Дом дракона и ведьмы, или Случайная осень

Глава 4 Догадка

Вердикт мага после того, как он внимательно пронаблюдал за поливом цветов, был неожиданным.

— А вы не пробовали… петь? — внезапно спросил маг, заставив Майлу покраснеть до кончиков ушей.

Это был еще один пункт в списке ее бесталанности. Майла совершенно не умела петь. Она не попадала в ноты, и хотя сам по себе ее тембр был приятным, но пение выходило безголосым. Над ней посмеивались, кто-то терпел, а кто-то и демонстративно зажимал уши.

Майла давно забыла, что такое — напевать себе под нос, не говоря уж о громком пении.

— Н-нет, — с запинкой произнесла она.

— Обязательно попробуйте, — заверил ее Мидлор. — Это поможет вам справиться с силой.

— Но я не умею петь, — призналась Майла и покраснела еще больше.

— Как это — не умеете? — не понял маг.

— Совсем не умею, — проворчала Майла. — Говорят, у меня голос, как у кошки по весне.

— Но это же легко исправить, — недоумевал маг, — нанять учительницу…

— На какие деньги? — воскликнула Майла.

— Деньги? — повторил маг. — Ах, да… Простите. Я не подумал, что вы…

И замолчал в замешательстве, глядя на девушку, словно впервые заметив, какое на ней старенькое и простое платье. И даже шали нет.

Майла почувствовала себя униженной. Мало того, что призналась в своем неумении петь — а ведь этим талантом обладала практически любая девушка в их деревне, так еще и этот аристократ не может себе представить, что такое «нет денег»!

Майла и в этом винила себя. Будучи совсем ребенком, лет пяти, она не справилась с магией и устроила пожар в доме. Хорошо, что мама вовремя успела с ней выскочить и даже ожогов не получила, но дом было уже не спасти.

Погорелица нисколько не обвиняла дочь, но пришлось им туговато. Мама нанималась в богатые дома с проживанием, а большую часть потраченных денег уходила на то, чтобы расплатиться с долгами (пострадал и дом соседей) да на обучение дочери, которое шло ни шатко ни валко. Вещи призывались не те, травы при сушке заклинались неправильно, а попытка заставить метлу подметать привела к тому, что та попросту улетела в окно…

— Я найму вам учительницу, — тем временем прервал молчание маг.

— Ну уж нет! — насупилась Майла. — Ничего мне от вас не надо!

Обида душила ее.

— Ну что вы! Я же обязан вам почти что жизнью! — сказал маг горячо. — Да, возможно, я был бестактен, поэтому прошу прощения. Вы же позволите мне загладить вину?

Он заглянул ей в глаза своим пронзительно-черным взглядом.

Майла не знала, что сказать, и только опустила глаза. Мидлор, видимо, тоже не знал. Ему раньше не доводилось близко общаться с простыми людьми.

— Подумайте, речь ведь идет о вашей магии, о вашем даре, — вкрадчиво произнес маг.

— При чем тут мой дар? — пробормотала Майла.

— Есть у меня одна догадка… — туманно сказал он. — Хочу проверить.

— Что за догадка? — спросила Майла, чувствуя, как против воли пробуждается любопытство.

— Что если научить вас пению, то магия поддастся вам играючи, — ответил маг.

— Но как? — поразилась Майла.

— Что ж, приходилось ли вам слышать о Пляшущих ведьмах? — задал вопрос маг.

— Да кто ж о них не слышал, — ответила Майла, пожав плечами.

— Вот у меня есть предположение, что вы — ведьма Поющая, — сказал маг абсолютно серьезным тоном.

— Поющая? Но таких же не бывает! — поразилась Майла.

— О, поверьте, бывает всякое… Я займусь вашим образованием. Поскольку теперь я могу покидать это благословенное место, то я привезу вам книг и артефактов. Конечно, лучше всего была бы наставница-ведьма, но пока будем обходиться малым.

Порыв ветра разметал каштаново-рыжеватые волосы Майлы, бросил ей в лицо дождевые капли.

— Пойдемте в дом, — предложил маг.

— А цветы? Вы можете накрыть их куполом от непогоды? — спросила Майла.

— Идея хороша, — признал маг. — Вечером попробую непременно, сейчас, извините, я ни на что не гожусь. Мне следовало бы подумать о цветах раньше, а не тратить силы на обустройство — но так, знаете ли, захотелось почувствовать себя приличным человеком… Впрочем, не беспокойтесь. Непогода этим цветам не так страшна, особенно сейчас, когда все начинает меняться к лучшему. Купол понадобится для другого…

Они вернулись в дом, приятно обдавший озябшую Майлу теплом.

