Дочь врага для Темного

43

НАДЯ

Я помешивала ненавистный мне овощной суп, изо всех сил стараясь не вывернуть содержимое желудка наизнанку. Врач посоветовал добавить овощей, даже если это вызывает приступы тошноты. Помимо низкого гемоглобина, у меня наблюдалась нехватка витаминов. А так как врач был старой закалки, единственный русский в клинике «ПарМед», одними таблетками отделаться мне не удалось.

— О нет, я просто не смогу! — отложив тарелку в сторону, я резко встала изо стола. Допустила еще одну опрометчивую ошибку, от чего в глазах потемнело. Успела в последний момент ухватиться за стол и начала часто дышать. Вот так.

Вдох. Выдох. Все хорошо.

Каждый день был похож на предыдущий. Не сосчитать, сколько раз я думала бросить все и вернуться. Безысходность и отчаяние стали моими постоянными спутниками. Потом я садилась, гладила свой пока что плоский живот и возвращалась в исходную колею. Ожидание и смирение.

Утро начиналось с тошноты, и пока мой желудок окончательно не прочищался, делать что-то ещё было невозможно.

По совету своей соседки, именно ее муж встретил меня тогда в аэропорту, потому что оказался другом Никиты, я пила имбирный чай. Скажу честно, становилось проще, но не будешь же все время хлестать имбирный чай. Нужно и нормальную пищу поглощать.

— Ты какая-то бледная сегодня, — мы сидели с Валей на улице, впитывая в себя солнечные лучи Бруклина. Не такой модный район, но спокойный. Имея огромный запас денег, я могла бы жить в Ист-Сайде с видом на Гарлем. Но мне не хотелось ничего, а тут было много наших. И все-таки несмотря на знание языка, не хотелось очутиться совсем уж в чужеродной среде.

Так казалось, что я ближе к родине.

— Плохо спала.

— Ты должна высыпаться и меньше нервничать, Надя. Не волнуйся, там…точно все нормально или терпимо. Было бы плохо, Сережа бы сказал.

— Понимаешь, я без связи абсолютно. Что там… — прикрыла глаза, подавляя очередные слезы. Нет. Не буду плакать.

— На это и был расчёт. Послушай, я не лезу в мужские дела, но из того немного, что смогла узнать…могу сказать наверняка: для всех ты должна была исчезнуть. Чтобы никто не мог добраться даже при наличии связей и денег.

В ее словах был толк, да я и сама понимала абсолютно простые вещи. Вероятно, сейчас проблема заключалась именно в скачущих гормонах. Мне в один момент хотелось плакать, а в другой смеяться от простых вещей. И пусть порой негативные эмоции переполняли душу, внутри я все равно имела маленькую искорку счастья.

Мы посидели еще немного, после чего я отправилась в свою новую квартиру. Стоило провернуть дверной замок, как все внутренности болезненно сжались. Я не понимала, почему именно такие ощущения настигли меня дома. Ключи упали на пол, но внимание моментально переключалось на другие вещи. Например, на незначительную перестановку. И запах. Мускусный мужской.

Я втянула воздух и чуть не захлебнулась всепоглощающими эмоциями. Слишком яркими, слишком острыми. Грудину сдавило, пока я медленно продвигалась внутрь.

Дверь сама захлопнулась от сквозняка, я вздрогнула, сканируя пространство.

Сердце стучало где-то в горле, я опустила руку на живот в защитном жесте, словно так могла что? Успокоиться? Смешно.

Прямо напротив за кухонным столом сидел Арслан, склонившись над моими медицинскими справками. Снимок узи он сжимал пальцами левой руки, а правой ладонью впился в взлохмаченную шевелюру.

Время остановилось. Он все смотрел и смотрел, словно не слышал моего довольно громкого вторжения. Большим пальцем водил по черному снимку, а затем закрыл глаза и тяжело выдохнул.

Вязкая слюна застряла в горле. Каждый вздох медленно возвращал в реальность. Оживший сон.

Сколько человеку надо для счастья? Мне раньше казалось, что много, но сейчас вдруг снизошло озарение. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы почувствовать себя счастливой. Вот так появление определенного человека в вашей жизни может или вознести до небес, или втоптать в грязь. В моем случае были оба варианта. Но несмотря на всю боль, та сжимающая горло железяка наконец-то распустилась.

