Взрывная смесь. 8. До конечной

Глава 42. Злата

Женя

Не могу поверить, как я повёлся на её уловку? Как согласился? Вместо того, чтобы думать о делах, я волнуюсь о Яне. Я же протестовал! Пытался быть строгим и убедительным. А Лерка? Тоже хороша! Возьми с собой жену, ей нужна твоя поддержка, ей так будет спокойнее…

А мне? Да я нахожусь на бомбе третий день!

Черррт!!! Мать вашу!!!

— Всё в порядке, малыш? — выдохнув, как можно спокойнее задаю вопрос.

— Всё хорошо, милый. Успокойся. У нас с Золотцем всё отлично. Я сегодня столько ей всего накупила. Женя, ты бы видел её вещи. Это чудо. Всё такое красивое, зефирно-клубничное. Я в полном восторге, — голос Янки в трубке едва ли не визжит от восхищения.

Господи, дай мне сил…

— Супер! Буду через пару часов, — предупреждаю я. — Собирай чемоданы, Мышка. Мы можем отправляться домой уже сегодня.

— Хорошо. Я всё упакую и буду тебя ждать. Жень..?

— Да?

— Спасибо тебе за вчерашний вечер. Прогулка была великолепной. Никогда не видела Альпы в живую. Мне этого как раз не хватало.

— Я рад за тебя. Никогда не забуду, как ты увлеклась пивом с сосисками, — вспомнив вчерашний ужин, начинаю улыбаться.

— Мне впервые очень сильно захотелось… Прости. Видимо, организм не смог справиться с соблазном. Такого вкусного мяса на гриле я ещё не пробовала.

— Угу. Приправленного клубничным вареньем? Оно вообще-то предназначалось для сыра.

— А что? Это же вкусно!

— Ох, ладно, малыш. Надеюсь твои странные предпочтения скоро утихнут. Целую тебя, мне пора бежать.

— И я тебя. До встречи, любимый.

После завершения всех дел заезжаю в ювелирный бутик. Покупаю подарки для моих принцесс и, прихватив с собой огромный букет любимых цветов жены, возвращаюсь в отель.

— Ну наконец-то! — услышав щелчок двери, Янка появляется в гостиной. — Как прошла встреча?

— Отлично, — целуемся. На ходу снимаю пиджак и мчусь в ванную помыть руки. — Будем сотрудничать с BMW ещё несколько лет, до обновления следующего контракта. Ты как?

— Прекрасно. Малышка сегодня на удивление тихая. Немного тянет живот и поясница побаливает, а в остальном всё в порядке.

— Есть хочешь, или поедим в самолёте?

— Хочу домой. Соскучилась по Тиму. Он ждёт от нас подарки.

— Тогда я прикажу подать такси. Одевайся. Выезжаем через десять минут.

На трап бизнес-джета Янка ступает первой. Я следую за ней с мыслью, что через три с половиной часа мы сойдём на землю в Шереметьево. Затем отправимся домой расставлять подарки под ёлку. Пить горячий шоколад и болтать у камина о планах на ближайшее будущее.

— О, Боже, Женька, ты меня балуешь! — восклицает супруга, увидев на столике огромный букет пионов, которые доставили прямиком на борт. — Они прекрасны. Спасибо тебе за цветы, — ухватившись за мою шею, повисает на ней. Взглядами встречаемся. В них столько любви и нежности горит, что дух захватывает.

— Другие подарки получишь дома под ёлкой, — обняв за талию, подталкиваю к креслу.

— А что там у тебя? — использует уловку Тима. Только эти двое умеют стрельнуть глазками так, что сложно отказать.

— Сюрприз. И не смотри на меня так. Всему своё время.

— Ну хоть одним глазком… — играючи, покусывает губу.

— Не-а, — стою на своём. — Даже не пытайся меня растрогать хлопаньем ресничек. Садись, я помогу пристегнуть ремень. Взлетаем через пять минут.

Первые два часа полёта проходят спокойно. Мы с Яной ужинаем. Помогаю расслабиться ей с помощью массажа. Не смотря на тянущие боли в спине, ей удаётся немного поспать. Я успеваю просмотреть почту и отправить письма. Немного поработать на ноуте.

