Дитя крови

Глава 4. Тревожные известия

Молчание затягивалось. Тейра перекатывалась с пятки на носок, ожидая вердикта Шелиаса, но тот не спешил. Стоящий у столов с трупами дежурный лекарь поглядывал на Верховного паладина с благоговением и готов был ждать сколько угодно. Наконец Шелиас вздохнул и, подняв ладонь, провел ею над головой первого трупа, потом второго и третьего.

— Ну что? — не выдержала Тейра, обрывая мех на своей и без того потрепанной куртке — в трупной было достаточно холодно, так что "гости" даже не подумали раздеться.

— Идем, — вместо ответа произнес Шелиас и обратился к замершему лекарю: — Благодарю вас за помощь.

— К-конечно, милорд, всегда служу, — запинаясь, пробормотал мужчина.

Шелиас ободряюще ему улыбнулся и вместе с Тейрой направился к лестнице, ведущей из трупной в основное здание Управления. До самого кабинета любимой он молчал и только там наконец решился поведать:

— Ты права.

— Это вампиры? — выпалила Тейра, падая на стул.

Шелиас кивнул.

— Вампир, — сделал акцент он. — Их всех убил один и тот же вампир, очень старый и сильный, на телах его жертв до сих пор чувствует клеймо Тьмы…. Скажи, у вас в Рестании не пропалали люди?

— Они у нас вечно кто-то пропадает, — проворчала Тейра, отнюдь не радуясь подтверждению своей догадки. — Но в последнее время их стало больше. Особенно одинаковых.

— Поясни, пожалуйста, — попросил Шелиас, облокачиваясь о дверь — возле нее было больше всего свободного места.

— Пропадают одинокие, бродяги, гуляки и прочие люди, чье исчезновение никого не удивит. Я бы не придала этому значение, но когда много лет работаешь, по мелочам умеешь определять, где сработали местные головорезы, а где — кто-то другой.

Шелиас мрачно кивнул, словно подтвердились самые плохие его подозрения.

— Что происходит? — подалась вперед Тейра. — Почему вампир вдруг стал убивать так много, что мы заметили? Раньше об их существовании даже не догадывались!

— Я не знаю, — устало потер лицо Шелиас, а потом признался: — Люди пропадают не только в Рестании. Сантирия, княжества, даже в Ленате и Берии мы заметили кое-какие следы. Конечно, это пока неточно… Да и в Фелин'Сене я пару раз чувствовал присутствие сильного темного создания.

— То есть вампир не один? Или он успевает везде?

— Это нам только предстоит узнать, я взял это дело на личный контроль. Теперь надо заглянуть к вашему начальству, забрать этих трех. Не стоит вам отвлекаться на это дело.

— Хочешь забрать? Это и наш город, Шели.

— Да, но не простым инспекторам бороться с вампирами. Поверь, Тейра, лучше с ними не встречаться.

— А ты сам хоть раз видел их?

— Нет. Но я знаю, на что они способны. Это единственные темные, которые с рождения связаны с Тьмой. Они ее любимые дети, — с отвращением произнес Шелиас. — Только истинный Свет может защитить от них.

— Забирай дело, — "разрешила" Тейра. — И это… Будь поосторожнее.

Шелиас едва заметно улыбнулся.

— Моя судьба уже решена.

Ему очень повезло, что произнес он это уже открывая дверь и выходя, иначе ему пришлось бы выслушать все, что думала о нем Тейра.

На севере Фелин'Сена постепенно начинались предгорья Северного Хребта, за которые постоянно дрались соседи. Поэтому места здесь были неспокойные, но только для людей. Вампирам же не было нужды бояться простых смертных.

Ленар устроил убежище в полуразрушенной башне мельницы, расположенной на вершине каменистого холма. Местность здесь была неровная, даже опасная, если ты не обладал ловкостью бессмертных. Люди сюда давно не ходили, считая мельницу проклятой. Глупые смертные верили в дурных покойников, злых ведьм и страшных ночных чудовищ, похищающих душу. В общем, место было идеальным для убежища пары вампиров. Ленар даже подновил стены и крышу, чтобы любимую ничего не беспокоило. Для могущественного бессмертного не было проблемой достать необходимые вещи. Однако Анабель все равно осталась недовольна. С каждым днем настроение ее портилось, и хоть Ленар относился с пониманием к трудному положению любимой, иногда она выводила его из себя. Особенно когда просила есть.

