Глава 2

ГЛАВА 2

После уроков, за домашним заданием.

В школе нашему герою не понравилось. Он, конечно, и из воспоминаний Славки прекрасно всё знал, но лучше раз увидеть, чем... ну вы в курсе. Силин попросту посчитал такое времяпрепровождение бессмысленным. В свете-то того, что ему предстояло совершить, и как в результате этого поменяется мир.

Нет, бесспорно, некоторые научные знания представляли определенный интерес, а порой и поражали ту часть новой личности, которая ранее именовалась Кимом Фройзом. Однако школа — это не то место, где лучше всего заниматься изучением наук, да и социализация вскоре утратит былую значимость. Но, несмотря ни на что, Силин решил продолжать посещать данное учебное заведение, отчасти из-за влияния Славки, но по большей мере из-за нежелания огорчать его маму.

Всё верно, не подверженный сантиментам и закаленный в боях да интригах некогда член Дома Си́льничей, который однажды предал свои род с кланом и перешел на сторону революционеров, по всем центральным державам его родного мира теснивших магическую аристократию, так вот, подобная личность под влиянием школьника из другого мира, ну и компенсируя свои детские травмы, вдруг воспылал тёплыми чувствами к матери тела. Как и говорилось ранее, Силин — это теперь не Славик и не Ким, а производная от их слияния, со всеми соответствующими особенностями, пусть порой и в виде некоторых странностей. В общем, пока это не вредит делу, с него не убудет, и в школу ходить он продолжит. Да и отменной успеваемости никто же не требует, а в учете посещаемости есть способы достигнуть определенных послаблений.

Что, спросите, за дело такое у Силина? А тут всё непросто. Когда душа Славки покинула своё тело, то вселение Кима произошло, очевидно, нештатно. Ведь, если судить по некоторым нюансам, маг-иномирянин должен был получить чистое от устремлений и понятий о «хорошо-плохо» тело. Однако этого не произошло, и налицо явный микс личностей с утратой превалирующей роли вселенца. Но, самое главное, новообразованный Силин вовсе не ощущает обязательств перед подарившими ему второй шанс, что определенно должен бы был испытывать Ким Фройз, после гибели в своем мире получивший возможность продолжить бытие. Не исключено, конечно, что такой настрой пришельца был бы искусственно вызван, но это уже неважно, ведь, как и было сказано, что-то пошло не так, а потому возможности вот они, на руках, ну а обязанности можно и... не отвергнуть, конечно, но вполне себе отодвинуть. Всё же от Кима в Силине сейчас «бо-о-ольшая половина», так сказать.

Требовалось же от Фройза ни много ни мало, а стать своего рода агентом внедрения и всемерно способствовать приходу в мир неких сил извне. Попросту говоря, совершить ряд подготовительных действий и один магический ритуал, знания о чем сохранились, в отличие от приязни к их заложившим. Ну а в итоге всего должно случиться появление магии в этом мире. Во всяком случае, именно такое понимание требующихся от него действий имелось у школьника, который сейчас сидел напротив не отходившей от него весь день рыжей.

Да-да, после утреннего инцидента Сомова поместила своего любвеобильного «бойфренда» под плотную опеку и, повсюду следуя за ним, не позволяла более ни хватать за зад, ни обжиматься по углам с какими-то там Котовыми или, моногамия убереги, легкомысленными Роговыми. Вторая, кстати, уже рассталась с Романом.

Ах, женщины — непостоянство имя вам, сказал бы автор, но эта история не о нём.

— Ты что, совсем учиться теперь не хочешь? — уловив взгляд с задумчивым видом сидящего напротив юноши, завела разговор занятая домашкой рыжая.

— Не отвлекайся — ошибок наделаешь, — с невозмутимым видом достаточно мягко, но без какого-либо пиетета ответил ей «мыслитель», как видно, занятый чем-то гораздо более важным, нежели уроки. Которые, к слову, сейчас за него делала его, как он её обозначил, возлюбленная, между прочим, позвавшая после школы к себе домой. Наверняка учиться, но это не точно.

— Слышь, ты не офигел? — вскинувшись было, попыталась отстоять чуточку гордости та, кого всё устраивало, что бы там она ни говорила. Хотя урокам бы она сейчас предпочла несколько иное времяпрепровождение со Славиком, который с недавних пор всё сильней и сильней волновал красавицу.

