Два года СВО. Философский дневник крымчанина

РЕЦЕНЗИИ НА КНИГУ

Макушин, Александр Владимирович, эксперт Российского военно-исторического общества, сопредседатель фонда «Ист-Патриотика», член Ассоциации историков Союзного Государства, эксперт телеканала «Победа».

Эта книга — исповедь автора, доктора философских наук из Крыма, который своими глазами видел, к чему приводит неонацизм. Он помнит, что несли «поезда дружбы» из Киева многонациональному Крыму.

Автор рассматривает самые разные аспекты новой военной, пусть даже и в тылу, жизни нашей страны. Сегодня, как и 80 лет назад, нас поставили на грань выбора между продолжением существования, — отрекшись от самих себя, — и крахом, через раздел и войну всех против всех: «Разбалансировать и растянуть Россию», — не скрывая своих экспансионистских целей, написал еще в 2021 г. «РЭНД Корпорейшн».

Книга отражает переход российского общества из состояния непонятного, «вязкого и липкого» мира «Минских соглашений», когда мы с ужасом читали об очередных обстрелах Донецка, Горловки, когда появлялись всё новые имена на «аллее ангелов».

Сегодня большая часть многонационального народа России — вместе с людьми Донбасса, отстаивающими своё право на жизнь. Двадцать четвёртого февраля 2022 года были те, кто просто растерялся. Но нашлись и такие, кто занял позицию, откровенно враждебную своей Родине, народу Донбасса и Крыма. Таких, «странненьких», война против украинского неонацизма «вывела на чистую воду», и в силу разных обстоятельств Россия очистилась от них.

Как гласит известная поговорка, тяжелые времена рождают сильных людей. Мы сегодня стали значительно сильнее духом, чем были под влиянием «тучных нулевых», когда каждый был озабочен набиванием своего собственного кармана, а не государственными и общенациональными задачами. Как ни парадоксально, но продолжающееся давление наших геополитических противников привело к объединению нашего общества.

Оно выкристаллизовывается на наших глазах, объединяя не только россиян, но и — в рядах защитников «Русского мира» — представителей других народов. Как не раз бывало в истории, в одном окопе с русскими наши сербские братья. Успешно действуют и подразделения, в которых служат и наши новые граждане из многонациональных регионов Малороссии.

Россия возвращается к своим исконным рубежам, и по-новому осознает тот исторический опыт «соборной жизни», который позволял столетиями строить наше великое многонациональное государство. Русь, Россия, Советский Союз — всегда в основе нашей жизни было уважение к культуре друг друга. Этот баланс межнациональных отношений Россия несет и на международную арену. Этот баланс и взаимное уважение интересов — основа российской политики в отношении постколониальных стран.

Это Русское уважение других культур выступает ярким контрастом политике властей постсоветской Украины. С высоты сегодняшнего дня необходимо признать постсоветскую Украину несостоявшимся государством. Этот конгломерат народов так и не стал единым целым. Хотя попытки предпринимались и в 1918, и в 1941, и в 1991 годах. Каждый раз эти усилия местных националистов опирались на внешних спонсоров. И каждый раз все, кто провозглашал себя политической «элитой», стремились быстро построить моноэтничное государство с привилегированным положением «титульной нации». Стремились, но не могли понять одной истины, что права всегда происходят из обязанностей. Каждый раз эта попытка быстро построить унитарное, этнократическое государство приводила к резне своих же соседей.

Национализм, глубинно развивавшийся под покровительством партийной номенклатуры, после 1991 года скрывался под почвой щедрой иностранной финансовой помощи. Но события первого (2005-го) и второго (2013/14 годов) майдана ускорили кристаллизацию украинского национализма и руками внешних спонсоров направили Украину против России, а украинская «элита» показала свою незрелость.

Россия снова возвращается на эти земли, чтобы принести мир, чтобы вернуть баланс культур. Каким будет этот мир, пока сказать сложно. Нам предстоит выкорчевать национализм, успокоить «национальное чванство» и поднять политическую культуру народов Украины — несостоявшегося государства, навеки застывшего в «лихих 90-х». Предстоит тяжелая воспитательная работа, и она зависит от каждого из нас, — людей мыслящих и владеющих словом.