«Спасибо, домик, родной, — подумала она, жалея, что домик ее не слышит, и радуясь теплу. — Надо будет попросить у мага какую-нибудь теплую шаль или плащ. И башмаки. Ведь сколько еще придется жить здесь… И кто же связан с белым цветком?»

Снова поневоле вспомнилось, как местные говорили о колдуне и его подручных. Ворон уже нашелся, а вот существуют ли мышь и волк?

Ну, мышек тут она, положим, видела и вполне находила обгрызенные ими вещи, но ведь разумное животное должно же было проявить себя, как ворон… А между тем ничего подобного не произошло.

Маг извинился перед Майлой и попросил прилечь. Поскольку хорошая кровать в доме была только одна, то маг занял ее. Майлу, конечно, беспокоил вопрос, где же этот изнеженный аристократ будет спать ночью, не с ней же вместе? Но девушка решила, что она и на обычной поспит, она-то ведь обходилась столько лет без роскоши.

Майла побродила по преобразившейся столовой и зашла в шикарную ванную. Немного освоившись, набрала себе горячую ванну, с удовольствием прогрелась в ней, даже расслабилась и впервые за много лет неожиданно замурлыкала себе под нос простенькую песенку.

Ой!

Это все Мидлор — надо же было такое придумать. Ей — и петь! Да тут не только чьи-то уши, но и цветы от ее пения завянут.

Хорошее настроение испарилось, Майла встала и потянулась за полотенцем.

Но тут внезапно дверь открылась, и на пороге застыл зевающий маг. Увидев Майлу в чем мать родила, он вздрогнул, сонливость немедленно слетела с его лица, уступив восхищенному блеску в глазах и по-дурацки разинутому рту, как это бывает у мужчин. Когда деревенские парни подглядывали из кустов за купающимися девушками, они тоже примерно так выглядели.

Майла завизжала и швырнула в мага полотенцем. Тот мгновенно выскочил за дверь, унося на себе зацепившееся полотенце.

— Прошу прощения!

— Полотенце верни, дурак! — крикнула она, от нелепости ситуации забыв об обращении.

— Минутку…

Дверь не открылась, но полотенце материализовалось прямо в ванной. Майла схватила его и от души расхохоталась.

Вытеревшись досуха и одевшись, она вышла из ванной. Немного неприятно было надевать несвежее платье, но другого нет, а если постирать — то в чем разгуливать перед магом, в одеяле? Вот уедет — и постирушку можно будет устроить. А уж когда вернется с книгами, глядишь, и научится Майла настоящему ведьмовству, и можно будет использовать бытовые чары на всю катушку.

Маг при виде Майлы рассыпался в извинениях, но Майла уже простила его: в конце концов, приставать не стал, полотенце вернул без слов и даже не стал обвинять ее, что это она не заперлась на задвижку.

Стол был накрыт, и они пообедали, причем маг снова питался так жадно, как будто все семь лет ничего не ел.

Может, конечно, так оно и было. Это настоящий ворон найдет себе пропитание, а человек, превращенный в птицу, уже не так ловок и опытен.

— Я еще немного посплю на вашей кровати, — извиняющимся тоном произнес Мидлор. — А вечером отправлюсь в путь. Решил не тянуть. Меня не будет дня три-четыре, зато, когда я вернусь, у нас будет всякая снедь, одежда, книги… В общем, все, чтобы вернуть этой избушке приличный вид. Вам же я крайне рекомендую петь. Не стесняйтесь, вас же никто не услышит. И разговаривайте с домиком, обязательно.

— Но он мне не отвечает… — пожаловалась Майла.

— Не отвечает? Ну что ж, это мы тоже подумаем, как исправить. — Маг замолчал, но выражение его лица красноречиво говорило, что он замышляет какую-то каверзу.

Вечером он действительно собрался уходить.

— Ну что ж, я с вами прощаюсь ненадолго, юная госпожа, — сказал он, стоя на пороге — статный, в своем красивом плотном плаще. Его черные волосы блестели в свете ярких ламп, отливая лиловато-синим. — Не скучайте. Поливайте цветы обязательно. Купол, к сожалению, мне поставить не удалось, мешает магия заклинания, наложенного на них. Разбойники или чужие люди сюда заглянуть не смогут, так что не опасайтесь незваных гостей. А вы… разве вы не подойдете пожать руку мне на удачу?

Майла приблизилась и неловко протянула руку. Мидлор начал было пожимать ее, словно при прощании друзей, но вдруг резко притянул за руку ее к себе, накрыл плащом, словно крылом, обнял и поцеловал ее прямо в губы!

