Дочь врага для Темного

40

РАШИДОВ

Я не мог до конца поверить в то, что случилось. Не мог. Даже когда увидел долбанные бумажки со всей инфой на Надю. В глазах плыло от гнева, но я упорно не хотел верить. Ебучие камеры во всем доме решили для меня вопрос окончательно. Бесповоротно.

Она рылась в моих вещах, она не просто так там оказалась, она зашла в библиотеку и нашла тот чертов телефон, припрятанный как раз на непредвиденный случай. И она, конечно, благополучно слила всю инфу, пока я даже не подозревал о случившемся. Пока сидел с Бродягой и обмозговывал, к кому можно пойти еще в поисках поддержки. Ведь война была на подходе, а в таком деле мне нужна была поддержка не только наших, но и чужих, которые были не готовы к новым волнениям. Я и так у них ассоциировался исключительно с неспокойными временами.

Мозг опять как будто специально подкидывал картинки ладного тела.

Пришлось проморгать, чтобы снять наваждение. Камера для предварительного заключения напоминала отстойник. Удушливый запах сырости и металла выедал легкие.

— Блядь, — сморщился, глотая вязкую слюну. Синяки на теле ныли, ну еще бы. Цепные псы Макарского сработали четко, опрокинули мордой в пол и пустились во все тяжкие.

Приплели мне похищение с последующим удержанием против воли, применение оружия, изнасилование, полный комплект. Особенно последнее меня позабавило. Знали бы они все, как она текла, когда я ее имел. Тут насилием и не пахло, но все было спланировано идеально. Дополнительно очко Макарскому за мозговитость.

Слитые документы быстро пошли по рукам, новостные ленты пестрили заголовками, от которых у нормального человека кровь точно застыла бы в жилах. Все случилось меньше чем за сутки, так что ясное дело — прикормленные журналисты лишь ждали отмашки.

«Негласно коронованный Рашидов задержан по подозрению в похищении дочери кандидата в депутаты Макарского».

«Сколько еще будет продолжаться кровавый террор от Темного? Кто следующий пострадает от рук бандита?».

«Небезызвестный криминальный авторитет Рашидов по кличке Темный крышует проституцию и контрабандные схемы».

Заказчик этих заметок заявился ко мне собственной персоной незамедлительно.

— Ты можешь облегчить себе участь, я сделаю все, чтобы выпустили уже завтра. Все что от тебя требуется — информация. И полное согласие на передел власти. Я не против, чтобы ты был у руля, но я буду конечным бенефициаром в наших экономических отношениях.

— Пошел к черту, конченый бенефициар, — выплюнул ему в самодовольную рожу.

— Уверен, что к нему? А то я могу сначала твою племяшку туда отправить, — наглая ухмылка окрасила торжествующее победой лицо.

— Сначала найди.

Я знал, что он блефует. Аиша была в безопасности. Я первым делом об этом позаботился. Даже Николин не знал деталей, потому что люди Бродяги сработали быстро. Пусть она плакала и практически все «от» и «до» видела своими глазами, но детская психика гибкая, я смогу заместить эти эмоции чем-то добрым. Чем-то, что она заслуживала, как никто другой.

— Почему не сказал про племяшку? Ты меняешь планы, Раш, — Николина явно оскорбляло то, что я пошел в ва-банк, рискнул почти всем и переиграл. Он сидел с недовольной рожей и кривился, ставя под сомнения мои решения.

— Ты под ударом, правда думаешь, что я бы оставил самое ценное в таком случае человеку, на которого тоже могут объявить охоту? — схватил сигареты перебитыми пальцами и с третьей попытки поджег. Дым обволакивал, но ни хрена не успокаивал.

— Я свой человек, а ты доверил малышку не пойми кому, — наклонился и злобно фыркнул.

— Ты сомневаешься в моем умении разбираться в людях? — выпустил дым ему в лицо.

Между нами воцарилась звенящая тишина. Времени было в обрез, так что тратить остатки на выяснения отношений такое себе занятия

— Нет, просто это было неожиданно. И у нас был план отхода.

— Он есть и сейчас, я всего-то в целях безопасности немного спутал карты.

Откинулся на жестком стуле, ощущая как по спине струится боль. Она была везде, в каждой клеточке моего налившего тяжестью тела.

— Надеюсь, что в итоге у нас флеш-рояль, — Николин передернул плечами и сжал в руках дотлевшую сигарету.

— Твоя забота вытащить меня отсюда, — процедил злобно.

— Раш, наши адвокаты не впрягутся, все слились.