Эта война не похожа на другие. Если раньше информационно-психологическая борьба была локализована линией фронта, то теперь линия фронта проходит в смартфоне и в голове у каждого. Ежедневно каждый из нас подвергается испытанию проверкой своих убеждений. Кто-то словом, кто-то делом, кто-то своим научным открытием или другим творчеством помогает стране и фронту. Так и формируется гражданское общество, а на основе его — политически зрелый народ, нация без национализма.

Это и есть гражданское мужество. Оно проявляется в малом: в помощи жертве психологической атаки, в плетении маскировочных сетей, в волонтерстве, в приеме беженцев. И в отстаивании своей научной позиции.

Автор через свои собственные размышления и выводы, через осмысление и развитие исторического опыта своей «малой Родины» — Крыма — показывает, как можно осмысливать важнейшие вопросы современной философии и истории.

Это написано человеком, который был в самой сердцевине событий Русской весны 2014 года. Он переживает все трудности СВО вместе с теми, кто сохранял свою историческую идентичность в многоэтничном Крыму все годы, с 1991 по 2014. Крымчане, как и «большая Россия», смогли сохранить культурные и бытовые особенности всех своих народов. Они смогли отстоять своё право на историческую память и не скатиться в равнодушие или иссушающую душу человека ненависть к своим идеологическим оппонентам.

За ежедневной суетой мы часто не находим времени на осмысление этих простых и одновременно сложных философских истин. Очень часто сиюминутная конъюнктура заставляет смотреть излишне расчётливо, — а иногда и откровенно цинично, — на те вопросы, которые поднимает автор. Но осмысление и «проживание» вместе Олегом Шевченко того, о чем он пишет, помогает нам понять логику политических решений после той, самой страшной войны против нацизма. В частности, — необходимость проведения открытых судебных трибуналов над неонацистами. Идею нельзя убить, идею можно только побороть регулярной и доказательной критикой.

Олег Шевченко пишет о тех многочисленных проблемах, которые до сего дня остаются (и нередко подогреваются извне) в отношениях русских и украинцев, русских и крымских татар. То, что он пишет, вполне соответствует и моим личным мыслям, и, — что гораздо более важно, — букве закона и нацелено на развитие нашей страны. Читать «Два года СВО (философский дневник крымчанина)» надо для того, чтобы сделать свои выводы, задаться новыми вопросами, с другой стороны, взглянуть на свою жизнь. Читайте хорошие и правильные книги, размышляйте над ними! Ведь только это делает человека личностью, а не «грамотное потребление» чужих мыслей и нарративов.

Коробов-Латынцев, Андрей Юрьевич, кандидат философских наук, старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела Донецкого высшего общевойскового командного училища.

Книга Олега Константиновича Шевченко «Два года СВО. Философский дневник крымчанина» представляет собой, как пишет сам автор, «горячую реакцию ученого и литератора на событие специальной военной операции на Украине». И первое, что хочется сказать об этой книге, что именно такая горячая реакция сегодня и нужна. До холодной отстраненной аналитики с пафосом дистанции от рассматриваемого предмета еще дойдет время, сейчас же нужна именно горячая реакция от людей, способных быстро реагировать на происходящие события, не боящихся интерпретировать их и не оглядывающихся при этом ни на какие повестки, ни на какие тусовки и их интересы, а способных к честному, смелому, подлинному философскому акту.

«Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:15). Теплых у нас хватает, но теплым в наших обстоятельствах быть нельзя. А наши обстоятельства — это обстоятельства войны. И в таких обстоятельствах, как писал Платон, философу принадлежат особые слова. Свое особое философское слово в обстоятельствах войны сказал и Олег Шевченко.

