Энола Холмс и маркиз в мышеловке

Глава третья

Перед ужином пришел ответ от моих братьев.

ПРИЕДЕМ УТРОМ ПЕРВЫМ ПОЕЗДОМ ОСТАНОВКА ЧОСЕРЛИ ПРОСИМ ВСТРЕТИТЬ НА СТАНЦИИ М&Ш ХОЛМС

Чосерли, ближайший городок с железнодорожной станцией, располагался в десяти милях от Кайнфорда. Чтобы успеть к прибытию поезда, придется выйти из дома на рассвете.

Я решила принять ванну накануне. Занятие это трудоемкое: приходится вытаскивать металлическую громадину из-под кровати, придвигать ее к камину, носить ведра с водой и чайники с кипятком с первого этажа. Тем более что миссис Лэйн, несмотря на летнюю пору, помогать мне не стала: она разводила огонь у меня в спальне и рассказывала лучинам, углям, а затем и языкам пламени, что нормальные люди в дождливые дни не моются. Я хотела еще и помыть голову, но без помощи миссис Лэйн мне было не справиться, а у нее совершенно неожиданно обнаружился ревматизм рук, и она доверительно сообщила полотенцам, которые в тот момент нагревала:

— И трех недель не прошло, как ванну принимали, да и на улице еще холодно.

После этого я сразу легла в постель и завернулась в одеяло, а миссис Лэйн, все еще ворча себе под нос, положила мне в ноги бутылки с горячей водой.

Утром я раз сто провела расческой по волосам, чтобы они блестели, и убрала их назад, повязав белой лентой в тон платью — девушки из знатных семей обязаны ходить в белом, чтобы, знаете ли, щеголять пятнышками грязи на подоле! Я надела самый новый и чистый наряд и хорошенькие кружевные панталоны — белые и длинные, свои любимые черные колготки и черные сапожки, которые Лэйн совсем недавно почистил.

На то, чтобы одеться и причесаться, у меня ушло довольно много времени, и позавтракать я уже не успевала. Я сняла с крючка в коридоре шаль — утро обещало быть холодным — и, сев на велосипед, стала усердно крутить педали, чтобы успеть к прибытию поезда.

Когда едешь на велосипеде, можно раздумывать о чем угодно: прохожие все равно не успеют заметить твоего выражения лица. Впрочем, предаваться мыслям о событиях прошедшего дня было малоприятно.

Я промчалась через Кайнфорд и свернула на дорогу к Чосерли.

Что же все-таки случилось с моей матерью?

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я задалась вопросом, удастся ли мне отыскать железнодорожную станцию и моих братьев.

Хотелось бы знать, почему мама назвала их «Майкрофт» и «Шерлок»? О чем она думала? Задом наперед эти имена читаются как «Тфоркиам» и «Колреш».

Надеюсь, с ней все в порядке.

Нет, лучше думай про Майкрофта и Шерлока.

Интересно, я их узнаю, когда они сойдут с поезда? Последний раз я видела братьев на папиных похоронах — мне тогда было всего четыре года; помню только, что они казались мне очень высокими, особенно из-за цилиндров, обтянутых траурной лентой, и суровыми — из-за строгих черных сюртуков, черных перчаток, черных нарукавных повязок и лакированных кожаных сапог, тоже, разумеется, черных.

Неужели деревенские ребятишки были правы и отец в самом деле не выдержал моего запоздалого рождения и умер от горя? Или все же его свели в могилу плеврит и лихорадка, как говорила мама?

Интересно, а мои братья узнают меня после десяти лет разлуки?

Само собой, я понимала, почему они не навещали нас с мамой и почему мы к ним не приезжали: из-за позора, который я навлекла на семью, когда осмелилась появиться на свет. Моим братьям повредили бы столь дурные связи. Майкрофт, занятой и влиятельный джентльмен, строил карьеру в правительстве в Лондоне, а Шерлок был известным частным детективом, и его друг и сосед доктор Джон Ватсон даже написал о нем книгу «Этюд в багровых тонах». Мама купила один экземпляр...

