянно орёт школота почти слаженным хором, многие со слезами на глазах.

— Лысая, громче!

— Бородатый, вытри сопли!

Идея тотального превосходства лежала на поверхности, но подобрать её Вирт не мог. В отличие от меня. Рецепт прост — у нас есть гремлины. Эти существа не только исполнительные работники, но и строгие приверженцы порядка, к тому же они маги. Если дать им указание, то они не просто выполняют работу, а делают это быстро, качественно, с минимумом затрат. Следовательно, если приписать к каждому гремлину по три самонаводящихся феи, ауру каждой из которых можно нагружать электрическим импульсом магии, то мы получаем совершенно неподкупного и неподсудного надзирателя, строго блюдущего порядок и, к тому же, умеющего перезаряжать фей. Те, конечно, портятся от того, что им приходится вжухать током по детишкам, характером, но на эти жертвы мы пойти можем, так как в мире бесконечное число фей.

Кто там обнимает меня за руку? А, это мой школьный доппель. У него тоже глаза на мокром месте. Неужели его так достали эти ребятишки?

— Как я тебе завидую! — прочувствованно выдал искусственный мальчишка, — Знал бы ты, как тут тоскливо жить день ото дня!

— Вот как? — задумчиво промычал я, — Запомню. Так, я в ректорат, там нужно провести… воспитательную беседу. Шайн, ты за старшего. Пока меня нет, поучи детей ходить строем. Не более. Понял?

— Яволь, мейн фюрер! — у кота стал воистину счастливый, абсолютно безбашенный вид, на что даже мой заплаканный доппель покачал головой, — Всё будет сделано!

Выходил я под еле слышное бурчание своей копии, которая восхищенно бормотала о том, что миры без Женевской конвенции — лучшие!

Основное здание Школы встретило меня напряженным молчанием. Ну да, уроков нет, все безобразничают по башням, гремлины у меня. Жизнь теплится только в ректорате, где обычно собираются преподаватели, чтобы что? Правильно, выпить вина после тяжелого трудового дня. Так что, громко топая по истёртому временем паркету, вздымаюсь на верхний этаж учебного заведения в полной тишине, рассчитывая, что мой топот звучит обрекающе, особенно для людей, принявших накануне газированного абсента.

Так и оказывается. Почти полный состав (за исключением пропавшего Крэйвена) валяется на диванах, софах и креслах, вокруг полно пустых бутылок и кувшинов (из-под безалкогольной продукции). На мятых и топтаных лицах Вирта, Краммера, Саммерс и Син Сауреаля томление, страдание, страх, ужас и капля восторга. Совсем маленькая. Их взгляды прикованы к висящим в воздухе магическим окнам, показывающим разные уголки Школы, но смотрят они все Башню башен, в которой мой кот при поддержке волшебных созданий вовсю издевается над детьми. Его завывания «четче шаг!» под слабый хор рыдающих голосов воистину инфернален.

— Господа! — тихо ворвавшись в эту обитель страдания и перегара, говорю я, — Вы звери, господа!

Каждый из четырех разумных в этой комнате, я уверен, как минимум полдня вынашивал именно эту фразу в отношении меня, поэтому преждевременная атака огорашивает, обескураживает и совершенно деморализует отравленных загодя волшебников, приводя их в состояние полного когнитивного диссонанса. Особенно эпично это выглядит в исполнении Краммера — наш Артуриус велик, широк, космат и бородат, поэтому открывшееся жерло в волосяном покрове его лица томит меня жуткой смесью пошлости и хтонического ужаса. Но лишь слегка.

— Это же дети, Джо! — Трилиза Саммерс, умнейшая, дисциплинированная, чрезвычайно образованная, прекрасная и умелая волшебница, но всё же женщина, поэтому она может игнорировать когнитивные повреждения во время чего-нибудь похожего на скандал, а его женщины чуют как собака мясо. Поэтому она дает жалкий, но всё же отпор.

— Дети, которых вы чуть не убили! — с легкостью сокрушаю гнусной инсинуаций жалкий женский порыв, — Которые чуть не убили вас! Что за узость мышления⁈ Что за однобокий опыт⁈ Почему, даже обладая властью над моими доппелями, которые куда шире смотрят на мир, вы к ним не прислушались⁈

— Потому что они советовали то, что делаешь сейчас ты, безумный варвар! — хрипло и томно простонал с дивана эльф, обессиленно глядя в потолок пустым взором.

— И оно сработает! — рявкнул я на него, — Вы за этим меня и позвали! Я уже всё узнал, труда не составило! Вы полностью, подчеркиваю, полностью отдали дисциплинарный вопрос на откуп Крэйвену, у которого просто был опыт работы с другими детьми! Вы самоустранились! Вы закрывали глаза, жаловались друг другу здесь за сорванные уроки, вы запирались в Школе, отдавая всю остальную территорию на откуп этим детям… А они что? Они чуют страх, господа преподаватели! Это же дети! Хищные, мелкие, бессовестные, эгоцентричные твари, не знающие стыда и удержу!

