Дитя крови

Часть 3. Жизнь и смерть Глава 1. Несогласная, или Лицом к лицу

Парадная дверь особняка хлопнула с такой силой, что сидящий наверху в кабинете Шелиас вздрогнул. Ему даже не нужно было задаваться вопросом, кто к нему пожаловал — это было ясно и так. Спустя две минуты взору Шелиаса предстала Тейра.

— Не буду даже желать тебе доброго дня, потому что он отвратителен, — проворчала девушка, падая в кресло.

Шелиас бросил на нее сочувственный взгляд и несколько минут, пока она энергично жаловалась на недалекого начальника и не менее недалекого стажера, раздумывал о чем-то своем. Наконец он решился и произнес — в монологе Тейры как раз образовалась пауза:

— Тебе лучше сюда не приходить.

Тейра осеклась на полуслове, взгляд ее стал по-настоящему недобрым.

— Мы уже это обсуждали, — рыкнула она, вспоминая о своей второй, звериной сути.

— Да, но…

— Никаких "но"! Шелиас, я не собираюсь бросать тебя одного с твоими сумасшедшими идеями!

— Они не сумасшедшие, — отчеканил задетый за живое Шелиас. — Это истина, будущее, которая скоро произойдет, я чувствую. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Мы уже говорили об этом! Я думала, что ты услышал меня!

— Я не хотел вновь ссориться, — признался Шелиас. — Тем более тогда для тебя это почти не представляло никакой опасности.

— То есть ты, упрямый эльфийский осел, все же решил сделать по-своему? Просто промолчал? Какое прекрасное у нас взаимопонимание! — закричала Тейра, вскакивая. — Шелиас, неужели ты, и правда, собрался идти на костер, как баран на заклание?! Тогда ты точно сумасшедший!

Шелиас резко встал, и выражение его лица заставило Тейру замолчать.

— Я

должен

понять, почему я предам себя и свою веру.

Должен!

— он говорил негромко, но слова падали тяжелыми булыжниками в резко наступившей тишине. — Это самое главное, пойми, прошу!

— Понять? — зло переспросила Тейра. — Шелиас, какая разница,

что

приведет тебя на костер?! Ты получил предсказание, так спасайся! Ты должен выжить! А тебе все равно, что ты скоро умрешь!

Лицо его превратилось в маску отчаяния.

— Шели, — она кинулась к нему, хватая его за грудки, — ну ты ведь не хочешь умереть! Надо что-то делать!

В глазах у нее стояли слезы, голос звенел. Шелиас и сам был не в лучшем состоянии, но все равно попытался утешить ее, обнять… Она вырвалась, лицо ее перекосила гримаса злости.

— Ты не можешь так просто умереть, Шели!

Он нахмурился.

— Это уже предрешено.

— И ты не будешь пытаться исправить ситуацию? Ты настолько ненавидишь эту жизнь? Шели!

— Есть вещи важнее жизни, — неожиданно спокойно ответил он, и его тон сбил с толку Тейру. Она потухла, злость ушла из глаз, в них остались слезы и усталость.

— А ради братьев, ради меня ты не хочешь жить? — спросила она упавшим голосом.

Он замешкался — чувства к ней всегда были тем единственным, что лишало его покоя, что вырывало его из праведной аскетичной жизни воина Света.

Она подошла к нему, коснулась плеча. Он обнял ее, не в силах отстраниться. Она была права —

ее

он любил слишком сильно.

— Шели, — она запнулась. Слезы катились по ее щекам, и ему было невыносимо больно смотреть на это. — Шели, давай уедем. Бросим все и уедем. Ты ведь можешь в любой момент покинуть Орден, это не запрещено. Я уволюсь, и мы уедем. Поженимся, станем настоящей семьей…

— Я думал, — он тоже запнулся, говорить мешал ком в горле. — Я думал, что ты никогда не рассматривала меня в качестве мужа.

— Глупости! — фыркнула Тейра в своей любимой манере. Если бы не ее слезы, Шелиас даже улыбнулся бы. — Меня просто все устраивало. А сейчас не устраивает! Я хочу, чтобы ты жил, Шели, жил со мной… Не надо умирать… — прошептала она, глотая слезы.