О начале специальной военной операции философ пишет так: «Сразу стало понятно: начинается нечто новое и доселе не выпадавшее ни моему поколению, ни поколению моих родителей. Этому новому дали имя СВО, но за ним пока была гносеологическая пустошь, ровная каменистая пустыня мрака: ни дня, ни ночи».

Именно в такие пустоши и направляются философы — туда, где до них еще никто не ходил. Первопроходцы интерпретаций, они находят смыслы, на которые затем опираются все остальные: ученые, политологи, политики и т. д.

Там, где ходит дух философский и куда он зовет за собой философа, никаких карт и готовых инструкций:

«Готовых книжных ответов не было. А те, которые были: сухогосударственные словосочетания чиновников, помпезно-имперские речи ораторов кондово «православных» орденов, отвратно-пошлые — либеральных лжепророков — совершенно не устраивали» (с. 10).

Книг, посвященных СВО, на самом деле достаточно, однако среди них есть всего несколько собственно философских. Коллеги могут возразить мне и сказать, что для того, чтобы понять смысл СВО, следует читать славянофилов, Николая Бердяева или Константина Леонтьева, и в общем-то будут правы, поскольку отечественная философия дает весь инструментарий, необходимый для того, чтобы интерпретировать события СВО. Однако сама эта интерпретация, основанная на отечественной философской традиции, нуждается в артикуляции. И вот этого сегодня, к концу второго года специальной военной операции, очень не хватает.

Есть книги журналистские (А. Коц, Д. Стешин и др.), есть прекрасная поэзия про СВО (А. Пелевин, Е. Заславская, И. Караулов и др.), есть серьезная проза (один Захар Прилепин чего стоит), — но философских книг почти нет.

Есть книга Андрея Пинчука «СВО: Клаузевиц и пустота», но она, скорее, относится все-таки к военной теории, нежели к военной философии. Есть книга Кирилла Фролова «Священная война. Метафизика специальной военной операции». Однако книга, во-первых, представляет собой компиляцию различных авторских небольших статей и передовиц, постоянно повторяющих друг друга, а во-вторых, книга содержит такое количество опечаток, что говорить о ней как о целостном произведении, увы, не представляется возможным, хотя заявленная тема, конечно же, привлекает внимание умного читателя. Есть также книга автора этих строк, посвященная русской военной философии, изданная еще в 2020 году и переизданная в 2022-ом, — уже после начала СВО, — и дополненная несколькими небольшими текстами, написанными во время СВО, по поводу СВО и в зоне СВО, на боевом посту. Есть еще также сборник статей ведущих русских философов «Великое русское исправление имен», изданный в 23-м году под редакцией автора этих строк, — он полностью посвящен теме СВО.

Но на этом корпус философских текстов, посвященных СВО, исчерпывается. Увы, ни наши вольные философы, ни тем более академические не создали пока что текстов, которые были бы посвящены собственно интерпретации СВО. На этот факт указывает и сам Шевченко в своем дневнике:

«Крым вошел в зону СВО и уже из нее не выходил. Не вошел в нее лишь академический корпус. На второй год СВО в научной библиотеке одного из крупнейших Крымских вузов не оказалось ни одной книги о текущих событиях, чтобы составить книжную выставку».

Давно уже нужна была книга, в которой философская аналитика была бы сопряжена с личной нравственной вовлеченностью философа в интерпретируемое событие. Олег Шевченко подарил нам как раз такую книгу.