— Ээ… — просипел ректор.

— Не «эээ»! — тут же вызверился я на него, — Не «эээ»! Вы всю жизнь работали с материалом, который в течение десятка лет готовили для вас в деревнях гоблинов! Выращивая всех по единому стандарту! Вы сами стали учить по единому стандарту, но стоило только детишкам измениться — как вы опустили руки! Теперь полторы сотни душ, не считая ваших, падают в бездну вседозволенности, пока вы, надежда волшебного мира, валяетесь без сил…

— Мы без сил, потому что ты нас опоил чудовищной жидкостью… — пролепетал декан Исследователей, пытаясь, кажется, отдать концы.

— Вы её сами хлебали как лошади! А почему? А потому что…

Разносил я их со вкусом, долго и качественно. Знаете, мясо нужно как следует отбить, прежде чем начать готовить, так что именно этим я и занимался. Когда похмельные преподаватели уже представляли из себя коллекцию экспонатов, спёртых из музея низкой самооценки, я, оценив полученный ими моральный урон, переключился на ректора, который являлся куда более крепким орешком. Боливиус Вирт с честью выдержал патетические наезды, но сдулся, когда я начал сравнивать его отношение к Крэйвену с их же, преподавателей, реакцией на убийство Вермиллиона. Преподаватели уже были в курсе, что на них наложено влияющее на сознание заклинание, делающее из них разумных, чрезвычайно лояльных к Школе и к воспитанию молодого поколения, но, очевидно, редко об этом вспоминали.

— Я помогу вам исправить ваши ошибки, а вы поможете исправить мне мою, — наконец, выставил условие я, — И не будете вмешиваться в воспитательный процесс. Всё-таки, вы преподаватели, а не воспитатели. Так годится?

— Что ты хочешь…? — Боливиус был сломлен, раздавлен, скомкан, выжат и помят, но держал лицо из последних сил.

— Своих доппелей! — мрачно бросаю я, — Отвязанных от Школы и освобожденных. Не больше, ни меньше.

— Что? Зачем? — вот тут ректор удивлен из последних сил, — Ты же сейчас в доппеле, уже умеешь их создавать…

— Даже несмотря на то, что они бездушные куклы, они страдают здесь. В том числе и от вас, — угрюмо поясняю я, — Этому нужно положить конец. Либо вы соглашаетесь, либо я просто ухожу, оставляя волшебников с полутора сотнями не до конца запуганных детей, которые, узнав о том, что я ушел, откроют тут филиал ада…

Приятно иметь дело с людьми, которых крепко и уверенно держишь за яйца. Нет, выжимать последнее даже в таком случае не рекомендуется, потому как зажатый в угол разумный способен на разные безумства, не говоря о том, что может затаить злобу, но в этом случае — я забираю назад свой подарок. Только и всего. Да, это очень болезненно для руководства Школы, лишившегося уже Библиотекаря и одного из деканов, но деваться им некуда. Просто.

Тогда я был маленьким наивным мальчиком, ничего не знавшим и не понимавшим. Сейчас перед ректором стоял Мастер Гремлинов Гильдии Магов, способный одной фразой лишить Школу чрезвычайно важной поддержки желтокожих трудяг. В общем, карты похмельных педагогов были биты, их морды мяты, а сознания сломлены моей суровой, но совершенно справедливой критикой. И требованиями.

— А теперь маленькая ложка меда в нашей бочке дегтя, — с этими словами я вынул из кармана бумажку, помахав ей в воздухе, — Здесь у меня рецепт особого варенья Мойры Эпплблум, которым она подчиняла фей. Будем печь булки с этим вареньем детишкам в качестве награды, а заодно и феям нервишки поправим. Смотрите, как они осваивают новую профессию…

Сам по себе карающий разряд от феи вреда детишке не причинял, он не был на это заточен. Так, небольшой удар электричеством, скорее бодрящий и встряхивающий, чем делающий бо-бо. Однако, до того, как получить живительную встряску, строптивая детишка видела гремлина, указующего на неё пальцем, а затем еще и фею, неторопливо наводящуюся на новую мишень. Психический урон был куда сильнее физического.

Ну ничего, пара дней, и гремлинам не в кого будет тыкать пальцами. Еще не существовало людей, способных превозмочь всю силу и мощь строевой подготовки.

Вернувшись в башню, я вживую пронаблюдал педагогические достижения дорвавшегося до власти Шайна, и нашел их вполне удовлетворительными. Только…

— Предполагалось, что ты выведешь их во двор, — почесал я щеку, глядя на парами поднимающихся и опускающихся по башенной лестнице детей, — Но так даже лучше.