— Я голодна! Да пойми же ты! — она швырнула в него подушку. Анабель! Хрупкая и нежная, так непохожая на других вампирш! И вдруг ведет себя хуже несдержанной Мелитэи!

— Я уже принес тебе сегодня добычу, — не скрывая раздражения ответил Ленар. Он понимал, что ей тяжело, но смотреть на ее страдания было невыносимо. А уж слышать упреки! Он не справлялся, но не мог понять, что не так.

— Я не могу… Мне… — Анабель осеклась. В глазах ее появился страх. — Ты принес оленя, а мне нужен человек…

Эти слова упали между ними тяжелым камнем.

— Мы договорились, — напомнил Ленар, которому вдруг захотелось рухнуть в кресло, так резко его покинули силы.

— Да, договорились, — проронила Анабель, опуская взгляд. По щекам ее катились кровавые слезы.

В тот раз ему удалось убедить ее не сдаваться. Он приносил ей иногда людей, но очень редко. Они ведь договорились… Это их шанс изменить что-то в судьбе всего народа вампиров.

Ленар всегда был уверен в Анабель. Его любовь к ней была безгранична, он полностью доверял ей, разделял ее убеждения. Она изменила его жизнь, открыла глаза на многие важные вещи. Он был безмерно благодарен ей за ее любовь и заботу, за поддержку, за умение сострадать, которым она поделилась с ним. Она многому его научила, на многое заставила смотреть по-другому. Ленар не представлял своей жизни без любимой, и, конечно, он всегда думал, что их мысли и взгляды полностью совпадают. Так было ровно до того момента, пока Анабель не стала носить дитя. Ребенок изменил ее, сделал злой, раздражительной и жестокой. Первые пару недель она терпела, но потом произошел тот самый разговор, где она впервые высказала свою страшную просьбу. Анабель, научившая его ценить чужие жизни, сама захотела, чтобы он убил кого-то. Ей уже не хватало одного человека раз в пару недель — маленькая уступка, на которую пошел Ленар. С каждым днем силы покидали Анабель, но жажда нарастала, толкала ее на безумные требования. Настал момент, когда она не выдержала и принялась умолять его принести ей человека. Она плакала, и ее слезы раздирали душу Ленара, но он не поддавался. Сейчас Анабель была слаба и уязвима, она сломалась, ей нужна была помощь и поддержка, и он их оказывал. Он раз за разом напоминал, ради чего все ее мучения. Вот только сейчас Анабель резко стало плевать на все нормы морали и нравственности, как и на чужие жизни. Она была голодна, и Ленару так и не удалось достучаться через инстинкты до разума. В его душе продолжала теплиться надежда, что Анабель победит свою зависимость, и их ребенок родится свободным от жажды. Он продолжал охотиться, но приносил лишь зверей, а человека — не чаще раза в две недели. Он был уверен, что это поможет любимой и их ребенку привыкнуть к первоначальной норме, а потом бы Ленар и полностью перевел их на звериную кровь. Однако произошло то, что он не учитывал.

Анабель начала умирать. С каждым днем у нее оставалось все меньше сил, но ведь так происходило у всех беременных вампирш! Ленар не беспокоился. Однако в какой-то момент ситуация вышла из-под контроля. Анабель стала настолько слаба, что даже не смогла поднять голову — ему пришлось самому подносить к ее рту шеи косуль. Она похудела и начала иссыхать. Щеки впали, под глазами появились черные круги, пальцы теперь походили на тростиночки. Больше всего Анабель напоминала полностью выпитый труп человека. Она медленно умирала, иссыхала, из последних сил хватаясь за слегка округлившийся живот, особенно выделяющийся на фоне ее болезненной худобы.

Глядя на ее судороги, на тощее тело — бледную тень прежней Анабель, — Ленар не выдержал и рухнула на колени, хватаясь за голову. Он не мог решиться на убийство, каждая смерть давалась ему с огромным трудом, но жизнь любимой и ребенка сейчас находилась в опасности! Он вдруг осознал, насколько те обессилели! Он не мог принять тот факт, что они не выживут без человеческой крови, но и наблюдать за их страданиями было невыносимо. В Ленаре боролось два чувства: милосердие и любовь. Чью жизнь оценить дороже? Страшный вопрос, но Ленару нужно было найти на него ответ.