Книгу Шевченко, пожалуй, можно назвать неоднозначной. Крымский философ сумел в ней высказать много верных вещей, и эти вещи однозначно многим не понравятся. — О великоросском и малоросском национализме, о русском государственном инстинкте и современных российских элитах, этого государственного инстинкта лишенных и оказавшихся неготовыми к новой реальности, о Крымской весне и выборе Крыма. И особенно — о самом Крыме как уникальном топосе русской цивилизации, который не понять при помощи плоских псевдоимперских подходов. Какие-то вещи Шевченко, как человек, который смотрит на большую Россию с полуострова, вошедшего в состав новой России в 2014 году, понимает гораздо лучше многих (особенно когда речь заходит о выборе Крыма), какие-то, напротив, видятся ему менее живо и объемно. Например, не может не удивить причисление «группы Эдуарда Лимонова» к национал-радикалам, которых в России якобы разгромили и вынудили уйти в подполье. Современная Россия действует сейчас именно так, как хотел бы того великий русский писатель Эдуард Лимонов, пророчества которого по Украине сбылись почти один в один. Но это лишь один незначительный пассаж в книге. В остальном же книга Олега Шевченко совершенно замечательная, и ее появление можно только приветствовать. Как было сказано в начале рецензии, философской литературы о событии СВО у нас катастрофически не хватает, а само событие меж тем отчаянно требует себе толкования. И такие книги, как философский дневник О.К. Шевченко, стимулируют поиск адекватного философского понимания этого эпохального для всей новейшей истории России события.

В первой же части книги обозначается непростая и для многих неприятная проблема — та самая, которая решается на СВО, а именно проблема различения украинства как искусственной идеологии и украинской культуры, значительно обособившейся от общерусской, но не потерявшей, однако, связь с ней окончательно. Шевченко обращает внимание на то, что есть большой соблазн упростить «украинский вопрос» и просто отождествить украинство как политическую идеологию неонацистского толка с украинской культурой вообще. Этот простой путь решения сложнейшей проблемы приведет к тяжелейшим результатам, предупреждает философ. Как пример верного пути он приводит политику СССР в отношении германской культуры во время Великой Отечественной войны (пример очень правильный, ведь СВО действительно можно интерпретировать так, что мы теперь оканчиваем незаконченную войну с нацизмом). Вот что пишет Шевченко:

«Когда СССР боролся с Германией, никогда не прекращались трансляции музыки И. С. Баха, Л. В. Бетховена, изучение в школах И. В. Гете и издание сказок немецких писателей… И это был высочайший акт отечественного патриотизма, свидетельство любви к своей Родине через упражнение к иной культуре».

Применимо это к украинской культуре, которая, по сути дела, наша собственная культура, поскольку принадлежит к общерусской культуре. Конечно, по известному закону психологии к чужим гораздо легче применить сочувствие и чувство справедливости, своих же судишь всегда строже, со своими всегда сложнее, как в случае с украинцами, которые нам все-таки не чужие, несмотря ни на что. Но имперское чувство предполагает как раз цветущую сложность (по К.

Леонтьеву), сложное национальное сознание (по Г. Федотову). И вот этого имперского такта нам сейчас крайне недостает. И когда едва ли не единственный музыкант с таким чувством имперского такта спел песню на украинском языке в ознаменование того факта, что война идет с украинством как неонацистской идеологией, но не с украинской культурой, то наши местные великоросские националисты хором заверещали свое «протестую!»[145], потому что ведь «никогда мы не будем братьями». Эти наши великоросские националисты, осуждающие все украинское на уничтожение, как отмечает О. Шевченко, ничем принципиально не отличаются от малоросских националистов, осуждающих на уничтожение все великоросское, все русское, а значит, и себя самих в той мере, в какой они еще не превратились окончательно в вырусь.

Поэтому Шевченко пишет: «Глубинная задача денацификации: убедить, объяснить, доказать, показать гражданам Украины различие между патриотизмом и нацизмом».

Это научение должно произойти не только и не столько через политические действия, но через культуру — через песни, через поэзию, через книги, через фильмы, и конечно — через философию, потому что, согласно Платону, философия и должна прежде всего научить людей. Платон, как писал А.Ф. Лосев, слишком любит человека, чтобы оставить его неподготовленным к миру. Вот так и нам нельзя оставить украинцев, если прогноз украинствующей девочки-поэтессы, со злобным придыханием вещающей «никогда мы не будем братьями», неверен, если мы действительно братья и если мы действительно любим украинцев как наших братьев, пусть заплутавших, пусть обманутых и околдованных, но все-таки братьев. Кроме нас ведь они никому не нужны. Не нужны именно как они сами. Западу они нужны до поры до времени — как таран против России, нужны как антироссия, нужны как «свидомые» неонацисты, как адепты искусственной агрессивной идеологии украинства, — нужны как украинствующие, но не нужны как украинцы. Как украинцы они не нужны даже своему собственному правительству. Но России, как империи, как государству-цивилизации, нужны именно украинцы, как малороссы, как хохлы (подчеркните нужное) — с их специфической южнорусской культурой, языком, с их песнями и нарядами, южнорусским жарким весельем и плясками, с салом и шоканьем. Нужны, как братьям и сестрам нужны братья и сестры.