Не думай о маме.

...и мы обе его прочитали. С тех пор и начались мои мечты о Лондоне, при том что доктор Ватсон описал этот крупнейший морской порт, лоно королевской семьи, гнездо аристократии как «огромный мусорный ящик, куда неизбежно попадают бездельники и лентяи со всей империи». Если верить моей любимой книге «Черный красавчик», в Лондоне господа в белых галстуках и дамы в бриллиантах ходят в оперу, а на улицах бессердечные кебмены загоняют несчастных лошадей до изнеможения. В Британском музее читают лекции великие ученые, в театрах собираются толпы зрителей, и их взгляды прикованы к чарующей сцене. Одни знаменитости проводят спиритические сеансы, чтобы наладить связь с духами умерших, другие силятся подыскать научное объяснение тому, как спиритуалист поднялся в воздух, вылетел из окна и влетел в ожидающий его экипаж.

В Лондоне нищие мальчишки не посещают школу, ходят в обносках и носятся по улицам без какого-либо надзора. В Лондоне злоумышленники убивают ночных бабочек — понятия не имею, что это за бабочки, — отбирают их отпрысков и продают в рабство. В Лондоне сосуществуют головорезы и высшее общество. В Лондоне живут талантливые музыканты, талантливые художники и талантливые преступники, которые похищают детей и заставляют их работать в злачных местах. О том, что это за места, я тоже не имею ни малейшего представления. Зато мне известно, что мой брат Шерлок приходит в эти злачные места и бросает вызов убийцам, ворам и королям преступного мира и к нему с просьбами обращаются даже королевские особы. Мой брат Шерлок — настоящий герой.

Мне вспомнился список достижений брата, составленный доктором Ватсоном: ученый, химик, превосходный скрипач, безупречный стрелок и фехтовальщик на шпагах и рапирах, прекрасный боксер и несравненный мастер дедуктивного метода.

Я мысленно перечислила собственные достоинства: умею читать, писать и считать, быстро находить птичьи гнезда, успешно выкапывать червей и ловить рыбу; ах да — и ездить на велосипеде.

Сравнение оказалось настолько унизительным, что я сосредоточила внимание на дороге, стараясь ни о чем не думать, и так доехала до самого Чосерли.

Меня немного смутила толпа на мощеных улицах. На земляных дорожках в Кайнфорде мне не приходилось лавировать между продавцами фруктов и их тачками, пышными тетками с корзинками сладостей на продажу, нянями с колясками, прохожими, которые старались не попасть под колеса телег, экипажей, двуколок, повозок, нагруженных пивом, углем, дровами, кареты и даже омнибуса, запряженного аж четырьмя лошадьми. И как прикажете искать в этом хаосе железнодорожную станцию?

Минутку. Я кое-что заметила. Белое облако в сером небе над крышами домов, похожее на страусиное перо в дамской шляпке, — дым, поднимающийся из трубы паровоза.

Я налегла на педали и вскоре услышала оглушительный рев, визг, звон приближающегося железного чудовища. Мы с ним приехали на платформу одновременно.

С поезда сошли всего несколько пассажиров, и я без труда узнала в двух высоких джентльменах своих братьев. Они были одеты для поездки за город: в темные твидовые костюмы с изящной каймой, воздушные шейные платки и шляпы-котелки. И лайковые перчатки. Только благородные господа ходят в жару в перчатках. Один из моих братьев немного располнел, и даже сбоку можно было заметить выпирающий шелковый жилет. Я предположила, что это Майкрофт. Шерлок, младше его на семь лет, стройный как гончая, был в костюме угольного цвета и черных сапогах и держался прямо, как штык.

Они прошли по платформе, помахивая каждый своей тростью, и огляделись, но их взгляды скользнули мимо меня.

Все, кто стоял на платформе, с удивлением глазели на приезжих джентльменов.