— Пиши-пиши, я потом у тебя спишу, — всё с той же ровной интонацией и без грамма издёвки, а как само собою разумеющееся произнес самоуверенный юноша, удивительно, но заставляя трепетать такой своей непреклонной и чуточку жестокой нечуткостью девушку напротив, картинно возмущающуюся, но внезапно счастливую от подобного и, чего уж там, сбитую с толку такой своей на то реакцией.

— Нахал, — проворчала Эля, вернувшись к тетрадке.

— Чаю поставь, — мгновением спустя вдруг заявил нахальный юнец, то ли пришедший наконец к каким-то выводам в результате своих беззвучных размышлений просебя и пожелавший восстановить потраченную на умственную активность энергию, то ли попросту пожелавший самоутвердиться в своей патриархальной роли. Чем, словно специально, повышал градус своей бесчувственности, которая, правда, так будоражила не ожидавшую подобного от себя рыжую.

— Щаззз, всё брошу и...

— Мне с лимоном.

— Сахара три? — вздохнув, не стала она продолжать бесперспективный спор, позиции в котором, откровенно говоря, имела заведомо более слабые. Это ведь он ей теперь нужен, а не наоборот, как было ещё вчера. Увы, но про злую любовь и козла не на пустом месте возникло, а тут ещё и странная истома от помыканий, пусть и озвучиваемых с невозмутимым равнодушием, но таковыми по сути являющихся.

— Эм... давай две. Белая смерть как-никак, — после паузы дал ответ явно отвлекшийся от своих мыслей Силин. Чего, кстати, не делал даже во время пикировок с собеседницей, если это так можно назвать, хотя он-то вел себя максимально естественным для себя образом, и это как раз она пыталась скрыть смущение и неловкость посредством едких отповедей. А после попаданец негромко пробормотал. — Удивительно белая при том. Хм(озадаченно), а главное, подобный сахар — такой дешевый тут.

— Где, тут? — вскинулась расслышавшая это Эля, которая не была глупой, а потому всё прекрасно видела и примечала подобные оговорки. При этом, правда, она боялась даже думать о причинах произошедших со Славиком метаморфоз, вот и не давала воли своей, весьма живой, фантазии, пусть именно та и будоражила сейчас девочку-мечтательницу, ради ярких приключений готовую даже чай подносить своему герою. Тем более сегодня, то бишь в противостоянии со здоровенным Ромой, он снова подтвердил свое соответствие такому статусу, заставив девичье сердечко биться, как ещё никогда. Но видя игнор, поторопила с ответом про столь белый, но такой дешевый «тутошний» сахар. — Так что?

— Где-где, в «Шестёрочке», — технично, можно сказать, съехал прекрасно ориентировавшийся в воспоминаниях Славика сплав его с личностью иномирянина, как видно, впечатленного распространенностью и качеством некоторых товаров, которые не иначе как предметами роскоши не привык считать.

— Да? — задумалась рыжая, слегка сбитая с толку той легкостью, с которой ей врали. И растерянно продолжила. — Не знаю, у нас Павлик покупки раз в неделю привозит, я сама никогда не хожу, а Елена папе не готовит. Да он и не для того женился на той, которая на пять лет старше меня.

— Плохая из тебя жена получится, — ухватился хитрец за возможность увести тему. — Котова, вот, по-любасу сама в магаз ходит. Надо бы этот... э-э, борщ её попробовать.

— Ты специально меня злишь? У Котовой этой, да будет тебе известно, папаня финансировал избирательную компанию мэра, с которым они вась-вась. Так что, поверь, Лерка сама если и ходит, эм, за сахаром, то только от джипа с охраной и до входа в... уж точно не в «Шестёрочку». Борщ, не знаю, моить и варит, но, скорее, гаспачо какое-нибудь. Папу умилить.

— Гаспачо не варят.

— Это как посмотреть. Всё, дописала, — торжественно вдруг заявила отложившая ручку старшеклассница. А затем, строго поглядев на невозмутимого собеседника, наставительно продолжила. — На, переписывай. Отсюда и до сюда, а вот тут не твой вариант, поэтому только с этого листика передерёшь, понял?