Он склонился к ней, коснулся легким поцелуем ее лба. Душу его раздирало на части: он одновременно желал остаться с Тейрой, быть просто счастливым, и чувствовал тяжесть

Долга

на своих плечах. В тот момент, когда он все же решился, сделал выбор в пользу собственного счастья, колокольчик на двери особняка зазвенел. На крыльце дома лорда де Лантара столкнулись лбами послушник, присланный за Верховным паладином из резиденции Ордена, и стажер из Управления, приехавший со срочным вызовом для старшего инспектора Рос.

Выяснение отношений пришлось отложить.

Ленар выслеживал добычу уже два часа. Ему претило само слово — добыча, — но так было легче смириться с тем, что через полчаса выбранный им человек умрет. Погибнет. Лишится жизни. И по чьей вине? Его, Ленара, и его жены, Анабель. А еще их ребенка. Все началось с дитя, которое желало крови и которое нельзя было бросить. Он не мог предать любимую и их нерожденного ребенка, но каждый день, каждый миг теперь был пыткой для него.

Человек все топтался во дворе, ухаживал за скотиной. Ленар никак не мог подобраться к нему, а выбора-то и не было — Орден Света постарался, внушил страх людям Фелин'Сена перед ночью и вампирами. Да и не любили смертные потемну бродить. Приходилось Ленару терпеливо ждать, когда выбранная им жертва останется одна. Наконец взрослые сыновья мужика ушли в дом, сам глава семейства направился к дальнему сараю, положить грабли. Ленар приготовился. Когда человека полностью поглотила темнота, он мгновенно атаковал…

— Бать, тут… Эй, ты кто? — раздался голос от дома. Ленар так и замер над распростертым телом человека. Его мучил собственный голод, совесть, осознание, что Анабель ждет, мучимая жаждой, и страх — страх убийства.

Люди приближались, на шум из дома выбежало пять парней, от совсем взрослых до безусых юнцов, все они застыли при виде тела отца, а потом бросились на Ленара. Какие же храбрые… Храбрые и глупые…

Он мог бы убить их всех, разве вилы спасут от острых, как лезвие ножа, клыков, от скорости и силы бессмертного? Ленар

должен

был их убить… Но он не смог. Обезвредил — кому руку сломал, кому ногу — и застыл вновь над телом первого человека. Он должен был принести его голодной Анабель, накормить ее и ребенка, но как смотреть в глаза детям этого человека, причинять им боль… Да и их самих нужно было убить, нужно, нужно… Если он оставит их в живых, то они выведут на его след паладинов, а этого допустить было никак нельзя. Но он не мог убить

стольких

! Одного он обрек на смерть, чтобы спасти любимую и ребенка, но разве он вправе убивать остальных, только чтобы отвести от себя призрачную угрозу? А меж тем время шло…

Он очень хотел их убить — он долго голодал, терпел, подавлял свои инстинкты. Пять беспомощных людей — он мог бы наконец насытиться, даже принести Анабель лишнюю жертву, но он сдержался. Оставил в живых всех их, забрал только старшего человека. Это была ошибка, но он сознательно совершил ее.

Вернувшись в Управление с вызова — уставшая, грязная и в расстроенных чувствах, — Тейра упала на свой скрипящий стул в заваленном кабинете и взялась за собранное товарищами досье на лавочника. Время шло, а на след сбежавшего убийцы так и не удалось выйти. Тейра напрягла ребят, и те собрали все сведения об умершем лавочнике. Теперь девушке предстояло во всем этом разобраться.

История старика-травника была проста: рано женился, отец заставил взять в жены дочь богатого соседа, потом родители обоих умерли, они объединили свое небольшое имущество (больше было со стороны жены) и стали жить неплохо. Но потом в Рестании настало непростое время, которое имеет обыкновение периодически приходить в любой край. Все лавки супругов разорились, осталась лишь одна. Они оба работали с рассвета до заката, но жили все равно бедно, вечно ссорились, жена даже раз уходила от травника, но все же вернулась. Очень уж он ее любил, все терпел. Пил, правда, много, иногда бил жену, но все равно прощал ей все, а она ему. Ни о каких детях ребята из Управления сведений не нашли, у супругов их никогда не было. Правда, упертые коллеги Тейры отыскали-таки того самого любовника, к которому уходила жена травника. Вернее, не его самого, а его младшую сестру, которая вылила на доблестных служителей закона ушат помоев и заодно поведала много "интересного" о жене травника. Помимо оскорблений в адрес "гулящей бабы", прозвучала также фраза о том, что замужняя любовница угрожала ее брату ребенком. Конечно, сама сестра и охочий до женщин родственник не поверили "сказке", но Тейру заинтересовала эта деталь. Это было единственное подтверждение слов соседки о ребенке жены травника. Если он был — а Тейра была уверена, что был, — то супруги должны были его прятать. Скорее всего, он действительно родился безумным, поэтому травник даже не признал его своим. Супруги стыдились нагулянного женой сына. Возможно, по пьяни старик не раз обвинял жену в том, что та была распутницей. Отсюда и склонность сумасшедшего юноши к девушка не совсем приличным. Тейра неплохо разбиралась в том, как мыслят преступники, но в этот раз ей впервые пришлось залезть в голову к безумцу. Ощущения были не из приятных, зато дали свои плоды. Если биография убийцы была такова, какой ее представила себе Тейра, то он должен плохо ориентироваться в жизни и в обществе. Его бегство подобно бегству загнанного зверя. Обычно преступники прячутся на дне, в Рестании достаточно мест для убийц и воров, их там принимают как своих. Но