Я спрыгнула с велосипеда, и у меня, к моему стыду, чуть не подкосились колени. Кружево на панталонах — возмутительно хлипком предмете детского гардероба — зацепилось за цепь, порвалось и повисло над левым сапожком.

Пытаясь приладить его на место, я выронила шаль.

Нет, так не пойдет. Я сделала глубокий вдох, бросила шаль на велосипед, прислонив его к стене, выпрямилась и подошла к братьям не особенно уверенной походкой.

— Мистер Холмс, — позвала я. — И... Э-э... Мистер Холмс?

На меня устремился взгляд серых глаз. Оба аристократа вскинули брови.

— Вы... Вы просили, чтобы вас встретили на станции, — сказала я.

— Энола?! — воскликнули они хором и добавили, перебивая друг друга: — Зачем ты сюда приехала? Почему не отправила экипаж?

— Удивительно, как мы ее не узнали, — проговорил полный джентльмен. — Она невероятно на тебя похожа, Шерлок.

Значит, я угадала, и Шерлок — высокий и тощий. Мне понравились его резкие черты лица и большой нос, похожий на клюв, но вот ему сравнение со мной явно пришлось не по душе:

— Я думал, это уличная девчонка.

— На велосипеде? — иронично уточнил Майкрофт.

— Но почему ты на велосипеде? — спросил Шерлок. — Где экипаж, Энола?

Я удивленно моргнула. Экипаж? Ландо и фаэтон пылятся у нас в помещении для карет, но лошадей в поместье не было уже очень давно — с тех пор, как мамин дряхлый охотник отошел в мир блаженства и зеленых полей.

— Конечно, я могла бы нанять коней, — медленно проговорила я. — Но меня не учили их запрягать и управлять экипажем.

— Зачем же мы платим за услуги конюха и его подручного?! — воскликнул Майкрофт.

— Прошу прощения? — пробормотала я.

— Хочешь сказать, у вас нет лошадей?

— Разберемся с этим потом, Майкрофт, — бросил Шерлок и подозвал слоняющегося без дела парнишку. — Ты! Найми нам небольшую карету. — Он бросил ему монетку, и парнишка услужливо коснулся кепки и убежал.

— Подождем в здании, — сказал Майкрофт. — Здесь, на ветру, прическа Энолы с каждой минутой все сильнее напоминает воронье гнездо. Где твоя шляпа, Энола?

К тому моменту я уже упустила возможность сказать «Добрый день» и услышать от братьев в ответ «Как приятно снова с тобой увидеться, милая сестра» или хотя бы пожать им руки, хоть я и была позором для семьи. К тому же до меня наконец дошло, что просьба встретить на станции означала не желание увидеть меня лично, а отправить экипаж с кучером, который довез бы Майкрофта и Шерлока до поместья. Что ж, мне даже на руку, что им неинтересна беседа с младшей сестрой, поскольку сказать мне нечего и чувствую я себя довольно глупо.

— А где перчатки? — упрекнул меня Шерлок, взял за руку и повел ко входу на станцию. — Приличная, красивая одежда? Ведь ты юная леди, Энола.

Эти слова меня не на шутку встревожили: — Мне только-только исполнилось четырнадцать!

— Но я оплачивал услуги швеи... — несчастным бесцветным голосом проговорил Майкрофт.

Шерлок посмотрел на меня и с важным видом произнес:

— Благородным девушкам положено ходить в длинных юбках с двенадцати лет. О чем только думала твоя мать? Полагаю, она теперь ушла к суфражисткам?

— Я не знаю, куда она ушла, — прошептала я и неожиданно для самой себя — с тех пор, как пропала мама, я еще не плакала — разрыдалась.

Разговоры о маме отложили до приезда экипажа. Мой велосипед пристегнули к задней стенке, и мы покатились в сторону Кайнфорда.