— Ценю тебя, звезда моя, — вот ни капельки не искренне сообщил Силин, добавив эффекта заключительной фразой. — Чай скоро там?

— Может сначала... — видно, решила взять, как говорится, быка за рога девушка, пересев вдруг на колени ещё недавно готового продать душу за такое юноши. При этом она обвила его шею руками и промурлыкала свой весьма красноречивый намек прямо в обжигаемое её горячим дыханием лицо того. И теперь едва не касалась губами своего приоткрытого рта той же части тела этого... даже и не дрогнувшего бесчувственного чурбана, как наверняка сейчас поименовала его не достигшая желаемого юная красавица.

— Недосуг мне. Да и чаю охота, — поглядев на часы, добавил непоколебимый школьник.

— Силин, а тебя инопланетяне, случайно, не подменили? Тебе такая красотка предлагает любовь-моровь, а ты нос воротишь. Цену, что ли, набиваешь? — с трудом сдерживая разочарование, готовое было излиться горькими слезами, делано бодро принялась натужно шутить девушка, которая сама не понимала, как до такого дошло. Ведь тот, кому еще вчера она снисходительно позволяла дружить с собой, втайне мечтая о ней, такой недоступной, теперь явно поменялся с нею местами. Так и до слёз под душем во время самоублажения на предмет грёз — недалеко.

— Дела у меня ещё. Сейчас чаю попью, и надо будет в одно место сгонять, так что потом стану плохому тебя учить. А пока доставь мне удовольствие, милая, гастрономического характера.

— Это кто кого ещё учить будет! — вскинулась шумно возмутившаяся, а на самом деле невероятно довольная тем обстоятельством девушка, что ещё не всё потеряно и просто откладывается. А значит, всё ещё впереди, и он, конечно же распаленный её страстью, ещё обязательно узнает, прочувствует на себе и поймет: какой холодной и неприступной она может быть в такие моменты. Страшная месть, короче. Но до конца осознав сказанное Славой, встрепенулась. — Погодь, а куда это ты намылился? А домашку кто перекатывать будет?

— Потом(отмахнувшись). Ты пока по Французскому перевод мне сделай, а Математикой я займусь после возвращения.

— Я ж Испанский учу.

— Никто из нас не без недостатков, но я верю в тебя.

— Вот же ж ты... Ладно, что-нибудь придумаю. Так куда сбрался-то?

— Не переживай, не к Котовой. И даже не к Роговой, — посчитал нужным добавить Силин, поняв, что он-то пошутил, но она на полном серьезе заподозрила его в чем-то подобном. Детский сад.

— Ладно. К чаю чего-нибудь будешь? — решила проложить путь к его сердцу по иному маршруту, так сказать, старательная в достижении своих целей Эльвира Сомова, которая и не подозревала раньше, что такие вот сердечные терзания способны так сильно её волновать, даже промочив трусики.

— Только не колбасу эту богомерзкую.

— У меня нормальная! Это ж ты девочек по клоповникам каким-то водишь, где в холодильник боязно смотреть. А у меня тут всё прилично, как с колбасой, так и со всем остальным. Жаль, Аделаида Петровна сегодня выходной взяла, а то бы она давно уже нам подала и чаю, и кофе, и какао с квасом.

— Буржуи!

— Это ты у Котовой дома не был. Ой! И не надо тебе туда. Я быстро, — и умчала, то ли трусы менять, то ли чай ставить. Мда.

Но наш герой не особо зацикливался на своей непомерной крутости, поэтому, не обращая внимания на разрумянившуюся влюбленную девицу, и с чего, спрашивается(?), так вот, он продолжил размышлять на тему того, как бы подчинить этот, хоть и провинциальный, но центр. Иногда подумывая, правда, что неплохо бы и в столицу перебраться. Однако предварительно всё-таки стоит всё отработать там, где потише и поспокойнее. Всё же Силин, благодаря Фройзу — хоть и маг, но далеко не командор по силам, и, тем более, не магистр. Хотя, справедливости ради, без своих жезлов обладатели упомянутых магических рангов — немногим круче того же рыцаря, коим сам он, собственно, и являлся.