— Хотите что-нибудь выпить, Евгений Дмитриевич? — интересуется стюардесса, доставив Янке пачку печенья. Она снова проголодалась. Точит, как хомяк, всё, что попадается под руку. Улыбаюсь, глядя на жену. — Татьяна, принесите воды, пожалуйста.

— Хорошо.

Через минуту бортпроводница оставляет бутылочку с водой на моём столике и уходит к себе.

— Долго ещё лететь? — в голосе Мышки улавливаю тревожные нотки.

— Около часа. Что-то случилось? — оцениваю её взволнованный вид. — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?

— Как-то… давит всё на низ живота. Очень ощутимо. Мне хочется в туалет. И я не слышу движений Златы. В последний раз малышка шевелилась утром. Когда ты ушёл из номера. А сейчас замерла…

— Яна, не пугай меня, — встаю с кресла. Подхожу к ней. Оцениваю побледневшее лицо. — Давай, сходим в туалет, затем я поговорю с ней? Она всегда реагирует на мой голос. Хочешь?

— Хочу. Помоги мне встать.

К двери туалета доходим медленным шагом. Но стоило её открыть и шагнуть внутрь, как Янку тут же рвёт в раковину.

— Твою мать… — слетает с языка на фоне внезапного испуга. Ощутив ледяные покалывания в позвоночнике, пытаюсь реагировать как можно спокойнее. Хотя паника, кажется, вот-вот настигнет меня. К такому я не был готов. — Я же просил оставаться дома. Что с тобой, малыш? Татьяна! Дайте воды! Быстрее! — обнимаю Яну со спины. Смотрю на её отражение в зеркале. От бледного вида и растерянного состояния супруги самого в дрожь бросает. Разворачивается ко мне лицом. Встречаемся взглядами и кажется, что в этот момент моё сердце стремительно сигает вниз…

— Кажется.., воды отошли… — обречённо шепчет Яна.

— Что???

— Внутри, будто шарик лопнул. Жидкость полилась. У меня все брюки мокрые. Жень..?

На секунду мои ноги становятся ватными. В груди дыхание спирает. Смотрю на неё, напуганную, и сам с ума схожу, ощущая невероятный тремор в руках.

— Рано… — бормочу, прикидывая в уме ситуацию. Да, блять! Здесь, кроме пилотов, только я и стюардесса. Всё! — Рано, малыш. Рожать сейчас нельзя. Нельзя рожать, любимая. Потерпи. Немного осталось.

— Прости, но от меня уже ничего не зависит… Мммм… — жалобно простонав, вцепляется в мои плечи руками. Пальцами в мышцы впивается. Настолько сильно, насколько в состоянии сейчас их сжать.

— Так больно?

— Очень. Крестец сильно разламывает. У меня схватки начались.

— Господи, Янка, ты серьёзно? Сейчас? Именно сейчас? — мой взгляд хаотично мечется по её напряжённому лицу. Надо бы позвонить гинекологу. Нужно спросить, что делать в таких ситуациях. Сейчас позвоню.

— Аааай, дыаааа! — взвыв от приступа боли, Яна задерживает дыхание на несколько секунд. Лоб опускает мне на грудь. Вместе пережидаем схватку. — Кажется.., сейчас, — отдышавшись, добавляет. — Не хочет Злата ждать посадку. Вся в папу…

У меня спина влажная, а она пытается шутить.

— Ладно… — нервный смешок сотрясает мою грудь. — Ладно, малыш, всё хорошо. Тогда дыши. Дыши, как тебя учили. Хорошо?

Соглашаясь, кивает головой.

— Что происходит? — позади раздаётся голос стюардессы.

— Да вот. Кажется, рожаем, — отвечаю я, помогая Яне вернуться в салон.

— Вы уверены? — Татьяна быстро оценивает ситуацию.

— Вряд ли я в чём-то уверен… — разбавляю замешательство шумным вздохом.

— Так. Только не паникуем. У меня медицинское образование. Я помогу принять роды. Давайте, ведите её в спальню. Пусть раздевается и ложится на кровать, а я за аптечкой сбегаю. Нужно предупредить командира о штатной ситуации. Диспетчеры аэропорта вызовут медицинскую помощь. Так что всё будет отлично!