Когда Анабель вдруг затихла, замерла, он не выдержал. Поднялся резко, открыл тропу через Тьму и отправился на охоту. Спустя полчаса он принес в их убежище умирающего человека. Приподнял голову еще живой Анабель и рассек шею жертвы. Кровь хлынула в приоткрытый рот. Уже спустя минуту Анабель очнулась и пила сама. Человеческая кровь вернула ей силы, но не исцелила полностью. Она до сих пор выглядела ужасно, пальцы ее казались слишком тонкими и ломкими, к тому же постоянно дрожали.

— Ленар… Ленар, я хочу еще! — воскликнула она, плача, когда он вновь принялся убеждать ее. Он посмотрел на нее, такую слабую и жалкую, но любимую, и отправился на охоту. Ломая себя, ненавидя себя, но он отправился убивать.

На огромном круглом столе напротив Шелиаса была расстелена карта их мира. Маленькие красные флажки усеивали Сантирию, торчали в землях княжеств и их восточных соседок — Ленаты и Берии. Даже в Фелин-Сене и Рестании нашлось место для пары-тройки точек. Если верить донесениям, то именно там пропадали люди. Пропадали странно, иногда внезапно. Шелиас не мог точно сказать, что ему не нравилось в этих исчезновениях — так было поначалу. Потом он натолкнулся в северных лесах Фелин'Сена на след сильного темного. Раньше Верховному паладину никогда не доводилось встречать подобных существ — в мире было не так уж и много сильных темных. В принципе, деление на светлых и темных зачастую было условно. К примеру, люди. Они относились к светлым расам, но если обладали магическим даром ведьмы, колдуна или чернокнижника, то их называли темными. Или оборотни. Расоведы из Академии Трех Солнц однозначно относили их к темным, однако в жизни оборотни ничем не отличались от людей и жили, как смертные. Разве сильны были различия между оборотнем и человеком? Первый жил дольше (до четырех-пяти столетий) да умел превращаться в какое-нибудь животное. Но многие оборотни своим даром пользовались редко, предпочитая не выделяться среди людей. Два народа жили в мире многие столетия и даже тысячелетия. Или орки? Да, они были темными, но жили уединено, по своим законам, и никому зла не причиняли. Конечно, они могли напасть на заблудившийся в их лесу отряд людей, но так и те же эльфы, считающиеся светлыми, не всегда встречали незваных гостей дружелюбно, иногда те могли получить залп стрел в ответ на приветствие.

Были, конечно, некоторые темные, которых все же в полной мере можно было так называть. Тролли, устраивающие кровавые жертвоприношения, вендиго, питающиеся человеческим мясом (к счастью, эту расу почти истребили), свалги, проводящие черные ритуалы (они редко покидали пределы своего королевства — только это спасало светлых), и, конечно, вампиры. Последние обладали двумя "удобными" качествами свалгов и вендиго — их было мало, и они жили уединенно. О вампирах слагали легенды, но встречали очень редко. Шелиас всегда подозревал, что они все же охотятся, но делают это весьма мастерски. Это в очередной раз доказывало высокий уровень развития и ум этой расы — они не привлекали к себе внимания, и даже Шелиас не мог найти повод или след, чтобы начать на вампиров охоту. Те жили так, чтобы никому не было до них дела. И вдруг вампиры решили напомнить миру о себе. Что это? Новая напасть? Или Шелиас подбивает факты под свою теорию? Ведь прямых доказательств нет, и пока Тейра не показала ему три трупа, он лишь предполагал. Сейчас, в общем-то, тоже несильно все изменилось. Подтвердилось лишь то, что в Рестании охотится вампир. Но вот насколько активно? Он связан с многочисленными исчезновениями людей в Рестании? А в других землях? Имеют ли вообще вампиры отношение к происходящему или три обескровленных трупа — это случайная ошибка одного темного? Стоило ли Шелиасу поднимать тревогу? Не ошибается ли он, принимая желаемое за действительное? Он так упорно продвигал идею борьбы с темными-убийцами, что вполне мог утратить разумность и начать кидаться на всех подряд.

Тут ему пришло в голову, что Тейра тоже связала исчезновения людей в Рестании с тремя обескровленными трупами. А ведь она была опытным инспектором и точно не имела тех проблем, что Шелиас. Тейре и ее мнению он доверял, а значит, угроза со стороны вампиров все же существовала. Надо было оповестить людскую власть, пусть поднимет тревогу. Если смертные станут более осмотрительны, других нападений можно будет избежать. Или Шелиас точно узнает, сколько вампиров и как часто они охотятся — этот вариант был менее желанен, но более вероятен.