Действительно, зачем маленькому котику крутить головой и наблюдать за всем процессом, когда его можно закольцевать на лестнице, где как раз проходят четыре ребенка в ряд, а задние и передние надежно блокируют идущего, вынуждая двигаться строго определенным образом? С гремлинами, свободно перемещающимися по стенам и потолку, шеренга юных волшебников уже двигалась как хорошо смазанный механизм, периодически хором выдающий «орднунг мусс зайн!»

Увидев дело рук своих и лап чужих, я решил, что это хорошо, а затем, передав командную роль эксперту по детишкам, то есть поддельному старосте этой башни, отправился отдыхать. То есть, зайдя в комнату и улёгшись на кровать, «переключился» с клона на доппеля, отправленного в Дестаду с Шайном-младшим.

— Был пацан — и нет пацана, — с наигранной грустью резюмировал сидящий на столе котёнок, глядя как я, попав в новое обиталище, проверяю его на работоспособность, крутя кистями рук, — Сволочь ты, Джо. Мы почти подружились.

— Не шебурши щебеталищем, мелкий засранец, — хрустнул я шеей, — мои доппели постоянно обновляются, когда я в них заглядываю. Рассказывай лучше.

Сливаться памятью со своими копиями — очень дурная идея, можно запросто поехать крышей, поэтому автономные доппели вели записи, с которыми я спокойно ознакамливался. В данном случае, под бубнение котёнка. А набубнил он следующее:

— Заброшенный спецагент Астольфо оказался тем еще лошарой, — бухтел котёнок, полизывая плошку, куда я налил молока, — но с нашей помощью таки нашёл несколько старых контактов. Пришлось, правда, попотеть и заплатить, но наводку мы на одного дельца получили. Сходили к нему, узнали, что почём, заплатили. Он сдал нам другую контору, которая занимается тем, что шустрит в доках. Ничего не воруют, но пасут налоговиков и таможенников, выкупают у них копии отчетов, а затем продают богатеям. Работают только среди своих, на постоянных клиентах, сечешь? И вот на них по нашим товарам наезжали не раз и не два. Разные парни, от бомжей с заточками до… запроса от нового мэра. Запрос этот, между прочим, только позавчера пришёл. Тут парни и припухли — с них требуют все накладные о движняках бухла за полгода. Причем не просто требуют, а еще и сунули их главную, зачетную бабу по прозвищу Угриха, в тюрячку. Смекаешь?

— А архива пацаны не держат, они только за актуальную информацию, — покивал я.

— Именно, — невозмутимо облизал лапку котёнок, — Парней хотят посадить на кукан. Уже посадили, так как никто им не даст сдристнуть из города. Мы с Джо подумали и поняли, что нас хотят пробить именно по нелегальным каналам, не замешивая таможенников, а затем посадить под наблюдение. Одновременно с этим новый мэр приобретает такой актив, как эти внимательные парни. Думаю, что с такой изначальной идеей их и напрягли, но интересантов волнуют именно наши дела.

— Понял. И что вы делаете сейчас?

— Заслали Астольфо и Мойру на один приём, где полно купцов из разряда тех, кто покупал информацию у банды Угрихи. Темные людишки. Хотим выяснить, с чего такой интерес к нашим товарам.

Дестада — огромный город с очень оживленным портом. Одно из торговых сердец нашего континента. Здесь делаются дела, на порядки превосходящие наш маленький алкогольный гешефт. К тому же, моя алкогольная империя является дьявольски неудобным объектом для атаки или интереса — наша продукция появляется сразу готовой, из башни волшебника, как по волшебству. Производства разнесены и недоступны простым смертным, а поставки продуктов защищены Азексом Караминским, который за столь существенное пополнение бюджета порвет жопу на британский флаг кому угодно. На рикзалийский не будет, граф патриот.

Однако, кто-то давно и настырно копает в сторону нашей делянки, причем очень осторожно. Если судить по… эскалации этого копания, то интересант появился в Дестаде недавно, у него не было ни связей, ни понимания тутошней внутренней кухни. Тем не менее, кто ищет, тот всегда найдет, а этот попался настолько упорный, что смог выйти на нового мэра. Старого-то из-за меня грохнули, вряд ли бы на него было так легко… ну а что делать? Снова лезть на мэра и допрашивать последнего? Перебор.

— Залезь в его документацию, — посоветовал опившийся молока Шайн-младший, — Там наверняка есть переписка с тем, кого интересует твоя малина.

— Это если только основное тело напрягать… — задумчиво пробурчал я, — Вряд ли мэр хранит свои документы без магической защиты. А мне что-то не хочется. Пока неясно, откуда тут ветер дует. У меня есть идея получше.

— Какая?

— Дадим им, что они хотят. Как раз через тех пацанов. Те выручают свою Угриху, а мы узнаем, кого интересуют наши дела, — решил я, — Дешево, надежно и практично. К тому же… давай-ка вызовем лепреконов. Они в этом городе уже работали, даже почти по той же схеме.

— А это зачем? — удивилась копия Лунного кота.

— Попробуем их внедрить в банду Угрихи, — пожал я плечами, — Кому не нужны козырные информаторы?