И на этот счет важный вывод О. Шевченко:

«…Нельзя квалифицировать специальную военную операцию РФ как войну против Украины. Речь идет о военной — а в последующем и культурно-политической - борьбе с национал-фашизмом на Украине. И это борьба отнюдь не за настоящее, она за будущее Украины».

А вместе с тем и за наше общее будущее. Через десятки страниц философ конкретизирует и выразит эту мысль о целях борьбы на языке философской этики:

«Прежде всего, идет атака на то, чтобы мы не смогли правильно увидеть добро и зло».

Потому что без верной оптики на эти нравственные категории у нас не будет никакого будущего. И как только мы начинаем применять подлинно нравственные (а не только геополитические) категории по отношению к будущему, т. е. как только оказываемся в специфически русском, этикоцентристском пространстве мысли, на горизонте появляется концепт русской идеи, запрос на который делает сама наша непростая эпоха, эпоха перемен, которую мы так долго ждали, о которой мечтали и пели.

И Шевченко очень верно отмечает относительно русской идеи:

«Она не придет сверху как нормативно-правовой акт. Она не сможет быть принята большинством голосов на собрании партии, она родится в наших спорах, наших повестях, наших противоречиях».

Под этими словами можно только подписаться. Для будущего нужно работать и соработничать. Прежде всего, следует определиться, какими мы сами войдем в этой будущее.

Если война, как писал Вл. Эрн, это великий экзамен на себя самих, то следует понять, какими мы хотим себя видеть. В борьбе с врагом важно сохранить свою самость, за которую и идет борьба. Воюя с братьями, важно держать в уме свое отличие от зачарованного брата. И Шевченко в своей книге много рассуждает о нацизме, которым околдовали-инфицировали украинцев. Он пишет:

«Наиболее последовательное сопротивление фашистской идеологии оказал именно Русский мир. Почему? Ведь дело не в том, что он совершенно не попадает под фашистское воздействие. Есть, и немало, свидетельств, как русские люди разных этносов, верований — от казачьих генералов до православных мистиков — попадали под обаяние нацонал-фашизма. Но в целом Русский мир показал высокий потенциал борьбы с этой идеологией. Вероятно, в статусе России и русскости как таковой. Статусе, который отрицает готовые оккультные синкретические истины и требует не столько ответов, сколько качественного вопрошания».)

Это подлинное философское вопрошание о смысле жизни и войны, любви и смерти, о сущности справедливости и добра действительно отличает русскую мысль. Это своего рода этикофилософская прививка от чумы неонацизма, поразившей Украину. Но эту прививку нужно периодически повторять. Через чтение русской классической литературы, русской философии, славянофилов, Достоевского, Бердяева, советских классиков.

Для будущего, о котором постоянно говорит в своей книге О.К. Шевченко, нужна «ежедневная работа познания, творчество, деликатное внимание к другим культурам, традициям и достижениям. Это трудно. Но это величественно и прекрасно. Выбор за каждым: ненависть благо и русофобия или любовь и русский мир».

И, добавлю, Открытый русский космос.

На этом можно было бы завершить разговор о книге О.К. Шевченко, поистине замечательной и своевременной. Однако имеет смысл привести еще пару цитат, относящихся к поездке философа на Донбасс. Вот что пишет крымский философ о Донбассе:

«Русское поле. Великая ковыльная империя свободы, Дикое поле воинской славы, кровных союзов и переплетения мира степей с миром лесов».