этот

не будет скрываться среди себе подобных, он попросту не умеет. Живший затворником безумец — он будет метаться по Рестании, как зверь. Поймать его будет непросто, но теперь Тейра не сомневалась в успехе.

Шелиас ехал по ночной Рестании, и мысли его были полны боли и мрака. После разговора с Кэристой он не раз задумывался о том, как поймать вампиров, как пресечь их страшную жатву. Больше всего Шелиаса пугало, что каждую ночь число жертв растет и будет расти. Он не в силах остановить вампиров… Сколько ни в чем не повинных людей должно умереть ради появления на свет еще одного монстра? И он, Шелиас де Лантар, Верховный паладин Ордена Света, ничего не мог сделать. Не мог остановить… Конечно, его паладины кое-что нашли. Возможно, ему удастся вычислить убежища вампиров, но это произойдет слишком поздно. К сожалению, вампиры охотились на слишком большой территории, а Шелиас при всем своем горячем желании не мог защитить всех людей.

Внезапно он почувствовал холод, пробежавший меж лопаток. Рядом находилось сильное дитя Тьмы, настолько сильное, что Шелиас почувствовал, как Свет окутывает его самого, защищая от зла. Идя на поводу у чутья, он свернул с узкой улицы в какой-то переулок. Бросив коня, послушно остановившегося у помойной ямы, Шелиас направился дальше, петляя по косым улочкам, пролезая между двумя каменными заборами и все дальше уходя от первоначального маршрута. Он чувствовал, что цель совсем рядом.

Этот тупик ничем не отличался от многих других, спрятанных на улицах Рестании, но стоило Шелиасу там оказаться, как он

прочувствовал

силу и власть Тьмы, скопившуюся здесь. Вынув меч, по лезвию которого тут же пробежалось пламя Света, Шелиас произнес громко и твердо:

— Отпусти ее.

Фигура в темноте застыла. Сияющее белизной пламя Света выхватило из мрака мужской и женский силуэт. Первый весьма крепко держал второй. Спустя миг власть Света распространилась по всему тупику, заставив вампира отступить к самой стене, при этом не отпуская жертву. Несчастная девушка, кажется, дышала, но точно была без сознания. Вампир — высокий мужчина со стальными волосами и хищным лицом — крепко схватил ее за горло и произнес своим холодным звенящим голосом:

— Если хочешь меня убить, пожертвуй и ей. Уверяю тебя, эльф, мне хватит времени и сил оторвать ей голову… Не будем же мы вредить такой красивой шейке…

Его острые ногти впились в нежную кожу, но свою угрозу вампир не спешил выполнять. Как и Шелиас не мог теперь убить тварь Тьмы. Они застыли друг напротив друга. Свет жег вампира, но не убивал. Шелиас понимал, что не успеет добраться до вампира, а тот явно не из тех, кого можно взять на испуг. Паладин встретился взглядом с багрово-черными глазами темного, смотрящего на него с холодным расчетом, и осознал, что надо тянуть время. Ради еще живой девушки в руках вампира.

— Не думал, — неожиданно произнес темный, — что удостоюсь чести встретиться с самим лордом Шелиасом де Лантаром.

В стальных нотках вампира проскользнуло истовое презрение и ненависть.

— Неужели я вызвал столько интереса со стороны простых темных? — холодно заметил Шелиас, не опуская меч.

