Взрывная смесь. 8. До конечной

Эпилог

Новый 2022 год

Яна

Последнее декабрьское утро года будит меня своим обильным потоком яркого света сквозь незашторенное окно. Женя, как и обычно, проснулся чуть раньше. Определяю это по крепкому и насыщенному запаху зелёного чая с жасмином, по ванильному аромату, исходящему от свежеиспечённых круассанов, с любовью оставленных на моей прикроватной тумбочке. Вот уже третью неделю после родов каждое утро на завтрак уплетаю только их.

Любимая выпечка и сладкий напиток — его рук дело. Один из маленьких, но таких важных утренних ритуалов, которых придерживается мой мужчина.

Сев на постели, забираю к себе поднос. Сначала нужно поесть, затем покормить дочь.

В кроватке Златы тоже пусто.

Улыбаюсь. Делаю глоток горячего чая и перевожу взгляд на приоткрытую в ванную дверь. В это время папа со своей принцессой устраивают водные процедуры. Поразительно, как Женька быстро научился ухаживать за дочкой. «Отцовские инстинкты» включились в первые минуты её жизни. Помню, как первый раз взял её на руки в самолёте и едва не расплакался.

— Боже, Янка, она же совсем крошечная. Как с ней обращаться? — хрипел он, прижимая Злату к груди.

Затем, в роддоме, впервые купая нашу малышку, у них случился контакт «кожа к коже». Женька «включился» в жизнь дочери сильнее других членов семьи. О таких папах можно только мечтать.

И всё-таки есть своя прелесть и польза в партнёрских родах. Пережив со мной каждую значимую минуту великого чуда, ход которого он не в силах был контролировать, муж научился ценить то, что до этого момента казалось не столь важным. Я получила в подарок защиту, поддержку, огромную благодарность и невероятную любовь своего мужчины. Разве это не самое огромное счастье?

— Смотри, Злата, наша мама проснулась, — от грудного голоса Захарова у меня мурашки по коже проносятся.

Задерживаю на Женьке заинтересованный взгляд. В домашних штанах и с голым торсом он выглядит потрясающе, прижимая маленькую дочку к груди. А лукавый взгляд из-под длинной взъерошенной чёлки — это нечто. Поражает в самое сердце. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ещё пара минут пристального разглядывания закончится революцией бабочек в животе. Боже, как же я соскучилась по нашим жарким ночам…

— Нет в мире большего удовольствия, чем любоваться вами в домашней, непринуждённой обстановке, — признаюсь я. — Тим не заходил?

— Был. Забрал твой старый фотоаппарат и умчался делать снимки новогодних приготовлений.

— О, Боже, — смеюсь, вспоминая разговор племянника о блогерстве. — Он поменял гоночные предпочтения на ведение онлайн-дневника. И сколько у этого кнопконажимателя подписчиков на сегодняшний день?

— Не учитывая Дымка и Кнопки, с нами будет ровно двадцать человек. Очень неплохое начало, да, Мышка? — подмигивает Злате, которая кряхтит из-за голода и машет перед его лицом ручонками.

— Супер! Весь в родного отца. Очень коммуникабельный ребёнок. Осталось отговорить Тимоху не выкладывать фото в интернет.

— Вал что-нибудь придумает для него. Будешь кормить сейчас? — спрашивает муж, застёгивая на Злате памперс.

— Да. Только допью чай.

— Отлично. Тогда мы запрыгнем в боди, затем папа наведёт шухер на кухне.

— С каких это пор ты строишь Арно? Он отлично справляется с работой.

— Только сегодня. У нас намечается встреча с очень важным гостем, — хитрая ухмылка мужа распаляет мой интерес не на шутку.

— Могу я узнать, кто к нам пожалует на ужин?

— Это же сюрприз, — наиграно поражается Захаров.

— Боже, Женька, у тебя их столько на сегодня! Ну хотя бы одним ты можешь поделиться со мной?