Никогда бы не подумал, что мир в одно мгновение сузится до маленькой точки, в которой сконцентрируется самое важное событие в моей жизни. До сегодняшнего момента в наших с Яной жизнях всё происходило стремительно и ощущалось остро. А сейчас, как будто планета остановилась. Всё, вращающееся вокруг нас, замерло. Время будто застыло.

— Помогите ей… Садитесь рядом. Приподнимите ей немного спину. Пусть упрется в вас.

— Женя, тебе лучше уйти, — неуверенно сипит Яна, но послушно делает, что велят.

— Держи меня за руку, — протягиваю ей ладонь. Яна отпускает скомканную простыню и вцепляется в меня. — Ничего не бойся. Я буду с тобой… Рядом. Как ты хотела. Дыши, Янка, не паникуй.

Мне, так уж точно, пришлось отбросить панику в сторону. Ведь и вправду, всё идёт так, как и должно было случиться. Знаю, что она боялась этого момента больше всего на свете. Когда Вика рожала Тима, она ощутила всё на себе. В тот момент проклинала виновника всех бед сестры, а сейчас смотрит мне в глаза напуганным взглядом, полным любви и надежды. Вижу, что терпит из последних сил, дабы не расстраивать меня ещё больше.

— Тужьтесь, милая, сейчас тужьтесь. Головка показалась. Давайте, Яна, тужьтесь изо всех сил! — командует Татьяна, оживившись при виде маленькой макушки. Увидев окровавленные пальцы стюардессы, отвожу взгляд к иллюминатору. — Яна, ребёнку нужно помочь родиться на свет!

— Я больше не могу… — моя Мышка взвывает от боли. Закусив до крови припухшую губу, содрогается и плачет, душу разрывая на куски.

— Малышка может задохнуться. Вы сможете. Набираем в лёгкие воздух и вперёд! Как только я скажу, нужно приложить всё усилия.

— Ты сможешь, — целую её во влажный от пота висок, крепче сжимая руку в ладони. — Давай, любимая, последний раз, и мы увидим её. Нельзя сдаваться. Подумай о дочери. Сейчас не время себя жалеть.

— Яночка, милая, сейчас вы должны сделать невозможное. Жизнь ребёнка только в ваших руках, — заверяет Татьяна, вышибая из моей груди воздух.

Машинально вскидываю лицо к потолку, глаза прикрывая из-за выступивших жгучих слёз. За свою нелёгкую карьеру гонщика я столько в жизни повидал смертей и крови. Молодые ребята, поломанные как спички, на трассе Богу души отдавали. Наградой им были груды сгоревшего пластика и металла. Господи, ты всегда меня берёг. Даже в тот роковой день, когда рождался мой сын, ты вытащил меня из пекла целым и невредимым. Теперь я знаю, что ради них я остался жив. Прошу, помоги моим девочкам справиться с трудностями. Дай Яне сил. Клянусь беречь их до последнего вздоха…

Пронзительный визг жены в очередной раз лезвием по сердцу проходится. Если бы я только мог, я бы впитал всю её физическую боль в себя. Забрал бы страдания. Избавил бы от этих мук…

— Она выходит! Головка рождается! — с удвоенным энтузиазмом радуется Татьяна, вселяя нам обоим надежду. — Давайте, Яна, тужьтесь! Ещё чуть-чуть! Тужьтесь, тужьтесь, моя хорошая!

От повторного громкого крика Яны душу в щепки разносит. Закладывает уши. Она тужится во всю, а меня ломает окончательно. Обнимая её за плечи, вместе принимаем эту агонию. Думал, выдержу, но всё оказывается свыше всякой меры. Сквозь размытую пелену реальности замечаю, как маленький комочек плоти вместе с потоком крови пробкой выскальзывает из любимой женщины, разрезая напряжение в воздухе пронзительным детским криком.

— Ай, какие вы молодцы! — восклицает стюардесса, поднимая нашу крошечную Злату выше облаков. За дочкой тянется длинная пуповина. Она кричит, что есть силы, а мы… Мы с Яной, сплетая наши пальцы, рыдаем в унисон от безграничного счастья. — Господи, какая красивая девочка. Вы только посмотрите! Настоящая принцесса родилась.

