Дочь врага для Темного

36

НАДЯ

Арслан уехал быстро, а я осталась, перевариваемая непонятным страхом. Он окутывал меня серым туманом отчаяния особенно сильно по ночам, вынуждая подскакивать на кровати, хватаясь за шею. Мне снилось одно и тоже. Что меня душат. Планомерно душат за что-то, и самое страшное: я узнавала эти руки. Никогда не думала, что во сне возможно почуять запах, но я чувствовала. Запах Рашидова. И его руки, сжимающие мою шею.

На следующую ночь после отъезда Арслана мне как обычно не спалось. Я вообще плохо спала теперь, помимо очевидного присутствия в моей жизни кошмаров, было еще и недомогание. Низ живота побаливал, мое нормальное состояние при женских делах. А учитывая тот уровень стресса, который я получила, вполне логичное самочувствие. Стресс всегда равно боль.

Тихо спускалась по лестнице полупустого дома, где меня неожиданно начал окутывать необъяснимый страх. Он толстыми иглами впивался в тело, но я продолжала свое движение. Пить хотелось адски. Я то и дело оглядывалась при каждом незначительном шорохе, по сути, издаваемым именно мною. Теплые пальцы соприкасались с холодным мрамором. Волны мурашек плавно поднимались вверх, незамысловатым вихрем обдавая кожу.

Гулкий и уверенный баритон стал доноситься из гостевой комнаты на первом этаже. Я не хотела вслушиваться, но что-то заставило меня пойти на шум. Что-то, что стало точкой невозврата в моей жизни. Я шла сквозь ночную тьму, полностью отдаваясь тишине. И только издалека различимый голос вел меня к цели.

— Я нашел кое-что, но он умный, не стал бы держать на виду. Может и липа. Надо время проверить.

Николин. Это он. Я прижалась к стенке. Сердцебиение зашкаливало. Думать рационально не получалось. Гадкие догадки перестали быть таковым. Голос. Я закрыла глаза, пропуская сквозь себя приглушенный звук.

Нет.

НЕТ.

«Молодец, свободна». Это он. Это был точно он. Жалобный всхлип сорвался с губ. Нет. Я зажала рот рукой и зажмурилась. Адреналин скакнул по венам. Это он был тогда в клубе, он удачно все спланировал…Казалось бы, случайности не случайны. Первое правило Макарского старшего. Лопатками прижалась к холодной стене, продолжая дышать через раз. Легкие жгло как от огня.

— Да, здесь твоя кровинушка, под ним каждую ночь кричит. Понравилась, как я и думал. В первую же встречу цепанула. Не слазит.

Не слышать. Не знать. Не может быть…Папа? Я могла поверить во что угодно, что меня злой рок тогда загнал и столкнул с Рашидовым. Но никак…что отец спланировал это все до таких деталей. Зачем?

О Господи. Ладно, пусть он не любил меня, но это все похоже на жгучую ненависть. Меня ведь вполне могли убить там, в тот злополучный день…разве так поступают родители?

Так не поступают даже животные, они могут отказаться, могут убить, но не совершают таких изуверств в своих интересах.

Удачный механизм для достижения своих целей. Меня никто не искал, потому что изначально знали, где я. Господи, как же все просто оказалось. Лишняя шумиха никому не нужна,

Я не заметила, как слезы полились по щекам. Лишь влага на пальцах сказала мне об этом. Всепоглощающий ужас вонзался в тело. Нет. Нет.

— Я скинул. Все подчистил. Подтвердим и в утиль его.

Сердце остановилось на мгновение. Что значит в утиль. Кого его? Язык прилип к небу. О Господи. Воздуха не хватало, я не могла сделать и вдоха, реальность начала ускользать сквозь пальцы. Нет. Подрагивающие конечности перемещались с трудом, и, как мне казалось, создавали шум, всем оповещая о том, что я тут, я все слышала.

Соберись. Надо предупредить Арслана. Господи, он же не поверит мне. Я первая, на кого переведут стрелки. Дочь врага в тылу. Нет. Он поймет, что я не в курсе. Рашидов умел читать меня…как открытую книгу.