****

Примерно тогда же, разговор двух подруг.

— Ты чего такая? — довольно долго уже ковыряясь соломинкой в коктейле, вдруг полюбопытствовала Кристина Рогова. Но подумав, уточнила свой вопрос. — Задумчивая весь день какая-то.

— А сама чего с Ромчиком так быстро порвала? — с некоторым невеселым ехидством вопросом на вопрос ответила Валерия Котова, сейчас сидящая напротив за столиком недешевого, прямо скажем, заведения.

— Жалкий лузер! — откинув черную блестящую челку, фыркнула Кристина, дав оценку своему экс-бойфренду. — Да и Кокос оказался... пустым. Хотя сколько было шума вокруг него(разочарованно). А вот Дрищ... Силин, внезапно, с сюрпризом.

— Хм(озадаченно), неужто он всегда таким был?

— Наверное это Сомова его... это самое. Из ракушки вынула, — предположила черноглазая красавица в продолжение беседы о том, кто, похоже, также как и у голубоглазой подруги, занимал все её мысли.

— Да не, фигня какая-то, — помахала головой Лера, от чего её золотистые волосы рассыпались по плечам и привлекающей внимание прочих посетителей груди.

— Так ты ж сама видела, как она весь день сегодня прям хвостом за ним бегала. Ни на шаг ведь не отходила. Сучка! Так и не получилось из-за этой рыжей поговорить с Силиным да прощупать его, — сдув тяжёлую черную челку возмутилась Кристина.

— Да я не о том, — снова возразила Котова, убрав свое «жидкое золото» за ухо. — Не мог задрот, которому попросту милашка дала, внезапно стать таким вдруг жестким! Словно подменили его. Такое, разве что, могло бы быть... ну не знаю, вследствие каких-нибудь неслабых потрясений, в результате которых человек, сбрасывая маску, становится собой. Хотя, скорее уж, тем, кому отныне на всё и вся наплевать, раз идет прям напролом, не считаясь ни с кем и ни с чем. А таким, хм(задумчиво), сама судьба, блин, ворожит, и всё у них ладится. Что ж у Славки там случилось-то такого, что аж так поменяло его?

— Да нихрена! — сверкнув глазищами, возмутилась Рогова. — Ты видела, как он Романа срубил? Такому в одночасье не учатся, лишь от переосмысления бытия и смещения приоритетов. Тут, как минимум, тренировки нужны. Да и... Сомова — не просто миленькая(зло), если уж быть откровенным, а вполне себе красотка. Хотя да, зачастую строит из себя робкую милашку-очаровашку в этих своих очках(скривившись).

— Ах, какой он таинственный, выходит! — пропустив мимо ушей про рыжую, восхитилась мечтательно закатившая глаза златовласка. Также, к слову, очень красивая и при этом забавно-милая порой, хотя и весьма расчетливая особа, но в юном возрасте, как видно, неслабо подверженная романтическим порывам.

— Харэ облизываться, шлюха! — беззлобно и несколько в шуточной манере одернула подругу Рогова.

— А сама-то! — также, едва сдерживая смех, огрызнулась Котова.

— Ну да, ну да, мы с тобой те ещё... сердцеедки, — дала весьма саркастичную оценку своей, с подругой, искушенности на любовном фронте, как-то грустно вздохнувшая девочка Кристина. — Виталик, повтори нам по коктейлю.

— Кристина Георгиевна, вы же знаете: Георгий Константинович запретил добавлять алкоголь в напитки для вас и для Валерии Александровны, — беспристрастно заявил возникший вдруг рядом крепыш с очень короткой прической и характерным шрамом на щеке, хоть и в дурацкой красной бабочке при этом.

— Ладно, давай уже свой... лимонад.

****

Некоторое время спустя, в отдельном кабинете одного преисполненного восточным колоритом развлекательного заведения.

— Кокос, ты понимаешь, что мне сейчас возиться с твоими школьными делами ну вот совсем не в тему! — скривившись, без намека на акцент и на чистейшем языке национального большинства дал наконец свой ответ сухой и довольно высокий рыжебородый мужчина, чья бритая голова была прикрыта затейливо вышитой шапочкой, определенно являющейся национальным головным убором, какая разница какого народа, главное, вовсе не того, на чьем языке вёлся разговор. — Обратись к брату. У вас же ж там законы гор и всё такое, зачем ты ко мне-то пришел?