— Дайте её мне, — Яна протягивает дрожащие руки навстречу дочери, но тут же падает обессиленной мне на грудь. Убираю с её лица влажные волосы. В макушку целую, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться на эмоциях ещё сильнее. — Золотце моё, иди к маме… Доченька. Жизнь моя. Дайте мне мою девочку… — надтреснутый голос Мышки звучит настолько жалобно и умоляюще, что меня нехило так цепляет за живое. А когда Татьяна укладывает ребёнка Яне на грудь и помогает дочке прихватить губами сосок — меня швыряет за пределы вселенной от того, как жадно она присасывается к матери, обретая с ней новую связь. Мышцы разом становятся ватными. Невозможно описать те чувства, которые в этот миг испытываю.

Касаюсь пальцами сморщенной кожи на тельце младенца, и в горле пересыхает от волнения. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. В лёгких начинает жечь. Почему-то я себе не такой представлял дочь. А тут, глядя на своего сморщенного ребёнка, не знаю, что и думать. Мокрые синюшные ручки в пятнах белой слизи обнимают Янкину грудь…

На мгновение лишаюсь дара речи, смахивая слёзы с глаз. Присматриваюсь к ней получше.

— Почему Злата такая зелёная, как будто одна сплошная гематома? С ней всё в порядке?

— Конечно, — спешит успокоить Татьяна. — Она же только что родилась. Через пару дней вы её не узнаете. Всё изменится в лучшую сторону.

Окинув быстрым взглядом измученную Янку, спешу оценить последствия родов.

— Сколько крови… Это нормально?

— Евгений Дмитриевич, успокойтесь, обычно всё так и происходит. Кровотечения нет. Сейчас родим плаценту, организм очистится, и всё будет в порядке. Хотите перерезать пуповину?

— О, нет, — прижимаю к себе моих девочек, благодаря Всевышнего за то, что услышал мою мольбу. — Спасибо. Мне кажется, я не смогу. Не думаю… Нет.

— Хорошо. Тогда я сама, а вы принесите мне одежду для девочек. Скоро посадка. Нужно, как можно быстрее, закончить процесс. Кстати, вы будете третьей парой, рожавшей на борту лайнера. Поздравляю с успешными родами. Пусть малышка и её мама будут здоровы.

— Спасибо вам огромное. Вы наш ангел хранитель, — негромко произносит Яна, словно боится разбудить малышку.

— Не за что. Рада помочь, — Татьяна прикрывает тельце Златы махровым полотенцем и приступает искать в аптечке хирургические ножницы.

— Женя… — Мышка поднимает на меня затопленные любовью глаза. — Ты у нас самый лучший папа в мире. Спасибо тебе за это. Я так сильно тебя люблю… — шепчет, стирая с ресниц очередную выступившую слезу.

Безумно растроганный, с растопленным сердцем, наклоняюсь к ней и целую в губы. Сначала жену, потом макушку крошечной новорожденной дочери. Пшеничного цвета пушок щекочет меня, и я инстинктивно растягиваю губы в улыбке. Злата — копия мамы, и пахнет приятно. Ничто не сравнится с этим нежным ароматом. Чем больше нюхаю, тем больше любви испытываю к этому крошечному существу. Сложно оторваться от макушки.

Втянув родной запах, задерживаю его в груди. Это так необычно ощущать внутри невероятный трепет и безмолвную переполняющую душу нежность. Умиляться новорождённым человеком, чувствуя к нему безграничную любовь, наполняя при этом свою жизнь счастьем и смыслом.

— Я бы всё отдал, чтобы этот момент продлился вечно, любимая, — смотрю в глаза жены и понимаю, что больше никогда не полюблю ни одну женщину. Чтобы не случилось между нами, сколько бы отчаянных сражений у нас ни произошло, моё сердце навсегда останется с ней. — Никогда не забуду, насколько сильно ты осчастливила меня сегодня. Спасибо тебе за дочь, моя сильная и такая же слабая девочка. Я безумно тебя люблю…