Две полоски для майора

Глава 28

Как я чувствую себя в руках маньяка?

Признаюсь честно, мне страшно. Да я едва не отключилась от ужаса, когда он потащил меня из сквера в машину, даже играть не пришлось — руки-ноги стали слабыми.

И, конечно, я не пила его пиво, прекрасно зная, что в него что-то подмешано.

Когда Борис провел меня мимо Ритки, я испугалась, как бы она не помешала осуществлению нашей задачи. Даже показала ей кулак за спиной, рискуя быть застуканной. Но маньяк, похоже, уже имел меня в своей голове в разных позах и ничего не заметил.

Когда Боря затащил меня в дом и уложил на кровать, мне захотелось встать и огреть его по голове сумочкой, а лучше стулом. Но вместо этого я начала потихоньку «приходить в себя», чтобы его разговорить.

Думаю, он охотно поделится со мной о своих подвигах, зная, что моя участь предрешена. Ведь я уже нахожусь в его логове, и в весьма неопрятной комнате. Хоть бы уборку сделал, прежде чем женщин сюда тащить — высказал фи мой перфекционизм.

— Где я? — спрашиваю слабым голосом. — Почему я не могу пошевелиться? — делаю вид, что парализована, чтобы усыпить его бдительность.

— Ты у меня в гостях, — отвечает он, садясь передо мной на стул. — Пить хочешь? — протягивает мне что-то в кружке.

Наверняка мое пробуждение не входило в планы изверга. Ведь он привык измываться над бесчувственными женщинами. Трус!

— Не хочу.

— Пей, сука!

— Почему вы меня материте? Мы ведь так прекрасно гуляли в сквере, а вы зачем-то решили меня похитить.

— Хочу, чтоб ты уснула.

— Но так мы не сможем с вами общаться.

— А я не собирался с тобой общаться. Спи, сказал! — Борис встает, раскрывает мои губы и пытается влить мне в рот какую-то жидкость. Плююсь и лягаю ногой его по яйцам.

— Ага! Симулянтка! — злится Ведерников из-за того, что вся вода оказалась на полу.

— Ты насилуешь женщин? Зачем? Тебе никто не дает?

— Заткнись.

— А я даже бомжу дала.

Господи, Рыбкина, что ты несешь? Нас пол-отдела сейчас слушает, где работает отец твоего ребенка. Какого они будут теперь обо мне мнения?!

Это я со страху ляпнула и в желании выбить из Борьки признания в совершенных преступлениях.

— Правда, что ли?

— Да, — шумно сглатываю. — Так что тебе не обязательно принуждать девушек к сексу, есть такие, которые тебе и так с радостью дадут.

Моя Маргоша, например. Ну при условии, что Боря нормальный мужик, а не маньяк-извращенец.

— И ты дашь?

— Нет, я не могу. Есть жених, ты меня пойми. Я однолюбка по жизни.

— Пиздеж. Все вы бабы шлюхи. А был бы жених, ты бы не пришла.

— Тебя обидела какая-то девушка, и поэтому ты начал маньячить? — перевожу тему.

— Заткнись, я сказал, — отвечает Борис, но уже не так злобно.

— Давай поговорим.

— Нет. Я хочу, чтобы ты уснула.

— Я усну, а ты меня изнасилуешь? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

— Да.

Этого хватит, чтобы упечь мерзавца за решетку? А вдруг он скажет, что пошутил. Надо, чтобы он сказал что-то существенное.

— А потом убьёшь? Что сделаешь с телом?

— В живых всегда оставляю баб, — отвечает ворчливо.

— Сколько их здесь побывало? — киваю на постель.

— Не твоё дело.

Ведерников поворачивается ко мне спиной и капает что-то в воду из маленького пузырька. Наверняка делает дозу для меня. Но я не собираюсь пить всякую гадость и вредить малышу!

— Отпусти меня, пожалуйста, — трепещу уже по-настоящему.

А вдруг они нас потеряли?

А вдруг датчик передвижения в сумочке сломался и не передал сигнал?

И еще куча всяких «а вдруг».

— Утром отпущу, — буркает преступник.

— Отпусти меня сейчас. Заклинаю тебя. Я простая учительница, и я не заслуживаю подобного.

— Вот поэтому пей. Сегодня ничего не почувствуешь, а завтра и не вспомнишь. Давай, Таня, по-хорошему пей.

— Ты просто боишься иметь дело с женщиной, которая находится в сознании, так?

— Я устал от твоей болтовни, — Боря медленно подбирается к постели.

Всё, я сделала всё, что могла!

— Спасите, помогите! — верещу во весь голос.

И буквально через десяток секунд в дом врываются вооружённые люди в масках и профессионально пакуют Ведерникова.

Появляется мой майор с Риткой. Оба бросаются ко мне и о чем-то расспрашивают. Но я почему-то их не слышу… Меня уносит куда-то…

Неужели что-то из той отравы попало в мой рот? Господи, спаси ребеночка!