— Ладно. Но только одним! — подмигивает, заканчивая прихорашивать дочку. — Помнишь, в Польше на выставке «Мировой снимок» из-за меня у тебя не состоялась встреча с одним важным человеком? Ты тогда очень расстроилась, а я поклялся себе, что исполню твоё желание во чтобы то ни стало…

— Женя..? — сглатываю, отставляя поднос на тумбочку. — Это то, о чем я сейчас думаю? Да? — сердце начинает «фальшивить» и выпрыгивать из груди. — Ты пригласил на ужин почитаемого миром мэтра искусства? Сам Люк Совьер, знаменитый фотограф и ретушер из Франции будет ужинать у нас дома? Серьёзно? Этого не может быть… — вскакиваю с постели и подхожу к мужу.

— Может, — положив Злату на середину кровати, Женя привлекает меня к себе за талию. — После Нового года у меня с ним запланирована фотосессия, и ты можешь на ней присутствовать. Он проведёт для тебя мастеркласс. Я уже договорился с ним.

— Но это же дорого, — обвиваю его шею руками, заглядывая в горящие, как уголь, глаза. — Жень, ты сошёл с ума…

— Это мелочи по сравнению с тем, что подарила мне ты, — его дыхание вперемешку с поцелуями скользит по моему уху, опускается ниже по шее и проходится по оголённому плечу, оставляя на коже колючие мурашки. — Боже, как же я тебя хочу…

— Я подумаю над этим ночью… — прошептав ответ, ловлю его губы своими. Недолго думая, Женька перехватывает инициативу и окунает меня с головой в вихрь безумных ощущений. Только он умеет так целовать, чтобы крышу сносило напрочь и вышибало все трезвые мысли из головы.

— Ловлю тебя на слове, Мышка. Уверен, это будет лучшим подарком на Новый год.

После безумных приготовлений, вечер подкрался быстро и незаметно.

— Яна? — Женька заглядывает в кабинет как раз в тот момент, когда Злата, уснув сладким сном, выпускает сосок изо рта. — К тебе гости, любимая. Малышка уснула?

— Да. Она сегодня порядком измотана. Столько людей вокруг.

— Давай-ка, я отнесу наше Золотце в кроватку. Пришло время садиться за стол. Через час наступит полночь, а с ней и Новый год.

Отдаю мужу его любимую малышку и поправляю на себе платье. Грудь уже не разрывает от молока, и я с облегчением выдыхаю.

— А кто пришёл? — интересуюсь, поднимаясь с дивана.

— Увидишь, — ухмыляется Женька самой сексуальной улыбкой в мире, от которой я безоговорочно таю. Всегда. — Я дам вам немного времени пообщаться, затем украду тебя у него.

Женя выходит за дверь. Через секунду проём заполняет высокая, до боли знакомая фигура в сияющей белой рубашке и стильном мужском костюме.

— Руслан? — удивлённо вскидываю брови. — Какими судьбами?

— Привет, Лисичка. Я тоже рад тебя видеть, — улыбается своей неотразимой улыбкой. Подойдя ко мне впритык, целует в обе щеки.

— Ты с женой? Где она? — устремляю взгляд поверх его плеча, но никого позади не замечаю.

— Не счёл нужным брать с собой, — отвечает, скрипя зубами.

— Ты жестокий, — говорю прямо.

— Возможно. Напомню тебе, что у нас с ней брак по расчёту.

— А со мной, — с грустью смотрю в его потускневшие глаза, — был бы такой же?

— С тобой? — тяжело вздохнув, на секунду отводит взгляд к окну. — С тобой, Лисичка, был бы по любви. Но не стоит об этом вспоминать. Ладно. Желаю вам огромного счастья. Я рад за тебя. Малышка просто прелесть. На маму похожа. С Новым годом, Яна, — проведя костяшками пальцев по моему лицу, выуживает из кармана пиджака красную коробочку-подарок. — Посмотришь позже. А я, пожалуй, пойду. Хочу с Тимохой пообщаться.

— На ужин останешься?

— Не думаю.