Рашидов отмер и наконец-то посмотрел на меня. Никогда не видела его таким потерянным. На удивление, меня не откинуло в нашу последнюю встречу. В голове просто отчетливо звучала мысль, что так было нужно. Но при этом я нисколько не считала, что беременность что-то поменяет в наших отношениях.

Мы как два потерянных путника в пустыне смотрели друг на друга. В ожидании чего? Чуда.

— Почему ты не сказала мне? — сипло прошептал, а затем побил себя по карманам, выудил пачку с сигаретами. Он рвано схватил одну и начал поджигать, а потом замер, зажмурился и скомкал ее.

Я сжала руки в кулаки.

— Разве я могла? Ты четко дал понять мою роль.

Я не злилась. Несмотря ни на что… я этого человека любила, но нельзя просто взять и откатить все назад. Нельзя сделать вид, что не было момента, когда между мной и другом-лжецом он выбрал не меня. Не разобрался. НЕ выслушал. НЕ поверил.

Рашидов резко встал и начал приближаться ко мне. С каждым шагом уверенность гасла, так что я начала отходить назад, упираясь в стенку.

— Не надо, пожалуйста. Нельзя так, Арслан. Просто нельзя, пойми это. Я живой человек, не собачка. Меня нельзя выгнать, а потом позвать обратно.

Мужчина замер посреди квартиры, всматриваясь в мое лицо. Подрагивающие мышцы виднелись из-под обтягивающей футболки. Я только сейчас полностью рассмотрела его. Жадно следя за каждой проскользнувшей на лице эмоцией.

— Я виноват. И хочу все исправить, — сжал губы в тонкую линию.

— Слов недостаточно. А если тебя снова обманут? Подставят. Еще что-то, и все будет указывать на меня, что тогда? Ты заберешь у меня ребенка и выставишь за дверь? — с каждым словом я распалялась все больше.

Минуту назад ведь и не думала произносить всего, но сейчас я чувствовала, что только так смогу донести свои мысли и боль до конца.

Это было хуже пощечины, потому что брови мужчины сошлись на переносице. Больно? И мне было больно, Арслан.

— Не говори чушь, такого не будет никогда.

— Откуда тебе знать?

— Потому что я понял, все понял, и мне чертовски не хочется знать, что понял я слишком поздно.

Он начал медленно подходить ко мне, словно опасаясь, что я сбегу. С каждым шагом моя уверенность таяла. Нельзя было противиться тому, что больше всего на свете мне хотелось его просто обнять.

— У меня проблемы с доверием, цветочек. Глобальные такие. И я не могу простить себе, что тогда…тогда так случилось. Если бы с тобой или с ребенком что-то случилось, я бы просто подох.

Он подошел максимально близко, коснулся ладонью моей щеки. Я так и дышала поверхностно, часто, на пределе своих сил. Арслан смотрел на меня, впитывал каждую частичку, пока я трусливо следила за движениями кадыка. Все не решалась заглянуть в глаза, словно в них отразился бы мой приговор.

Теплые пальцы начали спускаться ниже.

— Можно?

Я кивнула, когда мужчина опустился передо мной на колени, зацепил пальцами свободную белую рубашку и приложился губами к едва-едва выпирающему животу. Тепло расползалось по телу и рождало миллионы мурашек. Слезы навернулись на глаза моментально, как бы я не запрещала себе плакать, как бы не говорила, что все это не стоит того. Но именно вид Рашидова на коленях довел меня до конца, того самого, за которым скрывались неконтролируемые эмоции.

— Дай мне шанс, последний шанс, и ты не пожалеешь. Я не умею красиво говорить, но могу доказать, — горячее дыхание согревало кожу. Он положил обе ладони на живот, а затем вновь поцеловал.

Мои всхлипы становились громче. Никогда не была такой плаксой, но с ним стала. И сейчас так вообще сплошной комок нервов.

— Шшш тебе нельзя плакать, — поднялся и стер пальцами мокрые дорожки.

— Почему сейчас? — прикусила губу, на что вновь последовала реакция. Толстый палец лег на искусанную плоть, не давая мне и дальше терзать себя. На губах остался запах дорого табака и тот пресловутый его запах.