Прихожу в себя и вижу белые стены. Больничный запах бьет в нос. За окном палит солнце. Как я здесь оказалась?

Возле меня сидит мужчина, но его очертания расплываются. Знакомый, но в то же время незнакомец, потому что посетитель явно одет в форму полицейского.

Трогаю своё лицо, ага, просто на нём нет очков.

— Очнулась! — слышу голос своего любимого майора.

— Как ребенок? — спрашиваю сухими губами.

— С ним все в порядке, — целует он мои руки. — Ох и напугала же ты нас, Танечка.

— Борис меня отравил?

— Нет, ты просто упала в обморок.

— Где мои очки?

Лёша берет с тумбочки мои окуляры и бережно надевает на меня. Первое, что бросается мне в глаза — это форма, которая ему безумно идет и погоны с одной золотой звёздочкой. К форме прилагается усталое лицо с сеточкой морщин вокруг глаз.

— Ты хоть спал этой ночью? — провожу пальцем по его щеке.

— Нет, вообще ни секунды. Сначала Борьку воспитывал, потом до утра бумажки писал. Потом сразу к тебе. Врачи сказали, что только утром проснешься. Рита была с тобой. Я ее сменил.

— Я рада, что всё закончилось.

— У меня для тебя есть сюрприз, — говорит Каверин, и мое сердечко попрыгивает от радости. Колечко и предложение руки и сердца поступит, ведь так? Я проявила себя героиней и это заслужила, или…?

— Смирнов, заноси! — командует Лёша, открыв дверь в коридор.

В палату чеканящей походкой заходит паренек, который держит в руках…

— Господи, это же Андрюшка! — выдыхаю обрадованно.

— Здравствуйте, Татьяна! Куда поставить? — интересуется молодой человек.

— Сюда ставь, — показывает майор в угол.

— Это вы его починили… эм… Смирнов? Простите не знаю вашего имени.

— Лёха я тоже, как и товарищ майор.

— Спасибо тебе, Лёха. От души.

Смирнов стоит и улыбается в тридцать два зуба.

— А вам, Татьяна, спасибо за поимку маньяка. О вас уже весь отдел говорит.

— Всё, проваливай отсюда, — шепотом велит Каверин.

— Выздоравливайте, до свиданья, — парень удаляется, а я выжидающе смотрю на Алексея.

— В чем дело, Лёш?

— Ты сболтнула лишнее, — говорит он, — про бомжа. Они только-только забыли, а ты снова… Короче, надо мной снова ржут.

— Прости! Я не хотела, — расстраиваюсь.

— Да ладно, чо уж там. Как тебе мой сюрприз? — кивает на притихшего у стены Андрюшку. Он аккуратно и правильно собран. Душа радуется за «ребенка».

— Я счастлива.

— Но не от всей души, верно? — с хитрецой спрашивает Лёшик. — Надеюсь, это сделает тебя по-настоящему счастливой, — майор становится у кровати на одно колено и движением фокусника раскрывает передо мной футляр с колечком.

Из моих глаз тотчас брызжут слезы. Я ждала и не ждала от него ничего такого. И это… боже… так эмоционально и волнительно!

— Татьяна Васильевна Рыбкина, ты выйдешь за меня замуж?

— Да, Лёшик, — захлёбываюсь слезами.

— Оставить рыдания.

— Я просто… — обмахиваю лицо растопыренными пальцами. — Не ожидала.

— Таня, не передать словами, как я благодарен тебе за отвагу, — прочистив горло, сказал майор. — Ты помогла нам взять опасного преступника, жертвуя собой. Ты потрясающая женщина, мимо которой нельзя пройти, не стрельнув номер телефона. И пусть наше знакомство не было идеальным, я рад, что всё так вышло. Ты и Андрюха — теперь моя семья. Я забираю вас к себе, в свою трехкомнатную холостяцкую обитель. Надеюсь, ты наведешь там уют, и я буду чаще бывать дома.

Каверин надевает мне кольцо на палец и, наклонившись, долго целует в губы.

У меня подмокают трусики, потому что меня, оказывается, чрезмерно возбуждают мужчины в форме.

Сдвигаю бедра и издаю протяжный стон. Лёша мгновенно все понимает.

— Хочешь меня, да?

— Очень хочу!

— Сейчас поставлю лейтенанта Смирнова караулить дверь и вернусь к тебе.

— Ты это серьёзно? — спрашиваю испуганным полушепотом. — Прям в больнице?

— И под зорким надзором Андрюхи, — добавляет майор, — я специально велел поставить его подальше, чтобы он не свалился на нас в самый ответственный момент.

— Господи, как же я тебя люблю! — выкрикиваю в сердцах.

— Так ты меня любишь или Господа? — уточняет Каверин.

— Тебя, мой мужчина в погонах. Только тебя!