Майла так опешила от неожиданности, что несколько первых мгновений просто стояла столбом, не сопротивляясь. Маг целовался умело и нежно, но, не встретив сопротивления, начал входить во вкус, пустив в ход ласковый и дразнящий язык.

— Что вы делаете⁈ — отшатнулась Майла, прервав поцелуй. Вырваться было легко — похоже, Мидлор не был намерен удержать ее любой ценой, хотя мог бы.

На лице мага отразилось сожаление, впрочем, не слишком глубокое. Наверное, он на многое и не рассчитывал.

— Поцелуй красивой девушки приносит удачу в пути, — сказал он, подмигивая и сделала прощальный жест рукой. — Ну, до встречи!

Майла проводила глазами его фигуру. Он уверенно шел через лес — видимо, к той самой границе, где заканчивалось действие заклинания. Там, где преследователи удрали, испугавшись чего-то, чего Майла даже не заметила.

Магия снова ходила ходуном, завиваясь вихрями и кружась, словно волны в неспокойном море.

Такой всплеск немного напугал девушку. Это потому, что Мидлор ушел?

О нет! Всплеск начался раньше, когда маг поцеловал ее. Майла невольно облизнула горящие губы.

А магия все бушевала и бушевала, и Майле стало ну совсем не по себе. А если случится что, а она не может ни с магом связаться, ни даже убежать отсюда?

— Домик… — прошептала она в отчаянии, — мне так страшно!

И тут разбушевавшаяся магия начала понемногу утихать.

— Спасибо… — выдохнула ведьма с облегчением.

«Не бойся».

Ответ прозвучал так неожиданно, что ведьма радостно подпрыгнула.

— Домик, миленький! Как я рада тебя слышать! — Майла даже в ладоши захлопала. — Я так по тебе соскучилась!

Поначалу Майла ловила волны магии, словно что-то огромное и мощное заворочалось где-то под домом, а потом услышала:

«Я тоже скучал».

— А почему ты тогда молчал?

«Не было сил. Теперь есть».

— А может, тебе помочь как-то надо? Ты только скажи. Видел, тут ворон обернулся магом? Он обещал помочь.

«Знаю, — прозвучало с какой-то странной интонацией. — Помощничек…»

— Он что, плохой? — удивилась Майла.

«Нет, — прозвучало после паузы. — Ты можешь ему доверять».

Честное слово, Майле показалось, что дом ее… ревнует? К магу с его внезапными поцелуями? Но это же невероятно!

«Но я бы не советовал… любить его».

— Почему? — искренне поинтересовалась Майла.

«Он серцеед».

— Бабник, что ли? — развеселилась Майла. — Ну, не переживай, домик. Ты же не дашь меня в обиду?

«Я хотел бы защищать тебя. Ты ведь не уйдешь?»

В голосе дома звучала мольба.

— Да мне пока некуда, и я из-за заклятья не могу, — растерялась она.

«Я бы не хотел, чтобы ты уходила».

— Я пока буду жить здесь. Ты очень хороший, мне тут нравится, — сказала Майла. — Только ты не пропадай, мне без разговоров с тобой как-то скучновато сразу. Я к тебе уже привыкла. Вот вернется… бабник, — хихикнула она, — мы тебя красивым сделаем.

«Спасибо».

Казалось, что голос в голове еле сдерживал смех. Но лучше пусть смеется, чем обижается.

Майла завернулась в одеяло.

— Домик, а расскажи что-нибудь интересное? Про мага, например. Кто он? Давно здесь живет?

«Не буду». — Кажется, домик все же намеревался обидеться.

— Ну, тогда давай про что-нибудь другое. Про цветы?

«Про цветы, увы, пока нельзя».

— Эх… — искренне расстроилась Майла. — Ну тогда расскажи про что-нибудь, что можно.

«Лучше ты расскажи про себя. Я хочу побольше узнать о тебе».

— Обо мне? Но я самая обычная девушка. Ведьма, правда, довольно бесталанная на фоне прочих, — поделилась своими печалями Майла. — Молоко пить не могу. Петь не умею… В общем, ходячее сборище недостатков.

«Я тоже не очень люблю молоко».

Майла от души расхохоталась, представив себе, как дом пытается выпить молоко. Вот так домик!

«У тебя замечательный смех. Расскажи про свое детство. Откуда ты?»

— Ой, это грустная история, — сразу поникла Майла. — Как-то не хочется.

«Что-то не складывается у нас разговор сегодня. Давай тогда, ложись спать. Я буду навевать тебе хорошие сны».

— А ты умеешь? — Майла улеглась на бок и подложила под щеку ладонь.

«Попробую. Спокойной ночи…»