— Мы с тобой бессердечные глупцы, — сообщил Шерлок Майкрофту и протянул мне огромный накрахмаленный платок, который неприятно царапал кожу. Наверное, братья думали, что я горюю по маме. Отчасти они были правы. Но я плакала еще и от жалости к себе.

Энола.

Одна.

Мои братья сидели напротив, плечом к плечу, но смотрели куда угодно, только не на свою сестру. Очевидно, им было за меня стыдно. Через несколько минут после того, как мы отъехали от станции, я немного успокоилась и только тихонько всхлипывала, но сказать мне было вроде бы нечего. Небольшой экипаж, больше похожий на ящик на колесах с маленькими окошками, не располагал к беседе, и рассматривать пейзаж за окном я тоже была не в настроении.

— Итак, Энола, — угрюмо проговорил Майкрофт. — Ты готова рассказать нам о случившемся?

Я кивнула и поведала ему о событиях прошедших дней, но ничего нового братья от меня, считай, не услышали. Мама вышла из дома утром во вторник и не вернулась. Нет, она не оставила ни письма, ни записки с объяснениями. Нет, больной она не выглядела, и со здоровьем у нее было все в порядке. Нет, никто ее не видел. Нет, Шерлок, я не обнаружила ни пятен крови, ни отпечатков ног, ни следов взлома, и никаких подозрительных незнакомцев у поместья не замечала. Нет, выкупа у нас не требовали. Если у мамы и были враги, я о них не знала. Да, в полицию Кайнфорда я обо всем доложила.

— Заметно, — обронил Шерлок, выглядывая в окошко экипажа, когда мы подъезжали к Фернделл-парку. — Вот они, полицейские — бродят по деревне, заглядывают в кусты и в целом ведут себя крайне непрофессионально.

— Они что, надеются отыскать ее под боярышником? — проворчал Майкрофт, тоже повернувшись к окну. Вдруг его кустистые брови взмыли аж к полям шляпы. — Что сделали с землями?!

— Ничего, — с удивлением возразила я.

— Вот именно — ничего: ими уже много лет никто не занимается! Все поросло сорняками...

— Любопытно, — пробормотал Шерлок.

— Варварство! — возмущался Майкрофт. — Трава фут высотой, повсюду ростки дрока, кусты ежевики...

— Это шиповник, — поправила я брата. Мне шиповник очень нравился.

— На лужайке перед домом?! Позволь, Энола, за что же мы платим садовнику?!

— Садовнику? У нас нет садовника.

Майкрофт набросился на меня словно ястреб:

— Как так? У вас работает садовник по фамилии Рагглз, и вот уже десять лет я плачу ему по двенадцать шиллингов в неделю!

Я распахнула рот от удивления. Как мой брат мог столько лет находиться под ложным впечатлением, будто в поместье есть садовник?! Я даже не знала никакого Рагглза! Более того, я и не подозревала, что Майкрофт посылает нам деньги. Я считала, что они прилагаются к поместью вместе с перилами, канделябрами и прочей мебелью.

— Майкрофт, — вмешался Шерлок, — если бы этот человек и правда служил в поместье, не сомневаюсь, Эноле он был бы знаком.

— Ха! Не знала же она о...

Шерлок его перебил, обратившись ко мне:

— Не обращай на Майкрофта внимания, Энола. Он чувствует себя не в своей тарелке за пределами своих комнат, кабинета и клуба «Диоген».

Майкрофт отмахнулся от брата и подался вперед:

— Энола, у вас правда нет ни лошадей, ни конюха, ни его подручного?

— Нет. То есть да.

У нас в самом деле их не было.

— Так что же — да или нет?

— Майкрофт, — опять вмешался Шерлок, — обрати внимание, что у нашей дорогой сестры голова совсем небольшая по сравнению с вытянутым туловищем. Прошу, оставь ее в покое. Зачем расстраивать и запугивать Энолу, если ты скоро сам все увидишь?

Действительно, ровно в ту минуту наш экипаж подъехал к воротам Фернделл- холла.