Конечно, если дело касается законности такого масштаба, то сливаются все. Это было, есть и будет.

— Это было очевидно. Но есть и сторонники. Свяжись с нашими.

— В чужой войне никто не хочет нести потери.

Деланно закинул нога на ногу. В этом жесте проскользнуло превосходство? Или мне показалось?

— Скоро чужая война коснется каждого, тогда и поговорим о «чужих» и «своих».

Николин сжал губы в прямую линию и задумался. Резон в моих словах был. Если нахлобучили меня, нахлобучат и остальных, любого, кто придет на мое место. Пусть сейчас фактически все вопросы решались Николиным, но мы понимали, что это была вынужденная мера. И если я не займу место, то грядут смутные времена.

Плюс я уже от Бродяги выслушал целый скоп недовольства, он пронесся по нашей мило «семье» сразу после личных встреч Николина с группировками. Якобы зазвездился. Но пока друг делал все по моему выверенному плану, я не имел сомнений на его счет.

— Может пора менять место гнезда?

Так мы называли весь пакет данных. Но о его точном местонахождении знал только я. Вот такой не верящий ни во что Фома. Может и не зря.

— Нет, — отрезал грубо. — Занимайся вопросом моего освобождения. А в остальное не лезь. Звони всем, кому только можно.

Оставалось ждать, пока Николин все порешает и ублажит нужных сук деньгами. Торчать тут не хотелось, и я в общем-то понимал, что сейчас со мной могли бы сделать все, что угодно, у них на меня есть много чего. Начиная с камер видеонаблюдения, где видно, как я тяну дочурку Макарского к машине и насильно втаскиваю брыкающуюся фигурку внутрь, заканчивая тем, что ее застали в моем доме в полуобморочном состоянии.

Не хотелось думать, что я чуть не подох, когда увидел тогда девчонку. Потерянная и бесконечно бледная, но даже при виде на измученную фигурку я заставил себя вырубить чертовы эмоции. Это все лишь качественно поставленный спектакль. Однажды у меня такая же сука валялась в ногах и молила о пощаде, но я не прощал и не прощаю предателей. Вторые шансы дают лишь те идиоты, которые не имеют мозгов и чувства самосохранения.

Дверь резко распахнулась, и в камеру вошел сморчок, мелкий Макарский. Он с ненавистью посмотрел на меня, а затем схватил стул и придвинул его к моему обездвиженному телу.

Что? Пришел отдать должок, сученыш?

— Пришел позлорадствовать? — прохрипел, поглядывая на него одним полузакрытым глазом. Второй уже заплыл.

— Пришел посмотреть на мудака, из-за которого моя Надя сейчас страдает.

Он размахнулся и ударил меня дряхлым стулом, разломав его таким образом на части. Ошметки полетели на пол. Как и я. Грязная поверхность холодила заплывшее от синяков лицо.

Больно уже не было, было все равно. А вот на слова этого поца нет, почему-то резко стало не по себе, даже несмотря на то, что давил в себе все эмоции относительно нее. И это громкое "моя" выбесило. Хотя какая мне разница?

— Аха, твоя Надя может только страдать от того, что я больше не натягиваю ее на свой член. Ей ведь нравилось, кричала, как сучка, — выплюнул в лицо. Эмоции на лице парнишки сменялись со скоростью света.

Ах, вот оно что.

— Сука, — схватил меня за шею и приложил к полу, сдавливая максимально сильно. Я хрипел и смеялся. Ни одна тварь не сможет меня сломать. Никогда.

Он оттолкнул меня от себя.

— Ууууу ты думаешь, меня этим можно сломить? Если бы ты был бы умнее, то посмотрел, сколько раз я был в тюряге. Да и твои удары очень слабы по сравнению со всем, что я раньше пережил. Ну как…что еще ждать от тюфяка? — сипел на последнем издыхании.

— Я бы мог тебя убить с особым удовольствием, — растягивал слова нарочито медленно

— Вместо этого покойником станешь ты и твой папаша, как только я отсюда выйду.

— Так уверен в своем превосходстве?

— Естественно. Меня не нагнуть.

Голос уверенный, взгляд цепкий.

Им убивать меня нет смысла. Пусть слитая инфа пошла по всем каналам, пусть я потерял немного бабла, пусть на меня теперь можно завести с десяток уголовных дел. Все это херь полная, по сравнению с тем, что могло бы всплыть. Но не всплывет никогда, есть вещи, которые хранятся исключительно там, где никто и не подумал бы искать. И пока нужной информации у них нет, я буду жить. Это мой залог.