— С Новым счастьем, Руслан. Надумаешь, мы с Женей будем очень рады. Спасибо тебе за всё…

За стол садимся всей шумной компанией, произносим тосты, едим с удовольствием изысканные шедевры нашего шеф-повара, одновременно общаясь и рассказывая друг другу о своих удачах и достижениях за год. Шутим, смеёмся. Нас здесь собралась полная семья из родных и близких друзей. Это чудесно, когда есть люди, без которых жизнь казалась бы скучной и неполноценной. Чудесно, когда эти люди приходят в трудную минуту на помощь, ценят и доверяют тебе.

— Боже, Янка, что ты с ним сделала? Никогда не видела Захарова таким счастливым, — говорит Лера, наблюдая за разговором наших мужей с французом Люком.

Закончив кормление сына из бутылочки, подруга укладывает ребёнка в коляску.

Макс старше Златы всего на пару месяцев, но уже достаточно шустрый, когда не спит. Больше похож на своего отца, с такой же изящной горбинкой на носу и синими, как небо, глазами.

— Кстати, Яна, когда вы собираетесь обвенчаться в церкви? На свадьбу к вам мы не попали, так хоть после венчания погуляли бы дружной компанией.

— Мы пока что не думали над этим, — отвечаю я, отрывая влюблённый взгляд от мужа. — Но всё может быть. Возможно, совместим крещение с венчанием. Но пусть Злата немного подрастёт. Маленькая ещё.

— А мы Макса хотим покрестить до Рождества Христова. Как раз родители Вала вернутся из Европы.

— Они путешествуют? — округляю глаза. Его маму сложно куда-то отправить в свет.

— Да. Решили сделать им подарок на Новый год. Мама наконец-таки решилась увидеть Париж, побывать на Эйфелевой башне, посетить Собор Парижской Богоматери.

— Ох, какие они молодцы! Я бы тоже от такого не отказалась.

— От чего? — раздаётся голос Женьки над ухом. Неожиданно я чувствую прикосновение к себе, к своей руке, плечу, шее, щеке. Боже.., какие же нежные у него пальцы.

— От Парижа, любимый, — закрываю от удовольствия глаза, прислушиваясь к ощущениям.

— Замётано. Выберем день и слетаем туда поужинать. Я знаю одно чудесное место. Оттуда вид шикарный. Всё как на ладони. Девочки, пора одеваться и выходить во двор. Ребята сейчас запустят фейерверки. Уже почти полночь.

Накинув на мои плечи шубку и застегнув её поплотнее, Женя берёт меня за руку и выводит во двор. За нами следуют гости, всё ещё обсуждая незаконченные темы разговоров. Мы с мужем останавливаемся посреди двора, обнимаемся, синхронно отключаясь от всего окружающего мира. Смотрим друг другу в глаза.

Дети давно уснули. Над заснеженным садом ярко светит луна, отбрасывая на ветки деревьев мириады серебристых светлячков. Вдали мерцают огни столицы. В декоративных стеклянных фонариках горят свечи, оставленные Натальей на террасе. И свет их кажется намного теплее чем холодное сияние лунного серпа. Так уютно… Такая красивая и завораживающая зима…

— Спасибо тебе за сказку, родной, — шепчу я, крепче прижимаясь к мужу всем телом.

Наклонившись, Женя горячо целует меня. Когда поцелуй заканчивается, мы оба переводим дыхание. Тела, наполненные желанием и дрожью, откликаются на контакт. У обоих бешено колотятся сердца, на глаза наворачиваются слезы, потому что память в этот прекрасный момент выдаёт картинку за картинкой нашего нелёгкого пути к счастью. Уверена, Женя думает о том же.

— Спасибо тебе за любовь, Мышка. За твою безоговорочную доброту. За огромное сердце. За детей, которых ты мне подарила. Я надеюсь, подаришь в будущем ещё. И я клянусь, что весь трудный путь мы снова преодолеем вместе, потому что так нам предначертано судьбой.