— Потому что я должен обеспечить безопасность своей семье, прежде чем возвращать самое дорогое, что у меня есть, — нервно улыбнулся, качнувшись на пятках.

Что-то в этой реакции заставило напрячься. Что значит семью? Не думает же он, что теперь просто так может…

— Мы не твоя семья, Арслан, — подавив очередной приступ слез, пробубнела под нос.

Господи, как бы мне хотелось, чтобы между нами все сложилось иначе. Не так больно, не так оглушающе несправедливо.

— Уже моя. Месяц как, — лукаво улыбнулся, вновь опуская широкую ладонь на мой живот.

Возможно, я окончательно спятила, или беременность влияла на меня странным образом, но что? Мне не послышалось?

— Что? — перевела потерянный взгляд на Рашидова, а тот вновь улыбнулся, кивая. Как будто это самая непримечательная вещь в мире.

Что. Он. Сделал?

Фраза «без меня МЕНЯ женили» сейчас приобретала буквальный смысл, смывая меня прочь из глубин самоанализа.

— Я воспользовался ситуацией в корыстных целях и женил тебя на себе насильно.

— Согласия на это не было, — топнула ногой, понимая, что он вновь все решал за меня. — Ты снова применяешь силу, это насилие, пойми ты это уже наконец-то.

— Я люблю тебя, Надя, и хочу все исправить всеми доступными способами. Ты не моя тайна, не секрет, ты теперь моя жена, что плохого в том, что я оформил эти бумажки? Теперь еще и ребенок. Господи, знай я раньше…

Шум в ушах усиливался. Что он? Что он сказал? Голова становилась тяжелой. Меня начало мутить. Я попыталась оттолкнуть Арслана, опуская голову вниз.

— Дай…пройти.

— Что? Тебе плохо? — схватил меня за плечи, удерживая на месте.

Вместо того, чтобы дать мне свежего воздуха, Рашидов подхватил меня руки, укладывая на кровать. В это заботе было сказано все. Вот такой он.

Никаких полумер. Резкий, у себя на уме, во всем подчиняется исключительно своим решениям. Порой принятым сгоряча.

— Не надо, просто воздуха не хватает.

Арслан не послушал меня, притащил воду и стал брызгать на меня холодные капли. Открыл окно. В общем спасательная операция прошла успешно.

— В больницу? — расхаживал по моей скромной студии, переворачивая все вверх дном в поисках телефона, наверное, пока я лежала с прикрытыми глазами.

Да уж, он точно не будет готов к тому, что каждое утро я все содержимое желудка отправляю в местную канализацию.

Почему-то меня пробирало на смех.

— Каждый день я встречаю рассвет именно лицом в унитаз, если бы я по такому случаю ездила в больницу, то жила бы там.

Ох, зря я это сказала. Очень зря. Он перевернул мой фикус и взорвался.

— Что? Каждое утро?! Ты что так спокойно к этому относишься? — резко подошел и вновь попытался взять меня на руки.

Ох уж эти мужчины.

— Арслан, это токсикоз. Это нормально. Я хотя бы могу есть почти все, некоторые и питаться не могут.

— Нормально, — повторил, всматриваясь в меня так внимательно, что волоски на теле вставали дыбом. Он все-таки взял меня на руки и прижал к себе. Мои ноги осторожно обвили его фигуру, голова приятно уместилась в области шеи.

Тошнота отступала. На смену ей пришло наслаждение. Оно тихо постучалась в мою душу, а потом открыло дверь с ноги.

— Я чуть не сдох без тебя. Никогда не думал, что кто-то станет причиной таких эмоций.

Прошептал утробно. Так мы и сидели. Я разрывалась от противоречий. Но как последняя дура улыбалась.

— Если я скажу «нет»?

Глупо спрашивать такие вещи. Особенно если сердце стремится к нему, а оживший инстинкт самосохранения не дает прыгнуть в омут с головой. Ему вторит рожденный недавно материнский инстинкт.

— Значит, я буду брать бастионы до тех пор, пока они не падут ниц.

Я поставила на колени самого Рашидова.

Но победили в итоге оба.