— Как нет? А трахнуть твою сестричку разочек? Ради этого стоит выйти. Ты бы видел, какая она, когда кончает. Уххх.

По потемневшему взгляду я понял все. Несложно сложить два и два, особенно если изначально заметил странную одержимость со стороны родственника. Он изначально готов был бросаться на амбразуру с каким-то остервенением. Хотя, по сути, я в первую встречу не причинил ей вреда, даже не коснулся. Странная реакция, подумал я тогда. А сейчас кристально ясно понял, почему он так себя вел.

Макарский младший схватил мою перебитую кисть и сжал сломанные пальцы. Агония от боли свела судорогой все тело.

— Как давно ты хочешь трахнуть собственную сестру? И что самое интересное, она в курсе?

Это стало последней каплей, он сорвался с катушек окончательно. Наносил настолько сокрушительные удары, что сквозь потоки кровяных дорожек я не видел уже ничего. Зато смеялся, на зло всем. Вот она какая правда…

— Еще хоть слово ты о ней скажешь, я тебя убью, несмотря на что пообещал себе помочь такой суке ради нее. Ты должен молиться, тварь, что твоя жизнь для нее ценна. И чтоб ты знал, тут нет никакой грязи, мы не родные.

Вот оно что. Все вставало на свои места. Медленно по паззлам.

Парень отдышался. Поднялся на ноги и отрусил с себя пыль.

— На, смотри, какой у тебя прекрасный друг, — схватил какой-то конверт из кармана и кинул его содержимое мне на грудь, полностью исполосованную глубокими бороздами. Смотрелось скверно. Но до этого я старался не опускать взгляд. А сейчас опустил.

На фото было множество действующих лиц, но непременно на каждой я видел своего друга в компании Макарского и его приспешников.

Время словно остановилось. Нет, это не может быть правдой. Мы выросли вместе, мы все ходки вместе прошли. Бизнес поднимали с нуля. Как это возможно? Жизнь несправедливая сука, нагибает тебя в самый неподходящий момент и раскрывает лица самых близких, навсегда отвращая тебя от желания иметь что-то общее с людьми.

Схватил фото и сжал в кулаке, несмотря на боль, что незамедлительно пронзила тело от простого действия.

— Думаешь, это Надя сделала? Думаешь, она похожа на твоих блядей, которых ты трахал до этого? — звучало вдалеке. Все стало каким-то ватным. — Она не способна на предательство. Слишком…чистая.

Я ошибся. Неужели я мог не разглядеть…Нет.

— Откуда мне знать, что это не монтаж?

Я давно привык не верить подобным вещам. В наш век "прифотошопить" можно все что угодно.

— Откуда мне знать, что все ищут гнездо, Рашидов? Откуда? Как не от твоего друга?

Я завис на мгновение.

И правда. Ниоткуда. Тварь, какая же тварь.

Я ведь для него все делал. Жизнью рисковал, последнее отдавал. Поднял из грязи в свое время. А он…

Одновременно со всепоглощающим гневом меня затопила и боль. Перед глазами стояло невинное лицо моей девочки, изможденное. Заплаканное. Наполненное жгучей безысходностью и неспособностью изменить исход перед лицом обреченности.

Макарский толкнул меня, а затем насильно поднял. Крупные капли крови скатывались по телу, формируя безобразные узоры.

— За всю боль, что Надя пережила в своей жизни, она не заслужила еще и тебя. Даже нет, ты не заслужил ее.

Это, блядь, было очевидно. Так очевидно, что хотелось снести себе голову самостоятельно. Грудную клетку сдавило, думал, что разнесу тут всех и вся, однако с переломанными пальцами и отбитыми почками на что я на самом деле был бы готов? На все.

Теперь я видел цель и не видел ни одного препятствия.

План сложился в голове четко. Слишком четко и слишком очевидна стала для меня ситуация. Как я мог быть таким слепым?

Я вдруг прошептал ему:

— Ударь меня еще раз.

Он ухмыльнулся и коснулся кровавым кулаком стенки. Звон в ушах усиливался.

— С тебя довольно. Сегодня в полночь твоя камера будет открыта. Ты сможешь уйти. Я даю тебе шанс все исправить и не дай Бог, не дай Бог она будет плакать из-за тебя. Собственноручно закопаю, и рука не дрогнет.

Мы смотрели друг на друга в тишине.

Каждый молчал о своем.

— Она сказала тебе «нет», а ты все равно впрягаешься?

Макарский встрепенулся и перевел на меня затравленный взгляд.

— Это сейчас неважно, я сделал бы все, что бы она не попросила вне зависимости от ее ответа. А она просила спасти тебя.