— Я не могу с таким к Султану идти, — насупившись, но при этом стараясь держаться властно, аналогично чисто ответил черноволосый юноша, по-видимому, ни разу и не видавший тех гор. — Но, Пеле, и оставить такое без ответа — тоже не в моих правилах. Пойми, всего-то и нужно, что подстраховать меня, когда стану ломать этого клоуна!

— Я всё понимаю. Мужчина — сам должен решать свои проблемы! А другой мужчина, с братьями(едва удержавшись от улыбки), должен проследить за тем, чтобы все правила чести были соблюдены. И я полностью поддерживаю тебя в твоем желании, ну а мои быки подержат этого самоубийцу, пока ты в честном поединке покажешь ему, что такое настоящий мужчина(всё же улыбнувшись). Но вот не ко времени ты обратился с этим ко мне. Сейчас у нас серьезные дела с Марадоной назревают, и там такой матч состоится, что мама не горюй. Давай после, а, Кокос?

— Да я спать не смогу, пока эта наглая рожа будет ухмыляться в след мне, выходит, проглотившему обиду! — вскипел мститель, как видно, ниразу не одиночка, картинно при этом хватаясь за кинжал, которого нет.

— Ну хорошо, давай зайдем с другой стороны, — примирительно поднял руки приложившийся к кальяну бородач, к слову, сейчас в богатом шелковом халате, явно с какими-то национальными мотивами на вышивке. — Ты сказал, мол, этот Ваня-дурачок какой-то там боец, так?

— Похоже на то, — подтвердил уже остывший горячий парень.

— Ну так пойди к Султану, ему ведь бойцы на разогрев постоянно нужны, — очень театрально заломив бровь, тихо и как-то успокаивающе пророкотал своим чуть хрипловатым сильным голосом рыжий, лениво потянувшись к вазе с фруктами. Танцовщиц только и не хватало для полноты картины.

— Султан просил повременить пока, — с некоторой неохотой, но всё же приоткрыл то, что пока оставалось для внутреннего, так сказать, пользования, не столь искушенный в общении с хитрецами темпераментный юнец. — Только между нами, Пеле, но он собирается в политику и готовит свой бизнес, чтобы передать мне.

— Ну так в чем проблема, дорогой? — едва не лучась от удовольствия, источал мёд любитель восточной экзотики с рожей жителя очень средней полосы. — Когда возьмешь в свои руки подпольные бои, так и чудака этого пресанёшь, убедительно убедив его выступить в клетке. Разве не так? А захочешь, то и сам ему наваляешь, только проследят тогда за всем не мои люди, а, к тому моменту, уже твои!

— Не понимаешь ты меня, Пеле, я не смогу ждать так...

— Так зачем ждать-то? Вот он — я, — прервал вдруг беседу как-то мягко и абсолютно бесшумно вошедший в комнату невысокий светловолосый юноша в явно дорогой, но удобной и достаточно неприметной одежде.

— Надо же, — с любопытством поглядев в какие-то безжизненные, что ли, серые глаза незваного гостя, кои сейчас «измеряли и взвешивали» присутствующих, весьма сдержанно произнес рыжебородый. Тем не менее всё же решился взять на себя роль посредника в предстоящем диалоге сторон, как бы его чуйка не «кричала» сейчас о том, что лучше бы не отсвечивать, попритихнув в сторонке, но кем бы был сегодня Пеле, если бы всегда уступал ей, а не вел себя, как и до́лжно тому, с кем теперь считаются непоследние люди региона, а потому продолжил. — Как прошел-то сюда, мил человек? Рябой, Бок, Ферзь! Вы где?

— Устали они. Слабая у тебя свита, Пеле. Хотя чего ожидать от мелкого бандита? Но мне и такие сойдут. На первое время, — лишь одним губами ухмыльнулся продолжавший «замораживать» своим взглядом необычный школьник.

— Совсем устали? — напряженно переспросил Пеле, чуть заметно помотав головой Кокосу, когда тот хотел было уже взорваться ругательствами и, очевидно, угрозами в адрес визитера, чем убедил того подержать пока язык за зубами и дать взрослым поговорить.

