Дикарь

Глава 31

Глава 31

— На чём мы там остановились? — Распахивает дверь дикарь и шагает ко мне.

Бывшая ушла, а настрой у Михайлова ничуть не изменился. Всё такой же боевой. Смотрит на меня как на жареные оладушки с яблоком. Вот клянусь, у меня точно такие же глаза бывают, когда они на сковородке покрываются корочкой.

А я сижу на постели, свирепо поглаживаю Василия. Размышляю об услышанном.

— Что у вас с Елизаветой произошло? И что у тебя за мечты такие, что она хотела осуществить, а тебе не понравилось?

Дикарь ухмыляется. Таранит взглядом так проникновенно, будто не было утра на столе и ночи в постели.

— Я мечтал, чтобы жена провалилась сквозь землю, а она даже разводиться не пожелала.

Недовольно поджимаю губы. И смотрю на него исподлобья.

— Тебе бы всё шуточки шутить.

Встаю, выпускаю Василия, который просится на пол.

— Ну почему же только шуточки? — Подхватывает меня за ноги дикарь и, закинув на плечо, несёт в ванную комнату. Здесь ни разу не романтично. Под потолком на веревках висят разного размера тряпочки, в углу забытые панталоны Степановны.

Старая чугунная ванна наполнена водой и пеной. Когда только успел, непонятно. Неужели я так долго тупила в стенку после их разговора с женой?

— Даже не думай, Михайлов, что я разденусь и устрою для тебя показательные купания с натираниями себя мочалкой. Я здесь для того, чтобы кормить кота! Именно Василий здесь самый главный.

Болтаюсь вниз головой.

— Даже не рассчитывал. — Равнодушно зевнув и взяв под бёдра, дикарь переворачивает меня и сразу же погружает в ванну, совсем как в сугроб когда-то.

Прямо в одежде.

Обалдев от произошедшего, пытаюсь вылезти, визжу, плещусь и говорю такие слова, что сама себе поражаюсь. А наглый Михайлов быстро раздевается и ловко забирается ко мне, правда ему приходится согнуться в три погибели и запихнуть меня между своих длинных мускулистых ног.

— Ой, Забава, у тебя одежда вымокла. Нехорошо. Заболеешь.

Стягивает с меня майку вместе с лифчиком, при этом не забывает наглаживать грудь и соски.

Рывком расстёгивает джинсы.

Я пытаюсь повернуться, но он так крепко держит меня ногами и руками, что в итоге, нахлебавшись, я получаю руку между бедер и укус куда-то в область плеча.

— Ты сказала, что мы не помылись, — хрипит дикарь и, сжав мои бёдра под водой, умудряется елозить моим телом по своему.

— Ты… ты понимаешь, что моя одежда намокла? Как я пойду за консервами для Василия? В чём? В панталонах Степановны?

— А тебе и не нужно. — Присасывается к моей шее дикарь и, тяжело дыша, продолжает возить моими бёдрами по своему огромному, снова возбуждённому прибору.

— Наглость — второе счастье, да, Даниил Александрович?

— Ты высушишь волосы и ляжешь отдыхать. Выспишься! А я пока схожу проведаю коня и заодно куплю всё, что нам необходимо.

— Даже боюсь представить, о чём ты.

— У тебя голос стал тише.

— Неправда, мне всё ещё ужасно отвратительна вся эта ситуация. — Закрываю глаза, а он гладит моё тело.

Ведёт руками по груди, талии животу и снова по груди.

— Ты хотела мытья. Вот тебе мытьё.

— Я имела в виду не это, — перехожу на туманный шёпот, когда он снова скользит руками между бёдер, ласкает сердцевинку.

— Ты думала, мы будем мыться в тазике?

— Нет, я имела в виду, что ты помоешь своего друга с хозяйственным мылом в рукомойнике.

— Очень смешно, красавица, а теперь сядь вот так и нагнись вперёд. Мне нужно кое-что сделать.

И, не дожидаясь, пока я выполню, заставляет принять нужное ему положение.

— Что именно тебе нужно, ох-х-х…

Не успеваю договорить, как внутри меня снова оказывается его крупный член.

— Мы так не договаривались, Михайлов! — Кусаю губы, потому что я очень возмущена, но ощущение его каменного сильного тела подо мной и его не терпящих возращений рук, просто сводит с ума.

Он вынуждает меня приподниматься и опускаться. Хватаюсь за край ванны. Вода плещется наружу. Катастрофически мало места. Ступни жёстко упираются в чугунное дно. Но всё это уходит на задний план, особенно когда он заставляет меня подняться, развернуться и сесть на него верхом. И вот он снова внутри меня, только теперь мы лицом к лицу.

И целует жадно в губы, схватив за мокрые волосы и грубо притянув мою голову к себе.

Ненормальный. Неадекватный безумец.

— Ты снова не надел…

— Разберёмся…

И приподнимает, жёстко таранит, бьёт. Входит в сумасшедший ритм.

А я кричу. Стоны получаются протяжными, громкими, рваными.

— А если опять кто-то… Кто-то придёт, — говорю неразборчиво, как будто давно нуждаюсь в услугах логопеда.

Всё потому, что он резко толкается в меня бёдрами, больно тянет кожу головы и при всём при этом запихивает язык мне глубоко в глотку.

— Пусть завидуют.

Даже его глубокий хриплый голос вызывает во мне всплески возбуждения. Эти его жестокость и бесстыдство, которые должны пугать, почему-то порождают обратную реакцию. Я начинаю дрожать. Всем телом. Дыша часто-часто, я почти ощущаю накатывающие волны пульсации, но дикарь не даёт мне кончить.

Я хочу возмутиться. Но мне не позволяют.

Отодрав меня от себя, он заставляет встать, нагнуться, схватиться руками за край ванны. Мокрому телу тут же становится прохладно. Теперь вода покрывает только наши ноги. Но мне сейчас не до этого.

Потому что грубый засранец, вцепившись в мои бока, с силой бьётся о мой зад, вколачиваясь до самого основания. Мне приходится держаться очень крепко, чтобы не перекувыркнуться и не упасть головой вниз.

Но и это заводит!

Ноги скручивает судорогой, по телу начинает катиться огромный огненный шар оргазма. Я не могу его остановить. Он вообще мне не принадлежит. Как и всё остальное.

Я даже немного пугаюсь того, насколько сильно взрываюсь изнутри. Дикарь соревнуется со мной в громкости стонов. И я вдруг понимаю, что мы опять не предохранялись. К счастью, он об этом помнит, потому что вовремя покидает моё тело и финалит наружу. А я даже сказать ничего не могу, настолько размякшей себя ощущаю. Интересно, он всегда такой ненасытный? Или это только со мной?