В дверь постучались, и Шелиас отвлекся от своих мыслей.

— Войдите.

На пороге появился Стефан, слегка припорошенный снегом.

— Вокруг резиденции намело, — усмехнулся он. — Послушникам есть чем заняться.

— Здесь же леса и поля, это в Рестании на мостовой все тает, — отозвался Шелиас, мыслями оставшийся с проблемой вампиров. — Что ты думаешь? — спросил он у друга, кивнув в сторону карты.

Стефан нахмурился и подошел к столу.

— Темные гуляют, — с отвращением произнес он. — Не по душе мне все это… Все умирают, но не так. А тут люди исчезают, словно сквозь землю в Глубины проваливаются! Можно объяснить одно исчезновение, два, десять, но у нас уже с полсотни на все людские земли!

Шелиас кивнул.

— Надо предпринять меры.

— Ты думаешь, нам грозит война с вампирами?

— Я думаю, что что-то происходит в мире темных, и это влияет на судьбы простых людей. Но пока мы не поймем что, мы будем бороться лишь с внешним проявлением проблем.

Эсмин стряхнул с капюшона снег и свернул к неприметной дверце, за которой пряталась крутая лестница. Ею пользовались послушники, которых паладины весь день гоняли с различным поручениями, но сейчас младшие воины трудились во дворе, сражаясь с непогодой и ее последствиями, падающими на головы людей и нелюдей. Поэтому никто так и не встретился Эсмину по пути. Легко преодолев несколько пролетов, полуэльф скользнул в очередную неприметную дверцу и тут же свернул в боковой коридор. Главная резиденция Ордена Света была построена настолько давно, что сами паладины уже не помнили точной даты. Монументальное каменное сооружение очень походило на лабиринт, особенно в той его части, где жили послушники, располагались хозяйственные помещения или комнаты, которыми никто не пользовался. Новичок легко мог заблудиться в этом хитросплетении коридоров и однообразных чуланов, но Эсмин давно вступил в Орден (еще когда она называлась Инквизицией), давно получил титул паладина и давно знал каждый уголок резиденции. Поэтому он с легкостью нашел ту самую комнату, в которой его ждал союзник.

— Ну наконец-то! — прошипел бородатый массивный мужчина с выразительными черными глазами. Брюнет был настоящим великаном, хотя и производил вид добродушного, но недалекого дурачка. Кристофер тоже давно получил титул лорда, но в отличие от Эсмина, выслужиться не пытался, разыгрывая из себя недалекого вояку. Если ты не умел искусно лгать, как один полуэльф, то это было единственным верным решением уберечь себя от гнева Верховного паладина. Не то что бы де Лантар был тираном, но он почему-то не терпел предателей, даже удивительно!

— Не ори, всю резиденцию оповестишь, — чопорно ответил Эсмин, с брезгливостью присаживаясь на край потертого скрипящего стула, который, судя по всему, был сделан еще во времена Великого Нашествия.

— А ты не ворчи, словно престарелый гном. Или все полуэльфы такие зануды?

— Как и всегда, твои шутки могут рассмешить лишь совершенно тупых людей, — огрызнулся Эсмин. — Я по делу пришел!

— Так говори по делу, — с намеком произнес Кристофер, разматывая моток жесткой веревки. Сейчас он вовсе не походил на того простачка, каким его видел почти весь Орден.

— Я придумал, как нам подвинуть де Лантара! — шепотом возликовал Эсмин, мигом позабыв про все "обиды". — Мы подставим его! Заставим совершить что-нибудь плохое — с его точки зрения, — и он сам пойдет и раскается, и подаст в отставку! Ну как?

Кристофер закончил разматывать веревку и принялся вязать из нее какой-то узел.

— Тебе красиво или правдиво? План твой годится в трактире зад подтирать, — грубо ответил человек. — По-твоему, Шелиас совсем идиот? Ты не понимаешь, что ли, какой он принципиальный? Да ты ему к горлу нож приставь, он сам на него насадится, только чтобы никому не вредить. Кровь эльфийская или собственные причуды — не знаю, но с этой стороны мы до него не доберемся, и дураку ясно… Только не тебе, — хмыкнул Кристофер. Эсмин нахохлился.

— У тебя идеи как будто получше!

— Ну уж точно поумнее, — ухмыльнулся человек.

— И какие же? — одновременно с недоверием и любопытством поинтересовался Эсмин, даже подался вперед.

— Так тебе все и расскажи…