— Нет, зачем же мне резать своих будущих приспешников? — с едва уловимой усмешкой успокоил своего выдержанного и, похоже, рассудительного собеседника светловолосый юноша, подойдя к ковру на стене, явно дорогому и старинному, ну и с интересом уставившись на развешенные там разные виды изукрашенного холодного и архаичного огнестрельного оружия.

— Как же ты узнал куда идти? За приспешниками-то, — сумев удержать себя от ухмылки на последнем слове, а также с любопытством проследив за взглядом гостя, который был поглощен изучением предмета своего интереса на ковре, полюбопытствовал рыжебородый, не ставший спешить с выводами и насмешками над самонадеянным юнцом.

— Да чего там узнавать-то? Кокос — личность известная, и места его досуга — не секрет, а то, что у первого же посещенного обнаружился весьма примечательный его мотоцикл — просто повезло, — задумчиво произнес Силин, при этом проведя рукой по причине своей задумчивости. А именно, по украшенным серебряной чеканкой ножнам одного из старинных кинжалов. Чем заставил поморщиться Пеле, прекрасно помнящего, что конкретно этот стоил ему, как весь прочий хлам на стене вместе взятый.

— И что же заставляет тебя, друг мой, быть уверенным, что люди пойдут за тобой? — поспешив опередить вскипающего и вот-вот готового уже вспылить Кокоса, задал очередной вопрос бородач.

— Жизненный опыт. А конкретно, знание человеческой природы. Когда есть выбор: примкнуть к силе или же кануть, как у вас тут говорят, в Лету вместе с отжившими уже свое «бывшими» — то мало кто, и уж точно не мелкий криминал, предпочтут почетно сдохнуть во славу недальновидных и неповоротливых глупцов, не способных почуять новые веяния! — всё также стоя вполоборота, заявил «умудренный опытом» школьник, перенеся свой интерес на другое оружие. Менее ценное с исторической точки зрения, но более предпочтительное в утилитарных целях. Да и острота клинка тут больше соответствовала понятию оружие, а не музейный экспонат.

— И что же там такого... повеяло? — и вправду заинтересовался Пеле, выпустив из вида стремительно наливающегося краской Кокоса.

— Да что ты слушаешь этого сына шакала! Презренного и... — это всё, что успел выпалить вскочивший черноволосый, прежде чем резко выхвативший одну из шашек светловолосый вдруг оказался рядом, причем с приставленным к горлу грубияна лезвием её клинка, того самого, остро отточенного.

— Видишь, Пеле, какие они все слабые? А ты — с ними. Неразумно, — едва ли не пропел вмиг преобразившийся Силин, определенно упивающийся моментом и будто бы остро сожалеющий, что лишь одинокая капля крови из пореза скатилась по даже взмокшей шее и груди резко остывшего горячего парня, а не всё вокруг стало вдруг красным от фонтана его крови. — А ты, Кокос, передай уже своим, что я хочу поскорей продемонстрировать: кто достоин держать в своих руках теневую власть над городом, а кто лишь временное досадное недоразумение. Или же я и дальше буду появляться рядом в самые неподходящие моменты да унижать тебя, слабый ты, но шумный щенок, возомнивший себя настоящим мужчиной.

— Только они на кинжалах(с акцентом) биться не станут, — несколько иронично произнес рыжий, бесспорно впечатлившийся резвостью визитера, но всё же не питающий иллюзий на счет шансов всех, подобных навестившему его, «героев-одиночек» в противостоянии с организацией. Коей как раз и являлась семейка Кокоса, возглавлявшая весь более или менее значимый криминал в городе. — У них, знаешь ли, есть и кому, и чем, эм, посовременнее удивить любого, кто аниме(хмыкнув) пересмотрел.

— Вот и замечательно! А я покажу, что даже с острой железкой(кивок на клинок) могу карать слабаков, что возомнили себя кем-то стоящим. Позаимствую? — а дождавшись утвердительного кивка от Пеле, Силин ловко взмахнул одолженным оружием, прекратив холодить им горло Кокоса, которому тут же подмигнул и, прежде чем покинуть помещение, сообщил напоследок. — Не прощаюсь.

Загрузка...