Надо предупредить. В голове какофония звуков, неразличимых и гулких, тошнота плавно подкатывала к горлу, и я медленно развернулась прочь и начала подниматься по лестнице, гонимая паникой и страхом.

Они хотя его убить.

Я единственная слышала это все.

Мысль ворвалась в голову неожиданно. На втором этаже я уже неслась в сторону кабинета Рашидова, полностью уверенная в том, что точно найду средство связи. Да в том кабинете при желании можно было найти даже оружие. Ворвавшись внутрь, я тихо прикрыла дверь и осела по ней на пол. Боль в животе стала слишком уж сильной, а тошнота удушливым комом застряла в горле.

Соберись.

Просто соберись, Надя. Последний рывочек.

Я глотнула спертый воздух и двинулась в сторону стола. Переворачивала на нем все в поисках средства связи. Ящики, полочки. Все что могло быть на первый взгляд незаметным и неважным. Но ничего не находила. От отчаяния слезы лились большим потоком, размывая зрение.

Арслан, ну почему ты такой?! Да чтоб тебя! Я прошла сквозь дверь в смежную комнату и очутилась в библиотеке. Там тоже все исследовала и постоянно прислушивалась к звукам. Тихо. Надо работать тихо.

Но паника в любом деле плохой советчик.

Уже позже, анализируя всю ситуацию, я поняла, насколько глупо и опрометчиво поступила. Мне надо было все сделать иначе, но совершенного не вернуть вспять.

— Как интересно. Что ищешь, красотка?

Я в испуге резко развернулась, позади меня стоял рабочий стол. Оперлась о него, сталкиваясь взглядом с самой последней сукой. Николин.

Ситуация патовая. Губы дрожали, дар речи давно покинул мое хладное тело. Николин торжествующей походкой зашел в библиотеку и осмотрелся, а затем хмыкнул, прищуриваясь чернеющими глазами.

— Слышала. Ты слышала, — он не спрашивал, утверждал. Сложил руки на груди, продолжая наблюдать. Молча. Анализировать. А смысл анализировать, если подрагивающие руки, заплаканное лицо красноречивее всего заявляло о ходе вещей?

Вот он какой. Предатель. Пригретый под самым боком. Полностью уверенный в своей несокрушимости и абсолютном превосходстве.

— О чем вы? — просипела. Не получится, Надя. Ты не умеешь врать.

— Ты умная баба, конечно, но врать ни хрена не умеешь, — в довесок к моим страхам, сжимающим горло, привалил еще и бетонную плиту на грудную клетку. А затем молча схватил меня за руки и выволок из библиотеки, а затем и из кабинета

— Отпустите меня, отпустите! — царапалась, кричала. Я не дамся. Не дамся!

Он не поверит в то, что я предатель. Нет. Не после всего, что случилось между нами. С нами. Нет.

Мужчина сжал мой рот широкой ладонью, пахнущей дорогим парфюмом и такими же сигарами. Получалось лишь мычать и плакать.

— Заткнись, сука. Ты думаешь, он поверит тебе? Дочери Макарского? Думаешь? Ты никто. Я здесь все, так что тебе конец. Так все хорошо начиналось. Вела бы себя тихо и мирно, через недельку бы очутилась дома. А так и ты пойдешь в утиль.

Нет, нет, нет.

Не может все закончиться так, не со мной. Не с ним. Рашидов не заслужил такого. Я даже не смогу предупредить его. Он в опасности.

Мне было больно, страшно и противно.

Николин заломал мне руки и вынес на первый этаж, закрыл в темном подвале, оставив один на один с гнетущей тишиной и жестяным ведром в углу.

Это моя конечная, дверь еще не успела закрыться, но как только Николин меня отпустил, я разразилась криком раненого животного и сползла по пыльной стенке.

Тут явно все было обтянуто звукоизоляционным материалом. Тут можно убивать. Никто не услышит.

Слабо моргающая неярким светом лампочка висела ровно посередине, освещая небогатую обстановку. Вонючий матрац скрюченным валиком валялся у дальней стены в выемке.

Один вид внушал животный ужас.

Меня тут не найдут.

Желудок скрутило так сильно, что толчок заставил меня вскочить и вывернуть все содержимое на пол. Я рвала и плакала, а затем без сил повалилась на грязный пол.