— Простых — да, нас — нет, — отрезал вампир. — Ненависть куда проще интереса, а его испытывать нет смысла.

— Я никогда не карала невиновных, так что вашим народам не в чем меня упрекнуть. В отличие от вампиров, мы, паладины не убиваем всех подряд.

— О да, вы убиваете ради высшей цели, — с презрением бросил вампир, видимо, задетый за живое. — Светлые, — выплюнул он, как величественный лорд, глядящий на презренных слуг, которые посмели досадить ему.

— Вы могли бы не убивать… Начни прямо сейчас, отпусти девушку, — принялся увещевать Шелиас. — Я клянусь, что позволю тебе уйти.

На это предложение вампир лишь презрительно скривил губы, так что показались клыки.

— У тебя ужасная репутация, лорд де Лантар. Говорят, ты, и правда, держишь слово.

— Рад, что даже среди темных я столь известен. Отпусти девушку.

Глаза вампира опасно сверкнули пламенем Тьмы.

— Я не сказал, что верю тебе. На это способны лишь молодые и глупые — доверять тому, кто начал охоту на темных. Вы, светлые, готовы уничтожить весь мир, только бы восстановить справедливость, известную лишь вам.

Слова вампира отдавали застарелой ненавистью, и, вспоминая, скольких убил этот темный и его сородичи, Шелиас не мог не разделить чувства противника. Давние враги… Очень подходящее определение.

— Мы убиваем лишь тех темных, которые убивают других.

— Тогда я подхожу идеально.

— Ты мог бы не убивать.

— Нет.

Шелиас замер, готовясь разыграть теневую карту.

— Я знаю, что ты делаешь это ради своего ребенка, Марк.

И без того каменное лицо вампира застыло еще сильнее, лишь глаза горели жизнью, пламенем Тьмы и сильным чувством.

— Так-так…. Нас предали, — холодно усмехнулся вампир, чересчур быстро разобравшись в ситуации. — Так ты знаешь обо всем?

— Я знаю, что пятеро вампиров ждут появления на свет своих детей. И что ради них и своих беременных жен вы убили множество людей, слабых, беззащитных и невиновных в том, что вы так жаждете размножаться! — Под конец своей тирады Шелиас все же немного не сдержался. В нем горела жгучая ненависть к этим безжалостным чудовищам.

— Но разве ты не видишь, что противоречишь сам себе. Ты предлагаешь мне не убивать? Не кормить собственное дитя и возлюбленную жену, мою хес'си, с которой мы вместе более двух тысячелетий? Ты сам бы смог бросить умирать самых дорогих для тебя существ? Или все же пошел бы и убил столько, сколько нужно?

— Я… У меня нет ответа на этот вопрос, и надеюсь, что я никогда его не узнаю, — признался Шелиас, осторожно усиливая пламя Света. Еще немного, и он доберется до вампира.

— Что ж, это честно, — жестко усмехнулся вампир. — Запомни, юный эльф: твоя идея о мире обречена на провал. Ты можешь пытаться уговорить любого другого темного, но для нас, вампиров, вы все — всего лишь добыча, еда. Я убью столько, сколь потребуется, а твое милосердное сердце будет разрываться от боли. Держи!

Вампир толкнул к Шелиасу бесчувственную девушку и исчез, призвав Тьму, ровно за миг до того, как паладин убил бы его. Шелиас поймал девушку, попытался привести ее в чувство, но потерпел поражение. Вампир действительно растворился в воздухе, как и рассказывала Кэриста. Ее слова подтвердились, но почему-то Шелиас не чувствовал радости. Даже спасение девушки не грело душу, ведь он понимал, что Марк попросту найдет другую жертву.

Так как до резиденции Ордена было дальше, чем до Управления, Шелиас отвез девушку на работу к Тейре — там ее привели в чувство, отпоили чаем и вроде бы вернули рассудок. А пока несчастная приходила в себя, Шелиас выяснил у заикающегося дежурного про ночные нападения. Выяснилось, что он оказался прав — пока он отвозил девушку в Управление, вампир убил еще пятерых, выпил досуха и даже не стал прятать трупы, бросил едва ли не под дверь городской ратуши. Это был Марк, но осуждать его было сложно — Шелиас чувствовал виноватым именно себя, ведь не рань он вампира, тот бы не пошел убивать стольких да еще и так демонстративно. И вот получалось, что Шелиас спас одну жизнь, погубив вместо нее пять.