Грохот праздничного салюта разрывает ночную тишину. Вздрагиваю, вскидывая глаза к небу. Яркие вспышки ослепляют. Всегда любила наблюдать за тем, как на фоне ночи расцветают безумно красивые огненные цветы. Это невероятное зрелище дух захватывает, и кажется всё, что загадаешь в этот волшебный момент, обязательно сбудется.

— Загадывай желание! — кричу я Женьке на ухо под свист и взрывы фейерверков.

— И ты! — отвечает он, растягивая сногсшибательную улыбку.

— Я уже загадала! — целую его в кончик прохладного носа.

— И я загадал! Очень много загадал! Ты даже не представляешь, сколько я всего загадал! — подхватив на руки, муж начинает кружить меня до тех пор, пока мы оба без сил не валимся в снег, хохоча и заражая смехом всех вокруг.

— Как дети малые, честное слово… — где-то рядом хохочет Валентин. — Жека, ты честно побил мой рекорд. Ну, что, друзья, осталось отпраздновать начало нового жизненного периода? Захаров, выцарапывай из сугроба свою Златовласку, пока она не окоченела, и все дружно идём за стол!

— Мы вас сейчас догоним! — озвучивает муж, глядя на меня в упор. Замечаю, как под покровом ночи ещё больше темнеет его взгляд. Женька неохотно встаёт на ноги. Вытаскивает меня из сугроба и отряхивает шубку от снега.

Когда остаёмся наедине, впервые в новом году сгребает меня в охапку и признается в любви.

— С Новым годом, Мышка! Как же я люблю тебя, родная… Больше всего на свете люблю!

— И я люблю тебя, Захаров, — трусь носом о колючую щёку Жени, затем в тёплые губы целую, легонько прикусывая нижнюю. — Ты самый безумный романтик в мире. С Новым годом, родной! С Новым счастьем!

— Ян… Мне сейчас нельзя за стол… — он позволяет ладоням сползти на мои бёдра и вжимает меня в свой пах. Учитывая, что моя юбка немного задралась, я чувствую его очень ярко, и моё дыхание от этого ещё больше сбивается как, впрочем, и его.

— Прости. Я нечаянно… — виновато шепчу, пританцовывая на месте, из-за чего Женя закатывает глаза.

— Боже, Мышка, пусть только прийдет мой счастливый день, и я покажу тебе, что значит «я нечаянно»! — прорычав, Женька разворачивает меня лицом к крыльцу и хлопает легонько по попе ладонью. — Идём, соблазнительница.

— Мы можем вместе поменять Злате памперс… — предлагаю очевидный выход, игриво улыбаясь ему. — Если это облегчит твою участь, то…

— Думаешь? — загадочно ведёт бровью.

— Угу…

— А как же ты?

— А я подожду ещё пару недель, и когда врач разрешит, выжму из тебя все соки. По рукам? — смотрю в осоловевшие глаза любимого и тону, растворяясь в нем окончательно. Даже если он не согласится, я найду повод затащить его в кладовку при первой возможности…

— Как же хорошо иметь «испорченную» Мышку рядом…

— Захаров, у тебя нет времени на философию. Гости ждут за столом.

— Идём! — воодушевлённо заявляет, поднимая меня на руки. — Обещаю, когда придёт твой день, Мышка, я буду любить тебя долго и нежно... Нежно и горячо… Горячо и…

Он не успевает договорить, потому что я обхватываю его шею руками и, найдя ртом мочку уха, прикусываю её, заставляя Женю глухо простонать. Молниеносная жесткость хватки сильных ладоней у меня на бедре и талии говорит о том, что его «горячо и нежно» вскоре перейдёт в «страстно и жёстко», но это потом, а пока что я буду безоговорочно властвовать над ним… Так, как он меня учил. Сладко и нежно. Иначе я не умею. Ведь самым важным признаком любви является её созидательный характер: тот, кто любит, всегда дающая сторона. Мы с Женей оба это хорошо усвоили и пытаемся стремиться только к лучшему.

Люблю тебя, Захаров Евгений Дмитриевич, и буду любить тебя всегда…

КОНЕЦ