«Эти места всегда привлекали натур резких, ярких, жестоких, далеких от стандартов и шаблонов любого этноса. Это мир «волюшки во широком полюшке», но это и пахота. И если война, то тогда уж пахота кровавая…»

«Мы приехали в Донецк. Сразу стало понятно, что здесь собираются все люди, которые хоть что-то представляют из себя».

И последнее, самое главное:

«Донецк не выживает. Донецк не агонизирует. Донецк вытягивает Россию в будущее. Донецк любит и ждет. Донецк верит и ждет. Донецк действует и ждет. Он собран, напружинен, он овеян романтикой и горькой пороховой правдой войны. Он ждет тебя, меня, нас. Он зовет всех русских в наше Будущее».

Эту мысль неоднократно я высказывал в статьях, интервью и книгах — Донбасс как топос русской цивилизации сейчас играет ключевую роль. Донбасс — место сосредоточения русского бытия. Как писал Достоевский: бытие только тогда и есть по-настоящему, когда ему грозит небытие. И вот на Донбассе русскому бытию все эти десять лет более всего грозило небытие, но Донбасс устоял и все это время бытийствовал врагу назло и сосредоточил в себе невероятную пассионарность, огромнейший заряд нравственной правды, на которую отозвались тысячи и тысячи людей всех народностей, верований и языков по всей нашей России. Это не Донбасс вернулся домой, это Россия благодаря ему возвращается к себе самой, через Донбасс. И благодаря ему идет в свое будущее, которое зависит от каждого из нас. Осознать это, уверен, поможет книга крымского философа Олега Шевченко.

Иванченко, Ярослав Александрович. Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и философии Гуманитарно-педагогической академии (филиал) Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского в г. Ялта, председатель исполкома Черноморской ассоциации международного сотрудничества, г. Ялта.

Историки, к числу которых принадлежу и я, имеют обыкновение анализировать те или иные события не по горячим следам, а по прошествии некоторого времени. Это и понятно. Для того, чтобы постараться объективно и беспристрастно оценить тот или иной исторический факт, показать его значение в контексте описываемого исторического периода, должно пройти время, которое выкристаллизует эти события.

Журналисты и писатели, наоборот, часто описывают события, в которых они являются современниками или даже участниками. Это придает сочинению эмоциональный характер и то чувственное сопереживание, которое невозможно выразить в историческом труде. Поэтому писатели гораздо лучше, чем историки могут почувствовать «дух эпохи», со всеми её нюансами и противоречиями. Я всегда считал, что для того, чтобы понять, например, весь трагизм эпохи Гражданской войны в России, её надо изучать не только по монографиям и учебникам истории, но прежде всего по книгам Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Бориса Пастернака, Михаила Шолохова, Ивана Шмелёва…

Рецензируемая работа имеет свою специфику. С одной стороны, это взгляд современника на главное событие не только последних двух лет, а всего исторического периода после Второй мировой войны. С другой стороны, это попытка философского осмысления, несомненно, поворотного события, его влияния на судьбу мира, страны, каждого отдельного человека.

И хотя автор и сам признается, что ответа на все вопросы, связанные со Специальной военной операцией, ни у него, ни у кого бы то ни было сейчас еще нет, так как СВО продолжается. Что этот ответ «рождается в муках», что поиски ответа в его работе — это пока лишь «стратегические сцепки отдельных мыслей». Тем не менее, уже сейчас можно сделать некоторые существенные выводы, связанные со СВО. Главное, как справедливо считает автор, это осознание нашим обществом, что сейчас в результате операции формируется будущее мироустройство, будущее нашей страны, «будущее-для-нас».

Еще одна важная особенность этой книги заключается в том, что рассуждения о происходящих событиях, связанных со Специальной военной операцией, это взгляд крымчанина. В силу специфики целого ряда обстоятельств — нахождение полуострова в течение длительного времени в составе Украины и сложности адаптационного периода; прочная связь многих крымчан с детьми, родителями, близкими родственниками в соседней стране и переживания за их судьбу; большое количество переселенцев с Донбасса; опасности прифронтового региона; наличие у сегодняшних граждан Российской Федерации зарубежных украинских паспортов; проблемы межнационального характера и других, — жители Крыма несколько по-иному чувствуют этот период, переживаемый всем нашим народом. Я бы назвал этот взгляд более острым, более чутким. Здесь, как мне кажется, отчётливее, чем где-либо ощущается водораздел между патриотически настроенными гражданами и так называемыми «ждунами». Да, скрытых врагов меньшинство, но они есть. Есть, к сожалению, в том числе и в академических кругах, и в сфере образования. И хотя открытого противостояния удаётся избежать, но не замечать поляризации в настроениях крымчан нельзя.

Не случайно в книге достаточно много места уделено специфике формирования настроений крымчан до и после Крымской весны, развитию межнациональных отношений в российском Крыму, сущности и истоках так называемой «пятой колонны». Невозможно не согласиться с автором, что единственным ответом этой «пятой колонне» должна стать «наша энергичность в социальных свершениях, радость и целеустремленность в политическом бытии».

Для меня, как для читателя, одними из самых интересных страниц книги стали разделы, посвящённые сущности и природе современного нацизма, в том числе украинского нацизма. Тем более, что автор признаёт, что в настоящее время не существует массовой аналитической работы и научных исследований о нацизме, бурной дискуссии о денацификации Украины, о выборе России — в каком мире она будет жить завтра. А ведь это одна из главных целей СВО. Рассуждая о природе нацизма, автор обращается к итогам исторического Нюрнбергского трибунала, предлагая создать постоянно действующий, бессрочный международный суд для современных нацистских преступников — Ялтинский трибунал. Он считает, что не только философское сообщество должно дать свой ответ на этот вызов современности, но и юридическая наука должна разработать инструментарий, который поможет осудить национал-фашизм и выдвинуть юридически корректное обвинение идеологии и самих нацистских преступников, а не осуждать их как рядовых убийц или воров.

В разделе о двух целях СВО, которые осуществляются в текущем моменте — денацификации и демилитаризации, автор затрагивает такие дискуссионные вопросы, как «Что такое Русский мир?», «Что значит русско-украинское братство?», «ДеНацификация или ДеУкраинизация?», «Существуют ли украинский язык и культура и украинцы как этнос?». Причём, отвечая на эти вопросы, высказывает своё мнение со всей определённостью, смелостью и остротой. Могу утверждать, что именно эти разделы вызовут наиболее полемическую реакцию ряда специалистов и читателей. Но лично мне эта постановка вопроса автором и его определённость во взглядах импонирует.

Та же определенность присутствует и в рассуждениях о философском взгляде на вторую цель российской операции на Украине — демилитаризацию. Автор разбирает метафизические представления о войне и мире, рассматривает православный взгляд на войну и послевоенное устройство мира, показывает причины гибридной войны Запада против нашей страны, анализирует стратагемы философского видения СВО. О. Шевченко справедливо подчёркивает, что война — это не только и не столько военное столкновение, сколько неизбежное напряжение на границе двух полей расширяющихся интересов между Добром (Мы) и Злом (Они).

Следует отметить, что по своей структуре рецензируемая книга представляет собой не целостное повествование, а сборник статей, докладов на конференциях, рецензий и заметок, написанных автором в 2014–2022 гг. Тем не менее, эти материалы объединены общей логикой и тематической структурой.

Не сомневаюсь, что издание книги вызовет достаточно бурные споры, и взгляды автора будут иметь как своих сторонников, так и оппонентов. Думаю, что автор и сам предполагал такую реакцию и во многом её провоцировал. Наверное, это естественно при рассмотрении таких сложных процессов нашего времени, когда ещё нет устоявшихся мнений, и общество только пытается осмыслить происходящие коренные и переломные процессы. Я также не во всех деталях безусловно согласен с тезисами и выводами этой книги. Но в чём я безусловно убеждён, так это в том, что эта книга нужная и полезная, прежде всего, потому что каждая ее страница пронизана честной гражданской позицией автора.